Больше всего меня раздражали сегодня вот эти глупые, тупые, ничтожные шутники и конспирологи. Которые пустились в бесконечные обсуждения - про Путина, про Хуютина, про оппозицию, про Кирова, про то, что им одна баба сказала, а также все те люди, которые делились своим бесконечно бесценным мнением о тех или иных версиях произошедшего - не зная Н И Ч Е Г О.
Когда для меня все произошедшее - это как ножом по сердцу. Потому что для меня роднее Петербурга нет и не будет ничего, потому что я хорошо могу себе представить себя - убитого и взорванного где-то на глубине петербургского метро. И для меня эта трагедия - предельно конкретная, ясная и болезненная.
И каждая новость, каждое сообщение - это больно. Не смешно, не весело, не повод для острых колонок о Путине (да черт с ним вообще, вас серьезно волнует что он кому там сказал?), твитов с шутками о полиции и спецслужбах(где же вы были, шутники, когда пару недель назад у британского парламента стреляли и резали?) и прочий неуместный цирк.
В Петербурге сегодня горе. Хоть я и далеко, но мне от этого легче не становится. Мне больно, мне грустно, мне страшно за родной город. Но я знаю, что Петербург переживет и пойдет дальше. А всякую дрянь и пыль он просто не заметит.
Когда для меня все произошедшее - это как ножом по сердцу. Потому что для меня роднее Петербурга нет и не будет ничего, потому что я хорошо могу себе представить себя - убитого и взорванного где-то на глубине петербургского метро. И для меня эта трагедия - предельно конкретная, ясная и болезненная.
И каждая новость, каждое сообщение - это больно. Не смешно, не весело, не повод для острых колонок о Путине (да черт с ним вообще, вас серьезно волнует что он кому там сказал?), твитов с шутками о полиции и спецслужбах(где же вы были, шутники, когда пару недель назад у британского парламента стреляли и резали?) и прочий неуместный цирк.
В Петербурге сегодня горе. Хоть я и далеко, но мне от этого легче не становится. Мне больно, мне грустно, мне страшно за родной город. Но я знаю, что Петербург переживет и пойдет дальше. А всякую дрянь и пыль он просто не заметит.
А вообще, если честно, я до сих пор не могу поверить, что в моем родном городе - вот это. Когда взорвался самолет с петербуржцами, летевшими с отдыха в Египте - это тоже было страшно и тяжело, но все-таки это не было прямо в городе. Было жалко людей, было жалко знакомых (у меня у двух знакомых на том рейсе летели друзья или знакомые), но это не ощущалось как удар по городу, по Петербургу. Который для меня больше, чем просто город.
А сейчас у меня ощущение, что в город пришли враги, которые хотят уничтожить все, что мне дорого и что мне не хочется отдавать и за что я готов бороться. Что вот сидел где-то хладнокровный человек, мерзкое существо, нечеловеческое совершенно, мастерило бомбу и думало о том, что как все хорошо складывается - завтра в это время я уже взорвусь и уничтожу пару десятков врагов. И улыбалось внутри себя.
И как я рад, что мои друзья, близкие и родные - все целы. И как мне больно за тех, чьи родные и друзья погибли сегодня днем в Петербурге. И уже никогда не пойдут гулять, не позвонят, не напишут и не прочитают ничего, не увидят солнца и луны, не услышат смеха - а вместо этого их через три дня похоронят и больше их никто никогда не увидит.
Когда я прочитал это сегодня, я сначала был в шоке, потом стал звонить по главным номерам и телефонам. А потом, осознавая, что все это реально и не ошибка, я заплакал. Я надеюсь, что плакать по таким поводам мне больше не придется никогда. И Петербург будет стоять, назло всем врагам.
А сейчас у меня ощущение, что в город пришли враги, которые хотят уничтожить все, что мне дорого и что мне не хочется отдавать и за что я готов бороться. Что вот сидел где-то хладнокровный человек, мерзкое существо, нечеловеческое совершенно, мастерило бомбу и думало о том, что как все хорошо складывается - завтра в это время я уже взорвусь и уничтожу пару десятков врагов. И улыбалось внутри себя.
И как я рад, что мои друзья, близкие и родные - все целы. И как мне больно за тех, чьи родные и друзья погибли сегодня днем в Петербурге. И уже никогда не пойдут гулять, не позвонят, не напишут и не прочитают ничего, не увидят солнца и луны, не услышат смеха - а вместо этого их через три дня похоронят и больше их никто никогда не увидит.
Когда я прочитал это сегодня, я сначала был в шоке, потом стал звонить по главным номерам и телефонам. А потом, осознавая, что все это реально и не ошибка, я заплакал. Я надеюсь, что плакать по таким поводам мне больше не придется никогда. И Петербург будет стоять, назло всем врагам.
Я что еще хотел сказать - я ежедневно читаю Фонтанку и в течение марта я обратил внимание на то, что очень часто, иногда чуть ли не каждый день, можно было прочитать новости о том, что какая-то станция закрыта из-за обнаружения бесхозной сумки. Посудите сами:
-11 марта закрыт "Гражданский проспект" из-за бесхозной сумки;
-21 марта закрыта "Площадь Ленина";
-28 марта закрывалась "Выборгская";
-31 марта закрывали "Приморскую";
-3 апреля закрывали "Черную речку";
Все это у меня вызывает ощущение, что спецслужбы знали о том, что готовится что-то вот такое и дали какое-то указание как-то усилять бдительность. В таком случае, конечно, основной спрос с полиции.
-11 марта закрыт "Гражданский проспект" из-за бесхозной сумки;
-21 марта закрыта "Площадь Ленина";
-28 марта закрывалась "Выборгская";
-31 марта закрывали "Приморскую";
-3 апреля закрывали "Черную речку";
Все это у меня вызывает ощущение, что спецслужбы знали о том, что готовится что-то вот такое и дали какое-то указание как-то усилять бдительность. В таком случае, конечно, основной спрос с полиции.
Ленинград сильней и грозней,
Чем в любой из прежних годов:
Он напор отразить готов!
Не расколют его камней,
Не растопчут его садов.
Чем в любой из прежних годов:
Он напор отразить готов!
Не расколют его камней,
Не растопчут его садов.
Ненадолго к другой теме.
Венгерский парламент сегодня таки принял поправки к закону об образованию, которые направлены специально против Центрально-Европейского университета. Все это было принято в очень российском стиле - за неделю прошли все чтения и финальное голосование.
https://www.ceu.edu/article/2017-04-04/ceu-condemns-passage-amendments-hungarys-higher-education-law-restricting
На данный момент нас поддержали:
17 Nobel Prize winners and more than 500 European and American academics
• Over 1,000 cognitive scientists including 2 Nobel Laureates
• Princeton University President Christopher L. Eisgruber
• The United States Department of State
• Laszlo Lovasz, President of the Hungarian Academy of Sciences
• Hungarian National Conference of Student Unions
• Eötvös Loránd University
• University of Szeged
• University of Pecs, Faculty of Business and Economics
• Andrássy University Budapest
• Academia Europaea
• 18 Hungarian Colleges of Excellence
• The British Academy of Social Sciences and Humanities
• The Regius Professors of Oxford and Cambridge Universities
• Oxford University Vice-Chancellor Louise Richardson, recently elected to CEU’s Board of Trustees
• The European Society of Cambridge University
• The Canadian University Teachers Association
• European University Association
• Indian Academy of Sciences
• Royal Swedish Academy of Sciences
Сдаваться никто не собирается, посмотрим, что будет дальше.
P.S. И, кстати, увидите где журналиста канала "Россия" Антона Лядова - плюйте ему в след, смейтесь над ним, презирайте его. Он снял омерзительный репортаж обо всем происходящем, который, конечно, не позволяет считать его в какой-то степени журналистом.
Венгерский парламент сегодня таки принял поправки к закону об образованию, которые направлены специально против Центрально-Европейского университета. Все это было принято в очень российском стиле - за неделю прошли все чтения и финальное голосование.
https://www.ceu.edu/article/2017-04-04/ceu-condemns-passage-amendments-hungarys-higher-education-law-restricting
На данный момент нас поддержали:
17 Nobel Prize winners and more than 500 European and American academics
• Over 1,000 cognitive scientists including 2 Nobel Laureates
• Princeton University President Christopher L. Eisgruber
• The United States Department of State
• Laszlo Lovasz, President of the Hungarian Academy of Sciences
• Hungarian National Conference of Student Unions
• Eötvös Loránd University
• University of Szeged
• University of Pecs, Faculty of Business and Economics
• Andrássy University Budapest
• Academia Europaea
• 18 Hungarian Colleges of Excellence
• The British Academy of Social Sciences and Humanities
• The Regius Professors of Oxford and Cambridge Universities
• Oxford University Vice-Chancellor Louise Richardson, recently elected to CEU’s Board of Trustees
• The European Society of Cambridge University
• The Canadian University Teachers Association
• European University Association
• Indian Academy of Sciences
• Royal Swedish Academy of Sciences
Сдаваться никто не собирается, посмотрим, что будет дальше.
P.S. И, кстати, увидите где журналиста канала "Россия" Антона Лядова - плюйте ему в след, смейтесь над ним, презирайте его. Он снял омерзительный репортаж обо всем происходящем, который, конечно, не позволяет считать его в какой-то степени журналистом.
Про тот теракт, который в 1927 году в Ленинграде устроили члены "Братства Русской правды" - если кто не знает вдруг:
"Во главе тройки террористов стоял прибывший из Болгарии штабс-капитан Виктор Александрович Ларионов, в прошлом – петербуржец, артиллерист, воевавший под командованием Кутепова в знаменитой Марковской дивизии. Двое других – двадцатилетние гимназисты-одноклассники из Хельсинки: Сергей Соловьев и Дмитрий Мономахов. Группа действовала одновременно с другой, проникшей в Москву, где она должна была уничтожить одно из зданий комплекса ОГПУ на Лубянке. Этот «поход за чертополох» (так в эмиграции называли боевые вылазки на территорию СССР) должен был стать началом серии диверсий и терактов. Активисты СНТ собирались отыграться за вынужденную многолетнюю пассивность на террористическом фронте: только что стало известно, что «Трест», настаивавший на отказе от активного террора, упирая на подготовку к большому вооруженному восстанию, – чекистская фальшивка, при помощи которой выявлялись и уничтожались враги советской власти.
«Национальные террористы» кипели жаждой мести. В ночь на 1 июня тройка Ларионова перешла реку Сестру. На случай неудачи у каждого по дозе цианистого калия. На следующий день благополучно добрались до Ленинграда, в лесу возле Левашова устроили базу, где с оружием остался Соловьев. Ларионов и Мономахов отправились на разведку в город. Из газетных объявлений узнали, что в Центральном партклубе состоится собрание по переподготовке сельских пропагандистов. Партклуб на Мойке был в Ленинграде третьим по значимости объектом, предназначенным для атаки.
На первом месте стояли Ленинградский комитет ВКП(б), но попытаться преодолеть охрану Смольного боевики не решились. Было решено в тот же вечер взорвать клуб и быстро вернуться на границу. Вернувшись в лес и перекусив купленной в Ленинграде колбасой, «национальные террористы» уже в полном составе выступили в поход. План был рассчитан на быстроту и внезапность: 19.25 – посадка в поезд, прибытие на вокзал в 20.10, вторжение в клуб в 20.50, в 21.40 – отбытие из города и поход к границе. Возможно, все так бы и случилось, не опоздай они на поезд.
Акцию пришлось отложить на пару дней: начались выходные. В понедельник, 6 июня, ровно в 20 часов 50 минут тройка появилась у дверей Центрального партклуба. Назвавшись приезжими коммунистами и предъявив фальшивые партбилеты, боевики расписались в книге посетителей у сотрудницы клуба товарища Брекс. Вошли в зал, где вокруг стола сидели семь человек, из них две женщины… Ларионов отменил акт: «Их слишком мало. Не по воробьям стрелять из пушек». На следующий день газеты сообщили о собрании философской секции под председательством Позерна, ректора Ленинградского коммунистического университета. Доклад на тему «Американский неореализм» читал товарищ Ширвиндт. На собрании присутствовали преподаватели Зиновьевского университета и слушатели Института красной профессуры. Вновь расписавшись в книге знакомой уже товарища Брекс, террористы с портфелями в руках поднялись на второй этаж. В коридоре Ларионов вежливо спросил:
– Доклад товарища Ширвиндта?
– Дверь направо.
– Очень благодарен, товарищ.
Заглянув за дверь и оценив обстановку, Ларионов сказал: «Можно». Соловьев швырнул в заседавших гранату – та не взорвалась: за время сидения в лесу отсырел стопик в коленчатой трубке. Следом бросил гранату Мономахов – раздался взрыв, посыпались стекла, закричали раненые. Ларионов уже в коридоре привел в действие газовый баллончик, и все трое быстро сбежали по лестнице. В вестибюле встревоженная Брекс спросила:
– Товарищи, что случилось?
– Взорвалась адская машина, бегите в милицию и в ГПУ, и живо!
Воспользовавшись суматохой, тройка покинула место происшествия и на извозчике укатила на Финляндский вокзал. На этот раз на поезд они не опоздали и около полуночи оказались в приграничной зоне. После двухчасового бегства, перестрелки с пограничниками и почти суток в лесной яме, они в ночь на 9 июня вышли к финской границе."
"Во главе тройки террористов стоял прибывший из Болгарии штабс-капитан Виктор Александрович Ларионов, в прошлом – петербуржец, артиллерист, воевавший под командованием Кутепова в знаменитой Марковской дивизии. Двое других – двадцатилетние гимназисты-одноклассники из Хельсинки: Сергей Соловьев и Дмитрий Мономахов. Группа действовала одновременно с другой, проникшей в Москву, где она должна была уничтожить одно из зданий комплекса ОГПУ на Лубянке. Этот «поход за чертополох» (так в эмиграции называли боевые вылазки на территорию СССР) должен был стать началом серии диверсий и терактов. Активисты СНТ собирались отыграться за вынужденную многолетнюю пассивность на террористическом фронте: только что стало известно, что «Трест», настаивавший на отказе от активного террора, упирая на подготовку к большому вооруженному восстанию, – чекистская фальшивка, при помощи которой выявлялись и уничтожались враги советской власти.
«Национальные террористы» кипели жаждой мести. В ночь на 1 июня тройка Ларионова перешла реку Сестру. На случай неудачи у каждого по дозе цианистого калия. На следующий день благополучно добрались до Ленинграда, в лесу возле Левашова устроили базу, где с оружием остался Соловьев. Ларионов и Мономахов отправились на разведку в город. Из газетных объявлений узнали, что в Центральном партклубе состоится собрание по переподготовке сельских пропагандистов. Партклуб на Мойке был в Ленинграде третьим по значимости объектом, предназначенным для атаки.
На первом месте стояли Ленинградский комитет ВКП(б), но попытаться преодолеть охрану Смольного боевики не решились. Было решено в тот же вечер взорвать клуб и быстро вернуться на границу. Вернувшись в лес и перекусив купленной в Ленинграде колбасой, «национальные террористы» уже в полном составе выступили в поход. План был рассчитан на быстроту и внезапность: 19.25 – посадка в поезд, прибытие на вокзал в 20.10, вторжение в клуб в 20.50, в 21.40 – отбытие из города и поход к границе. Возможно, все так бы и случилось, не опоздай они на поезд.
Акцию пришлось отложить на пару дней: начались выходные. В понедельник, 6 июня, ровно в 20 часов 50 минут тройка появилась у дверей Центрального партклуба. Назвавшись приезжими коммунистами и предъявив фальшивые партбилеты, боевики расписались в книге посетителей у сотрудницы клуба товарища Брекс. Вошли в зал, где вокруг стола сидели семь человек, из них две женщины… Ларионов отменил акт: «Их слишком мало. Не по воробьям стрелять из пушек». На следующий день газеты сообщили о собрании философской секции под председательством Позерна, ректора Ленинградского коммунистического университета. Доклад на тему «Американский неореализм» читал товарищ Ширвиндт. На собрании присутствовали преподаватели Зиновьевского университета и слушатели Института красной профессуры. Вновь расписавшись в книге знакомой уже товарища Брекс, террористы с портфелями в руках поднялись на второй этаж. В коридоре Ларионов вежливо спросил:
– Доклад товарища Ширвиндта?
– Дверь направо.
– Очень благодарен, товарищ.
Заглянув за дверь и оценив обстановку, Ларионов сказал: «Можно». Соловьев швырнул в заседавших гранату – та не взорвалась: за время сидения в лесу отсырел стопик в коленчатой трубке. Следом бросил гранату Мономахов – раздался взрыв, посыпались стекла, закричали раненые. Ларионов уже в коридоре привел в действие газовый баллончик, и все трое быстро сбежали по лестнице. В вестибюле встревоженная Брекс спросила:
– Товарищи, что случилось?
– Взорвалась адская машина, бегите в милицию и в ГПУ, и живо!
Воспользовавшись суматохой, тройка покинула место происшествия и на извозчике укатила на Финляндский вокзал. На этот раз на поезд они не опоздали и около полуночи оказались в приграничной зоне. После двухчасового бегства, перестрелки с пограничниками и почти суток в лесной яме, они в ночь на 9 июня вышли к финской границе."
Английский историк Мэтью Нойфельд красиво сформулировал последствия Гражданской войны для Англии: "в 17-м веке Англии потребовались пятьдесят лет, три постановления о парламенте, одна революция и одно иностранное вторжение для того, чтобы в обществе установился гражданский мир, а последствия гражданской войны были определены",
И такая ситуация не уникальна: Франции потребовалось еще больше времени для того, что в стране установился порядок. Тут, конечно, вопрос до какого момент считать, но если согласиться, что Пятая республика получилась на данный момент самой стабильной, то Франции чтобы дойти до этого состояния потребовалось преодолеть примерно 150 лет, 5 республик, 2 империи, 3 реставрации, 2 мировые войны, коллаборационизм с нацистами и распад колониальной империи. Список не совсем полный, но масштабы понятны.
То же будет верно и для Китая - по-большому счету, Синьхайская революция до сих пор не закончилась. И не закончится пока существует Тайвань. США переживали Гражданскую войну как минимум 100 лет - если считать отмену законов Джима Кроу некой окончательной точкой. А если взглянуть на то, насколько болезненными являются расовые вопросы для современного американского общества, то становится понятно, что отголоски гражданской войны и раскола тех времен еще сильна.
А Испания? В которой монумент в Долине павших в честь национального примирения строился отчасти силами пленных республиканцев, а в конечном счете стал еще и местом захоронения Франко. Кажется, что хоть примирение и наступило, но его условия еще обсуждаются.
Что же сказать о России в таком случае? С момента нашей революции прошло чуть больше ста лет (хотя если считать от Первой Русской революции, то прошло больше - а Первая русская революция и была Гражданской войной, на самом деле). Гражданская война, вместе со всем ее насилием, расколами, смерть, фальшивыми личинами, обманами, расстрелами, арестами и крушением судеб - все это было, по-большому счету, совсем недавно. Также как и пик репрессий, который тоже ведь был в какой-то степени продолжением, эхом Гражданской и расколол общество не менее жестоко, чем Гражданская - только это было не так явно из-за ледяного тумана, которым была окутана политическая система СССР в те годы. Сразу же после небольшого потепления этот нарыв и раскол стал очевиден для многих.
Кто сказал, что 100 лет, ужасно жестокой мировой войны и изнуряющей войны Холодной, распада государства и смены режима будет достаточно для того, чтобы пережить такой болезненный раскол в обществе? Никто нам такого не обещал и обещать не мог.
И если с такой перспективой подходить к современной российской ситуации, то картинка кажется более логичной. Это тянущийся уже век процесс заживления ран, нанесенных одним из ключевых переломов в российской истории. Эта боль, эта потеря опоры, эта война - она еще рядом и до сих пор ее жар еще ощущается. Не все из нас знают хоть что-то о своих прадедах и прабабках, так как им было не очень сподручно рассказывать (реальная семейная история, несмотря на то, что семья у меня по всем линия крестьянская). Обсуждение революции, Сталина, гражданской войны и репрессий до сих пор вызывают у нас у всех большой интерес - потому что тема до конца не отрефлексирована обществом, не обсуждена как следует и не проговорена. Потому что вместо честной рефлексии мы часто наблюдаем агитки.
И такая ситуация не уникальна: Франции потребовалось еще больше времени для того, что в стране установился порядок. Тут, конечно, вопрос до какого момент считать, но если согласиться, что Пятая республика получилась на данный момент самой стабильной, то Франции чтобы дойти до этого состояния потребовалось преодолеть примерно 150 лет, 5 республик, 2 империи, 3 реставрации, 2 мировые войны, коллаборационизм с нацистами и распад колониальной империи. Список не совсем полный, но масштабы понятны.
То же будет верно и для Китая - по-большому счету, Синьхайская революция до сих пор не закончилась. И не закончится пока существует Тайвань. США переживали Гражданскую войну как минимум 100 лет - если считать отмену законов Джима Кроу некой окончательной точкой. А если взглянуть на то, насколько болезненными являются расовые вопросы для современного американского общества, то становится понятно, что отголоски гражданской войны и раскола тех времен еще сильна.
А Испания? В которой монумент в Долине павших в честь национального примирения строился отчасти силами пленных республиканцев, а в конечном счете стал еще и местом захоронения Франко. Кажется, что хоть примирение и наступило, но его условия еще обсуждаются.
Что же сказать о России в таком случае? С момента нашей революции прошло чуть больше ста лет (хотя если считать от Первой Русской революции, то прошло больше - а Первая русская революция и была Гражданской войной, на самом деле). Гражданская война, вместе со всем ее насилием, расколами, смерть, фальшивыми личинами, обманами, расстрелами, арестами и крушением судеб - все это было, по-большому счету, совсем недавно. Также как и пик репрессий, который тоже ведь был в какой-то степени продолжением, эхом Гражданской и расколол общество не менее жестоко, чем Гражданская - только это было не так явно из-за ледяного тумана, которым была окутана политическая система СССР в те годы. Сразу же после небольшого потепления этот нарыв и раскол стал очевиден для многих.
Кто сказал, что 100 лет, ужасно жестокой мировой войны и изнуряющей войны Холодной, распада государства и смены режима будет достаточно для того, чтобы пережить такой болезненный раскол в обществе? Никто нам такого не обещал и обещать не мог.
И если с такой перспективой подходить к современной российской ситуации, то картинка кажется более логичной. Это тянущийся уже век процесс заживления ран, нанесенных одним из ключевых переломов в российской истории. Эта боль, эта потеря опоры, эта война - она еще рядом и до сих пор ее жар еще ощущается. Не все из нас знают хоть что-то о своих прадедах и прабабках, так как им было не очень сподручно рассказывать (реальная семейная история, несмотря на то, что семья у меня по всем линия крестьянская). Обсуждение революции, Сталина, гражданской войны и репрессий до сих пор вызывают у нас у всех большой интерес - потому что тема до конца не отрефлексирована обществом, не обсуждена как следует и не проговорена. Потому что вместо честной рефлексии мы часто наблюдаем агитки.
Меня никогда не ужасала мысль о сносе многих советских памятников. Тому есть много причин, но одна из главных, заключается в том, что большевики сами не испытывали решительно никакого пиетета перед памятниками прошлого - более того, целенаправленно их уничтожали, абсолютно сознательно.
Всегда впечатляла вот эта история из мемуаров кремлевского коменданта:
" Наступило 1 Мая 1918 года. Утро выдалось пасмурное, хмурое. Солнце проглянуло только после полудня. Начало демонстрации было назначено на 11 часов, но по всей Москве с раннего утра царило небывалое оживление. По районам собирались рабочие, служащие. В четком строю, чеканя шаг, проходили к сборным пунктам войска, шедшие в общей демонстрации, во главе районных колонн.
Воинский парад был назначен после окончания демонстрации на Ходынке.
Члены ВЦИК, сотрудники ВЦИК и Совнаркома собрались к 9.30 утра в Кремле, перед зданием Судебных установлений.
Вышел Владимир Ильич. Он был весел, шутил, смеялся. Когда я подошел, Ильич приветливо поздоровался со мной, поздравил с праздником, а потом внезапно шутливо погрозил пальцем:
- Хорошо, батенька, все хорошо, а вот это безобразие так и не убрали. Это уж нехорошо. - Он указал на памятник, воздвигнутый на месте убийства великого князя Сергея Александровича.
Я сокрушенно вздохнул.
- Правильно, - говорю, - Владимир Ильич, не убрал. Не успел, рабочих рук не хватило.
- Ишь ты, нашел причину! Так, говорите, рабочих рук не хватает? Ну, для этого дела рабочие руки найдутся хоть сейчас. Как товарищи? - обратился Владимир Ильич к окружающим.
Со всех сторон его поддержали дружные голоса.
- Видите? А вы говорите, рабочих рук нет. Ну-ка, пока есть время до демонстрации, тащите веревки
Я мигом сбегал в комендатуру и принес веревки. Владимир Ильич ловко сделал петлю и накинул на памятник. Взялись за дело все, и вскоре памятник был опутан веревками со всех сторон.
- А ну, дружно - задорно командовал Владимир Ильич.
Ленин, Свердлов, Аванесов, Смидович, другие члены ВЦИК и Совнаркома и сотрудники немногочисленного правительственного аппарата впряглись в веревки, налегли, дернули, и памятник рухнул на булыжник.
- Долой его с глаз, на свалку! - продолжал командовать Владимир Ильич.
Десятки рук подхватили веревки, и памятник загремел по булыжнику к Тайницкому саду.
Владимир Ильич вообще терпеть не мог памятников царям, великим князьям, всяким прославленным при царе генералам. Он не раз говорил, что победивший народ должен снести всю эту мерзость, напоминающую о самодержавии, оставив в виде исключения лишь подлинные произведения искусства, вроде памятника Петру в Петрограде. По предложению Владимира Ильича в 1918 году в Москве были снесены памятники Александру II в Кремле, Александру III возле храма Христа-спасителя, генералу Скобелеву. На месте памятника Скобелеву против Моссовета был воздвигнут обелиск Свободы."
Распишись и получи.
Всегда впечатляла вот эта история из мемуаров кремлевского коменданта:
" Наступило 1 Мая 1918 года. Утро выдалось пасмурное, хмурое. Солнце проглянуло только после полудня. Начало демонстрации было назначено на 11 часов, но по всей Москве с раннего утра царило небывалое оживление. По районам собирались рабочие, служащие. В четком строю, чеканя шаг, проходили к сборным пунктам войска, шедшие в общей демонстрации, во главе районных колонн.
Воинский парад был назначен после окончания демонстрации на Ходынке.
Члены ВЦИК, сотрудники ВЦИК и Совнаркома собрались к 9.30 утра в Кремле, перед зданием Судебных установлений.
Вышел Владимир Ильич. Он был весел, шутил, смеялся. Когда я подошел, Ильич приветливо поздоровался со мной, поздравил с праздником, а потом внезапно шутливо погрозил пальцем:
- Хорошо, батенька, все хорошо, а вот это безобразие так и не убрали. Это уж нехорошо. - Он указал на памятник, воздвигнутый на месте убийства великого князя Сергея Александровича.
Я сокрушенно вздохнул.
- Правильно, - говорю, - Владимир Ильич, не убрал. Не успел, рабочих рук не хватило.
- Ишь ты, нашел причину! Так, говорите, рабочих рук не хватает? Ну, для этого дела рабочие руки найдутся хоть сейчас. Как товарищи? - обратился Владимир Ильич к окружающим.
Со всех сторон его поддержали дружные голоса.
- Видите? А вы говорите, рабочих рук нет. Ну-ка, пока есть время до демонстрации, тащите веревки
Я мигом сбегал в комендатуру и принес веревки. Владимир Ильич ловко сделал петлю и накинул на памятник. Взялись за дело все, и вскоре памятник был опутан веревками со всех сторон.
- А ну, дружно - задорно командовал Владимир Ильич.
Ленин, Свердлов, Аванесов, Смидович, другие члены ВЦИК и Совнаркома и сотрудники немногочисленного правительственного аппарата впряглись в веревки, налегли, дернули, и памятник рухнул на булыжник.
- Долой его с глаз, на свалку! - продолжал командовать Владимир Ильич.
Десятки рук подхватили веревки, и памятник загремел по булыжнику к Тайницкому саду.
Владимир Ильич вообще терпеть не мог памятников царям, великим князьям, всяким прославленным при царе генералам. Он не раз говорил, что победивший народ должен снести всю эту мерзость, напоминающую о самодержавии, оставив в виде исключения лишь подлинные произведения искусства, вроде памятника Петру в Петрограде. По предложению Владимира Ильича в 1918 году в Москве были снесены памятники Александру II в Кремле, Александру III возле храма Христа-спасителя, генералу Скобелеву. На месте памятника Скобелеву против Моссовета был воздвигнут обелиск Свободы."
Распишись и получи.
Понятия не имел, что Автозаводскую вот так обстроили уродливым домом. Интересно.
via twitter.com/meowshki
via twitter.com/meowshki
Наверное, нет ничего скучнее людей, которые способны воспринимать литературу, живопись, музыку, - словом, искусство вообще, - исключительно по политическому значению того или иного произведения. Оценивают поэму или роман не за слог, не за стиль, а подходит со скучным взглядом политического бухгалтера и начинают подсчет - вот тут прогрессивная идея, а вот тут возвышение голоса против крепостничества, с натяжечкой, правда, но все лучше чем ничего... Ладно, пропустим в писатели, только из сожалению, великую революцию этот гад почему-то не сразу оценил.
По этой же причине меня раздражает неимоверно и общественная мысль в России 19-го века, которая все искала сапогов и мужиков, которая могла выкинуть прекрасный роман "На ножах", только потому что Лесков думал не так, как было принято "приличным людям". И публика эта бережно хранила свои принципы и в эмиграции, испытав невероятную боль от ироничного, желчного, но прекрасного жизнеописания Набоковым Чернышевского в "Даре".
Официальный советский подход к искусству был только таким; чернильных дел мастера умудрялись и в произведениях античных авторов прозревать какие-то столкновения фантомных классов, находить прогрессивных авторов. Всюду развешивались бумажечки и ярлычки - вот это вот хороший автор, в письме от 1847 года критиковал царизм а вот этот не очень, вычеркнем.
Мерзость в том, что и до сих пор эта гадкая привычка не до конца искоренена и есть масса людей, готовых отказать талантливому человеку в праве на существование, если он исповедует "неправильные" взгляды. Причем неважно в какую сторону: многие наплюют на все ваше творчество только потому что вы обронили пару фраз. Также суровы эти интернетные критики и к классическим авторам - ну уж нет-с, этого автора любить никак нельзя, он не звал к топору, не возвышал свой голос, ату его!
Когда я был маленьким, я очень любил читать "Детскую энциклопедию", напечатанную в 1960-х годах аж в 10 томах. Я вытаскивал эти тома из дедушкиных шкафов и проводил над ними часы - разглядывал карты и картинки, портреты и карикатуры, читал статьи обо всем - и о технике, и о природе, о динозаврах, об архитектуре. И, конечно, об истории и искусстве. Тогда, конечно, я не мог оценить всей шизофреничности тех оценок, что раздавали авторы энциклопедии. Но сейчас, недавно снова столкнувшись с этой книгой смог оценить весь иезуитский пыл этой книги.
Помню, как меня не так давно ужасно развеселил учебник по истории России изданный в позднесталинские времена. Вся история России представала в нем чередой забастовок, выступлений и митингов протеста, происходивших в несколько безвоздушном пространстве, потому что ни культуры, ни успехов в этом мире не проглядывалось. Единственный актор в дореволюционной России - огромная, гигантская всепобеждающая партия РСДРП, шагающая от одной победы к другой, сметающая со своего пути жалкое и недалекое царское правительство. Стоило ей добраться до власти, как сразу же расцвели сто цветов, а в долинах Дагестана расцвели писатели и музыканты, которым, видимо, лично царь запрещал колоситься. Если же говорилось о более отдаленных временах, то и здесь выползал идеологический цензор, дозволявший рассказывать только о людях вроде Суворова или Ушакова, которые вроде бы как-то сами по себе существовали, возглавляли армии и прославляли Россиию. Что уж говорить, если в разделе о Екатерине II основную роль занимал Емельян Пугачев и его восстание.
Все это было бы смешно, если бы такой же искривленный взгляд на собственную историю не был бы в порядке вещей и в наши дни - пусть и изогнутый в другую сторону. Теперь молочные реки текут по дореволюционным страницам истории России. Но к правде это нас нисколько не приближает.
По этой же причине меня раздражает неимоверно и общественная мысль в России 19-го века, которая все искала сапогов и мужиков, которая могла выкинуть прекрасный роман "На ножах", только потому что Лесков думал не так, как было принято "приличным людям". И публика эта бережно хранила свои принципы и в эмиграции, испытав невероятную боль от ироничного, желчного, но прекрасного жизнеописания Набоковым Чернышевского в "Даре".
Официальный советский подход к искусству был только таким; чернильных дел мастера умудрялись и в произведениях античных авторов прозревать какие-то столкновения фантомных классов, находить прогрессивных авторов. Всюду развешивались бумажечки и ярлычки - вот это вот хороший автор, в письме от 1847 года критиковал царизм а вот этот не очень, вычеркнем.
Мерзость в том, что и до сих пор эта гадкая привычка не до конца искоренена и есть масса людей, готовых отказать талантливому человеку в праве на существование, если он исповедует "неправильные" взгляды. Причем неважно в какую сторону: многие наплюют на все ваше творчество только потому что вы обронили пару фраз. Также суровы эти интернетные критики и к классическим авторам - ну уж нет-с, этого автора любить никак нельзя, он не звал к топору, не возвышал свой голос, ату его!
Когда я был маленьким, я очень любил читать "Детскую энциклопедию", напечатанную в 1960-х годах аж в 10 томах. Я вытаскивал эти тома из дедушкиных шкафов и проводил над ними часы - разглядывал карты и картинки, портреты и карикатуры, читал статьи обо всем - и о технике, и о природе, о динозаврах, об архитектуре. И, конечно, об истории и искусстве. Тогда, конечно, я не мог оценить всей шизофреничности тех оценок, что раздавали авторы энциклопедии. Но сейчас, недавно снова столкнувшись с этой книгой смог оценить весь иезуитский пыл этой книги.
Помню, как меня не так давно ужасно развеселил учебник по истории России изданный в позднесталинские времена. Вся история России представала в нем чередой забастовок, выступлений и митингов протеста, происходивших в несколько безвоздушном пространстве, потому что ни культуры, ни успехов в этом мире не проглядывалось. Единственный актор в дореволюционной России - огромная, гигантская всепобеждающая партия РСДРП, шагающая от одной победы к другой, сметающая со своего пути жалкое и недалекое царское правительство. Стоило ей добраться до власти, как сразу же расцвели сто цветов, а в долинах Дагестана расцвели писатели и музыканты, которым, видимо, лично царь запрещал колоситься. Если же говорилось о более отдаленных временах, то и здесь выползал идеологический цензор, дозволявший рассказывать только о людях вроде Суворова или Ушакова, которые вроде бы как-то сами по себе существовали, возглавляли армии и прославляли Россиию. Что уж говорить, если в разделе о Екатерине II основную роль занимал Емельян Пугачев и его восстание.
Все это было бы смешно, если бы такой же искривленный взгляд на собственную историю не был бы в порядке вещей и в наши дни - пусть и изогнутый в другую сторону. Теперь молочные реки текут по дореволюционным страницам истории России. Но к правде это нас нисколько не приближает.
Виктор Вилисов написал великолепный текст на Кольту - очень ему завидую (по-белому) и радуюсь своему с ним (пусть и заочному) знакомству.
"Сегодня в России не просто правит деревня, пытающаяся, не сходив в баню, навязать городу свой жизненный уклад, но правит деревня пожилая, что ясно считывается по электоральной демографии, основному адресату публичных выступлений правящей верхушки, элементарно — по возрасту этой правящей верхушки, а также возрасту тех людей, которые сегодня в России создают самый непримиримый дискурс «борьбы с чуждыми ценностями». Это бабки в платках поют молитвы на сходе против производства презервативов в богоспасаемом населенном пункте, это седые мужики с бородами, с одной стороны, машут кадилами, а с другой — надевают папахи и ссут в баночки, готовясь к походам в культурные институции. Посмотрите на лица молодых депутатов, чиновников и политических функционеров — в меру круглые, со стеклянными глазами и короткой прореженной челочкой. Эти люди в широких галстуках в свои двадцать пять выглядят на все сорок, а в сорок будут выглядеть так же, как сейчас, только немного обрюзгшими. Молодость в России запретна, неприлична.
В английском языке существует молодой термин juvenoia — ювенильная паранойя. Наряду с моральной паникой она имеет отношение к радикальному преувеличению или воображению на ровном месте якобы существующих в среде молодых людей проблем морально-нравственного и культурного характера. Новости о «группах смерти» и смерти от наркотиков — прекрасный повод для моральной паники. Российское общество время от времени погружается в это состояние и только тогда вспоминает о собственных детях. То, что 90% выпускников детдомов и интернато не имеют шанса на жизнь нормальнее тюремной или алкогольной, никого не интересует; главное, что пидорасам из США не отдали. Доминирующая модель отношения к молодому поколению — или подозрительное недоверие, или откровенное паникерство: куда катится?! Постоянные угрозы — обвинения пабликов и какой-нибудь аниме-культуры в деструктивности — только усиливают закрытость этих сообществ, нежелание детей коммуницировать. Это не вызывает в подростках ничего, кроме ощущения, что в них не верят, их не рассматривают как самостоятельных людей."
http://www.colta.ru/articles/society/14438
"Сегодня в России не просто правит деревня, пытающаяся, не сходив в баню, навязать городу свой жизненный уклад, но правит деревня пожилая, что ясно считывается по электоральной демографии, основному адресату публичных выступлений правящей верхушки, элементарно — по возрасту этой правящей верхушки, а также возрасту тех людей, которые сегодня в России создают самый непримиримый дискурс «борьбы с чуждыми ценностями». Это бабки в платках поют молитвы на сходе против производства презервативов в богоспасаемом населенном пункте, это седые мужики с бородами, с одной стороны, машут кадилами, а с другой — надевают папахи и ссут в баночки, готовясь к походам в культурные институции. Посмотрите на лица молодых депутатов, чиновников и политических функционеров — в меру круглые, со стеклянными глазами и короткой прореженной челочкой. Эти люди в широких галстуках в свои двадцать пять выглядят на все сорок, а в сорок будут выглядеть так же, как сейчас, только немного обрюзгшими. Молодость в России запретна, неприлична.
В английском языке существует молодой термин juvenoia — ювенильная паранойя. Наряду с моральной паникой она имеет отношение к радикальному преувеличению или воображению на ровном месте якобы существующих в среде молодых людей проблем морально-нравственного и культурного характера. Новости о «группах смерти» и смерти от наркотиков — прекрасный повод для моральной паники. Российское общество время от времени погружается в это состояние и только тогда вспоминает о собственных детях. То, что 90% выпускников детдомов и интернато не имеют шанса на жизнь нормальнее тюремной или алкогольной, никого не интересует; главное, что пидорасам из США не отдали. Доминирующая модель отношения к молодому поколению — или подозрительное недоверие, или откровенное паникерство: куда катится?! Постоянные угрозы — обвинения пабликов и какой-нибудь аниме-культуры в деструктивности — только усиливают закрытость этих сообществ, нежелание детей коммуницировать. Это не вызывает в подростках ничего, кроме ощущения, что в них не верят, их не рассматривают как самостоятельных людей."
http://www.colta.ru/articles/society/14438
www.colta.ru
Отцы и эти. Главный разлом российского общества
Молодость в России запретна, неприлична — убежден автор этого текста, 22-летний Виктор Вилисов
Во время Нюрнбергского процесса с подсудимыми много общался американский психолог Густав Гилберт - об этих встречах он оставил довольно интересные мемуары - "Нюрнбергский дневник" (стоит почитать, если не). Этот факт довольно известен, равно как и имена его постоянных конфидентов - Герман Геринг, Иоахим фон Риббентроп, Вильгельм Кейтель, Ганс Франк, Освальд Поль, Рудольф Гесс, а также Эрнст Кальтенбруннер.
Помимо задушевных разговоров Гилберт в какой-то момент решил протестировать интеллект подсудимых с помощью IQ теста (Гилберт использовал тест Векслера). Так что можно примерно представлять уровень интеллекта верхушки Третьего рейха (совсем верхушку, по понятным причинам, не проанализировали - а жаль. Так же жаль, что об интеллекте советской верхушки тех лет мы можем лишь догадываться). Вот результаты:
1. Яльмар Шахт 143
2. Артур Зейсс-Инкварт 141
3. Герман Геринг 138
4. Карл Дёниц 138
5. Франц фон Папен 134
6. Эрих Редер 134
7. Ганс Франк 130
8. Ганс Фриче 130
9. Бальдур фон Ширах 130
10. Иоахим фон Риббентроп 129
11. Вильгель Кейтель 129
12. Альберт Шпеер 128
13. Альфред Йодль 127
14. Альфред Розенберг 127
15. Константин фон Нейрат 125
16. Вальтер Функ 124
17. Вильгельм Фрик 124
18. Рудольф Гесс 120
19. Фриц Заукель 118
20. Эрнст Кальтенбруннер 113
21. Юлиус Штрейхер 106
По-моему, довольно примечательно, что партийные лидеры и адмиралы флота опережают в интеллекте генералов Вермахта. Также интересен перепад в интеллекте между Яльмаром Шахтом, первым министром экономики и Вальтером Функом, его преемником на этом посту.
Ну и вообще, интересный факт, не ожидал - вообще IQ большинства сильно выше среднего, за исключением Гесса, Заукеля, Кальтенбруннера (над которым еще коллеги посмеивались за его...ммм... задумчивость) и Штрейхера (с этим вообще неудивительно, напомню, что он был единственным из обвиняемых, кто бывал уже в Нюрнбергском зале правосудия до процесса в качестве обвиняемого. Его обвиняли в растлении малолетней, но он сумел оправдаться).
Помимо задушевных разговоров Гилберт в какой-то момент решил протестировать интеллект подсудимых с помощью IQ теста (Гилберт использовал тест Векслера). Так что можно примерно представлять уровень интеллекта верхушки Третьего рейха (совсем верхушку, по понятным причинам, не проанализировали - а жаль. Так же жаль, что об интеллекте советской верхушки тех лет мы можем лишь догадываться). Вот результаты:
1. Яльмар Шахт 143
2. Артур Зейсс-Инкварт 141
3. Герман Геринг 138
4. Карл Дёниц 138
5. Франц фон Папен 134
6. Эрих Редер 134
7. Ганс Франк 130
8. Ганс Фриче 130
9. Бальдур фон Ширах 130
10. Иоахим фон Риббентроп 129
11. Вильгель Кейтель 129
12. Альберт Шпеер 128
13. Альфред Йодль 127
14. Альфред Розенберг 127
15. Константин фон Нейрат 125
16. Вальтер Функ 124
17. Вильгельм Фрик 124
18. Рудольф Гесс 120
19. Фриц Заукель 118
20. Эрнст Кальтенбруннер 113
21. Юлиус Штрейхер 106
По-моему, довольно примечательно, что партийные лидеры и адмиралы флота опережают в интеллекте генералов Вермахта. Также интересен перепад в интеллекте между Яльмаром Шахтом, первым министром экономики и Вальтером Функом, его преемником на этом посту.
Ну и вообще, интересный факт, не ожидал - вообще IQ большинства сильно выше среднего, за исключением Гесса, Заукеля, Кальтенбруннера (над которым еще коллеги посмеивались за его...ммм... задумчивость) и Штрейхера (с этим вообще неудивительно, напомню, что он был единственным из обвиняемых, кто бывал уже в Нюрнбергском зале правосудия до процесса в качестве обвиняемого. Его обвиняли в растлении малолетней, но он сумел оправдаться).
Террор и слухи
Террористические атаки "Народной Воли" в 1870-х и покушения на жизнь Александра II в те же годы, привели к распространению слухов о том, что террористы готовятся нанести еще один удар. Эти слухи были настолько устойчивы, что распространялись не только по столицы, но и по всей России.
Так, в начале февраля 1880 года, еще до известия о покушении 5 февраля, в г. Новоалександровске Ковенской губернии появились толки о подметных письмах, в которых сообщалось о намерении «злоумышленников» взорвать Зимний дворец. Расследование обнаружило, что распространителем слухов был прибывший 21 января из Петербурга мещанин Гжималовский. О том, что скоро произойдет новый теракт, писали и иностранные газеты и подпольная российская пресса.
Когда же очередной теракт произошел - взрыв Зимнего дворца 5 февраля 1880 года - он привел к распространению еще большего количества слухов о готовящихся покушениях. Предполагалось, что новый удар террористы нанесут 19 февраля, день празднования двадцатипятилетия царствования Александра II и годовщину отмены крепостного права.
"Слухи о том, что «что-то» готовится именно к этому дню, появились еще до 5 февраля. В декабре 1879 года на постоялом дворе в Рославлевском уезде Смоленской губернии ехавший из Москвы Иосиф Быхтович рассказывал окружающим о том, что «19 февраля сего года удивят всю Европу и что в Петербургском вокзале нашли мины». В Петербурге рабочий завода «Вулкан» Петр Петров в январе 1880 года говорил то-варищам: «Неубили Государя теперь [19 ноября 1879 года. — Ю.С.], так убьют его 19 февраля»35. Московский генерал-губернатор с тревогой сообщал начальнику Московского жандармского губернского управ- ления 15 февраля: «...в Москве упорно держится слух, что 19 февраля приготовляется что-то вроде Варфоломеевской ночи»."
"В слухах назывались разные места Петербурга, где возможны покушения на императора. В первую очередь указывались те объекты, которые царь должен был посетить во время празднования: слух о взрыве Казанского собора «носился» в Вологде, Исаакиевского — в Костроме и Полтаве".
Чем ближе было 19 февраля, тем больше распространялись слухи и тем масштабнее казалась ожидаемая катастрофа. В этот день пред- рекали «взрывы, пожары, беспорядки», «поджоги», «общий взрыв газовых труб». Фельетонист «Санкт-Петербургских ведомостей» иронично описывал распространение слухов:
Отрадная прогрессия геометрическая!
— Несомненно, общий взрыв должен был произойти 19 числа...
— Тогда же взорвут и Поцелуев мост.
— Тогда же подожгут город с четырех концов.
— И взорвут городской газовый резервуар.
— И взорвут городской водяной резервуар, зальют весь город.
— И строения разные взрывать будут...
И пошло, пошло, пошло..."
В общем, все эти слухи привели к дикой панике - люди на улицу боялись выйти. 19 февраля же ничего не произошло, празднование юбилея прошло отлично и слухи пошли на убыль.
Жить Александру оставалось чуть больше года.
Террористические атаки "Народной Воли" в 1870-х и покушения на жизнь Александра II в те же годы, привели к распространению слухов о том, что террористы готовятся нанести еще один удар. Эти слухи были настолько устойчивы, что распространялись не только по столицы, но и по всей России.
Так, в начале февраля 1880 года, еще до известия о покушении 5 февраля, в г. Новоалександровске Ковенской губернии появились толки о подметных письмах, в которых сообщалось о намерении «злоумышленников» взорвать Зимний дворец. Расследование обнаружило, что распространителем слухов был прибывший 21 января из Петербурга мещанин Гжималовский. О том, что скоро произойдет новый теракт, писали и иностранные газеты и подпольная российская пресса.
Когда же очередной теракт произошел - взрыв Зимнего дворца 5 февраля 1880 года - он привел к распространению еще большего количества слухов о готовящихся покушениях. Предполагалось, что новый удар террористы нанесут 19 февраля, день празднования двадцатипятилетия царствования Александра II и годовщину отмены крепостного права.
"Слухи о том, что «что-то» готовится именно к этому дню, появились еще до 5 февраля. В декабре 1879 года на постоялом дворе в Рославлевском уезде Смоленской губернии ехавший из Москвы Иосиф Быхтович рассказывал окружающим о том, что «19 февраля сего года удивят всю Европу и что в Петербургском вокзале нашли мины». В Петербурге рабочий завода «Вулкан» Петр Петров в январе 1880 года говорил то-варищам: «Неубили Государя теперь [19 ноября 1879 года. — Ю.С.], так убьют его 19 февраля»35. Московский генерал-губернатор с тревогой сообщал начальнику Московского жандармского губернского управ- ления 15 февраля: «...в Москве упорно держится слух, что 19 февраля приготовляется что-то вроде Варфоломеевской ночи»."
"В слухах назывались разные места Петербурга, где возможны покушения на императора. В первую очередь указывались те объекты, которые царь должен был посетить во время празднования: слух о взрыве Казанского собора «носился» в Вологде, Исаакиевского — в Костроме и Полтаве".
Чем ближе было 19 февраля, тем больше распространялись слухи и тем масштабнее казалась ожидаемая катастрофа. В этот день пред- рекали «взрывы, пожары, беспорядки», «поджоги», «общий взрыв газовых труб». Фельетонист «Санкт-Петербургских ведомостей» иронично описывал распространение слухов:
Отрадная прогрессия геометрическая!
— Несомненно, общий взрыв должен был произойти 19 числа...
— Тогда же взорвут и Поцелуев мост.
— Тогда же подожгут город с четырех концов.
— И взорвут городской газовый резервуар.
— И взорвут городской водяной резервуар, зальют весь город.
— И строения разные взрывать будут...
И пошло, пошло, пошло..."
В общем, все эти слухи привели к дикой панике - люди на улицу боялись выйти. 19 февраля же ничего не произошло, празднование юбилея прошло отлично и слухи пошли на убыль.
Жить Александру оставалось чуть больше года.
"В конце 2011 года мэр Будапешта Иштван Тарлош сменил руководство муниципального Нового театра. Несмотря на протесты общественности и мнение экспертного совета, директором был назначен сторонник националистической партии «Йоббик» Дёрдь Дёрнер. Помогать Дёрнеру в руководстве театром поставили Иштвана Чурку – известного с 70-х годов драматурга и популистского политика, главу партии «Справедливость и жизнь». Основным требованием в программе этой партии всегда была отмена Трианонского договора, лишавшего Венгрию по итогам Первой мировой войны двух третей территории, а основным доказательным средством в публичной риторике Чурки оставался открытый антисемитизм. В течение 20 лет его партия стабильно набирала от двух до пяти процентов, а регулярные партийные митинги на площади Героев собирали 200–300 человек.
Получив театр, Дёрнер и Чурка объявили, что начинают работу над новой постановкой пьесы Чурки «Шестой гроб», написанной в семидесятые годы и тогда же запрещенной после пары представлений.
Пьеса довольно затейливая. Завязка в том, что два венгра изобрели некую штучку, позволяющую присутствовать при любом моменте в прошлом. Изобретатели отправляются в 17 февраля 1919 года, когда комитет, ответственный за подготовку послевоенного договора с Венгрией, занимался определением венгерско-румынской и венгерско-югославской границ.
Герои берут с собой юношу и гроб с останками его дедушки, расстрелянного за участие в революции 1956 года. В гробу, кроме дедушки, лежат еще обломки статуи Сталина, сброшенной с пьедестала в ходе революции.
Описывая переговоры, Чурка утверждает, что за расчленение Венгрии ответственны «четыре американских еврея и граф Бальфур». Один из этих четверых, естественно, носит фамилию Ротшильд. (Вероятно, имеется в виду барон Эдмон Бенжамен Джеймс де Ротшильд, 1845–1934, активный сторонник сионизма, оказывавший этому движению регулярную финансовую поддержку). Присутствовал ли он в реальности на этом заседании, доподлинно неизвестно, но в пьесе он в какой-то момент заявляет, как бы оправдывая все, что еще только воспоследует, что евреи готовы принять какие угодно страдания ради сохранения контроля над всем миром.
Участники комиссии почему-то долго обсуждают Троцкого. Затем в комнату входит французский премьер Клемансо и заводит разговор о Сталине с лежащим в гробу дедушкой (формальным поводом служат обломки статуи). О Сталине Клемансо говорит: «Он грузин, а не еврей». Дедушка с ним не соглашается, приводя в подтверждение события 1948 года: это Сталин назначил управлять Венгрией следующих четырех евреев – Ракоши, Геро, Фаркаша и Реваи. Именно благодаря ему, мол, эти шакалы измучили и разграбили страну.
Время от времени на сцене появляется министр иностранных дел Чехословакии Эдвард Бенеш, контролирующий все, до чего не дотянулась рука евреев. Ему, очевидно, еще предстоит отхватить себе кусок Венгрии, но Чурка об этом не пишет, потому что 17 февраля 1919 года речь идет о другой границе. Беседы персонажей друг с другом, а также с трупом расстрелянного дедушки заканчиваются голосованием. Комиссия принимает роковое решение о передаче Румынии части Трансильвании вместе с 200 тысячами проживающих на этой территории венгров. В завершение Клемансо напутствует коллег загадочно-аисторичной фразой: «Продолжайте работать в соответствии с декретами Бенеша». Со стороны драматурга это злая шутка: декреты Бенеша 1945 года предписывали выселение из Чехословакии немцев и венгров и конфискацию их имущества. Клемансо все знал заранее!"
Получив театр, Дёрнер и Чурка объявили, что начинают работу над новой постановкой пьесы Чурки «Шестой гроб», написанной в семидесятые годы и тогда же запрещенной после пары представлений.
Пьеса довольно затейливая. Завязка в том, что два венгра изобрели некую штучку, позволяющую присутствовать при любом моменте в прошлом. Изобретатели отправляются в 17 февраля 1919 года, когда комитет, ответственный за подготовку послевоенного договора с Венгрией, занимался определением венгерско-румынской и венгерско-югославской границ.
Герои берут с собой юношу и гроб с останками его дедушки, расстрелянного за участие в революции 1956 года. В гробу, кроме дедушки, лежат еще обломки статуи Сталина, сброшенной с пьедестала в ходе революции.
Описывая переговоры, Чурка утверждает, что за расчленение Венгрии ответственны «четыре американских еврея и граф Бальфур». Один из этих четверых, естественно, носит фамилию Ротшильд. (Вероятно, имеется в виду барон Эдмон Бенжамен Джеймс де Ротшильд, 1845–1934, активный сторонник сионизма, оказывавший этому движению регулярную финансовую поддержку). Присутствовал ли он в реальности на этом заседании, доподлинно неизвестно, но в пьесе он в какой-то момент заявляет, как бы оправдывая все, что еще только воспоследует, что евреи готовы принять какие угодно страдания ради сохранения контроля над всем миром.
Участники комиссии почему-то долго обсуждают Троцкого. Затем в комнату входит французский премьер Клемансо и заводит разговор о Сталине с лежащим в гробу дедушкой (формальным поводом служат обломки статуи). О Сталине Клемансо говорит: «Он грузин, а не еврей». Дедушка с ним не соглашается, приводя в подтверждение события 1948 года: это Сталин назначил управлять Венгрией следующих четырех евреев – Ракоши, Геро, Фаркаша и Реваи. Именно благодаря ему, мол, эти шакалы измучили и разграбили страну.
Время от времени на сцене появляется министр иностранных дел Чехословакии Эдвард Бенеш, контролирующий все, до чего не дотянулась рука евреев. Ему, очевидно, еще предстоит отхватить себе кусок Венгрии, но Чурка об этом не пишет, потому что 17 февраля 1919 года речь идет о другой границе. Беседы персонажей друг с другом, а также с трупом расстрелянного дедушки заканчиваются голосованием. Комиссия принимает роковое решение о передаче Румынии части Трансильвании вместе с 200 тысячами проживающих на этой территории венгров. В завершение Клемансо напутствует коллег загадочно-аисторичной фразой: «Продолжайте работать в соответствии с декретами Бенеша». Со стороны драматурга это злая шутка: декреты Бенеша 1945 года предписывали выселение из Чехословакии немцев и венгров и конфискацию их имущества. Клемансо все знал заранее!"