Волонтёрство как реакция на трагедию

Привет! На связи Русина, и сегодня я хочу рассказать о том, как волонтёрство помогло мне адаптироваться в поломанной реальности 2022 года.

Как и многие в моём кругу, войну России в Украине я восприняла как трагедию. Весь мой мир, казалось, был в руинах: я не понимала, как, где и зачем функционировать дальше. Работа — тогда я занимала хорошую должность в Яндексе — потеряла смысл; запланированный отъезд на учёбу в Великобританию перестал быть возможным из-за санкций; антивоенный активизм оборачивался, в лучшем случае, ночами, проведёнными в отделениями полиции, и никому не помогал. Я была, как мне теперь кажется, экзистенциально растеряна: отчаянно хотелось что-то делать, а что, было непонятно.

К маю я узнала, что моя хорошая знакомая, профессионально работавшая с украинскими детьми с особенностями развития, занимается беженской адаптацией семей в Германии. Работы было невпроворот: нужно было помогать оформлять льготы, обставлять предоставленное городом социальное жильё им же дисконтированной мебелью, и, главное, занимать детей. Я уволилась из Яндекса и отправилась туда.

Большинство детей, с которыми я работала, имели особенности аутистического спектра, проявляющихся по-разному — от так называемого 'высокофункционального' аутизма до РАС 3 уровня (того, что в литературе проходит с пометкой ‘requiring very substantial support’). На практике это означало, что кто-то из детей активно откликался на стимулы развивающих занятий, кто-то — игнорировал их, а кто-то проявлялся физически небезопасно для себя и других.

Самым трудным было определиться, с чем именно я могу помочь. Поначалу в поселении я чувствовала себя пятым колесом: к моменту моего приезда роли были распределены, и я то там, то тут оказывалась лишней. На второй день не выдержала и разрыдалась прямо на виду у беженцев, неделями сидевших в Мариупольских подвалах — представляете, как мне было стыдно? Этот эмоционально шершавый онбординг сразу дал мне понять, в каком состоянии нахожусь я сама — что я тоже теперь не знаю, где мой дом, что мне делать со своей жизнью, куда податься. В компании тех, кому я могла немного помочь, я нуждалась едва ли не больше, чем они в моей.

Со временем я нашла свою нишу: отыскала в одном из помещений старое фортепиано, удивительно хорошо настроенное, и стала заниматься с детьми музыкой — и группами, и индивидуально. Нежданно-негаданно, для некоторых детей с сенсорными перегрузками занятия пением и нотами оказались расслабляющими и концентрирующими. Мальчик Артём, который к пяти годам совершенно не мог говорить, только мычать, нотные диктанты выполнял с феноменальной точностью. Трёхлетний Володя стал с охотой осваивать фортепианную импровизацию; Вероника выучила «Колыбельную медведицы». Были, конечно, и менее радужные моменты — сёстры Настя и Соня, к примеру, совсем не интересовались тем, что я могла им предложить, а в ответ на перебор подходов дрались или царапались.

Я провела со своими подопечными полтора месяца. В свободное время бегала или гуляла по бесконечным лесам немецко-польского приграничья и думала, что делать дальше. Под конец своей волонтёрской смены я с этим определилась: сдала IELTS, прошла зум-собеседование в шотландский университет, и нашла силы взять жизнь обратно в собственные руки. Я не думаю, что эти силы нашлись бы, проведи я это время иначе.

Первая половина лета 2022 года, мутная, трудная и непредсказуемая, ознаменовала приобретение моих первых украинских друзей, со многими из которых — и с маленькими, и с большими — мы до сих пор на связи.

Я очень благодарна этому времени, и вспоминаю его с большим теплом.

Как не выгореть, если вы волонтёр

Когда мы приходим в волонтёрство, мы хотим помогать. Но со временем энтузиазм начинает гаснуть. Дел всё больше. Истории всё тяжелее. Эффекта меньше. А чувство вины растёт. В этой точке волонтёры чаще всего сгорают.

Если вы помогаете людям, животным, природе, общинам или тем, кто пережил травму, ваша психика каждый день делает огромную работу. И ей нужна поддержка.

Этот текст о том, как помогать и при этом оставаться в живых.

Что такое волонтёрское выгорание?
Исследования показывают, что выгорание у волонтёров отличается от профессионального двумя вещами:
Добровольность участия: внутри живёт «я должна», и поэтому гораздо труднее остановиться.
Отсутствие оплаты: мозг воспринимает эмоциональные усилия как «неоплаченный долг».

По сути, это сочетание трёх вещей:

Эмоциональное истощение
«У меня нет сил даже ответить в чате»

Деперсонализация
«Мне всё равно, я больше не чувствую»

Чувство вины
«Я плохой волонтёр. Другие справляются, а я нет»

У волонтёров часто появляется compassion fatigue — усталость от сочувствия. Это нормально: человеческая психика не создана для бесконечного контакта с чужой болью.

Почему волонтёры особенно уязвимы?
У выгорания есть набор типичных триггеров. Список может быть болезненно узнаваемым:
💔желание быть полезным всегда
💔ощущение «если не я, то кто?»
💔постоянный контакт с чужой болью
💔отсутствие поддержки и супервизии
💔отсутствие границ: чаты 24/7
💔отсутствие нормальной паузы и завершённости проектов
💔ожидание благодарности, которой иногда не будет

Когда все эти факторы сходятся, мозг включает защиту: он перестаёт чувствовать.

Как сохранять ресурс: практические принципы
1. Границы
Фраза «нет» не означает отказ от помощи. Она означает: «Я хочу помогать устойчиво, а не до последнего вздоха».

Границы могут быть такими:
не отвечать в чаты после 21:00
не работать без выходных
не брать темы, которые эмоционально разрушительны именно для вас

2. Регулярность > героизм
Марафон всегда лучше спринта. Час в неделю целый год ценнее, чем 50 часов подряд перед разрывом нервной системы.

3. Поддержка и сообщество
По данным разных программ для волонтёров (Danilovcy, Idealist, Volunteer Ireland) люди меньше выгорают, если в команде есть:
❤️‍🩹общее обсуждение сложных случаев
❤️‍🩹buddy system — волонтёр не работает в одиночку
❤️‍🩹регулярные встречи (раз в 2–6 недель) для обмена опытом и выговаривания

4. Декомпрессия после тяжёлой деятельности
После волонтёрства мозгу нужен сигнал:
«Опасность закончилась. Сейчас безопасно».

Это может быть:
прогулка
душ
дыхательные практики
музыка
спорт
маленький ритуал снятия “рабочей роли” (переодеться, зажечь свечу, сделать чай и т.п.)

5. Ваша жизнь — не только про помощь
У вас должно быть что-то, что никак не связано с темой помощи:
хобби
юмор
«бесполезные» радости

Именно это питает. Если вся жизнь превращается в помощь, мозг теряет связь с желанием — остаётся только обязанность.

6. Не забывайте о теле
Выгорание всегда проявляется телесно.
Сигналы:
🖤хроническая усталость
🖤бессонница
🖤раздражительность
🖤апатия
🖤отсутствие удовольствия

Ваша задача — как можно чаще возвращать тело в режим безопасности: сон, еда, движение, врачи, если нужно.

7. Вы имеете право уйти. Или изменить формат
Вы можете:
помогать иногда, а не всегда
стать донором, если вам проще поддерживать деньгами
перейти в роль координатора или человека, который поддерживает волонтёров

Что должна делать организация (если она есть)
Если вы руководите волонтёрами или строите структуру, минимальный набор, который работает:
🫰Обучение и вводный инструктаж — снижает тревогу и риск хаоса.
🫰Супервизии и группы поддержки — уменьшают чувство одиночества и «я одна с этим кошмаром».
🫰Чёткие роли и задачи — убирают давление «делать всё».
🫰Гибкие форматы участия — позволяют людям оставаться надолго и не сгорать.
🫰Ритуалы признания (слова благодарности, письма, маленькие символические подарки) — дают чувство ценности и смысла.

И напоследок маленький тест
Если на 5 или больше утверждений ваш ответ — «да», вам нужна пауза (и поддержка).

💔Я раздражаюсь, когда меня просят помочь.

💔Я чувствую, что делаю недостаточно.

💔У меня нет сил говорить или объяснять.

💔Я перестал(а) радоваться тому, что раньше вдохновляло.

💔Я часто думаю о том, чтобы всё бросить, но мне стыдно.

💔Мне кажется, что я «должна/должен», а не «хочу».

💔Я почти не отдыхаю.

Привет! На связи Русина, и это — неделя гнева 🤬

Если бы я описывала себя как подвид, я бы, наверное, так и сказала: я homo iratus — человек гневающийся. Не потому, конечно, что я живу в постоянной ярости, и не потому что каждая мелочь вызывает бурю. Просто гнев — это та эмоция, которая последовательно, настойчиво и, в некотором смысле, даже заботливо сопровождала самые важные повороты в моей жизни.

Гнев был началом многих решений: личных, социальных, творческих. Он поднимался каждый раз, когда происходила несправедливость — по отношению ко мне, к другим людям, к ценностям, которые я считаю фундаментальными. Из гнева выросло моё умение не соглашаться на дискомфорт ради вежливости. Из гнева я запускала проекты. Из гнева я бегала самые отчаянные километры. Самые острые и созидательные из своих текстов я тоже писала из гнева.

Моя терапевтка говорила, что я что-то вроде небольшого перерабатывающего завода по обращению гнева в энергию. И всё же, несмотря на то, что я научилась утилизировать эту эмоцию экологично, я замечаю: гнев — самая социально неодобряемая часть меня.

Почему? Ну, конечно, потому что я — женщина!

Исторически и социально (во всяком случае, в обобщённом иудео-христианском обществе) гнев считался (и продолжает считаться) для женщины чем-то неположенным (а подчас — радикально небезопасным). Стратегии женской адаптации к стрессовым или ситуациям обычно предполагают терпение, гибкость, способность подстроиться, сделать себя незаметной. В недавнем исследовании van Breen и Barreto (2023) показано, что многие женщины подавляют собственный гнев не потому что они его не чувствуют, а потому что знают о социальных стереотипах, которые считают женскую злость «неприемлемой». Исследовательницы называют это “Anger Gap”: разрыв между тем, что женщина действительно испытывает, и тем, что она позволяет себе выразить. Столкновение с гендерной несправедливостью объективно вызывает гнев, но стереотипы («женщина должна быть мягкой», «женская злость — это истерика», «злишься — значит подтверждаешь предубеждение, что женщины чрезмерно эмоциональны») заставляют женщин замолкать. В итоге злость превращается из инструмента самообороны и самоактуализации в то, что нужно скрывать, чтобы не нарушить правила, написанные не ими.

Как злитесь вы, дорогие читательницы? Случались ли в вашей жизни ситуации, когда злость оказывалась для вас чрезвычайно созидательна? Расскажите.

Сегодня делимся очень честным текстом от Армины — про злость, которая пугает, про стыд, который с ней рядом, и про то, как из этого может рождаться сила.

A part of me is a little bit more happy, when I'm angry.

Меня в хорошем смысле зацепила эта фраза из интервью Эминема. Странно, учитывая, что гнев идет рука об руку со стыдом, да и в целом уважения не вызывает. Оказывается, идея вечной нирваны меня не устраивала. Гнев был чем-то привлекателен для меня и его не хотелось у себя отбирать.


Ругаться с мамой, которая прокомментировала мой внешний вид. Дерзить коллегам, не выполнившим мои просьбы. Ссориться с начальником, который не понимает, сколько сил я вложила в очередной гениальный проект. Срываться на друзей, наступивших на больную тему. Ненавидеть себя за очередную съеденную конфету (орешек с вареной сгущенкой, что, конечно же, можно оправдать!). Общаться на повышенных тонах со всеми, кто не согласен с моими политическими убеждениями. И классика: ненавидеть весь мир, когда открываешь новости.

В такие моменты мне всегда казалось, что мой гнев праведный, а позиция безупречна. Но так же безотказно, как сам гнев, за этим следовал похмельный стыд:

я не могу держать себя в руках, меня слишком много, эмоций слишком много, ну почему я так разозлилась, действительно ли это было так важно, я как злая тетка, я всем нагрубила, я во всем виновата, я во всем не права…

Мне было так нестерпимо стыдно каждый раз. Я ругала себя, пыталась подавить агрессию, отменить её, закрыть глаза, сделать вид, что это была не я, что всё - недоразумение. И как обычно, приходила к точке, где недоразумение - это я.

И всё-таки внутри всегда маячила мысль, что гнев нередко сопровождается той самой радостью, могуществом даже, которое испытываешь, когда злишься - как у Эминема.

Этот набор ощущений же, на самом деле, никогда не врет.
Гнев может быть источником роста и мотивации.
Гнев может быть другом, который помогает заметить, что по-настоящему важно.
Гнев помогает выставлять границы, выбирать себя.

Гнев не определяет меня, призналась я себе в какой-то момент. Но это полноценная, имеющая права на существование часть меня. Это одно из самых важных чувств, и с ним можно дружить. А лучше - использовать для своих целей 😉

Но что делать со стыдом, и что важнее, с издержками взрывов?
Не давать же себе индульгенцию сжирать себя со злости, срываться на окружающих? Для меня ответ в том, чтобы найти способ проживать эту агрессию экологично, не разрушая ни себя, ни других.Порочный круг не исчез полностью, но стал значительно реже появляться после психоанализа.

Мне помог механизм признаваться себе:
— почему ставки вдруг такие высокие? правда ли мир рушится в эту секунду?
— почему я не могу себя контролировать? какие триггеры запускают потерю хладнокровия?
— что за срочность «решить проблему прямо сейчас»?
— что эта ситуация на самом деле для меня означает?
— какая именно граница нарушена? что я пытаюсь защитить?

У каждого свои ответы, часто лежащие в детстве. Когда я обратила внимание на эти причины, они не испарились. Но я стала вооружена: я узнала их в лицо. Какие-то из них потеряли актуальность, с какими-то получилось смириться, с другими помогло то, что я хотя бы смогла их назвать.

Гнев перестал быть таинственным монстром, мистическим недоразумением, и именно поэтому снизилась его интенсивность.

Как ни парадоксально, перестав воевать со своей злостью, она перестала воевать со мной.

У меня сформировался новый паттерн: уметь в моменте отвечать себе на вопрос, настолько ли это важно? Если нет, выбирать не идти этой тропой, и это не про "стерпеть".

Если да, использовать это более хладнокровно, не переходить на личности, не сожалеть после.

Теперь я не кричу на маму в ответ, но и не страдаю молча. Я могу выбирать - указать на то, что мне не нравится, или просто не входить в этот диалог. Теперь, когда у меня случаются проблемы с окружающими, то коллегами, то друзьями, я могу выдохнуть и выбрать - поставить границу и потребовать что-то (контролируемо и сохраняя уважение) или я могу это сейчас отпустить? Ну и мое любимое - не срываться на себя или коллег/руководителей, когда что-то не получается. А прокатиться на волне своего, конечно же, праведного гнева с мыслью "вызов принят". И использовать эту энергию - с дополнительной мотивацией и умом.

Терапия очень помогла мне найти этот ответ.
Гнев полезен, когда он не больше тебя.
Когда это не он руководит тобой, а ты им.
И да.
I’m still a little bit more happy when I’m angry. 😏

🔥 Сегодня мы завершаем «неделю гнева»

и делаем это разбором книги Джона Ли «Facing the Fire: Experiencing and Expressing Anger Appropriately» (что можно перевести как «Встречая огонь: как переживать и выражать гнев»).

Детская формула: гнев = боль и брошенность

Одна из базовых идей Джона Ли: наши отношения к гневу формируются ещё в детстве. У ребёнка очень быстро складываются простые уравнения:
Когда я злюсь — взрослый злится, орёт, уходит. Мне больно и страшно. Лучше не злиться.
или
Когда взрослый злится — меня бьют, унижают, игнорируют. Значит — гнев = опасность.

Так появляется детская формула:
➡ гнев = боль + опасность + риск быть отвергнутым.

Во взрослом возрасте это превращается в поведение «я не злюсь, всё нормально», в пассивную агрессию, хамство, зависимое поведение, соматику. Мы или запихиваем гнев глубоко, или выплёскиваем его взрывом там, где уже поздно.

Ли разделяет гнев на небезопасный — разрушительный, агрессивный, направленный не туда — и здоровый — честное, осознанное выражение чувства.

Когда гнев нам кажется опасным, мы, вместо того чтобы сказать «Мне больно и я злюсь на тебя», пьём, переедаем, зависаем в работе или соцсетях, превращаем злость в сарказм, подколы, шпильки, уходим в обиду на всех, начинаем болеть: мигрени, проблемы с желудком, кожей и так далее.

Снаружи это может выглядеть как спокойный человек, который никогда не скандалит. Живёт, не повышает голос. А внутри — хроническое напряжение, усталость и ощущение, что ты всё время всем должен.

Почему мы так боимся выражать гнев

По Джону Ли, за блоком на выражение гнева почти всегда стоит несколько страхов:
страх потерять контроль — «если я начну, я себя не остановлю»;
страх ранить другого — «я всех разнесу и останусь одна/один»;
страх потерять любовь — «если я буду злиться, меня бросят»;
страх встретиться с собственной силой — «если я признаю свой гнев, придётся что-то менять».

Поэтому мы очень любим умный обходной путь: читаем психологию, анализируем детство, понимаем, почему злимся и продолжаем не злиться. Джон Ли подчёркивает: интеллектуальное понимание не заменяет проживание чувства.

И что делать?
Шаг первый — сделать гнев законным

Первая задача у Джона Ли — не научиться контролировать гнев, а вообще признать, что он есть.

Проговаривать вслух, себе:
«Да, я злюсь».
«Я в ярости, даже если у меня есть к этому странные или непонятные причины».
«Я имею право злиться на родителей, на ребёнка, на партнёра, на систему».

Это похоже на внутреннюю амнистию:
ты перестаёшь спрашивать у себя «а достаточно ли это серьёзный повод для злости?» и начинаешь спрашивать: «Что моя злость мне показывает?»

Шаг второй — подготовиться к выражению гнева

Джон Ли много пишет о том, что выражать гнев нужно из состояния относительной безопасности, а не из паники. Для этого он предлагает:

найти хотя бы одного человека — друга, терапевта, группу — с кем можно говорить о гневе без осуждения;

честно признать свои «опасные способы» — крики на детей, пассивную агрессию к партнёру, автоагрессию;

договориться с собой: «Я учусь выражать гнев, а не разрушать людей».

Шаг третий — выбираем правильную цель: на кого я на самом деле злюсь?

У Джона Ли есть целая глава про выбор адресата гнева. Очень часто мы:
злимся на начальника — но взрываемся на партнёра;
злимся на родителей — но обвиняем друзей;
злимся на систему — но ненавидим себя.

И возникает вопрос:
➡ На кого на самом деле направлена наша злость?

Это болезненный, но честный момент. Иногда оказывается, что гнев адресован тем, кого «нельзя трогать»: родителям, умершим, государству, системе. И тогда работа в том, чтобы признать этот адресат хотя бы внутри себя или в терапевтическом пространстве.

Шаг четвёртый — как можно выражать гнев безопасно

Джон Ли предлагает довольно широкий спектр способов безопасного выпуска гнева и подчёркивает: это нормальная эмоциональная гигиена.

🗣 Слова
Говорить вслух:
«Я злюсь», «Мне больно», «Мне не ок с тем, что произошло».
Использовать «я-сообщения»:
«Я чувствую злость, когда…» — вместо «Ты всегда…», «Ты опять…», «Ты ужасный».

💥 Это звучит просто, но для человека, который всю жизнь «не злился», — огромный шаг уже просто произнести: «я злюсь».

🏃 Телесный выпуск
Книга поддерживает физические способы выражения гнева:
бить мат, грушу, подушку;
кричать в машине, в лесу, в подушку;
топать, трясти руками, делать резкие движения.

ℹ Смысл не в том, чтобы выплеснуть на кого-то, а в том, чтобы дать телу сделать то движение, которое оно всё время тормозит.

📝 Письмо и дневники гнева
Джон Ли описывает упражнения с письмами, которые не обязательно отправлять, но обязательно писать. Письмо родителям, бывшим партнёрам, боссу, системе.

Структура может быть такой:
«Я злюсь на тебя за…»
«Мне больно, когда…»
«Я бы очень хотел/хотела…»

Письмо можно потом порвать, сжечь, спрятать — это про символический уровень.

🔁 Ритуалы
В книге приведены простые ритуалы:

выбрать предмет, символизирующий ситуацию или человека и выразить гнев через действие: кричать, говорить, бросать;

проговаривать вслух монолог, который ты никогда не решалась/ся сказать в реальной жизни.

Джон Ли подчёркивает: эти практики не заменяют живого разговора, но помогают освободить тело и голос, чтобы до разговора вообще можно было дойти.

⚡ Новое уравнение: гнев = энергия + информация

В финале Джон Ли предлагает заменить старую детскую формулу
«гнев = боль и брошенность» на новую:

➡ гнев = энергия + информация

Энергия — это то топливо, которое позволяет нам что-то менять:
уходить из разрушительных ситуаций, защищать себя, говорить «нет».

Информация — это сигнал о том:
где нарушены наши границы,
где мы предаём себя,
где нас не слышат или не уважают.

Когда мы перестаём рассматривать гнев как «стыдный сбой системы» и начинаем видеть в нём ресурс, появляются новые вопросы:

На что мне указывает моя злость?

Где я могу использовать эту энергию, чтобы что-то изменить, а не заглушать себя?

Что я могу сделать, чтобы выразить гнев честно и в безопасности?

Тема этой недели в “Это симптоматично” – материнство. Мы обсудим, как сохранять себя в родительстве.


Для сегодняшнего поста мы поговорили с Диной Меметовой, психиатром и КПТ-терапевтом Mental Health Center, о том, что на самом деле стоит за материнскими границами. Почему идея «ребёнку нужно всё, мне — потом» так прочно закрепилась в культуре, как она влияет на психику взрослых и развитие детей, и что происходит, когда у женщины наконец появляется пространство быть отдельным человеком, а не функцией:


В массовом сознании веками формировался образ «идеальной матери»: она всегда доступна, не злится, не устает. Это женщина, которая живет и жертвует собой ради ребенка, отодвигая свои потребности на последнее место. В такой парадигме мама перестает быть личностью, отдельным человеком, она становится обслуживающим персоналом, функцией. И если раньше это работало - основной задачей женщины действительно зачастую было материнство и ведение быта, то сейчас роль женщины поменялась. Сегодня женщина обычно совмещает материнство с работой, учебой, карьерой, саморазвитием.


Забота о ребёнке невозможна без заботы о себе. Мама действительно остаётся главным взрослым в жизни малыша, особенно в первые годы. И именно поэтому ей важно быть в ресурсе — хорошо себя чувствовать, иметь силы на уход, быть достаточно спокойной, чтобы играть, обнимать, читать сказки перед сном.


Границы матери помогают ребёнку яснее чувствовать собственные. Когда малыш слышит: «Подожди, я сейчас ем, поиграю с тобой позже» или «Мне больно, когда меня щиплют, это моё тело — так делать нельзя», он получает простой и понятный урок: другой человек тоже имеет право на свои чувства и пространство. Именно разделенность, а не слияние, формирует здоровую автономию. Как птенец, которого мягко выталкивают из гнезда, ребёнок учится отделяться и расти самостоятельным.


Идея о том, что счастье ребёнка требует полного растворения матери, — устойчивый, но ошибочный миф. Ребенку нужен близкий контакт, но не поглощение. Когда мама обнуляет себя, формируется модель отношений, где потребности одного всегда важнее потребностей другого — и ребёнок неизбежно перенимает эту логику.


Детям важно учиться видеть границы другого человека, распознавать его эмоции, уважать интересы и потребности близких. Все эти навыки формируются лишь тогда, когда рядом — живой взрослый со своими чувствами, реакциями и «правом на себя».


Как себя чувствует мама: меня нет, я не нужна, как личность я не существую. Возникают эмоциональное истощение, выгорание, депрессия. Перекос ролей в семье, обиды и дистанция между партнерами.


Как матери формировать здоровые границы
– Признавать свое право на потребности
– Устанавливать режим: время с ребёнком / время для себя. Просить о помощи (и не считать это слабостью).
– Учить ребёнка ждать, слышать «нет», сталкиваться с фрустрацией.

Мать, не идеальная, а живая, имеет право на усталость, раздражение, отдых, работу, личность. Выдерживание границ — форма уважения к себе и к ребёнку. Забота о себе не конкурирует с заботой о ребёнке — она её поддерживает. Ребёнку нужна не мама, жертвующая собой, а устойчивая, живая и доступная. Границы — фундамент эмоционально зрелого материнства и здоровой семьи.

Вероника — мама погодок и эксперт по детскому сну. Сегодня она рассказывает, как стала, а потом перестала быть мамой 24/7. Оставляем полезные ссылки на её соцсети — там много рабочей информации о сне и о том, как начать высыпаться всей семьёй👇
Инстаграм
Телеграм Далай мама
Подкаст Далай мама

как я перестала быть круглосуточной мамой и вернула себе время

когда мы становимся мамами, нас словно автоматически принимают в «клуб бессонных ночей». есть ощущение, что малыш и бессонница - слова-синонимы.

спойлер: нет!
материнство ≠ вечная усталость
ребёнок ≠ жизнь без сна и себя

чтобы рассказать, как я к этому пришла, мне нужно немного погрузить вас в свой контекст - потому что именно он сформировал мою философию материнства:

мой путь в материнство занял пять лет.
от приговора «вы бесплодны» до заветных двух полосок. даже сейчас это кажется мне чудом и огромным даром.

до материнства у меня было 8 лет работы в рекламных агентствах - продюсером и аккаунт-менеджером. я привыкла мыслить системно, читать, разбираться, планировать, изучать.

эти два факта (долгожданный ребёнок и аналитический склад ума) сформировали моё представление о материнстве ещё до родов.

я читала книги:
«возрождённые роды», «роды просто», «подарок на всю жизнь» и была уверена, что выберу самый мягкий путь:
- естественные роды
- грудное вскармливание по требованию
- совместный сон
- ребёнок сам знает, когда спать и когда есть
- максимум контакта, минимум рамок

я думала, что буду очень либеральной мамой. и жизнь сказала мне: посмотрим))

«всё может пойти не по плану»
беременность была идеальной.
ни токсикоза, ни осложнений. и на 34 неделе у меня отошли воды.

через двое суток я родила преждевременно!

и дальше — всё не так, как я планировала:
🚩 вместо партнёрских родов — одинокие роды, муж на связи по телефону
🚩 вместо естественных родов без вмешательств — эпидуральная анестезия
🚩 вместо золотого часа — золотая минута и реанимация
🚩 вместо прикладывания по требованию — сцеживание по расписанию
🚩 вместо кожа к коже — слёзы к кювезу
🚩 вместо выписки с ребёнком — выписка без ребёнка
🚩 вместо счастья — страх, молитвы, больница

впервые я обняла старшего сына через 2,5 недели после его рождения. и это был мой первый материнский урок: ВСЕ МОЖЕТ ПОЙТИ НЕ ПО ПЛАНУ!

в больнице у сына был жёсткий режим:
- кормление каждые 3 часа
- 1 час бодрствования
- 2 часа сна

я ненавидела этот режим.
он казался тюрьмой.

и я пообещала сыну:
«когда мы приедем домой, всё это закончится».

слово я сдержала.
но! все разрушилось:
появились перегулы, невозможность уложить, ночные гуляния, капризы, ярко-выраженный период фиолетового плача.

ну режим так режим

- подумала я, со всем разобралась. пока сцеживала молоко изучала про режим, про кормления, про педиатрию (Принцип преемственности, Федиатрия, Взрывной ребёнок, Голландские дети самые счастливые, Здоровье ребёнка и здравый смысл его родственников, Французские дети не плюются едой, Счастливый малыш до года Юрьева)

за неделю наладила режим, пришли к тому, с чего начинали - железобетонный режим кормлений и сна!

так я стала адептом режима (не только сна, но и еды, организации бодрствования, рутины. все это создает безопасность для ребенка и очень помогает маме!

сколько у меня появилось времени, я обрела новую профессию, начала вести блог, подкаст...

режим - то, что помогло мне обрести не круглосуточное материнство, у меня появилось время на себя, на отдых, на проекты. у меня появились силы быть мамой!

а вы за режим или против?

«Почему я так устала»: инструкция, как вернуть себе время и пространство (по мотивам книг Eve Rodsky — Fair Play и Unicorn Space)

Недавно по соцсетям разошёлся ролик: женщина спокойно объясняет мужу, почему его помощь не уменьшает ее число задач.

Если вам знакомо это чувство, дальше будет полезно. Потому что у этого ощущения есть имя, объяснение и, что важно, практическое решение.

Часть 1. В чём на самом деле проблема
Ева Родски — юристка и медиаторка, автор книги Fair Play — начала с простого наблюдения: во многих семьях женщины устают не потому, что делают больше физически, а потому что несут невидимую нагрузку управления жизнью.

Это называется mental load — ментальная нагрузка

Это когда вы:
помните, что ребёнку нужна справка,
знаете, что подарить родственникам,
следите за сроками,
планируете питание,
думаете наперёд,
проверяете, всё ли сделано,
и отвечаете, если что-то пошло не так.

При этом партнёр может:
помогать,
выполнять просьбы,
быть искренне включённым,
но менеджером системы остаётесь вы.

И пока вы менеджер, вы не отдыхаете. Даже когда «ничего не делаете».

Часть 2. Почему «помоги мне» не работает
Один из самых болезненных моментов, которые Родски вскрывает в книге:

Когда партнёр говорит:

«Скажи, что нужно сделать — я сделаю»

Он, возможно, искренен.
Но ответственность остаётся у вас.

Потому что:
вы придумываете задачу,
вы решаете, когда и как,
вы проверяете результат,
вы исправляете, если что-то не так.

И это делегирование исполнения без передачи ответственности.

Часть 3. Ключевая идея Fair Play: CPE
Родски предлагает очень простую, но революционную модель.

Любая задача состоит из трёх частей:
Conception — придумать, что это вообще нужно
Planning — спланировать, как и когда
Execution — выполнить

Проблема большинства семей в том, что:
партнёры делят Execution,
а Conception и Planning почти всегда остаются у женщины.

Справедливое распределение — это 100% владение задачей
Если задача ваша — она ваша: от идеи до результата, без напоминаний и контроля.

Если задача партнёра, она полностью его, даже если он сделает иначе, чем вы бы сделали.

Это самый трудный момент для многих женщин — отпустить контроль,
но без этого система не меняется.

Часть 4. Практическая инструкция: как начать Fair Play в реальности

Шаг 1. Инвентаризация всего, что вы делаете
Не «дом и дети», а конкретно всё:
быт,
логистика,
эмоции,
планирование,
социальные связи,
праздники,
забота о здоровье,
документы,
помнить, что…».

Важно: включать невидимое.

Шаг 2. Признать: это работа

Без этого шага разговор часто скатывается в:

«Ты просто не умеешь отдыхать»

Шаг 3. Перераспределение ownership
Не «помоги мне», а:
«это твоя зона ответственности»,
«ты решаешь, я не контролирую»,
«я не напоминаю».

Это может быть: дети, быт, финансы, логистика, документы.
Не всё сразу. Начинать с 1–2 зон.

Шаг 4. Выдержать дискомфорт
Первые недели будут ошибки, неидеально, не так, как вы привыкли.
Это нормальная цена выхода из перегруза.

Часть 5. Unicorn Space — зачем всё это вообще нужно
Во второй важной идее Родски — Unicorn Space.

Unicorn Space — это:
пространство,
время,
деятельность,
где вы не мама, не партнёр, не менеджер семьи.

Это не:
ванна, чтобы восстановиться»,
сон, чтобы снова тянуть.

Это то, что:
делает вас живой,
возвращает ощущение «я есть»,
не обслуживает других.

Для кого-то это:
творчество,
спорт,
учёба,
проект,
тишина,
движение.

Важный поворот мышления
Родски предлагает перестать спрашивать:

«Как мне выкроить время?»

И начать спрашивать:

«Какая система в нашей жизни не даёт мне иметь своё пространство?»

Это переводит разговор из вины, самопожертвования, из «я слишком многого хочу» в разговор о ценностях семьи и партнёрства.

На этой неделе мы говорим о парах в эмиграции — о том, как переезд меняет близость, роли и саму ткань отношений. Эмиграция почти всегда становится испытанием не только для каждого по отдельности, но и для пары как системы.

Чтобы разобраться, почему отношения в эмиграции становятся особенно уязвимыми и что помогает им выдерживать нагрузку, мы поговорили с психологом Оксаной Орловой. В этом тексте — её взгляд на то, какие этапы проходит пара после эмиграции, и условия, при которых пара может пересобрать отношения в новой реальности:

Эмиграция почти всегда становится серьезным испытанием для пары. В первую очередь потому, что резко сокращается количество ресурсов: денег, времени, дружеских связей, опоры на работу, привычную социальную среду. Семья в эмиграции оказывается в ситуации, где её внешние границы вынужденно становятся непроницаемыми: новая среда неясна и не всегда воспринимается как безопасная или дружелюбная. Возникает необходимость временно сплотиться, держаться друг за друга, «закрыться» и не пускать никого внутрь. При этом внутренних ресурсов у пары часто недостаточно — нужна энергия и поддержка извне. В этом парадоксе семья и попадает в кризис: напряжение накапливается, а все стрессы начинают выливаться друг на друга. Дополнительно нередко меняется сама структура семьи: не факт, что тот, кто раньше зарабатывал больше или занимал более устойчивую позицию, сохранит её после переезда. Происходит перераспределение ролей, функций, власти и ответственности — и это вызов, с которым справляются далеко не все.

Если говорить о типичной динамике, то переживание эмиграции во многом похоже на процесс утраты. Сначала возникает шок, сильный аффект и бурная мобилизация сил — пара действует как команда, концентрируясь на выживании и решении задач. Затем может наступить фаза отрицания: трудно поверить в происходящее, встретиться с новой реальностью. На этом этапе партнёры часто объединяются, но при этом смотрят не друг на друга, а в одном направлении — на проблему. Далее приходит признание действительности, а вместе с ним разочарование: и в выборе страны, и в партнёре, и в совместном решении. Это депрессивная фаза, связанная с утратой надежды и гореванием по образу утраченного совместного будущего. После неё возможен выход на плато — фазу творческой адаптации. Перспективы всё ещё туманные, сохраняется тревога за будущее, но уже накоплены связи, опыт, ресурсы. В идеале партнёры как будто заново выбирают друг друга — уже в новой реальности. Однако многие пары распадаются на одном из этих этапов.

Стресс эмиграции проявляется внутри пары практически во всём — в поведении, общении, ощущении близости. Фокус смещается на задачи и выживание, а не на отношения. Близость теряется, партнёры очень устают, отчаяние постепенно подтачивает связь. Часто проблемы становятся заметны не сразу, но их основание закладывается уже в начале пути.

Адаптация партнеров к новой стране редко происходит с одинаковой скоростью. Это зависит от качества отношений, профессии, финансовых возможностей, способа отъезда, возраста, наличия родителей и других значимых связей «там». Важную роль играют и различия в стилях привязанности: кто-то склонен ностальгировать и оглядываться назад, а кто-то — отрезать прошлое и двигаться дальше.

Часто отмечают, что женщины в эмиграции оказываются более гибкими: умеют решать несколько задач одновременно, легче устанавливают социальные контакты. Мужчины нередко застревают в одной идее, им сложнее переключаться, при этом важно сохранить чувство авторитета и собственной значимости в глазах партнерши. Всё это делает разницу в темпах адаптации особенно чувствительной точкой для пары.

На фоне эмиграции чаще всего обостряются конфликты вокруг денег, детей и секса. Одним из самых болезненных последствий становится потеря уважения — к себе и к партнёру.
Иногда напряжение после переезда приводит не к разрыву, а к сближению. Это возможно, если в паре сохраняется диалог и есть достаточные ресурсы для преодоления кризиса. Однако нередко такое сближение происходит скорее «против обстоятельств», чем через углубление собственной близости.

Пересобрать отношения в новой реальности помогает прежде всего диалог — живой, полноценный, с интересом к тому, что происходит с партнёром и с собой. Любые ресурсы имеют значение: деньги, время, социальные связи. Наоборот, дистанцию увеличивает ригидность системы и страх изменений. Если важные задачи не решаются на одном этапе, они неизбежно «рванут» на следующем. Например, если из-за тревоги семья цепляется за старую модель ролей, которая уже не работает, рано или поздно эта конструкция даст трещину. Самый важный критерий здесь — возможность диалога: если он невозможен, проблемы почти неизбежны.

В период эмиграции особенно важно говорить об усталости и горевании по утраченному, о ценности друг друга, о границах. Часто у людей просто не хватает сил на партнерство: на интимность, секс, нежность. Еще важно уметь «правильно ругаться» — без этого невозможно двигаться дальше.

Привет! Я Алена, мне 34 года, я менеджер и занимаюсь разработкой продуктов, их запуском и развитием. А еще очень люблю и умею управлять командами.

Мы с партнёром вместе 15 лет, 4 года живём в эмиграции, нашему сыну почти 3 года, и сейчас мы адаптируемся уже во второй стране.

За это время мне стало сложно представить, какими мы были бы как пара, если бы остались в родной стране и не стали мигрантами. Но я попробую.

До эмиграции мы были довольно независимыми друг от друга: раздельный бюджет с общим кошельком для бытовых расходов, много отдельных увлечений и разных компаний. Я очень любила работу, часто уходила в овертаймы и работала по выходным.

В эмиграции мы почти автоматически стали более зависимы друг от друга даже на уровне базовой безопасности. На Кипре мы сначала были привязаны к моей работе и ВНЖ, потом к контракту мужа. Нет работы — нет ВНЖ: покинь остров или найди новую работу за 30 дней.

У нас был план летать с Кипра в Киев, чтобы видеться с семьёй. ВНЖ и возможность свободно выезжать мы получили уже после начала войны, и план регулярных встреч перестал существовать. В итоге на долгое время мы остались только друг у друга плюс онлайн-созвоны. И параллельно — поиск новых оффлайн-друзей. Какое-то время быть вдвоём и делить эмоции только между собой казалось даже новым глотком в отношениях. Но со временем стало тяжело, и мы снова начали искать пространство для каждого.

Мне кажется, большим плюсом нашей пары является то, что мы оба быстро адаптируемся и стараемся искать возможности. Но эмиграция подсветила, что ведущий способ адаптации у нас разный: муж — через людей и общение, я — через поиск и анализ информации. Если я чего-то не знаю или не понимаю, как сделать, то сначала я ищу информацию, вникаю и разбираюсь в законах, чатах, гайдах, а потом уже могу посоветоваться с людьми. У мужа это происходит наоборот. Он сначала спросит у людей, а потом уже наверх этой информации пойдет искать детали. В какой-то момент эта разница сильно раздражала, например, на фразу “иди уже спроси у….” или “ А вот Игорь ходил вот сюда для внж” я просто взрывалась от обиды и злости, что я уже изучила сотню историй этих Игорей и знаю, как лучше. Теперь мы скорее понимаем свои способы адаптации, паттерны провалов и дополняем друг друга. Когда каждый в ресурсе.

До эмиграции бытовых споров у нас практически не было. В эмиграции вдруг выяснилось, что мне важны мелочи из дома — магнитики, фигурки, подаренные мамой, новые красивые стаканы и бокалы, много цветов в горшках на террасе. Мужу всё это казалось «лишними вещами, которые потом придётся перевозить».

Миграция — огромная нагрузка на психику, даже если это не первый опыт. При этом мы стали меньше делиться переживаниями в моменте: тебе тяжело, партнёру тяжело, и кажется, что никто не выдержит дополнительной двойной тяжести. Иногда, когда кто-то всё же решался поделиться, оказывалось, что мы чувствуем одно и то же.

И вот мы в очередной раз ругаемся из-за мелочи формата «ты на меня смотрел(а) не так» и щелкает «Ну что, стало легче? Напряжение сбросилось? Это так всегда теперь будет?»

Иногда мне кажется, что у нас почти не остаётся времени и фокуса именно на отношения. Часто мы — это просто список задач, где каждый закрывает свою часть ради семейного выживания.

Если представить жизнь в вакууме, думаю, дома у нас бы не было такого формата отношений. Но контекст и изменившиеся условия сделали нас такими, какими мы есть сейчас. Теперь мы решаем гораздо более сложные вопросы, чаще ругаемся и очень много времени проводим вместе.

Как не потерять отношения при переезде

Переезд в другую страну редко разрушает отношения сразу. Чаще он делает это медленно и постепенно: через усталость, одиночество и молчание.

Исследования семей экспатов, партнёров и сопровождающих супругов сходятся в одном:
проблема не в переезде как таковом, а в том, как мы с ним обращаемся.

1. Переезд это не приключение, а утрата
Даже если он был желанным.

Смена страны почти всегда означает потерю:
привычных ролей,
социальной опоры,
ощущения «я на своём месте»,
профессиональной или личной идентичности.

Самое разрушительное, что можно сделать с этой утратой, — обесценить её:

«Мы же знали, на что шли»
«Это временно»
«Надо просто потерпеть»

Парам, которые сохраняют близость, удаётся признать, что переезд — это горе, даже если он был осознанным выбором.

2. В релокации вы не в равных позициях
Один партнёр чаще всего получает:
структуру (работу, график, статус),
социальное подтверждение,
ощущение движения вперёд.

Другой теряет:
автономию,
привычный круг,
чувство собственной значимости.

Пары начинают рушиться, когда эту асимметрию отрицают:

«Мы же переехали вместе, почему тебе хуже?»
«Я тоже устал(а), но я же справляюсь»

А выживают те, кто понимает: неравенство опыта — свойство ситуации.

3. Главный враг отношений — не культура, а стресс + изоляция
Исследования показывают, что самый сильный удар по благополучию партнёров наносит сочетание:
хронического стресса,
одиночества,
отсутствия поддержки вне пары.

Когда это не проговаривается, стресс превращается в раздражение,
изоляция — в обиду,
а партнёр — в единственного виноватого.

Рабочая стратегия — сделать стресс общим врагом, а не поводом для взаимных претензий.

4. Пара не должна быть всем друг для друга
Один из самых опасных мифов релокации:

«Раз мы вместе, нам больше никто не нужен»

На практике пары быстрее истощаются, когда:
замыкаются только друг на друге,
становятся единственным источником поддержки,
теряют внешние связи.

Даже один-два человека вне пары — курсы, волонтёрство, коллеги, родители из школы, онлайн-сообщество снижают риск выгорания отношений.

5. Сохранять себя это забота об отношениях, а не эгоизм
Когда один партнёр полностью растворяется в поддержке другого, происходит следующее:
растёт зависимость,
падает самооценка,
появляется скрытая злость.

Часто именно это приводит к разрыву через 1–3 года после переезда.
Парам помогает не «вернуть прежнюю жизнь», а найти новые формы идентичности:
учёба,
проект,
хобби,
роль вне семьи.

6. Говорить о процессе, а не обвинять личности
Фразы, которые разрушают:

«Ты стал(а) невыносимым(ой)»
«Раньше ты был(а) другим(ой)»

Фразы, которые удерживают связь:
«Кажется, переезд сильно нас обоих потрепал»
«Мне важно, чтобы мы проходили это вместе»

7. Кризис в паре при переезде — не признак провала
Напряжение, дистанция, раздражительность нормальны.

Опасно:
замалчивание,
стыд за сложности,
ожидание, что само пройдёт.

Пары, которые остаются вместе, те, кто воспринимает кризис как часть пути.

Если совсем коротко
Чтобы не потерять отношения при переезде, важно:
признать утраты,
не требовать одинаковой адаптации,
не делать партнёра единственной опорой,
сохранять идентичность каждого,
говорить о процессе, а не искать виноватых.

Декабрь часто оказывается не про радость, а про перегрузку: тревогу, усталость, одиночество, давление «надо подвести итоги и быть счастливым».

Наши друзья — команда психиатров и психотерапевтов из Mental Health Center — сделали бесплатный курс
«Как сохранить ментальное благополучие в предновогодний период».

Курс для вас, если:
— в праздники усиливаются тревога или усталость
— обостряются сложности с едой, алкоголем или другими способами справляться с напряжением
— рядом есть близкий в кризисе
— вы психолог, врач или другой помогающий специалист и сталкиваетесь с этим в работе

Расписание

24 декабря, 17:00–18:00
Как пережить праздничное переедание без самонаказания

25 декабря, 19:00–20:00
Алкоголь и другие способы «снять напряжение» в праздники

26 декабря, 19:00–20:00
Кризисные состояния, суицидальные риски и как пережить новогоднюю ночь

27 декабря, 11:00–12:00
Как встретить Новый год с семьёй и не навредить себе

28 декабря, 11:00–12:00
Почему праздники могут обострять психические сложности и что с этим делать

Курс бесплатный. Чтобы принять участие, зарегистрируйтесь по ссылке

На этой неделе, к приближающемуся Новому году, мы будем говорить про подведение итогов года. Спойлер: этот инструмент на деле работает не для всех. Для кого-то это способ собрать себя в одну точку и почувствовать опору, а для кого-то — источник тревоги. Сегодня пост для нас написала Любава.


Меня зовут Любава, я веду блог про Японию – помогаю русскоязычным путешественникам подготовиться к путешествию в эту прекрасную страну. Начала я заниматься этим только в этом году, поэтому в 2025м для меня особенно важно подведение итогов. Я делала это и ранее, но скорее в формате “для себя” – я человек довольно склонный к рефлексии и мне важно понимать, смогла ли я достичь своих целей, которые заранее наметила. Да, в начале каждого года я обязательно прописываю список целей – это помогает мне быть в фокусе и не сбиваться с курса в течении года.

Для меня итоги года равнозначны подведению черты – а психологически мы все это очень любим делать. Все же знают это приятное чувство, когда закончил какое-то долгое дело и наконец-то можешь вздохнуть спокойно. Вот для меня итоги года – это примерно оно.

Итоги помогают не только финализировать год, но и в целом привести мысли в порядок и прорефлексировать прошедший год. Похвалить себя лишний раз (ведь мы так редко это делаем), порадоваться собственным, пусть и маленьким достижениям, а также подумать, что можно улучшить. Это что-то типа ревью в технокомпаниях, где ты оцениваешь себя и других по ряду показателей – почему бы не распространить такую практику и на реальную жизнь, чтобы было проще дать фидбек, прежде всего, самому себе?

За этот год я полностью поменяла свою жизнь, набрала 30 тысяч аудитории, ко мне пришла первая известность, рекламные контракты и связи – об этом в начале года я и мечтать не могла. Все это кажется каким-то лихорадочным сном, пока не начинаешь все это выписывать и оформлять в живую мысль: «да, это теперь моя жизнь». Когда в жизни происходят кардинальные изменения, порой сложно головой начинать все это осознавать, и вот такие подведения итогов этому очень помогают погрузиться в новую реальность чуть быстрее.

Также итоги, на мой взгляд, отличный формат «подглядки» за другими – ни для кого не секрет, что люди обожают следить за чужой жизнью, и сравнивать ее со своей. Итоги года в этом отношении – настоящая квинтессенция сравнений. Мы смотрим, кто сколько раз в год съездил на Бали и сколько денег заработал, невольно примеряя эти итоги и на себя. Я считаю это хорошей практикой, так как только сравнив себя в другими ты можешь понять, чего не хватает в твоей жизни и приблизиться к осознанию собственных желаний.

Почему я не подвожу итоги года и не ставлю цели

Идея подводить итоги года и ставить цели мне никогда не была близка. И вот почему.

Причина первая.
У меня есть глобальное сопротивление культуре достигаторства. Вся эта идея, что у меня должны быть цели, что я должна их правильно формулировать, декомпозировать, измерять и подводить итоги — для меня выглядит скорее капиталистической и тревожной.

От неё пахнет не развитием, а постоянной проверкой на состоятельность. Как будто я всё время должна доказывать (даже себе), что живу эту жизнь не зря. Мне не близка идея, что жизнь — проект. Что год — это спринт. Что человек — это система с KPI. Мне хочется верить, что мы все имеем право прожить эту жизнь максимально коряво без статусов и достижений.

В реальности моя жизнь — это не про «достигла / не достигла». Это хаос, петли, возвраты, зависания, внезапные радости, тупики, сопротивление, упрямство, лень, любопытство. И всё это я не хочу укладывать в итоги.

Мне хочется сиюминутности. Лёгкости. Способности мгновенно реагировать, а не реализовывать. Менять курс не потому что провал, а потому что перехотелось. А иногда просто хочется ничего не делать.

Причина вторая.
Потому что очень мало из того, что определяет мое счастье сейчас, зависит от меня. Культура итогов года продаёт идею, что жизнь — это управляемый проект.

Как будто: ты ставишь цель → делаешь шаги → получаешь результат → подводишь итоги. И если результата нет — значит, ты где-то недожала. Но есть нюанс: текущая реальность не совпадает с моей мотивацией, дисциплиной и трекером привычек. Она возможно никогда и не совпадала, просто последние 5 лет это ощущается мной особенно остро.

Я никакой не автор, не соавтор этой жизни, я скорее персонаж, которого жестко швыряет по сюжету. Я часто вижу людей, которые продолжают себя уговаривать, что если они не могут влиять на большое, то они могут гордиться своими маленькими, частными успехами.

Для меня это больше не работает. Я не могу отделить свой внутреннее состояние от внешнего мира. Да, я могу сделать охватный проект, вылечить лапку своей собаке, пристроить деревенских котят или написать этот текст. Но я не могу остановить войну, вытащить из тюрем политзаключенных, повлиять на то, чтобы я могла видеть маму, сестру, племянниц, вернуть ощущение, что этот мир справедлив.

Радость не существует в стерильной комнате. И когда меня зовут в новогодний клуб подведения итогов, я чувствую себя так, будто меня зовут праздновать туда, где горит пожар.

Мне ок жить без итогов года, потому что я больше не могу делать вид, что я контролирую то, что не контролируется и потому что я не могу превратить жизнь в отчет, когда она безотчетна.

Итоги года любят люди, которые верят, что мир честно вознаграждает их усилия.
Я живу в мире, где это не так.

Поэтому я не подвожу итоги. Не ставлю цели.
Я просто живу, как могу.
Иногда — хорошо.
Иногда — тяжело.
Иногда — странно.