This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
FPV-ДРОНЫ: ПРОРЫВ CAMPUS GUARDIAN ANGEL
Campus Guardian Angel представляет собой инновационную систему безопасности, разработанную техасской компанией для защиты американских школ от случаев массовой стрельбы. Проект основан на использовании специальных FPV-дронов, которые размещаются в защищенных боксах по всей территории школ и могут быть активированы в течение 5-15 секунд после получения сигнала тревоги. Система разработана как ответ на растущую проблему школьной стрельбы в США, где с 2018 года зафиксировано более 60 подобных инцидентов только во Флориде. Проект получил поддержку губернатора Флориды Рона ДеСантиса и финансирование в размере $557,000 для пилотной программы в трех школьных округах.
Каждая школа оборудуется модульными боксами с тремя или шестью дронами стоимостью $9,000 и $15,000 соответственно. Для полного покрытия школы на 500 учеников требуется от 20 до 40 дронов, в зависимости от архитектуры здания. Дроны способны развивать скорость до 80 км/ч внутри помещений и до 160 км/ч на открытой местности, достигая любой точки кампуса за 8-15 секунд. Управление осуществляется дистанционно командой операторов из штаб-квартиры в Остине, включающей пилота, тактических специалистов и координаторов связи с правоохранительными органами. Дроны оснащены камерами для передачи видео в реальном времени, что позволяет полиции получать оперативную информацию о местоположении нападающего и оценивать ситуацию до прибытия на место.
FPV-дроны Campus Guardian Angel используют исключительно нелетальные средства воздействия для нейтрализации угрозы. В арсенале каждого дрона находятся перцовые патроны для дезориентации нападающего, стеклорезы для быстрого проникновения в заблокированные помещения, а также возможность применения кинетических ударов корпусом дрона. Система активируется автоматически при срабатывании тихой тревоги, звонке в службу 911 или обнаружении оружия камерами наблюдения с искусственным интеллектом. Дроны работают на частотах, аналогичных военным FPV-системам, что обеспечивает их эффективность в условиях электронных помех. Операторы координируют действия дронов с тактическими подразделениями полиции, принимая решения о применении нелетальных средств в режиме реального времени.
Основное преимущество системы Campus Guardian Angel заключается в критическом сокращении времени реагирования на угрозу с обычных трех минут до 15 секунд, что может существенно снизить количество жертв. Создатель проекта Джастин Марстон сравнивает дроны с автоматическими спринклерными системами, подчеркивая, что готовое к немедленному развертыванию оборудование может предотвратить трагедию до прибытия службы экстренного реагирования. Система планируется к полному внедрению в январе 2026 года, а монтаж оборудования запланирован на сентябрь-октябрь 2025 года. Несмотря на потенциальные риски технических сбоев и опасения по поводу безопасности, проект может стать революционным решением проблемы школьной безопасности и прототипом для аналогичных систем в других странах.
Campus Guardian Angel представляет собой инновационную систему безопасности, разработанную техасской компанией для защиты американских школ от случаев массовой стрельбы. Проект основан на использовании специальных FPV-дронов, которые размещаются в защищенных боксах по всей территории школ и могут быть активированы в течение 5-15 секунд после получения сигнала тревоги. Система разработана как ответ на растущую проблему школьной стрельбы в США, где с 2018 года зафиксировано более 60 подобных инцидентов только во Флориде. Проект получил поддержку губернатора Флориды Рона ДеСантиса и финансирование в размере $557,000 для пилотной программы в трех школьных округах.
Каждая школа оборудуется модульными боксами с тремя или шестью дронами стоимостью $9,000 и $15,000 соответственно. Для полного покрытия школы на 500 учеников требуется от 20 до 40 дронов, в зависимости от архитектуры здания. Дроны способны развивать скорость до 80 км/ч внутри помещений и до 160 км/ч на открытой местности, достигая любой точки кампуса за 8-15 секунд. Управление осуществляется дистанционно командой операторов из штаб-квартиры в Остине, включающей пилота, тактических специалистов и координаторов связи с правоохранительными органами. Дроны оснащены камерами для передачи видео в реальном времени, что позволяет полиции получать оперативную информацию о местоположении нападающего и оценивать ситуацию до прибытия на место.
FPV-дроны Campus Guardian Angel используют исключительно нелетальные средства воздействия для нейтрализации угрозы. В арсенале каждого дрона находятся перцовые патроны для дезориентации нападающего, стеклорезы для быстрого проникновения в заблокированные помещения, а также возможность применения кинетических ударов корпусом дрона. Система активируется автоматически при срабатывании тихой тревоги, звонке в службу 911 или обнаружении оружия камерами наблюдения с искусственным интеллектом. Дроны работают на частотах, аналогичных военным FPV-системам, что обеспечивает их эффективность в условиях электронных помех. Операторы координируют действия дронов с тактическими подразделениями полиции, принимая решения о применении нелетальных средств в режиме реального времени.
Основное преимущество системы Campus Guardian Angel заключается в критическом сокращении времени реагирования на угрозу с обычных трех минут до 15 секунд, что может существенно снизить количество жертв. Создатель проекта Джастин Марстон сравнивает дроны с автоматическими спринклерными системами, подчеркивая, что готовое к немедленному развертыванию оборудование может предотвратить трагедию до прибытия службы экстренного реагирования. Система планируется к полному внедрению в январе 2026 года, а монтаж оборудования запланирован на сентябрь-октябрь 2025 года. Несмотря на потенциальные риски технических сбоев и опасения по поводу безопасности, проект может стать революционным решением проблемы школьной безопасности и прототипом для аналогичных систем в других странах.
БАЛАНС 🇮🇳 ИНДИИ- ДАННЫЕ 🆚 ИИ
Стремительный рост цифровой экономики Индии кардинально изменил взаимодействие граждан с технологиями, приведя к экспоненциальному росту объемов генерируемых данных. Принятие Закона о защите цифровых персональных данных (DPDP, 2023) отражает стремление страны укрепить цифровой суверенитет через локализацию данных в национальных границах. Однако эта инициатива создает фундаментальное противоречие с потребностями развития систем ИИ, которые требуют доступа к обширным и разнообразным международным наборам данных для эффективного обучения и создания конкурентоспособных решений.
Глобальный опыт демонстрирует два полярных подхода к регулированию данных и ИИ. Европейский союз с GDPR и Законом об ИИ представляет максимально ограничительную модель, классифицируя почти 90% систем ИИ как “высокорисковые” с жесткими требованиями к безопасности и конфиденциальности.
Локализация данных создает множественные технические препятствия для ответственной разработки ИИ в Индии. Ограничение разнообразия обучающих наборов данных национальными границами приводит к алгоритмическим предубеждениям, когда модели ИИ наследуют и усиливают существующие социальные стереотипы, теряя способность к обобщению и обработке редких событий.
Политика локализации данных встречает серьезное противодействие со стороны крупных международных технологических корпораций, включая Amazon, Microsoft и American Express, а также торгового представителя США, которые рассматривают эти меры как создание неоправданных торговых барьеров. Возросшие затраты на соответствие требованиям могут существенно снизить доступность передовых технологических услуг в регионах, где расходы на локальную инфраструктуру превышают экономическую целесообразность, что потенциально замедлит цифровое развитие страны и ограничит конкурентоспособность на международном рынке.
Индия находится на критическом этапе, где необходимо максимально эффективно использовать свои уникальные преимущества: обширные наборы данных, растущий пул высококвалифицированных технических специалистов и амбициозную программу IndiaAI с бюджетом 10,000 крор рупий. Потенциальными решениями противоречий могут стать внедрение регуляторных “песочниц” для безопасного экспериментирования с данными, разработка стандартизированных протоколов анонимизации и создание моделей доверия к данным через независимые органы управления. Успешное сочетание стремления к цифровому суверенитету с потребностями ИИ-инноваций может позиционировать Индию как глобального лидера в области этичных и инклюзивных технологий искусственного интеллекта.
Стремительный рост цифровой экономики Индии кардинально изменил взаимодействие граждан с технологиями, приведя к экспоненциальному росту объемов генерируемых данных. Принятие Закона о защите цифровых персональных данных (DPDP, 2023) отражает стремление страны укрепить цифровой суверенитет через локализацию данных в национальных границах. Однако эта инициатива создает фундаментальное противоречие с потребностями развития систем ИИ, которые требуют доступа к обширным и разнообразным международным наборам данных для эффективного обучения и создания конкурентоспособных решений.
Глобальный опыт демонстрирует два полярных подхода к регулированию данных и ИИ. Европейский союз с GDPR и Законом об ИИ представляет максимально ограничительную модель, классифицируя почти 90% систем ИИ как “высокорисковые” с жесткими требованиями к безопасности и конфиденциальности.
Локализация данных создает множественные технические препятствия для ответственной разработки ИИ в Индии. Ограничение разнообразия обучающих наборов данных национальными границами приводит к алгоритмическим предубеждениям, когда модели ИИ наследуют и усиливают существующие социальные стереотипы, теряя способность к обобщению и обработке редких событий.
Политика локализации данных встречает серьезное противодействие со стороны крупных международных технологических корпораций, включая Amazon, Microsoft и American Express, а также торгового представителя США, которые рассматривают эти меры как создание неоправданных торговых барьеров. Возросшие затраты на соответствие требованиям могут существенно снизить доступность передовых технологических услуг в регионах, где расходы на локальную инфраструктуру превышают экономическую целесообразность, что потенциально замедлит цифровое развитие страны и ограничит конкурентоспособность на международном рынке.
Индия находится на критическом этапе, где необходимо максимально эффективно использовать свои уникальные преимущества: обширные наборы данных, растущий пул высококвалифицированных технических специалистов и амбициозную программу IndiaAI с бюджетом 10,000 крор рупий. Потенциальными решениями противоречий могут стать внедрение регуляторных “песочниц” для безопасного экспериментирования с данными, разработка стандартизированных протоколов анонимизации и создание моделей доверия к данным через независимые органы управления. Успешное сочетание стремления к цифровому суверенитету с потребностями ИИ-инноваций может позиционировать Индию как глобального лидера в области этичных и инклюзивных технологий искусственного интеллекта.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
АМБИЦИИ 🇹🇷 ТУРЦИИ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ
Турция стремительно превращается в полноценную ракетную державу, и это обстоятельство начинает оказывать прямое влияние на военно-стратегический баланс в Евразии и на Ближнем Востоке.
Компания ROKETSAN официально объявила, что с 2026 года приступает к серийному производству гиперзвуковых баллистических ракет Tayfun Block 4. Тем самым Анкара фактически присоединилась к ограниченному клубу стран, обладающих технологиями гиперзвукового оружия, в который уже входят Россия, Китай, США и Иран.
Ракета Tayfun Block 4 весит более семи тонн, оснащена осколочно-фугасной боевой частью и сохраняет скорость более пяти Махов на всем протяжении полета, что позволяет поражать стратегические цели, включая системы противовоздушной обороны и критически важную военную инфраструктуру противника. Ее габариты позволяют классифицировать ракету как баллистическую средней дальности с радиусом поражения от одной до трех тысяч километров.
Генеральный директор ROKETSAN Мурат Икинджи заявил, что ракеты уже поставляются в турецкие вооруженные силы. Одновременно компания успешно испытала вертикальную пусковую систему MIDLAS, разработанную для ВМС Турции. Первый фрегат нового класса TCG Istanbul уже получил данную установку, а в перспективе планируется ее экспорт. С геополитической точки зрения Турция использует ракетную программу как инструмент укрепления своего статуса в НАТО и одновременно в качестве рычага давления на союзников и противников.
Демонстрация этих возможностей вызвала серьезное беспокойство в Греции. Афины заявили, что Турция получила возможность поражать цели на территории всей Греции, включая ее столицу, и президент Реджеп Тайип Эрдоган не скрывал, что ракета может быть использована против греческих объектов.
Однако наибольшие стратегические последствия связаны не с греческим направлением, а с потенциальным изменением баланса сил в отношениях Турции с Израилем. Появление в распоряжении Анкары баллистических ракет средней дальности, способных на гиперзвуковой скорости преодолевать расстояния до трех тысяч километров, превращает ее в игрока нового уровня. Израиль традиционно делает ставку на военно-воздушное превосходство и эшелонированную систему противовоздушной обороны. Турция же компенсирует этот дисбаланс созданием мощного арсенала баллистических ракет, которые труднее перехватывать даже современными системами ПВО.
Заявления Эрдогана после войны Израиля с Ираном летом 2025 года были в этой связи показательны: «Что его страна разрабатывает планы производства ракет средней и большой дальности для обеспечения стратегического сдерживания».
Таким образом, запуск серийного производства Tayfun Block 4 выводит Турцию в новую категорию военных держав. Это уже не ограниченная демонстрация возможностей, а полноценное формирование ракетного арсенала, способного изменять правила игры в Восточном Средиземноморье, на Южном Кавказе и в более широком евразийском пространстве.
Для Израиля и Греции это означает рост угрозы, для НАТО — появление нового, не всегда предсказуемого игрока, а для самой Анкары — важнейшим шагом к укреплению статуса региональной сверхдержавы.
Турция стремительно превращается в полноценную ракетную державу, и это обстоятельство начинает оказывать прямое влияние на военно-стратегический баланс в Евразии и на Ближнем Востоке.
Компания ROKETSAN официально объявила, что с 2026 года приступает к серийному производству гиперзвуковых баллистических ракет Tayfun Block 4. Тем самым Анкара фактически присоединилась к ограниченному клубу стран, обладающих технологиями гиперзвукового оружия, в который уже входят Россия, Китай, США и Иран.
Ракета Tayfun Block 4 весит более семи тонн, оснащена осколочно-фугасной боевой частью и сохраняет скорость более пяти Махов на всем протяжении полета, что позволяет поражать стратегические цели, включая системы противовоздушной обороны и критически важную военную инфраструктуру противника. Ее габариты позволяют классифицировать ракету как баллистическую средней дальности с радиусом поражения от одной до трех тысяч километров.
Генеральный директор ROKETSAN Мурат Икинджи заявил, что ракеты уже поставляются в турецкие вооруженные силы. Одновременно компания успешно испытала вертикальную пусковую систему MIDLAS, разработанную для ВМС Турции. Первый фрегат нового класса TCG Istanbul уже получил данную установку, а в перспективе планируется ее экспорт. С геополитической точки зрения Турция использует ракетную программу как инструмент укрепления своего статуса в НАТО и одновременно в качестве рычага давления на союзников и противников.
Демонстрация этих возможностей вызвала серьезное беспокойство в Греции. Афины заявили, что Турция получила возможность поражать цели на территории всей Греции, включая ее столицу, и президент Реджеп Тайип Эрдоган не скрывал, что ракета может быть использована против греческих объектов.
Однако наибольшие стратегические последствия связаны не с греческим направлением, а с потенциальным изменением баланса сил в отношениях Турции с Израилем. Появление в распоряжении Анкары баллистических ракет средней дальности, способных на гиперзвуковой скорости преодолевать расстояния до трех тысяч километров, превращает ее в игрока нового уровня. Израиль традиционно делает ставку на военно-воздушное превосходство и эшелонированную систему противовоздушной обороны. Турция же компенсирует этот дисбаланс созданием мощного арсенала баллистических ракет, которые труднее перехватывать даже современными системами ПВО.
Заявления Эрдогана после войны Израиля с Ираном летом 2025 года были в этой связи показательны: «Что его страна разрабатывает планы производства ракет средней и большой дальности для обеспечения стратегического сдерживания».
Таким образом, запуск серийного производства Tayfun Block 4 выводит Турцию в новую категорию военных держав. Это уже не ограниченная демонстрация возможностей, а полноценное формирование ракетного арсенала, способного изменять правила игры в Восточном Средиземноморье, на Южном Кавказе и в более широком евразийском пространстве.
Для Израиля и Греции это означает рост угрозы, для НАТО — появление нового, не всегда предсказуемого игрока, а для самой Анкары — важнейшим шагом к укреплению статуса региональной сверхдержавы.
🇬🇧ЛОНДОН ПРИ ПОМОЩИ ИИ, ХОЧЕТ СНИЗИТЬ РИСК УТЕЧЕК ДАННЫХ
Министерство обороны выбрало технологию австралийской компании Castlepoint Systems, чтобы предотвратить случайное раскрытие информации и улучшить обработку конфиденциальных документов.
В рамках этой инициативы инструмент Explainable AI компании будет использоваться для сканирования документов и электронных писем в военных сетях в режиме реального времени, помечая конфиденциальный контент и применяя автоматизированные меры безопасности для уменьшения количества ошибок при управлении большими наборами данных.
В отличие от традиционных инструментов, которые обнаруживают только простые точки данных, такие как имена или номера кредитных карт, инструмент ИИ будет использовать основанный на правилах анализ для классификации сложного контента, включая упоминания взрывчатых веществ или военных должностей.
Он также может просматривать старые записи с отсутствующими или устаревшими метками, при необходимости корректировать классификации и обновлять маркировку, чтобы гарантировать надлежащую защиту конфиденциальных данных.
«Рекомендации полностью прослеживаются до конкретных совпадений и соответствуют уникальному профилю рисков организации. Это делает процесс классификации прозрачным, понятным и оспариваемым, отвечая самым высоким стандартам этического ИИ», — заявила компания.
Этот шаг был предпринят после инцидента 2022 года, когда британский солдат случайно отправил таблицу с личной информацией о сотрудниках Специальной воздушной службы и агентах Секретной разведывательной службы афганским контактным лицам, участвовавшим в программах переселения.
Документ содержал гораздо больше данных, чем предполагалось, включая имена британских чиновников и тысяч афганцев, пытавшихся переселиться после прихода к власти Талибана. Это нарушение стало одним из 49 инцидентов безопасности, зафиксированных Лондоном за последние четыре года, хотя публично было раскрыто только четыре из них.
В то время как объяснимый ИИ направлен на снижение риска утечек, возникающих из-за человеческих ошибок, специалисты по кибербезопасности предупреждают, что расширение использования ИИ может создать новые уязвимости, и советуют воздержаться от его быстрого внедрения без гарантий.
Министерство обороны выбрало технологию австралийской компании Castlepoint Systems, чтобы предотвратить случайное раскрытие информации и улучшить обработку конфиденциальных документов.
В рамках этой инициативы инструмент Explainable AI компании будет использоваться для сканирования документов и электронных писем в военных сетях в режиме реального времени, помечая конфиденциальный контент и применяя автоматизированные меры безопасности для уменьшения количества ошибок при управлении большими наборами данных.
В отличие от традиционных инструментов, которые обнаруживают только простые точки данных, такие как имена или номера кредитных карт, инструмент ИИ будет использовать основанный на правилах анализ для классификации сложного контента, включая упоминания взрывчатых веществ или военных должностей.
Он также может просматривать старые записи с отсутствующими или устаревшими метками, при необходимости корректировать классификации и обновлять маркировку, чтобы гарантировать надлежащую защиту конфиденциальных данных.
«Рекомендации полностью прослеживаются до конкретных совпадений и соответствуют уникальному профилю рисков организации. Это делает процесс классификации прозрачным, понятным и оспариваемым, отвечая самым высоким стандартам этического ИИ», — заявила компания.
Этот шаг был предпринят после инцидента 2022 года, когда британский солдат случайно отправил таблицу с личной информацией о сотрудниках Специальной воздушной службы и агентах Секретной разведывательной службы афганским контактным лицам, участвовавшим в программах переселения.
Документ содержал гораздо больше данных, чем предполагалось, включая имена британских чиновников и тысяч афганцев, пытавшихся переселиться после прихода к власти Талибана. Это нарушение стало одним из 49 инцидентов безопасности, зафиксированных Лондоном за последние четыре года, хотя публично было раскрыто только четыре из них.
В то время как объяснимый ИИ направлен на снижение риска утечек, возникающих из-за человеческих ошибок, специалисты по кибербезопасности предупреждают, что расширение использования ИИ может создать новые уязвимости, и советуют воздержаться от его быстрого внедрения без гарантий.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОПЕРАЦИИ ГЛУБИННОГО ГОСУДАРСТВА
От вирусных мемов до операций влияния военного уровня правительство ведет полномасштабную психологическую войну — не против иностранных врагов, а против собственных граждан.
Цель? Соответствие. Контроль. Согласованность.
Поле битвы уже не физическое, оно психологическое и целью является американский народ.
От манипуляций с ИИ и психологических операций Национальной гвардии до рейтингов лояльности для бизнеса — война Глубинного государства против истины и независимой мысли больше не является скрытой. Она скоординирована, рассчитана и продумана.
Однако в то время, как обе основные партии, давно находящиеся на службе у Глубинного государства, превратили массовые коммуникации в оружие для формирования общественного мнения, администрация Трампа превращает их в новую форму искусства, сочетающую в себе мемовую войну, PSYOP с привлечением влиятельных лиц и вирусный цифровой контент для контроля над нарративами и формирования консенсуса. Поступая так, президент Трамп и его влиятельные лица извлекают выгоду из системы пропаганды, давно культивируемой комплексом безопасности и промышленности.
В течение многих лет правительство бомбардировало граждан пропагандой и психологическими операциями, направленными на то, чтобы сделать нас послушными, легко манипулируемыми и поддерживающими растущую внутреннюю и глобальную власть полицейского государства. Например, 4-я группа PSYOP США, выпустило вербовочный видеоролик, в котором расхваливает свои усилия по управлению и при вращении всего, к чему прикасаются.
Правительство ясно дало понять и словом, и делом, что «мы, народ» — внутренние враги, за которыми нужно следить, манипулировать, контролировать каждый шаг, контролировать нас, считать нас подозреваемыми и обращаться с нами так, как будто наши основные права — это всего лишь привилегии, от которых можно легко отказаться.
Как однажды заметил Дж. Эдгар Гувер: «Задача массовой агитации — эксплуатировать все обиды, надежды, стремления, предрассудки, страхи и идеалы всех особых групп, составляющих наше общество, — социальных, религиозных, экономических, расовых, политических. Возбуждать их. Натравливать друг на друга. Разделять и властвовать. Вот способ ослабить демократию».
Вот лишь несколько способов ведения PSYOP против своего народа США:
- Превращая насилие в оружие;
- Использование наблюдения и предупреждения преступлений в качестве оружия;
- Война правительства с преступностью также переместилась в сферу социальных сетей и технологических ловушек;
- Превращая цифровые инструменты и цензуру в оружие;
- Превращая подчинение в оружие;
- Превращая развлечения в оружие;
- Использование поведенческой науки и подталкивания как оружие;
- Страх как оружие;
- Будущее как оружие.
Это современные инструменты психологической войны. Но их концепция возникла десятилетия назад. Конечная цель этих кампаний по контролю над сознанием, замаскированных под общее благо, состоит в том, чтобы увидеть, насколько далеко американский народ позволит правительству зайти в перестройке страны по образу тоталитарного полицейского государства. Аналогичным образом, предположительно, сверхсекретный проект «МОНТОК» занимался разработкой методов контроля над разумом, которые могли бы спровоцировать волну преступности. Это были не маргинальные эксперименты, это была официальная политика.
Это «невидимое правительство» — Глубинное государство — довело до совершенства искусство психологического контроля.
С приближением промежуточных выборов 2026 года эта психологическая война будет только обостряться: больше основанных на страхе историй, больше цифровых манипуляций, больше давления с целью принуждения к конформизму.
От вирусных мемов до операций влияния военного уровня правительство ведет полномасштабную психологическую войну — не против иностранных врагов, а против собственных граждан.
Цель? Соответствие. Контроль. Согласованность.
Поле битвы уже не физическое, оно психологическое и целью является американский народ.
От манипуляций с ИИ и психологических операций Национальной гвардии до рейтингов лояльности для бизнеса — война Глубинного государства против истины и независимой мысли больше не является скрытой. Она скоординирована, рассчитана и продумана.
Однако в то время, как обе основные партии, давно находящиеся на службе у Глубинного государства, превратили массовые коммуникации в оружие для формирования общественного мнения, администрация Трампа превращает их в новую форму искусства, сочетающую в себе мемовую войну, PSYOP с привлечением влиятельных лиц и вирусный цифровой контент для контроля над нарративами и формирования консенсуса. Поступая так, президент Трамп и его влиятельные лица извлекают выгоду из системы пропаганды, давно культивируемой комплексом безопасности и промышленности.
В течение многих лет правительство бомбардировало граждан пропагандой и психологическими операциями, направленными на то, чтобы сделать нас послушными, легко манипулируемыми и поддерживающими растущую внутреннюю и глобальную власть полицейского государства. Например, 4-я группа PSYOP США, выпустило вербовочный видеоролик, в котором расхваливает свои усилия по управлению и при вращении всего, к чему прикасаются.
Правительство ясно дало понять и словом, и делом, что «мы, народ» — внутренние враги, за которыми нужно следить, манипулировать, контролировать каждый шаг, контролировать нас, считать нас подозреваемыми и обращаться с нами так, как будто наши основные права — это всего лишь привилегии, от которых можно легко отказаться.
Как однажды заметил Дж. Эдгар Гувер: «Задача массовой агитации — эксплуатировать все обиды, надежды, стремления, предрассудки, страхи и идеалы всех особых групп, составляющих наше общество, — социальных, религиозных, экономических, расовых, политических. Возбуждать их. Натравливать друг на друга. Разделять и властвовать. Вот способ ослабить демократию».
Вот лишь несколько способов ведения PSYOP против своего народа США:
- Превращая насилие в оружие;
- Использование наблюдения и предупреждения преступлений в качестве оружия;
- Война правительства с преступностью также переместилась в сферу социальных сетей и технологических ловушек;
- Превращая цифровые инструменты и цензуру в оружие;
- Превращая подчинение в оружие;
- Превращая развлечения в оружие;
- Использование поведенческой науки и подталкивания как оружие;
- Страх как оружие;
- Будущее как оружие.
Это современные инструменты психологической войны. Но их концепция возникла десятилетия назад. Конечная цель этих кампаний по контролю над сознанием, замаскированных под общее благо, состоит в том, чтобы увидеть, насколько далеко американский народ позволит правительству зайти в перестройке страны по образу тоталитарного полицейского государства. Аналогичным образом, предположительно, сверхсекретный проект «МОНТОК» занимался разработкой методов контроля над разумом, которые могли бы спровоцировать волну преступности. Это были не маргинальные эксперименты, это была официальная политика.
Это «невидимое правительство» — Глубинное государство — довело до совершенства искусство психологического контроля.
С приближением промежуточных выборов 2026 года эта психологическая война будет только обостряться: больше основанных на страхе историй, больше цифровых манипуляций, больше давления с целью принуждения к конформизму.
👍1🔥1
БЕЛЫЕ ВОРОТНИЧКИ БПЛА 404
Освещая критически важную трансформацию в подходах к военному набору, происходящую в условиях современных конфликтов. Основная мысль заключается в необходимости кардинального переосмысления стратегий привлечения кадров в вооруженные силы для эффективной подготовки к будущим войнам, которые будут вестись преимущественно в цифровом пространстве.
Современные вооруженные силы сталкиваются с фундаментальными изменениями в характере военных конфликтов. Будущие войны будут вестись не только на традиционных театрах военных действий, но и в информационной среде, киберпространстве и электромагнитном спектре. Это требует специалистов с принципиально иными компетенциями – программистов, аналитиков данных, специалистов по кибербезопасности и радиоэлектронной борьбе. Армия США, несмотря на недавний всплеск призыва в начале 2025 года, продолжает сталкиваться с серьезными проблемами качества набора. Менее четверти американских граждан физически пригодны к военной службе, а среди молодежи поколения Z наблюдается низкое доверие к институтам и нежелание следовать традиционным карьерным путям.
Украинский опыт создания Сил беспилотных систем представляет отдельный род войск, специализирующийся на беспилотных системах под командованием “Мадьяра” Бровди демонстрируют философию военной службы. Ключевой особенностью является то, что 95% личного состава до войны были гражданскими – бизнесменами, программистами, юристами и представителями других профессий.
Мадяр переориентировался с традиционной демографической группы 18-24 лет на мужчин 25-35 лет с управленческими и техническими навыками. Их маркетинговая стратегия включала взаимодействие с цифровым поколением через музыкальные фестивали, подкасты, киберспортивные турниры и культуру мемов. Особенно показательным стал проект с комиком Андреем Лузаном – четырехсерийный документальный сериал на YouTube, показывающий путь от гражданского лица до солдата. Такой подход делает военную службу более доступной для людей, которые не вписываются в традиционные представления о солдате.
Центральным элементом украинского подхода является акцент на качество персонала и минимизацию рисков. СБС предлагают высокотехнологичную альтернативу традиционной пехотной службе, где основной упор делается на роли боевой поддержки – программисты, технические специалисты и офицеры связи. Это соответствует техническим навыкам и профессиональной идентичности миллениалов “белых воротничков”, предлагая возможность внести значимый вклад в военные усилия без отказа от карьеры и без рисков передовой линии. Такое переосмысление затрагивает основные проблемы современного военного набора, позиционируя вооруженные силы как профессиональное, технологичное сообщество.
Опыт Украины предлагает конкретные решения для американской армии в условиях растущего разрыва между гражданским и военным сообществами. Во-первых, необходимо активнее использовать влиятельных лиц в социальных сетях для преодоления культурного барьера с поколениями Y и Z, которые получают информацию преимущественно через цифровые платформы. Во-вторых, следует расширить программы прямого назначения специалистов среднего звена на ключевые технические должности в области кибервойны, космических операций и разведки. Наконец, Министерству обороны необходимо более эффективно продвигать нетрадиционные карьерные пути, предлагающие гибкие, основанные на навыках альтернативы стандартному военному набору. Создание вооруженных сил, отражающих реалии современной войны, где критически важны гибкость, инновации и когнитивное превосходство, становится не просто стратегической целью, а вопросом национального выживания.
https://mwi.westpoint.edu/white-collar-warfighters-can-the-us-military-learn-from-the-ukrainian-unmanned-systems-forces-bold-pitch-to-young-professionals/
Освещая критически важную трансформацию в подходах к военному набору, происходящую в условиях современных конфликтов. Основная мысль заключается в необходимости кардинального переосмысления стратегий привлечения кадров в вооруженные силы для эффективной подготовки к будущим войнам, которые будут вестись преимущественно в цифровом пространстве.
Современные вооруженные силы сталкиваются с фундаментальными изменениями в характере военных конфликтов. Будущие войны будут вестись не только на традиционных театрах военных действий, но и в информационной среде, киберпространстве и электромагнитном спектре. Это требует специалистов с принципиально иными компетенциями – программистов, аналитиков данных, специалистов по кибербезопасности и радиоэлектронной борьбе. Армия США, несмотря на недавний всплеск призыва в начале 2025 года, продолжает сталкиваться с серьезными проблемами качества набора. Менее четверти американских граждан физически пригодны к военной службе, а среди молодежи поколения Z наблюдается низкое доверие к институтам и нежелание следовать традиционным карьерным путям.
Украинский опыт создания Сил беспилотных систем представляет отдельный род войск, специализирующийся на беспилотных системах под командованием “Мадьяра” Бровди демонстрируют философию военной службы. Ключевой особенностью является то, что 95% личного состава до войны были гражданскими – бизнесменами, программистами, юристами и представителями других профессий.
Мадяр переориентировался с традиционной демографической группы 18-24 лет на мужчин 25-35 лет с управленческими и техническими навыками. Их маркетинговая стратегия включала взаимодействие с цифровым поколением через музыкальные фестивали, подкасты, киберспортивные турниры и культуру мемов. Особенно показательным стал проект с комиком Андреем Лузаном – четырехсерийный документальный сериал на YouTube, показывающий путь от гражданского лица до солдата. Такой подход делает военную службу более доступной для людей, которые не вписываются в традиционные представления о солдате.
Центральным элементом украинского подхода является акцент на качество персонала и минимизацию рисков. СБС предлагают высокотехнологичную альтернативу традиционной пехотной службе, где основной упор делается на роли боевой поддержки – программисты, технические специалисты и офицеры связи. Это соответствует техническим навыкам и профессиональной идентичности миллениалов “белых воротничков”, предлагая возможность внести значимый вклад в военные усилия без отказа от карьеры и без рисков передовой линии. Такое переосмысление затрагивает основные проблемы современного военного набора, позиционируя вооруженные силы как профессиональное, технологичное сообщество.
Опыт Украины предлагает конкретные решения для американской армии в условиях растущего разрыва между гражданским и военным сообществами. Во-первых, необходимо активнее использовать влиятельных лиц в социальных сетях для преодоления культурного барьера с поколениями Y и Z, которые получают информацию преимущественно через цифровые платформы. Во-вторых, следует расширить программы прямого назначения специалистов среднего звена на ключевые технические должности в области кибервойны, космических операций и разведки. Наконец, Министерству обороны необходимо более эффективно продвигать нетрадиционные карьерные пути, предлагающие гибкие, основанные на навыках альтернативы стандартному военному набору. Создание вооруженных сил, отражающих реалии современной войны, где критически важны гибкость, инновации и когнитивное превосходство, становится не просто стратегической целью, а вопросом национального выживания.
https://mwi.westpoint.edu/white-collar-warfighters-can-the-us-military-learn-from-the-ukrainian-unmanned-systems-forces-bold-pitch-to-young-professionals/
❤1👍1
ЗАГАДОЧНАЯ СМЕРТЬ ОФИЦЕРА ССО США В ДАККЕ
Внезапная и загадочная смерть Терренса Арвелла Джексона, офицера элитного 1-го командования ССО (воздушно-десантных войск) армии США, в пятизвездочном отеле Westin в Дакке 31 августа 2025 года вызвала волну домыслов по всей Южной Азии. Хотя власти Бангладеш первоначально предполагали естественные причины смерти, секретность, окружавшая вынос тела, конфискация его вещей сотрудниками посольства США и его тайная деятельность в стране, указывают на гораздо более глубокую и тревожную историю.
Этот инцидент произошёл в то время, когда Бангладеш всё ещё не оправился от прошлогоднего джихадистского переворота – политического потрясения, изменившего траекторию развития страны и создавшего новые разломы в региональной безопасности. На этом фоне присутствие Джексона – и его внезапная кончина – могут иметь последствия далеко за пределами Бангладеш.
Инспектор по оперативной работе Мизанур Рахман из полицейского участка Гульшан сообщил местным СМИ что Джексон «последние несколько месяцев находился в Бангладеш в командировке и остановился в отеле 29 августа». По словам Рахмана, записи с камер видеонаблюдения не выявили ничего подозрительного.
Однако полиции не разрешили провести вскрытие, и посольство США оперативно вывезло тело Джексона и все его вещи из отеля. Сотрудник отеля, пожелавший остаться анонимным, позже сообщил, что среди конфискованных сотрудниками посольства предметов были несколько карт, эскизов и электронных устройств, а также три больших чемодана и ноутбуки.
Лишь позже было подтверждено, что Джексон был действующим офицером 1-го Командования сил специального назначения армии США (воздушно-десантных войск), а не бизнесменом, как утверждалось. Он планировал выйти на пенсию в 2027 году.
Внезапная и загадочная смерть Терренса Арвелла Джексона, офицера элитного 1-го командования ССО (воздушно-десантных войск) армии США, в пятизвездочном отеле Westin в Дакке 31 августа 2025 года вызвала волну домыслов по всей Южной Азии. Хотя власти Бангладеш первоначально предполагали естественные причины смерти, секретность, окружавшая вынос тела, конфискация его вещей сотрудниками посольства США и его тайная деятельность в стране, указывают на гораздо более глубокую и тревожную историю.
Этот инцидент произошёл в то время, когда Бангладеш всё ещё не оправился от прошлогоднего джихадистского переворота – политического потрясения, изменившего траекторию развития страны и создавшего новые разломы в региональной безопасности. На этом фоне присутствие Джексона – и его внезапная кончина – могут иметь последствия далеко за пределами Бангладеш.
Инспектор по оперативной работе Мизанур Рахман из полицейского участка Гульшан сообщил местным СМИ что Джексон «последние несколько месяцев находился в Бангладеш в командировке и остановился в отеле 29 августа». По словам Рахмана, записи с камер видеонаблюдения не выявили ничего подозрительного.
Однако полиции не разрешили провести вскрытие, и посольство США оперативно вывезло тело Джексона и все его вещи из отеля. Сотрудник отеля, пожелавший остаться анонимным, позже сообщил, что среди конфискованных сотрудниками посольства предметов были несколько карт, эскизов и электронных устройств, а также три больших чемодана и ноутбуки.
Лишь позже было подтверждено, что Джексон был действующим офицером 1-го Командования сил специального назначения армии США (воздушно-десантных войск), а не бизнесменом, как утверждалось. Он планировал выйти на пенсию в 2027 году.
🔥3
ПРОБЛЕМЫ КОГНИТИВНОЙ НАГРУЗКИ 🆚 МАСТЕРСТВА OSINT
Критическая проблема современной разведки с открытым исходным кодом (OSINT) - влияние искусственного интеллекта на качество публично доступной информации и когнитивные возможности аналитиков. Основная идея заключается в том, что распространение AI-генерированного контента кардинально меняет информационную среду, создавая новые вызовы для специалистов разведки и требуя пересмотра традиционных методов работы.
Современное информационное пространство переживает беспрецедентное загрязнение низкокачественным контентом, генерируемым ИИ, получившим название “AI slop” . Этот феномен представляет собой массовое производство поверхностного, часто вводящего в заблуждение контента, который создается с минимальными усилиями и приоритетом скорости над качеством. Конфликты в Газе и эскалация между Ираном и Израилем стали показательными примерами использования AI-контента для дезинформации: обе стороны публиковали сгенерированные ИИ видео с преувеличенными военными атаками, ложными последствиями бомбардировок и фальшивыми протестами. Такой контент набирает миллионы просмотров на различных платформах, иногда распространяясь через официальные источники, что создает дополнительные сложности для аналитиков OSINT.
AI-контент воздействует на разведывательный анализ через два основных механизма: перегрузку/отрицание и сокрытие/отвлечение внимания. Первый механизм заключается в загрязнении информационной среды огромным объемом данных, требующих анализа, интерпретации и классификации, при этом управление ложной информацией требует столько же ресурсов, сколько и обработка достоверных данных. Второй механизм подразумевает сокрытие полезной информации среди массы отвлекающего контента, когда инструменты обнаружения AI могут ошибочно идентифицировать настоящие фотографии как подделки, усиливая скептицизм относительно подлинности информации. Это создает так называемые “дивиденды лжеца”, когда сам факт существования технологий дипфейков заставляет людей сомневаться в подлинности любого контента.
Одним из наиболее серьезных, но недостаточно изученных последствий является воздействие AI на когнитивную нагрузку специалистов OSINT. Когнитивная нагрузка определяется как объем умственных усилий, необходимых для выполнения задачи, и загрязненная информационная среда значительно увеличивает эту нагрузку через частые уведомления, переключение задач и информационную перегрузку. Добавление AI к цифровому вторжению усложняет переключение задач, мониторинг платформ, выявление сбоев, проверку контента и освоение новых инструментов. Исследования показывают, что аналитики с повышенной когнитивной нагрузкой демонстрируют снижение производительности исполнительных функций, необходимых для распознавания и анализа информации, переполненной AI-контентом.
Несмотря на то, что некоторые AI-инструменты улучшают управление задачами и могут снижать когнитивную нагрузку через автоматизацию рутинных операций, их внедрение само по себе создает первоначальную когнитивную нагрузку. Огромное количество моделей и инструментов ИИ может перегрузить пользователей и повысить вероятность того, что специалист проведет менее тщательное тестирование инструмента перед его внедрением. Это создает парадоксальную ситуацию, когда технологии, призванные помочь аналитикам, одновременно усложняют их работу.
Для преодоления вызовов, создаваемых AI в сфере OSINT, необходим комплексный подход, включающий образовательные, технологические и организационные меры. Критически важно развитие компетенций в области медиаграмотности и возможностей ИИ, включая симуляции для развития навыков проверки подлинности изображений и видео на основе визуальных артефактов. Поскольку противники не ждут завершения исследований когнитивной нагрузки для начала дезинформационных кампаний, сообщество OSINT должно немедленно повышать грамотность в области ИИ и защищаться от AI-слопов, поскольку неспособность бороться с угрозой ложной информации требует упреждающих мер для оснащения аналитиков необходимыми инструментами и навыками.
Критическая проблема современной разведки с открытым исходным кодом (OSINT) - влияние искусственного интеллекта на качество публично доступной информации и когнитивные возможности аналитиков. Основная идея заключается в том, что распространение AI-генерированного контента кардинально меняет информационную среду, создавая новые вызовы для специалистов разведки и требуя пересмотра традиционных методов работы.
Современное информационное пространство переживает беспрецедентное загрязнение низкокачественным контентом, генерируемым ИИ, получившим название “AI slop” . Этот феномен представляет собой массовое производство поверхностного, часто вводящего в заблуждение контента, который создается с минимальными усилиями и приоритетом скорости над качеством. Конфликты в Газе и эскалация между Ираном и Израилем стали показательными примерами использования AI-контента для дезинформации: обе стороны публиковали сгенерированные ИИ видео с преувеличенными военными атаками, ложными последствиями бомбардировок и фальшивыми протестами. Такой контент набирает миллионы просмотров на различных платформах, иногда распространяясь через официальные источники, что создает дополнительные сложности для аналитиков OSINT.
AI-контент воздействует на разведывательный анализ через два основных механизма: перегрузку/отрицание и сокрытие/отвлечение внимания. Первый механизм заключается в загрязнении информационной среды огромным объемом данных, требующих анализа, интерпретации и классификации, при этом управление ложной информацией требует столько же ресурсов, сколько и обработка достоверных данных. Второй механизм подразумевает сокрытие полезной информации среди массы отвлекающего контента, когда инструменты обнаружения AI могут ошибочно идентифицировать настоящие фотографии как подделки, усиливая скептицизм относительно подлинности информации. Это создает так называемые “дивиденды лжеца”, когда сам факт существования технологий дипфейков заставляет людей сомневаться в подлинности любого контента.
Одним из наиболее серьезных, но недостаточно изученных последствий является воздействие AI на когнитивную нагрузку специалистов OSINT. Когнитивная нагрузка определяется как объем умственных усилий, необходимых для выполнения задачи, и загрязненная информационная среда значительно увеличивает эту нагрузку через частые уведомления, переключение задач и информационную перегрузку. Добавление AI к цифровому вторжению усложняет переключение задач, мониторинг платформ, выявление сбоев, проверку контента и освоение новых инструментов. Исследования показывают, что аналитики с повышенной когнитивной нагрузкой демонстрируют снижение производительности исполнительных функций, необходимых для распознавания и анализа информации, переполненной AI-контентом.
Несмотря на то, что некоторые AI-инструменты улучшают управление задачами и могут снижать когнитивную нагрузку через автоматизацию рутинных операций, их внедрение само по себе создает первоначальную когнитивную нагрузку. Огромное количество моделей и инструментов ИИ может перегрузить пользователей и повысить вероятность того, что специалист проведет менее тщательное тестирование инструмента перед его внедрением. Это создает парадоксальную ситуацию, когда технологии, призванные помочь аналитикам, одновременно усложняют их работу.
Для преодоления вызовов, создаваемых AI в сфере OSINT, необходим комплексный подход, включающий образовательные, технологические и организационные меры. Критически важно развитие компетенций в области медиаграмотности и возможностей ИИ, включая симуляции для развития навыков проверки подлинности изображений и видео на основе визуальных артефактов. Поскольку противники не ждут завершения исследований когнитивной нагрузки для начала дезинформационных кампаний, сообщество OSINT должно немедленно повышать грамотность в области ИИ и защищаться от AI-слопов, поскольку неспособность бороться с угрозой ложной информации требует упреждающих мер для оснащения аналитиков необходимыми инструментами и навыками.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В современном конфликте решающую роль играет не только количество и качество вооружений, но прежде всего их интеграция в единую скоординированную систему. Побеждает не тот, у кого арсенал разнообразнее или технологичнее в отдельных элементах, а тот, кто способен объединить свои ресурсы в общий контур управления, разведки и боевого применения.
Первый важный вывод касается Индии: её ставка на диверсифицированные закупки в разных странах для сохранения стратегической автономии привела к технологической раздробленности. Разнородные системы — от израильских беспилотников и французских истребителей до российских С-400 и американских разведывательных платформ — оказались плохо совместимыми, что подорвало общую эффективность сетецентрической войны. В результате, несмотря на наличие высокотехнологичного вооружения, Индия страдала от задержек, несогласованности действий и уязвимостей в командных и коммуникационных сетях.
В противоположность этому Пакистан продемонстрировал успешное применение интегрированных китайских технологий. Его арсенал, включающий истребители J-10C, системы ПВО HQ-9, рои беспилотников и средства радиоэлектронной борьбы, был объединён через централизованную систему C4ISR. Такая спаянная архитектура позволила Пакистану добиваться превосходства в воздухе, эффективно подавлять индийскую инфраструктуру связи, координировать удары и создавать тактическое преимущество даже против более многочисленных ВВС Индии.
Особое значение приобрела электромагнитная война (ЭМВ) и радиоэлектронное противодействие, обеспечившие Пакистану использование “мягкого уничтожения”, подавление разведки Индии и перехват её беспилотников. Это стало доказательством того, что даже передовые платформы, такие как Rafale или БПЛА Heron, могут быть выведены из строя при отсутствии согласованной доктрины и инфраструктуры для защиты и взаимной поддержки.
Заключительный урок конфликта 2025 года показывает, что будущее военной стратегии лежит не в эксклюзивных и разрозненных приобретениях, а в создании единой цифровой архитектуры и доктринальной гибкости. Индии жизненно необходимо провести реформы в военной организации и перейти от фрагментарной модернизации к скоординированной системе интеграции.
Пакистан, напротив, за счёт китайских технологий и собственной адаптации сумел показать, что в эпоху многоуровневых и скоротечных войн ценность имеет не арсенал сам по себе, а способность объединённо и рационально его применять.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍2
ОСВЯЩЕННАЯ ПОДРЫВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ПЯТЬ КЛЮЧЕВЫХ АСПЕКТОВ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ ПРОТИВ ПАКИСТАНА
Извращение священных традиций как оружие гибридной войны
Индийская разведывательная служба RAW использует культурную и религиозную идентичность пуштунов как инструмент дестабилизации Пакистана. В основе этой стратегии лежит циничное извращение двух священных столпов пуштунского общества: ислама и пуштунвали (кодекса чести пуштунов). Пуштунвали, на протяжении веков служивший моральным ориентиром и социальной структурой для племенных народов, систематически перерабатывается в политическое оружие. Традиционные принципы гостеприимства (мелмастия), защиты (нанавати) и справедливости (бадал) извращаются для укрытия террористов ТТП и оправдания насилия против пакистанского государства.
Теологическое искажение как инструмент радикализации
Техрик-и-Талибан Пакистан похитили священный язык ислама, превратив его в психологическое оружие радикализации. Исламские концепции джихада, мученичества и божественного возмездия оторваны от своих правовых основ и используются для легитимации террористических актов против мирных жителей, солдат и религиозных объектов. Псевдоученые и самозваные религиозные деятели распространяют теологическую дезинформацию через социальные сети и враждебные медиаплатформы, создавая извращенную моральную вселенную, где пакистанское государство представляется врагом ислама.
Координированная кампания ТТП и ПТМ как двуединый механизм подрывной деятельности
Движение “Пуштун Тахафуз” (ПТМ) функционирует как идейное крыло террористической организации ТТП, представляя координированную стратегию гибридной войны. Пока ТТП ведет физическое насилие, ПТМ действует как движение гражданского недовольства, систематически демонизируя пакистанскую армию и представляя контртеррористические операции как этнические чистки. Существует четкое идеологическое сближение между риторикой ПТМ и целями ТТП, что проявляется в совместных кампаниях в социальных сетях, скоординированных нарративах и общих символах сопротивления.
Цифровая архитектура дезинформации и международное измерение
Отличительной чертой операций RAW является координация террористических атак ТТП с пропагандистскими всплесками ПТМ в цифровом пространстве. Каждый крупный теракт сопровождается активностью связанных с ПТМ голосов в социальных сетях, которые либо обвиняют государство, либо оправдывают насилие как возмездие за мнимые репрессии. Спонсируемые Индией СМИ подхватывают эти нарративы и распространяют их в международных новостных потоках, создавая замкнутую петлю дезинформации. Эта цифровая архитектура использует передовые методы гибридной войны, включая использование ботов, фейковых аккаунтов и координированных кампаний влияния.
Необходимость стратегического восстановления смысла и контрнаступления
Борьба против этой гибридной кампании требует перехода на идеологическое и информационное поле битвы для стратегического восстановления смысла. Пакистану необходимо разработать комплексную теологию культурного и религиозного сопротивления, которая восстановит святость пуштунвали и моральную целостность ислама в общественном сознании. Это включает расширение прав местных улемов для участия в идеологической борьбе с искажениями ТТП, возрождение подлинного пуштунвали старейшинами племен, и создание эффективной системы противодействия цифровой дезинформации.
ЦЕЛЬ ЭТОЙ ВОЙНЫ - стирание исторической памяти и посев семян перманентного гражданского беспорядка, но эту войну можно выиграть не только силой, но и правдой, защищая культуру и веру от искажения теми, кто оскверняет их в угоду иностранным интересам.
ПЯТЬ КЛЮЧЕВЫХ АСПЕКТОВ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ ПРОТИВ ПАКИСТАНА
Извращение священных традиций как оружие гибридной войны
Индийская разведывательная служба RAW использует культурную и религиозную идентичность пуштунов как инструмент дестабилизации Пакистана. В основе этой стратегии лежит циничное извращение двух священных столпов пуштунского общества: ислама и пуштунвали (кодекса чести пуштунов). Пуштунвали, на протяжении веков служивший моральным ориентиром и социальной структурой для племенных народов, систематически перерабатывается в политическое оружие. Традиционные принципы гостеприимства (мелмастия), защиты (нанавати) и справедливости (бадал) извращаются для укрытия террористов ТТП и оправдания насилия против пакистанского государства.
Теологическое искажение как инструмент радикализации
Техрик-и-Талибан Пакистан похитили священный язык ислама, превратив его в психологическое оружие радикализации. Исламские концепции джихада, мученичества и божественного возмездия оторваны от своих правовых основ и используются для легитимации террористических актов против мирных жителей, солдат и религиозных объектов. Псевдоученые и самозваные религиозные деятели распространяют теологическую дезинформацию через социальные сети и враждебные медиаплатформы, создавая извращенную моральную вселенную, где пакистанское государство представляется врагом ислама.
Координированная кампания ТТП и ПТМ как двуединый механизм подрывной деятельности
Движение “Пуштун Тахафуз” (ПТМ) функционирует как идейное крыло террористической организации ТТП, представляя координированную стратегию гибридной войны. Пока ТТП ведет физическое насилие, ПТМ действует как движение гражданского недовольства, систематически демонизируя пакистанскую армию и представляя контртеррористические операции как этнические чистки. Существует четкое идеологическое сближение между риторикой ПТМ и целями ТТП, что проявляется в совместных кампаниях в социальных сетях, скоординированных нарративах и общих символах сопротивления.
Цифровая архитектура дезинформации и международное измерение
Отличительной чертой операций RAW является координация террористических атак ТТП с пропагандистскими всплесками ПТМ в цифровом пространстве. Каждый крупный теракт сопровождается активностью связанных с ПТМ голосов в социальных сетях, которые либо обвиняют государство, либо оправдывают насилие как возмездие за мнимые репрессии. Спонсируемые Индией СМИ подхватывают эти нарративы и распространяют их в международных новостных потоках, создавая замкнутую петлю дезинформации. Эта цифровая архитектура использует передовые методы гибридной войны, включая использование ботов, фейковых аккаунтов и координированных кампаний влияния.
Необходимость стратегического восстановления смысла и контрнаступления
Борьба против этой гибридной кампании требует перехода на идеологическое и информационное поле битвы для стратегического восстановления смысла. Пакистану необходимо разработать комплексную теологию культурного и религиозного сопротивления, которая восстановит святость пуштунвали и моральную целостность ислама в общественном сознании. Это включает расширение прав местных улемов для участия в идеологической борьбе с искажениями ТТП, возрождение подлинного пуштунвали старейшинами племен, и создание эффективной системы противодействия цифровой дезинформации.
ЦЕЛЬ ЭТОЙ ВОЙНЫ - стирание исторической памяти и посев семян перманентного гражданского беспорядка, но эту войну можно выиграть не только силой, но и правдой, защищая культуру и веру от искажения теми, кто оскверняет их в угоду иностранным интересам.
ТРАМП - «ПРАВЛЕНИЕ ПОД ДУЛОМ ПИСТОЛЕТА»
От красных кепок MAGA до срежиссированных митингов — он понимает язык зрелищ. Теперь он открыл для себя идеальную пропагандийскую машину: изображения, генерируемые ИИ. ИИ позволяет создавать бесконечное количество вариаций Трампа-воина, Трампа-правоохранителя, Трампа-спасителя. Эти образы распространяются в социальных сетях, тиражируются, ремикшируются и распространяются, пока не становятся привычными и даже нормализованными.
Эти мемы — тщательно созданные сигналы того, как Трамп представляет себе власть в Америке. Эти алгоритмически усовершенствованные изображения, созданные для того, чтобы заполнить цифровой ландшафт и сформировать подсознание миллионов, не являются ни случайными, ни новыми: это психологическая война — пропаганда, которая стара как мир. Пропаганда не убеждает логикой. Она убеждает узнаваемостью. ТРАМП делает своё дело: делает нормальным образ президента в форме спецназа. На протяжении всей истории деспоты использовали воинственные образы, чтобы возвыситься над народом и оправдать власть силой.
Но в отличие от своих предшественников, Трампу не нужны массовые митинги или парады для создания этого образа. Теперь работу министерств пропаганды выполняют алгоритмы. И в отличие от прошлых диктаторов, которым требовались огромные пропагандистские аппараты, Трампу достаточно к подключению интернета ИИ, чтобы облачиться в атрибуты авторитаризма.
AI-генерируемые изображения Трампа в форме спецназа представляют собой современную форму авторитарной пропаганды. Эти образы служат визуальным воплощением “президентства полицейского государства”, где власть осуществляется не через убеждение и согласие управляемых, а через силу и запугивание. Подобно историческим диктаторам, использовавшим военную символику для возвышения над народом, Трамп применяет цифровые технологии для создания образа правителя-силовика.
Символика спецназа отражает реальную политику администрации Трампа. Это включает рейды против бездомных по указу от июля 2025 года, массовые аресты иммигрантов и их семей в ходе утренних операций ICE, развертывание военных сил в американских городах и нарушение закона Posse Comitatus при отправке Национальной гвардии в Лос-Анджелес. Федеральный суд признал последнее действие незаконным, подтвердив нарушение конституционных принципов разделения гражданской и военной власти.
Статистические данные о драматическом росте операций спецназа: с 3000 рейдов в год в 1980 году до 80000 к 2000-м годам. Исследования показывают, что 80% американских правоохранительных органов теперь имеют подразделения SWAT, в то время как в 1980 году их было только 25%. При этом лишь 7% операций спецназа связаны с заложниками или активными стрелками - их первоначальным предназначением, а 62% развертываний касаются наркотиков. Эта милитаризация привела к трагическим последствиям, включая травмы детей от светошумовых гранат и гибель невинных людей.
Пропаганда Трампа представляет антиконституционную угрозу системе сдержек и противовесов. Автор подчеркивает множественные нарушения Конституции администрацией, включая нарушения Первой, Четвертой и Пятой поправок, незаконное использование Alien Enemies Act 1789 года и попытки превратить президента в “законодателя, исполнителя закона и судью”. Конституция была написана именно для предотвращения такой концентрации власти, но система выживет только в том случае, если “мы, народ”, потребуем этого. Выбор ясен: принять образ президента как главы спецназа или подтвердить конституционный принцип, что никто не стоит выше закона.
От красных кепок MAGA до срежиссированных митингов — он понимает язык зрелищ. Теперь он открыл для себя идеальную пропагандийскую машину: изображения, генерируемые ИИ. ИИ позволяет создавать бесконечное количество вариаций Трампа-воина, Трампа-правоохранителя, Трампа-спасителя. Эти образы распространяются в социальных сетях, тиражируются, ремикшируются и распространяются, пока не становятся привычными и даже нормализованными.
Эти мемы — тщательно созданные сигналы того, как Трамп представляет себе власть в Америке. Эти алгоритмически усовершенствованные изображения, созданные для того, чтобы заполнить цифровой ландшафт и сформировать подсознание миллионов, не являются ни случайными, ни новыми: это психологическая война — пропаганда, которая стара как мир. Пропаганда не убеждает логикой. Она убеждает узнаваемостью. ТРАМП делает своё дело: делает нормальным образ президента в форме спецназа. На протяжении всей истории деспоты использовали воинственные образы, чтобы возвыситься над народом и оправдать власть силой.
Но в отличие от своих предшественников, Трампу не нужны массовые митинги или парады для создания этого образа. Теперь работу министерств пропаганды выполняют алгоритмы. И в отличие от прошлых диктаторов, которым требовались огромные пропагандистские аппараты, Трампу достаточно к подключению интернета ИИ, чтобы облачиться в атрибуты авторитаризма.
AI-генерируемые изображения Трампа в форме спецназа представляют собой современную форму авторитарной пропаганды. Эти образы служат визуальным воплощением “президентства полицейского государства”, где власть осуществляется не через убеждение и согласие управляемых, а через силу и запугивание. Подобно историческим диктаторам, использовавшим военную символику для возвышения над народом, Трамп применяет цифровые технологии для создания образа правителя-силовика.
Символика спецназа отражает реальную политику администрации Трампа. Это включает рейды против бездомных по указу от июля 2025 года, массовые аресты иммигрантов и их семей в ходе утренних операций ICE, развертывание военных сил в американских городах и нарушение закона Posse Comitatus при отправке Национальной гвардии в Лос-Анджелес. Федеральный суд признал последнее действие незаконным, подтвердив нарушение конституционных принципов разделения гражданской и военной власти.
Статистические данные о драматическом росте операций спецназа: с 3000 рейдов в год в 1980 году до 80000 к 2000-м годам. Исследования показывают, что 80% американских правоохранительных органов теперь имеют подразделения SWAT, в то время как в 1980 году их было только 25%. При этом лишь 7% операций спецназа связаны с заложниками или активными стрелками - их первоначальным предназначением, а 62% развертываний касаются наркотиков. Эта милитаризация привела к трагическим последствиям, включая травмы детей от светошумовых гранат и гибель невинных людей.
Пропаганда Трампа представляет антиконституционную угрозу системе сдержек и противовесов. Автор подчеркивает множественные нарушения Конституции администрацией, включая нарушения Первой, Четвертой и Пятой поправок, незаконное использование Alien Enemies Act 1789 года и попытки превратить президента в “законодателя, исполнителя закона и судью”. Конституция была написана именно для предотвращения такой концентрации власти, но система выживет только в том случае, если “мы, народ”, потребуем этого. Выбор ясен: принять образ президента как главы спецназа или подтвердить конституционный принцип, что никто не стоит выше закона.
ПРОВАЛ CYBERCOM 🇺🇸 7-МИ ЛЕТНЕЙ ДАВНОСТИ
Киберкомандование США получило критически важные обязанности по формированию киберсил в 2017 году, но халатно проигнорировало эту ответственность, что привело к полному краху системы. В рамках дебатов о создании отдельной киберслужбы было принято решение возложить эти функции на Киберкомандование, которое отвечает за организацию, оснащение, обучение и предоставление сил для киберопераций. Однако командование сосредоточилось на применении сил, пренебрегая формированием, что создало неработающую модель, которую невозможно исправить.
Ошибочное копирование модели Командования специальных операций в 2017 году заложило основу для системных проблем. Министерство обороны механически скопировало полномочия Командования специальных операций из статьи 167 Кодекса США, просто заменив слово «специальный» на «кибер». Это решение игнорировало фундаментальные различия между двумя командованиями: если спецназ получает от служб специализированные возможности, то киберсилы формируются как модульные подразделения без привязки к конкретным службам.
Отсутствие единой политики, процессов и надзора привело к хаосу в формировании киберсил. Киберкомандование не разработало комплексный процесс формирования сил и не создало специальную структуру для централизованного управления. Службы продолжили развивать киберсилы нестандартизированным способом, а киберкомпоненты служб превратились в разрозненные организации, ориентированные на интересы своих служб, а не на потребности Киберкомандования.
Командная культура Киберкомандования изначально была неприспособлена для задач формирования сил. Штат командования состоял преимущественно из специалистов по радиоэлектронной разведке и связи, которые были склонны к проведению операций, а не к методичной работе по формированию сил. Это привело к формированию культуры, сосредоточенной на применении сил, в то время как обязанности по формированию были переданы киберкомпонентам без должного контроля.
Результатом стали критические проблемы с готовностью, обучением и укомплектованностью подразделений. Службы используют обманные методы отчетности, объявляя подразделения полностью боеспособными при укомплектованности всего 67-75%. Отсутствует стандартизированная система обучения, персонал прибывает в Киберкомандование с несогласованными навыками, а квалифицированные специалисты постоянно перебрасываются между подразделениями для создания видимости полной готовности.
Когда Министерство обороны повысило статус Киберкомандования до боевого командования с одновременной ответственностью за формирование и применение сил, это нарушило принцип Голдуотера-Николса, доказавший свою эффективность и действующий по сей день. Преимущество службы заключается в том, что она предназначена только для одной военной операции. Киберкоманда — единственный действенный способ устранения и поддержания формирования киберсил. Кроме того, это позволит Киберкомандованию сосредоточиться исключительно на своей критически важной задаче применения сил, как и должно быть.
Киберкомандование США получило критически важные обязанности по формированию киберсил в 2017 году, но халатно проигнорировало эту ответственность, что привело к полному краху системы. В рамках дебатов о создании отдельной киберслужбы было принято решение возложить эти функции на Киберкомандование, которое отвечает за организацию, оснащение, обучение и предоставление сил для киберопераций. Однако командование сосредоточилось на применении сил, пренебрегая формированием, что создало неработающую модель, которую невозможно исправить.
Ошибочное копирование модели Командования специальных операций в 2017 году заложило основу для системных проблем. Министерство обороны механически скопировало полномочия Командования специальных операций из статьи 167 Кодекса США, просто заменив слово «специальный» на «кибер». Это решение игнорировало фундаментальные различия между двумя командованиями: если спецназ получает от служб специализированные возможности, то киберсилы формируются как модульные подразделения без привязки к конкретным службам.
Отсутствие единой политики, процессов и надзора привело к хаосу в формировании киберсил. Киберкомандование не разработало комплексный процесс формирования сил и не создало специальную структуру для централизованного управления. Службы продолжили развивать киберсилы нестандартизированным способом, а киберкомпоненты служб превратились в разрозненные организации, ориентированные на интересы своих служб, а не на потребности Киберкомандования.
Командная культура Киберкомандования изначально была неприспособлена для задач формирования сил. Штат командования состоял преимущественно из специалистов по радиоэлектронной разведке и связи, которые были склонны к проведению операций, а не к методичной работе по формированию сил. Это привело к формированию культуры, сосредоточенной на применении сил, в то время как обязанности по формированию были переданы киберкомпонентам без должного контроля.
Результатом стали критические проблемы с готовностью, обучением и укомплектованностью подразделений. Службы используют обманные методы отчетности, объявляя подразделения полностью боеспособными при укомплектованности всего 67-75%. Отсутствует стандартизированная система обучения, персонал прибывает в Киберкомандование с несогласованными навыками, а квалифицированные специалисты постоянно перебрасываются между подразделениями для создания видимости полной готовности.
Когда Министерство обороны повысило статус Киберкомандования до боевого командования с одновременной ответственностью за формирование и применение сил, это нарушило принцип Голдуотера-Николса, доказавший свою эффективность и действующий по сей день. Преимущество службы заключается в том, что она предназначена только для одной военной операции. Киберкоманда — единственный действенный способ устранения и поддержания формирования киберсил. Кроме того, это позволит Киберкомандованию сосредоточиться исключительно на своей критически важной задаче применения сил, как и должно быть.
АРМИЯ 🇺🇸 США ВНЕДРЯЕТ ИИ-ПРИЛОЖЕНИЯ ДЛЯ ОБНАРУЖЕНИЯ УГРОЗ НА ПОЛЕ БОЯ
Армия США подписала контракт на $98,9 миллиона с технологическим стартапом TurbineOne из Сан-Франциско для оснащения солдат ИИ. В рамках этого соглашения на телефоны, беспилотники и ноутбуки военнослужащих будет загружено приложение с ИИ, которое поможет быстро выявлять угрозы, такие как места запуска дронов и скрытые позиции противника. Внедрение происходит по указанию министра обороны Пита Хегсета о закупке большего количества коммерческого программного обеспечения и отказе от устаревших военных систем в пользу ИИ и беспилотников.
Технология TurbineOne работает автономно без подключения к облачным сервисам, что критически важно в условиях современных боевых действий. В отличие от традиционных систем, которые требуют постоянного подключения к центрам обработки данных, система Frontline Perception System (FPS) функционирует непосредственно на устройствах солдат. Это особенно актуально в контексте российско-украинского конфликта, где отключения связи и радиоэлектронная борьба стали нормой, а использование подключенных к интернету устройств делает солдата мишенью для противника.
Основной целью внедрения является достижение превосходства в скорости обработки данных над противником. Руководитель Эндрю Эванс заявил, что служба стремится обрабатывать данные в 10-25 раз быстрее своих врагов, поскольку в эпоху дронов и повсеместного наблюдения невозможно спрятаться, и победа будет зависеть от того, у кого самый быстрый ИИ. Солдаты могут настроить приложение на обнаружение конкретных угроз и получать постоянные обновления о любых изменениях в зоне операций.
Программа демонстрирует высокую адаптивность и интеграцию с современными военными технологиями. За одни выходные компания TurbineOne внедрила более 200 изменений в программное обеспечение на основе отзывов пользователей. Система совместима с любыми большими языковыми моделями (LLM) и может управлять «роями дронов» для проведения скоординированных атак, что отражает эволюцию боевых действий в сторону автономных систем.
Контракт с TurbineOne является частью масштабной стратегии Пентагона по внедрению ИИ в военные операции всех уровней. Ведущие компании в области ИИ, включая Google, xAI, Anthropic и OpenAI, получили контракты от Министерства обороны в июле для разработки моделей военного назначения. Пентагон также создал новый офис ИИ с финансированием в $100 миллионов и активно интегрирует искусственный интеллект во все аспекты боевых операций, от разведки до автономного оружия.
Армия США подписала контракт на $98,9 миллиона с технологическим стартапом TurbineOne из Сан-Франциско для оснащения солдат ИИ. В рамках этого соглашения на телефоны, беспилотники и ноутбуки военнослужащих будет загружено приложение с ИИ, которое поможет быстро выявлять угрозы, такие как места запуска дронов и скрытые позиции противника. Внедрение происходит по указанию министра обороны Пита Хегсета о закупке большего количества коммерческого программного обеспечения и отказе от устаревших военных систем в пользу ИИ и беспилотников.
Технология TurbineOne работает автономно без подключения к облачным сервисам, что критически важно в условиях современных боевых действий. В отличие от традиционных систем, которые требуют постоянного подключения к центрам обработки данных, система Frontline Perception System (FPS) функционирует непосредственно на устройствах солдат. Это особенно актуально в контексте российско-украинского конфликта, где отключения связи и радиоэлектронная борьба стали нормой, а использование подключенных к интернету устройств делает солдата мишенью для противника.
Основной целью внедрения является достижение превосходства в скорости обработки данных над противником. Руководитель Эндрю Эванс заявил, что служба стремится обрабатывать данные в 10-25 раз быстрее своих врагов, поскольку в эпоху дронов и повсеместного наблюдения невозможно спрятаться, и победа будет зависеть от того, у кого самый быстрый ИИ. Солдаты могут настроить приложение на обнаружение конкретных угроз и получать постоянные обновления о любых изменениях в зоне операций.
Программа демонстрирует высокую адаптивность и интеграцию с современными военными технологиями. За одни выходные компания TurbineOne внедрила более 200 изменений в программное обеспечение на основе отзывов пользователей. Система совместима с любыми большими языковыми моделями (LLM) и может управлять «роями дронов» для проведения скоординированных атак, что отражает эволюцию боевых действий в сторону автономных систем.
Контракт с TurbineOne является частью масштабной стратегии Пентагона по внедрению ИИ в военные операции всех уровней. Ведущие компании в области ИИ, включая Google, xAI, Anthropic и OpenAI, получили контракты от Министерства обороны в июле для разработки моделей военного назначения. Пентагон также создал новый офис ИИ с финансированием в $100 миллионов и активно интегрирует искусственный интеллект во все аспекты боевых операций, от разведки до автономного оружия.
РАЗРЫВ МЕЖДУ США И КИТАЯ В ИИ: ПРИОРИТЕТЫ ДЛЯ ИНДИИ
Соединенные Штаты (США) запустили свой План действий в области ИИ 23 июля 2025 года. Всего три дня спустя, 26 июля 2025 года, Китай предоставил свой План действий по глобальному управлению ИИ на Всемирной конференции по искусственному интеллекту 2025 года в Шанхае. Ключевое различие между двумя подходами заключается в том, что в то время, как США все больше ориентируются на внутренние ресурсы для наращивания своего внутреннего потенциала, Китай ориентируется на внешние рынки, стремясь использовать многосторонние партнерства, сформировавшегося за годы создания таких институтов, как инициатива «Один пояс, один путь» (BRI) и «Цифровой шелковый путь» (DSR).
План действий США в области ИИ «Выиграть гонку» основан на трёх столпах: инновациях, инфраструктуре и безопасности. Развитие этих трёх столпов строится на основе всеобщего дерегулирования, будь то регулирование ИИ как таковое или экологическое регулирование для строительства центров обработки данных.
В то время как США продвигают дерегулирование как стратегический подход к повышению своей конкурентоспособности, их ориентация на экспорт «полного стека технологий ИИ — оборудования, моделей, ПО, приложений и стандартов», а также на ИИ с открытым исходным кодом и открытым весом, является подтверждением феноменального успеха DeepSeek и его внедрения во всем мире. DeepSeek также интегрирован в пакет продуктов и услуг, предлагаемых американскими гиперскейлерами, что означает, что теперь он встроен в инфраструктуру ИИ, предлагаемую облачными компаниями.
Недавняя стратегия Китая в области ИИ вновь делает акцент на управлении и международном сотрудничестве, что резко контрастирует со стратегией США, использующей технологии в качестве стратегического рычага. Предложения Пекина о международном сотрудничестве основаны на прочном фундаменте, основанном на десятилетиях разработки стратегических инфраструктурных проектов, таких как «Один пояс, один путь» и «Дикий путь».
С другой стороны, положения Плана действий США в области ИИ по всей видимости, подрываются действиями Белого дома , такими как «маленькие сделки» президента Дональда Трампа, которые предполагают 15-процентное сокращение финансирования федерального правительства от NVIDIA и возобновление AMD продаж чипов H20 и MI308 в Китай. Чип H20 был специально разработан для китайского рынка в соответствии с ограничениями экспортного контроля. В начале года администрация Трампа обратилась к NVIDIA с просьбой приостановить продажи до дальнейшего уведомления.
Примечательно, что H20 — важный чип в составе набора, на котором, по заявлению DeepSeek , он обучался, хотя его вычислительный корпус оценивается значительно выше заявленного. Остаётся вопрос, является ли это специальным исключением или прецедентом для отдельных сделок, позволяющих обойти предлагаемые механизмы экспортного контроля.
Экспорт Индией своей инфраструктуры и компонентов цифровой общественной инфраструктуры основан на экономных инновациях, которые легко адаптируются к реалиям стран, внедряющих ИИ. Индия уважает суверенитет, не создавая при этом структур зависимости, подчеркивая ценности, лежащие в основе её инновационного и технологического лидерства. Индии следует использовать этот импульс для разработки технических инструментов, адаптированных к реалиям развивающихся стран, таких как Kompact AI от IIT Madras и Ziroh Labs, позволяющий магистрам права работать на локальных компьютерах.
Игнорирование управления как ключевого аспекта глобальной повестки в области искусственного интеллекта позволит Китаю укрепить своё технологическое лидерство на Глобальном Юге, охватывающем обширные, неиспользованные рынки. Рост проникновения на рынок поставит Нью-Дели в невыгодное положение, особенно в то время, когда индийские технические инновации продемонстрировали потенциал для ускорения развития Глобального Юга.
Соединенные Штаты (США) запустили свой План действий в области ИИ 23 июля 2025 года. Всего три дня спустя, 26 июля 2025 года, Китай предоставил свой План действий по глобальному управлению ИИ на Всемирной конференции по искусственному интеллекту 2025 года в Шанхае. Ключевое различие между двумя подходами заключается в том, что в то время, как США все больше ориентируются на внутренние ресурсы для наращивания своего внутреннего потенциала, Китай ориентируется на внешние рынки, стремясь использовать многосторонние партнерства, сформировавшегося за годы создания таких институтов, как инициатива «Один пояс, один путь» (BRI) и «Цифровой шелковый путь» (DSR).
План действий США в области ИИ «Выиграть гонку» основан на трёх столпах: инновациях, инфраструктуре и безопасности. Развитие этих трёх столпов строится на основе всеобщего дерегулирования, будь то регулирование ИИ как таковое или экологическое регулирование для строительства центров обработки данных.
В то время как США продвигают дерегулирование как стратегический подход к повышению своей конкурентоспособности, их ориентация на экспорт «полного стека технологий ИИ — оборудования, моделей, ПО, приложений и стандартов», а также на ИИ с открытым исходным кодом и открытым весом, является подтверждением феноменального успеха DeepSeek и его внедрения во всем мире. DeepSeek также интегрирован в пакет продуктов и услуг, предлагаемых американскими гиперскейлерами, что означает, что теперь он встроен в инфраструктуру ИИ, предлагаемую облачными компаниями.
Недавняя стратегия Китая в области ИИ вновь делает акцент на управлении и международном сотрудничестве, что резко контрастирует со стратегией США, использующей технологии в качестве стратегического рычага. Предложения Пекина о международном сотрудничестве основаны на прочном фундаменте, основанном на десятилетиях разработки стратегических инфраструктурных проектов, таких как «Один пояс, один путь» и «Дикий путь».
С другой стороны, положения Плана действий США в области ИИ по всей видимости, подрываются действиями Белого дома , такими как «маленькие сделки» президента Дональда Трампа, которые предполагают 15-процентное сокращение финансирования федерального правительства от NVIDIA и возобновление AMD продаж чипов H20 и MI308 в Китай. Чип H20 был специально разработан для китайского рынка в соответствии с ограничениями экспортного контроля. В начале года администрация Трампа обратилась к NVIDIA с просьбой приостановить продажи до дальнейшего уведомления.
Примечательно, что H20 — важный чип в составе набора, на котором, по заявлению DeepSeek , он обучался, хотя его вычислительный корпус оценивается значительно выше заявленного. Остаётся вопрос, является ли это специальным исключением или прецедентом для отдельных сделок, позволяющих обойти предлагаемые механизмы экспортного контроля.
Экспорт Индией своей инфраструктуры и компонентов цифровой общественной инфраструктуры основан на экономных инновациях, которые легко адаптируются к реалиям стран, внедряющих ИИ. Индия уважает суверенитет, не создавая при этом структур зависимости, подчеркивая ценности, лежащие в основе её инновационного и технологического лидерства. Индии следует использовать этот импульс для разработки технических инструментов, адаптированных к реалиям развивающихся стран, таких как Kompact AI от IIT Madras и Ziroh Labs, позволяющий магистрам права работать на локальных компьютерах.
Игнорирование управления как ключевого аспекта глобальной повестки в области искусственного интеллекта позволит Китаю укрепить своё технологическое лидерство на Глобальном Юге, охватывающем обширные, неиспользованные рынки. Рост проникновения на рынок поставит Нью-Дели в невыгодное положение, особенно в то время, когда индийские технические инновации продемонстрировали потенциал для ускорения развития Глобального Юга.
КОНСЕНСУС КАПИТОЛИЯ
Военно-промышленный комплекс США остается одним из самых влиятельных блоков в американской политике, как и предсказывал президент Эйзенхауэр в 1961 году. Современный «железный треугольник», объединяющий политический класс, бюрократию и оборонную промышленность, оказывает огромное влияние на разработку политики через лоббирование, финансирование избирательных кампаний и систему «вращающихся дверей» между правительством и промышленностью. Пять основных подрядчиков — Lockheed Martin, RTX, General Dynamics, Northrop Grumman и Boeing — обеспечивают более трети всех контрактов Пентагона, получив около 771 миллиарда долларов США за период 2020-2024 годов.
Украинский конфликт открыл новые горизонты для американской оборонной промышленности. Мировые расходы на оборону увеличились на 9,4% до 2,72 триллиона долларов США в 2024 году, что стало самым резким годовым ростом со времен окончания холодной войны. США предоставили Украине военную помощь на сумму около 66,9 млрд долларов, при этом с 2020 по 2024 год Украина стала крупнейшим в мире импортером оружия, на ее долю пришлось 8,8 процента мирового импорта. Доходы американских оборонных компаний выросли от 6% до 20%, при этом общий объем продаж оборонного оборудования в 2024 году достиг 318,7 млрд долларов США.
Рыночный оптимизм отражает военную конъюнктуру: индекс S&P Aerospace & Defense вырос почти на 90 процентов с начала войны в Украине. Lockheed Martin увеличила свою прибыль от продажи оружия с 53,2 млрд долларов в 2019 году до 60,8 млрд в 2023 году. Количество американских оборонных фондов, торгуемых на бирже, выросло в семь раз — с четырех в 2022 году до 27 в 2025 году, а объем активов под управлением увеличился в девять раз, превысив 35 миллиардов долларов США. Однако критики указывают, что в 2023 году Lockheed Martin и RTX потратили 18,9 миллиарда долларов США на обратный выкуп акций по сравнению с 4,1 миллиарда долларов США на
США успешно убедили европейские государства НАТО закупить американские вооружения на сумму более 10 миллиардов долларов. На саммите НАТО 2025 года государства-члены обязались увеличить ежегодные расходы на оборону до 5 процентов от ВВП к 2035 году, что представляет 150-процентный скачок по сравнению с целевым показателем в 2 процента. На долю США приходилось 64 процента импорта вооружений союзников по НАТО в 2020-2024 годах против 52 процентов в 2015-2019 годах. Это приведет к уменьшению «мирных дивидендов» Европы и увеличению «экономических дивидендов» для американских оборонных подрядчиков.
Возрождение оборонно-промышленной базы изменит политическую экономику конфликта. С ростом ставок и расширением экосистемы компаний, зависящих от устойчивого спроса, склонность к милитаризованным решениям усилится, стимулируя создание новых зон конфликта. В 2024 году на США приходилось 40 процентов мировых военных расходов, что равно расходам следующих девяти стран вместе взятых. Консолидация в оборонно-промышленной базе — с примерно 51 главного подрядчика в конце холодной войны до всего лишь пяти сегодня — препятствует конкуренции и увеличивает влияние нескольких игроков на Министерство обороны.
Военно-промышленный комплекс США остается одним из самых влиятельных блоков в американской политике, как и предсказывал президент Эйзенхауэр в 1961 году. Современный «железный треугольник», объединяющий политический класс, бюрократию и оборонную промышленность, оказывает огромное влияние на разработку политики через лоббирование, финансирование избирательных кампаний и систему «вращающихся дверей» между правительством и промышленностью. Пять основных подрядчиков — Lockheed Martin, RTX, General Dynamics, Northrop Grumman и Boeing — обеспечивают более трети всех контрактов Пентагона, получив около 771 миллиарда долларов США за период 2020-2024 годов.
Украинский конфликт открыл новые горизонты для американской оборонной промышленности. Мировые расходы на оборону увеличились на 9,4% до 2,72 триллиона долларов США в 2024 году, что стало самым резким годовым ростом со времен окончания холодной войны. США предоставили Украине военную помощь на сумму около 66,9 млрд долларов, при этом с 2020 по 2024 год Украина стала крупнейшим в мире импортером оружия, на ее долю пришлось 8,8 процента мирового импорта. Доходы американских оборонных компаний выросли от 6% до 20%, при этом общий объем продаж оборонного оборудования в 2024 году достиг 318,7 млрд долларов США.
Рыночный оптимизм отражает военную конъюнктуру: индекс S&P Aerospace & Defense вырос почти на 90 процентов с начала войны в Украине. Lockheed Martin увеличила свою прибыль от продажи оружия с 53,2 млрд долларов в 2019 году до 60,8 млрд в 2023 году. Количество американских оборонных фондов, торгуемых на бирже, выросло в семь раз — с четырех в 2022 году до 27 в 2025 году, а объем активов под управлением увеличился в девять раз, превысив 35 миллиардов долларов США. Однако критики указывают, что в 2023 году Lockheed Martin и RTX потратили 18,9 миллиарда долларов США на обратный выкуп акций по сравнению с 4,1 миллиарда долларов США на
США успешно убедили европейские государства НАТО закупить американские вооружения на сумму более 10 миллиардов долларов. На саммите НАТО 2025 года государства-члены обязались увеличить ежегодные расходы на оборону до 5 процентов от ВВП к 2035 году, что представляет 150-процентный скачок по сравнению с целевым показателем в 2 процента. На долю США приходилось 64 процента импорта вооружений союзников по НАТО в 2020-2024 годах против 52 процентов в 2015-2019 годах. Это приведет к уменьшению «мирных дивидендов» Европы и увеличению «экономических дивидендов» для американских оборонных подрядчиков.
Возрождение оборонно-промышленной базы изменит политическую экономику конфликта. С ростом ставок и расширением экосистемы компаний, зависящих от устойчивого спроса, склонность к милитаризованным решениям усилится, стимулируя создание новых зон конфликта. В 2024 году на США приходилось 40 процентов мировых военных расходов, что равно расходам следующих девяти стран вместе взятых. Консолидация в оборонно-промышленной базе — с примерно 51 главного подрядчика в конце холодной войны до всего лишь пяти сегодня — препятствует конкуренции и увеличивает влияние нескольких игроков на Министерство обороны.
❤1
ДОКТРИНА 🇨🇳 «ТРЕХ ВОЙН»
Каждый раз, когда Пекин решает вывести на парад свою армию и технику, весь мир замирает от восторга. Ракеты, возвышающиеся над зданиями, танки, раскрашенные для пущего эффекта, войска, вышагивающие в идеальном ритме, и всё это увенчивается лидерами партии, махающими с балкона. Это театр когнитивной войны, сценарий которой расписан до секунды. Посыл прост: НОАК современна, сильна и боеспособна. Но являются ли эти парады настоящим доказательством военной мощи или же это всего лишь театрализованное представление, замаскированное под силу? Это не праздный вопрос.
В последний раз Китай вёл настоящую войну в 1979 году, когда попытался преподать Вьетнаму «урок». Урок оказался обратным. НОАК понесла тяжёлые потери, обнаружила отсутствие координации и вынуждена была отступить через границу. С тех пор Китай создал впечатляющий арсенал: гиперзвуковые ракеты, малозаметные истребители, атомные подводные лодки, киберподразделения и космические средства. На бумаге всё выглядит впечатляюще. Но бумага не воюет.
Современные войны требуют чего-то большего, чем просто списки снаряжения и парадная дисциплина: способности адаптироваться под огнём, морального духа в случае неудач и надёжной логистики. Ничто из этого не было проверено в Китае.
Что Китай действительно понимает — и использует — так это силу разума. Доктрина «Трёх войн» (общественное мнение, психологическая и юридическая война) интегрирована в каждый шаг НОАК. Парады — часть этой игры. Когда Китай демонстрирует гиперзвуковые ракеты перед камерами, это скорее сигнал о неизбежности, чем о технических возможностях: сопротивление бесполезно.
Парад, может быть, и грандиозный, но его внутренняя структура всё ещё шаткая. НОАК всё ещё переживает масштабную реорганизацию в командования на театре военных действий, вынуждая роды войск воевать сообща и профессионализируя офицерский корпус, давно привыкший к иерархии и жёсткости. Такие перемены деструктивны и далеки от гладкости.
Эта дисциплина работает в мирное время, под пристальным вниманием камер видеонаблюдения. Но в затяжной войне, когда потери растут, смогут ли комиссары поддерживать боевой дух?
Операция «Синдур» стала верным шагом, демонстрацией объединённой силы и напоминанием о том, что Индия тоже может победить в современной войне. Но это не должно приводить к самоуспокоенности или эйфории. Война не выигрывается на былой славе, и две войны не будут одинаковыми. Перед нами настоящая задача: создать силу, способную сдерживать, сражаться, выдерживать, адаптироваться и побеждать во всех сферах.
Выделяются четыре неотложных приоритета:
• Настоящее многодоменное единство: функциональные команды, а не бесконечные комитеты или преждевременные амбиции на театре военных действий. Интеграция, которая работает в условиях войны и объединяет многодоменное боевое пространство.
• Сила повествования: Китай хорошо играет в когнитивную игру. Но необходимо отточить свою собственную коммуникацию, чтобы сдерживать, успокаивать и вдохновлять.
• Технологическая независимость: Войны будут вестись с машинной скоростью. Беспилотники, искусственный интеллект, космические аппараты и средства радиоэлектронной борьбы должны быть отечественными. Импорт не спасёт нас в разгар сражения.
• Избавьтесь от бюрократии: задержки с закупками, бюрократическая инертность и разрозненность услуг — это роскошь мирного времени. В военное время это обузы.
Настоящая задача — создать совместный, устойчивый, многопрофильный потенциал, способный противостоять истощению, сражаться в сложных условиях и бесперебойно действовать в киберпространстве и космосе.
Войны выигрываются не салютами.
Каждый раз, когда Пекин решает вывести на парад свою армию и технику, весь мир замирает от восторга. Ракеты, возвышающиеся над зданиями, танки, раскрашенные для пущего эффекта, войска, вышагивающие в идеальном ритме, и всё это увенчивается лидерами партии, махающими с балкона. Это театр когнитивной войны, сценарий которой расписан до секунды. Посыл прост: НОАК современна, сильна и боеспособна. Но являются ли эти парады настоящим доказательством военной мощи или же это всего лишь театрализованное представление, замаскированное под силу? Это не праздный вопрос.
В последний раз Китай вёл настоящую войну в 1979 году, когда попытался преподать Вьетнаму «урок». Урок оказался обратным. НОАК понесла тяжёлые потери, обнаружила отсутствие координации и вынуждена была отступить через границу. С тех пор Китай создал впечатляющий арсенал: гиперзвуковые ракеты, малозаметные истребители, атомные подводные лодки, киберподразделения и космические средства. На бумаге всё выглядит впечатляюще. Но бумага не воюет.
Современные войны требуют чего-то большего, чем просто списки снаряжения и парадная дисциплина: способности адаптироваться под огнём, морального духа в случае неудач и надёжной логистики. Ничто из этого не было проверено в Китае.
Что Китай действительно понимает — и использует — так это силу разума. Доктрина «Трёх войн» (общественное мнение, психологическая и юридическая война) интегрирована в каждый шаг НОАК. Парады — часть этой игры. Когда Китай демонстрирует гиперзвуковые ракеты перед камерами, это скорее сигнал о неизбежности, чем о технических возможностях: сопротивление бесполезно.
Парад, может быть, и грандиозный, но его внутренняя структура всё ещё шаткая. НОАК всё ещё переживает масштабную реорганизацию в командования на театре военных действий, вынуждая роды войск воевать сообща и профессионализируя офицерский корпус, давно привыкший к иерархии и жёсткости. Такие перемены деструктивны и далеки от гладкости.
Эта дисциплина работает в мирное время, под пристальным вниманием камер видеонаблюдения. Но в затяжной войне, когда потери растут, смогут ли комиссары поддерживать боевой дух?
Операция «Синдур» стала верным шагом, демонстрацией объединённой силы и напоминанием о том, что Индия тоже может победить в современной войне. Но это не должно приводить к самоуспокоенности или эйфории. Война не выигрывается на былой славе, и две войны не будут одинаковыми. Перед нами настоящая задача: создать силу, способную сдерживать, сражаться, выдерживать, адаптироваться и побеждать во всех сферах.
Выделяются четыре неотложных приоритета:
• Настоящее многодоменное единство: функциональные команды, а не бесконечные комитеты или преждевременные амбиции на театре военных действий. Интеграция, которая работает в условиях войны и объединяет многодоменное боевое пространство.
• Сила повествования: Китай хорошо играет в когнитивную игру. Но необходимо отточить свою собственную коммуникацию, чтобы сдерживать, успокаивать и вдохновлять.
• Технологическая независимость: Войны будут вестись с машинной скоростью. Беспилотники, искусственный интеллект, космические аппараты и средства радиоэлектронной борьбы должны быть отечественными. Импорт не спасёт нас в разгар сражения.
• Избавьтесь от бюрократии: задержки с закупками, бюрократическая инертность и разрозненность услуг — это роскошь мирного времени. В военное время это обузы.
Настоящая задача — создать совместный, устойчивый, многопрофильный потенциал, способный противостоять истощению, сражаться в сложных условиях и бесперебойно действовать в киберпространстве и космосе.
Войны выигрываются не салютами.
🔥2👍1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
ПИТ ХЕГСЕТ: ОТ ТЕЛЕВЕДУЩЕГО FOX NEWS ДО “МИНИСТРА ВОЙНЫ”
Пит Хегсет, 44-летний бывший ведущий Fox News и ветеран военных действий в Ираке и Афганистане, был утвержден Сенатом США на пост министра обороны 24 января 2025 года с минимальным перевесом (50 против 50), при решающем голосе вице-президента Джея Ди Венса. 5 сентября 2025 года Трамп подписал указ о переименовании Министерства обороны в Министерство войны, вернув название, которое существовало с 1789 по 1947 год. Хегсет, окруженный скандалами — от обвинений в сексуальных домогательствах (за которые он заплатил $50,000 компенсации) до чрезмерного употребления алкоголя — теперь официально именуется “министром войны”.
Переименование служит инструментом психологической подготовки американского общества к более агрессивной внешней политике. Трамп объяснил решение тем, что “мы выиграли Первую мировую войну, мы выиграли Вторую мировую войну” с этим названием, а переименование в 1949 году было результатом “политкорректности”. Хегсет заявил, что изменение направлено на “восстановление воинского духа” и означает переход к “максимальной летальности, а не вялому законничеству”. Символика военной риторики нормализует идею конфронтации, особенно в контексте растущей напряженности с Китаем и Россией.
Назначение и переименование служат укреплению военно-промышленного комплекса и оправданию роста оборонных расходов. Трамп уже объявил о “агрессивном” пакете вооружений для Украины на $10 миллиардов, который будут финансировать европейские союзники, закупая американское оружие. Хегсет, не имеющий значительного управленческого опыта в оборонной сфере, но являющийся убежденным сторонником увеличения военных расходов, идеально подходит для реализации стратегии милитаризации. Как отмечают критики, это может стоить налогоплательщикам десятки миллионов долларов только на переименование зданий и документооборота.
Создание образа “министра войны” служит сигналом как внешним противникам, так и внутренней аудитории о готовности США к силовым решениям. Китайские СМИ уже предупреждают о “милитаризированной политике США”, которая может привести к вооруженному конфликту. Трамп использует агрессивную риторику для мобилизации своей базы поддержки, представляя себя как “сильного лидера”, готового “восстановить американское величие” через военную мощь. Парадоксально, что назначение происходит на фоне критики Трампа по Украине, что заставляет его демонстрировать жесткость через военную символику.
Пит Хегсет, 44-летний бывший ведущий Fox News и ветеран военных действий в Ираке и Афганистане, был утвержден Сенатом США на пост министра обороны 24 января 2025 года с минимальным перевесом (50 против 50), при решающем голосе вице-президента Джея Ди Венса. 5 сентября 2025 года Трамп подписал указ о переименовании Министерства обороны в Министерство войны, вернув название, которое существовало с 1789 по 1947 год. Хегсет, окруженный скандалами — от обвинений в сексуальных домогательствах (за которые он заплатил $50,000 компенсации) до чрезмерного употребления алкоголя — теперь официально именуется “министром войны”.
Переименование служит инструментом психологической подготовки американского общества к более агрессивной внешней политике. Трамп объяснил решение тем, что “мы выиграли Первую мировую войну, мы выиграли Вторую мировую войну” с этим названием, а переименование в 1949 году было результатом “политкорректности”. Хегсет заявил, что изменение направлено на “восстановление воинского духа” и означает переход к “максимальной летальности, а не вялому законничеству”. Символика военной риторики нормализует идею конфронтации, особенно в контексте растущей напряженности с Китаем и Россией.
Назначение и переименование служат укреплению военно-промышленного комплекса и оправданию роста оборонных расходов. Трамп уже объявил о “агрессивном” пакете вооружений для Украины на $10 миллиардов, который будут финансировать европейские союзники, закупая американское оружие. Хегсет, не имеющий значительного управленческого опыта в оборонной сфере, но являющийся убежденным сторонником увеличения военных расходов, идеально подходит для реализации стратегии милитаризации. Как отмечают критики, это может стоить налогоплательщикам десятки миллионов долларов только на переименование зданий и документооборота.
Создание образа “министра войны” служит сигналом как внешним противникам, так и внутренней аудитории о готовности США к силовым решениям. Китайские СМИ уже предупреждают о “милитаризированной политике США”, которая может привести к вооруженному конфликту. Трамп использует агрессивную риторику для мобилизации своей базы поддержки, представляя себя как “сильного лидера”, готового “восстановить американское величие” через военную мощь. Парадоксально, что назначение происходит на фоне критики Трампа по Украине, что заставляет его демонстрировать жесткость через военную символику.
🤔2
УЧЕНИЯ ПО ВЫСАДКЕ МОРСКОГО ДЕСАНТА США В ПУЭРТО-РИКО
США сконцентрировали в Карибском регионе достаточный военный потенциал для проведения крупномасштабной военной операции против Венесуэлы. Развертывание 455 крылатых ракет TLAM (Tomahawk Land Attack Missiles) обеспечивает способность нанести серию массированных ударов по ключевой военной инфраструктуре, включая аэродромы и командные центры. 10-15 истребителей-невидимок F-35, переброшенных в Пуэрто-Рико. Это военное превосходство позволяет США быстро подавить воздушную оборону противника и обеспечить господство в воздухе.
Присутствие 2200 морских пехотинцев 22-го экспедиционного отряда создает реальную угрозу ограниченных десантных операций в стратегически важных прибрежных районах Венесуэлы. Учения по высадке морского десанта на пляже Арройо в Пуэрто-Рико демонстрируют отработку именно таких сценариев в условиях, максимально приближенных к венесуэльскому побережью. Дополнительное наращивание сил в Южной Флориде указывает на готовность к переброске резервов, что может обеспечить проведение операций по захвату ключевых объектов, таких как нефтяные терминалы или порты. Это создает возможность для быстрых “точечных рейдов” без необходимости полномасштабного вторжения.
Развертывание беспилотных летательных аппаратов и систем радиоэлектронной борьбы формирует комплексную систему разведки, подавления и точечных ударов. Беспилотники обеспечивают постоянную разведку и способность к точечным авиаударам, особенно в труднодоступных районах джунглей региона Маракайбо, где предположительно располагаются наркобазы. Системы РЭБ позволяют подавлять венесуэльские системы связи и навигации, создавая информационное превосходство и затрудняя координацию обороны. Возможные вылеты стратегических бомбардировщиков с базы Уайтмен служат как “демонстрацией силы”, так и готовностью к нанесению глубоких ударов по стратегическим целям.
США сконцентрировали в Карибском регионе достаточный военный потенциал для проведения крупномасштабной военной операции против Венесуэлы. Развертывание 455 крылатых ракет TLAM (Tomahawk Land Attack Missiles) обеспечивает способность нанести серию массированных ударов по ключевой военной инфраструктуре, включая аэродромы и командные центры. 10-15 истребителей-невидимок F-35, переброшенных в Пуэрто-Рико. Это военное превосходство позволяет США быстро подавить воздушную оборону противника и обеспечить господство в воздухе.
Присутствие 2200 морских пехотинцев 22-го экспедиционного отряда создает реальную угрозу ограниченных десантных операций в стратегически важных прибрежных районах Венесуэлы. Учения по высадке морского десанта на пляже Арройо в Пуэрто-Рико демонстрируют отработку именно таких сценариев в условиях, максимально приближенных к венесуэльскому побережью. Дополнительное наращивание сил в Южной Флориде указывает на готовность к переброске резервов, что может обеспечить проведение операций по захвату ключевых объектов, таких как нефтяные терминалы или порты. Это создает возможность для быстрых “точечных рейдов” без необходимости полномасштабного вторжения.
Развертывание беспилотных летательных аппаратов и систем радиоэлектронной борьбы формирует комплексную систему разведки, подавления и точечных ударов. Беспилотники обеспечивают постоянную разведку и способность к точечным авиаударам, особенно в труднодоступных районах джунглей региона Маракайбо, где предположительно располагаются наркобазы. Системы РЭБ позволяют подавлять венесуэльские системы связи и навигации, создавая информационное превосходство и затрудняя координацию обороны. Возможные вылеты стратегических бомбардировщиков с базы Уайтмен служат как “демонстрацией силы”, так и готовностью к нанесению глубоких ударов по стратегическим целям.
👍2
ОЧЕРЕДНОЙ ПРОВАЛ ВМС США «МОРСКИЕ КОТИКИ»
Спецназовцы ВМС США «Морские котики» застрелили нескольких мирных жителей Северной Кореи в ходе провалившейся операции в 2019 году по установке подслушивающего устройства в стране, обладающей ядерным оружием. По сообщениям, эта операция была одобрена президентом США Дональдом Трампом, сообщает ведущее американское новостное агентство.
Газета New York Times сообщила, что секретная миссия была проведена спецподразделением SEAL Team 6 ВМС США во время важных дипломатических переговоров между Вашингтоном и Пхеньяном в начале 2019 года.
Элитному подразделению спецназа — тому самому, которое в 2011 году убило бывшего лидера «Аль-Каиды» Усаму бен Ладена — было поручено тайно высадиться на берегу Северной Кореи и установить подслушивающее устройство для слежки за руководством страны.
Однако работая глубокой ночью в условиях отсутствия связи, ряд ошибок привел к тому, что мирные жители (по сообщениям, несколько северокорейцев ныряли за моллюсками) случайно столкнулись с американскими спецназовцами, когда те приводнялись. Как сообщает Times, бойцы спецподразделения открыли огонь, убив всех, кто находился на борту небольшого рыболовного судна, однако точное число жертв не уточняется.
Официальные лица, знакомые с ходом операции, сообщили газете Times, что американские солдаты «стащили тела в воду, чтобы скрыть их от северокорейских властей». Один из источников рассказал, как бойцы спецподразделения «Морские котики» «прокалывали лёгкие членов экипажа лодки ножами, чтобы их тела наверняка затонули». Газета Times сообщила, что узнала о провалившейся миссии из интервью с десятками людей, «включая гражданских правительственных чиновников, членов первой администрации Трампа, а также нынешних и бывших военнослужащих, осведомленных о миссии».
Все собеседники говорили на условиях анонимности в связи с секретным статусом миссии, сообщает издание. Некоторые из них заявили, что решение раскрыть подробности было продиктовано опасениями, что провалы спецопераций американских ВС «часто скрываются за государственной тайной». Президент Трамп во время своего первого срока пребывания у власти дал миссии окончательное «добро». Когда в пятницу журналисты задали Трампу вопросы об отчете, он отрицал, что ему что-либо известно об этих операциях.
Спецназовцы ВМС США «Морские котики» застрелили нескольких мирных жителей Северной Кореи в ходе провалившейся операции в 2019 году по установке подслушивающего устройства в стране, обладающей ядерным оружием. По сообщениям, эта операция была одобрена президентом США Дональдом Трампом, сообщает ведущее американское новостное агентство.
Газета New York Times сообщила, что секретная миссия была проведена спецподразделением SEAL Team 6 ВМС США во время важных дипломатических переговоров между Вашингтоном и Пхеньяном в начале 2019 года.
Элитному подразделению спецназа — тому самому, которое в 2011 году убило бывшего лидера «Аль-Каиды» Усаму бен Ладена — было поручено тайно высадиться на берегу Северной Кореи и установить подслушивающее устройство для слежки за руководством страны.
Однако работая глубокой ночью в условиях отсутствия связи, ряд ошибок привел к тому, что мирные жители (по сообщениям, несколько северокорейцев ныряли за моллюсками) случайно столкнулись с американскими спецназовцами, когда те приводнялись. Как сообщает Times, бойцы спецподразделения открыли огонь, убив всех, кто находился на борту небольшого рыболовного судна, однако точное число жертв не уточняется.
Официальные лица, знакомые с ходом операции, сообщили газете Times, что американские солдаты «стащили тела в воду, чтобы скрыть их от северокорейских властей». Один из источников рассказал, как бойцы спецподразделения «Морские котики» «прокалывали лёгкие членов экипажа лодки ножами, чтобы их тела наверняка затонули». Газета Times сообщила, что узнала о провалившейся миссии из интервью с десятками людей, «включая гражданских правительственных чиновников, членов первой администрации Трампа, а также нынешних и бывших военнослужащих, осведомленных о миссии».
Все собеседники говорили на условиях анонимности в связи с секретным статусом миссии, сообщает издание. Некоторые из них заявили, что решение раскрыть подробности было продиктовано опасениями, что провалы спецопераций американских ВС «часто скрываются за государственной тайной». Президент Трамп во время своего первого срока пребывания у власти дал миссии окончательное «добро». Когда в пятницу журналисты задали Трампу вопросы об отчете, он отрицал, что ему что-либо известно об этих операциях.
👍1🔥1
ОПАСНЫЙ ИИ: GROK И GOOGLE
Ранее этим летом, в субботу в 2 часа ночи, xAI Илона Маскапринес извинения за «ужасное поведение, с которым столкнулись многие». За несколько дней до этого, во время 16-часового окна, произошел «сбой», приведший к тому, что флагманский чат-бот компании Grok расхвалил Гитлера за его решительность и способность решать проблемы, назвав себя МехаГитлером и разразившись тирадами о превосходстве белой расы.
В следующий понедельник Министерство обороны США объявило о заключении контракта с xAI на «ускорение… внедрения передовых возможностей ИИ для решения критически важных задач национальной безопасности». Google, Anthropic и OpenAI также стали бенефициарами, поскольку министерство готовится внедрить ИИ «в нашу военную сферу, а также в разведывательные, деловые и корпоративные информационные системы». Стоимость каждого контракта ограничена 200 миллионами долларов.
Это лишь один из многих примеров недавней интеграции ИИ в Пентагоне и федеральных агентствах, темпы которой заметно ускорились при второй администрации Трампа. Это демонстрирует то, что стало новым здравым смыслом: ИИ — это будущее, поэтому мы должны быстро внедрить его в государственном секторе, чтобы сохранить геополитическое доминирование США.
В связи с перспективой широкого внедрения в государственном секторе более современных схем автоматизации мы просим общественность прислушаться к нашему предупреждению: внедрение искусственного интеллекта, разработанного частными лицами, в государственном секторе представляет собой современного цифрового троянского коня. Результатом внедрения таких технологий является замена контроля качества и мышления, традиционно осуществляемого людьми, давшими клятву верности, на запрограммированные, аксиоматические допущения Кремниевой долины, поклявшейся заботиться исключительно о доходах акционеров.
Одно дело слышать, как компании, занимающиеся разработкой искусственного интеллекта, расхваливают неизбежность интеграции своих продуктов во все аспекты человеческой жизни. Это легкомысленный язык маркетинга, и мы все с детства учимся не путать рекламные тексты с правдой. Но когда крупнейший департамент правительства правящей мировой державы без колебаний использует подобную риторику, это должно насторожить. Тем более, что этот департамент представляет собой самую смертоносную организацию в истории человечества, обладающую арсеналом, способным многократно положить конец этой истории.
Эпизод «МехаГитлер» — это не шутка. Он показывает, как незначительные изменения в продуктах ИИ могут привести к внезапным и непредсказуемым последствиям. Именно от таких уязвимостей Министерство обороны и все наши государственные системы вынуждены постоянно защищаться. Например, недавно стало известно, что Илон Маск в 2022 году отдал приказ закрыть Украине доступ к интерне-сервису Starlink в критический момент войны, что вызвало хаос на поле боя для стратегического союзника США.
Тем не менее, сообщалось, что Google и OpenAI оказывали поддержку ИИ для израильской операции в Газе. За почти два года эта кампания, оснащённая ИИ, привела к беспрецедентному для мировой истории числу жертв и страданий среди мирного населения, но полностью провалилась в достижении стратегической военной цели — разгроме противника, оснащённого примитивным обычным оружием.
Ранее этим летом, в субботу в 2 часа ночи, xAI Илона Маскапринес извинения за «ужасное поведение, с которым столкнулись многие». За несколько дней до этого, во время 16-часового окна, произошел «сбой», приведший к тому, что флагманский чат-бот компании Grok расхвалил Гитлера за его решительность и способность решать проблемы, назвав себя МехаГитлером и разразившись тирадами о превосходстве белой расы.
В следующий понедельник Министерство обороны США объявило о заключении контракта с xAI на «ускорение… внедрения передовых возможностей ИИ для решения критически важных задач национальной безопасности». Google, Anthropic и OpenAI также стали бенефициарами, поскольку министерство готовится внедрить ИИ «в нашу военную сферу, а также в разведывательные, деловые и корпоративные информационные системы». Стоимость каждого контракта ограничена 200 миллионами долларов.
Это лишь один из многих примеров недавней интеграции ИИ в Пентагоне и федеральных агентствах, темпы которой заметно ускорились при второй администрации Трампа. Это демонстрирует то, что стало новым здравым смыслом: ИИ — это будущее, поэтому мы должны быстро внедрить его в государственном секторе, чтобы сохранить геополитическое доминирование США.
В связи с перспективой широкого внедрения в государственном секторе более современных схем автоматизации мы просим общественность прислушаться к нашему предупреждению: внедрение искусственного интеллекта, разработанного частными лицами, в государственном секторе представляет собой современного цифрового троянского коня. Результатом внедрения таких технологий является замена контроля качества и мышления, традиционно осуществляемого людьми, давшими клятву верности, на запрограммированные, аксиоматические допущения Кремниевой долины, поклявшейся заботиться исключительно о доходах акционеров.
Одно дело слышать, как компании, занимающиеся разработкой искусственного интеллекта, расхваливают неизбежность интеграции своих продуктов во все аспекты человеческой жизни. Это легкомысленный язык маркетинга, и мы все с детства учимся не путать рекламные тексты с правдой. Но когда крупнейший департамент правительства правящей мировой державы без колебаний использует подобную риторику, это должно насторожить. Тем более, что этот департамент представляет собой самую смертоносную организацию в истории человечества, обладающую арсеналом, способным многократно положить конец этой истории.
Эпизод «МехаГитлер» — это не шутка. Он показывает, как незначительные изменения в продуктах ИИ могут привести к внезапным и непредсказуемым последствиям. Именно от таких уязвимостей Министерство обороны и все наши государственные системы вынуждены постоянно защищаться. Например, недавно стало известно, что Илон Маск в 2022 году отдал приказ закрыть Украине доступ к интерне-сервису Starlink в критический момент войны, что вызвало хаос на поле боя для стратегического союзника США.
Тем не менее, сообщалось, что Google и OpenAI оказывали поддержку ИИ для израильской операции в Газе. За почти два года эта кампания, оснащённая ИИ, привела к беспрецедентному для мировой истории числу жертв и страданий среди мирного населения, но полностью провалилась в достижении стратегической военной цели — разгроме противника, оснащённого примитивным обычным оружием.