Анна Баснер «Парадокс Тесея» (Альпина.Проза @alpinaproza, 2024)

Корабль Тесея — философский парадокс, согласно которому неизбежен вопрос: «если заменить все части, останется ли объект прежним?» И хотя речь в романе идет о партизанской реставрации городского пространства, Анна Баснер, конечно же, спрашивает читателя: останешься ли ты собой, наслаивая друг на друга опыт и воспоминания, заменяя одни убеждения другими? Бухтит ли, так сказать, твоя штукатурка? (это реальный термин, погуглите)

Нельсон уже не юн, но авантюрен и изобретателен в развлечениях: керамист по профессии, сорокалетний балбес, живущий с родителями и испытывающий традиционный петербургский сплин. Эта история начинается в точке, в которой Нельсон затевает драку с рабочим, сбивающим метлахскую плитку в парадной. И сосед по обезьяннику, куда Нельсон попадает за хулиганку, наталкивает его на простую и гениальную мысль, даже две: во-первых, униформа рабочего — заклятие невидимости, во-вторых, не можешь спасти — замени максимально приближенным к жизни симулякром, тыжхудожник. Нельсон незамедлительно претворяет обе идеи в жизнь и ввязывается в авантюру куда увлекательнее и опаснее, чем поточное производство керамики с присобаченными к бортикам и донцам детородными органами. Веревочка вьется и заматывается в клубок: вот уже целая артель подпольных реставраторов тут и там подлатывает любимый город, обнаружив наконец заброшенный особняк с бальной залой, в которой есть где разгуляться пассионарию. И, как это часто бывает в больших романах, ни один вечер не будет томным, ни одна авантюра не останется без последствий.

Анна Баснер — выпускница мастерских Ольги Славниковой и Дмитрия Данилова, резидент Переделкино @pperedelkino, автор романа «Парадокс Тесея» и повести «Приамовы сережки» (журнал «Юность»), пишет образно и многослойно. Она творит новый петербургский миф и делает это вполне в традиции, со всеми уважительными поклонами в сторону знаменитых петербуржцев, ленинградцев и разных иногородних авторов, которые, по слухам, написали лучшие тексты о Северной столице. Но в то же время это современный, дерзкий и — это слово еще не стало общим местом? — актуальный роман, отсылающий вроде бы и к современности, но апеллирующий и к вечным ценностям тоже: добр ли я, духовен ли я.

Послушать/почитать в цифре — в Строках @stroki_mts

Живём с таким списком финалистов Большой книги:

Аксёнов Василий – сборник «Флегонт, Февруса и другие»
Алексеева Надя – роман «Полунощница»
Березин Владимир – роман «Уранотипия»
Бобылёва Дарья – роман «Магазин работает до наступления тьмы»
Вагнер Яна – роман «Тоннель»
Варламов Алексей – роман «Одсун»
Волос Андрей – роман «Облака перемен»
Драгунский Денис – роман «Подлинная жизнь Дениса Кораблёва»
Илишкина Наталья – роман «Улан Далай»
Прилепин Захар – сборник рассказов «Собаки и другие люди»
Тарковский Михаил – художественные воспоминания «42-й до востребования»
Шемякин Михаил – автобиография «Моя жизнь: до изгнания»
Штапич Мршавко – роман «Устойчивое развитие»
Шульпяков Глеб – биография «Батюшков не болен»

Традиционное воспоминание из одной там сети
С днем рождения, Александр Сергеевич, милый.

Анна Хрусталева «13 друзей Пушкина» (Бослен, 2024)

6 июня — такой банальный, но неизбежный повод поговорить о нашем всём. Или тех, кто составлял его окружение, и в этом случае «скажи мне, кто твой друг» должно бы сработать для читателя в обратную сторону. Или не должно, потому что мнение автора, как водится, не служит модификатором. Главное — ракурс: гений был экстравертен и темпераментен, и все эти люди, о которых мы знаем и/или помним порой лишь благодаря посвящениям перед знаменитыми строками или из пары строк в школьном учебнике, выходят из тени. Ладно, не все — всего тринадцать, потому что не всякий упоминаемый обязательно друг, да и некоторые спутники даны нам чаще вопреки.

Пушкин в новой книге Анны Хрусталевой — сквозной персонаж, циклообразующее начало, объединяющая идея, но не солист. Ноосфера не раз подрагивала, порождая в далеких рукавах нашей разнообразной литературной вселенной фанфики и комиксы навроде нашей™ «Лиги выдающихся джентльменов», в которых солнце русской поэзии если не предотвращал Армагеддон, то вместо ссылки в Михайловском стоял на Сенатской, а затем помогал декабристам совершить дерзкий побег из Петропавловской крепости. Либо напротив — становился благообразным чиновником, скучным, тучным, чуть нелепым семьянином — эдаким дядюшкой Поджером, — дожив до преклонных годов и внезапно не породив ни одного сколько-нибудь значимого текста. Но это все о возможных путях, а Хрусталева обозначила случившиеся в нашей ветке реальности: в разное время описанные персонажи (именно персонажи, это действительно занятные, самую малость беллетризованные истории, а не сухая академическая справка) имели близкие отношения с Пушкиным, кто-то помогал ему, кому-то помогал он, кто-то создавал проблемы — хотя классик, ей-богу, и сам неплохо поднаторел в этом, — а кто-то их решал.

Кто же эти друзья? Парнасский отец — дядюшка Василий Львович и парнасский брат Дельвиг, бедокурый братец Левушка, чуткий наставник Жуковский, друг бесценный Пущин, русский Дон Кихот — Кюхельбекер, остряк замысловатый Вяземский, нервный меланхолик Баратынский, гусар летучий Денис Давыдов, кутила Нащокин, Плетнев — тот самый, которому посвящен «Онегин», гурман Соболевский и неистовая Елизавета Хитрово, дочь фельдмаршала Кутузова. Это очень «пушкинское» издание: портреты, наброски, милая графика — все атрибутировано, можно посмотреть авторов, иных уж нет. В общем, подарок самому себе в день нашего всего.

Итак, восьмой сезон Лицея.

ПОЭЗИЯ

1. Леонид Негматов «Открой»
2. Василий Нацентов «Автопортрет»
3. Майка Лунёвская «Лес»

Спецпризы:
Агнесса Мария Земцова-Пе́рлова «За остроту поэтического переживания»,
Артём Ушканов «За новаторство».

ПРОЗА

Анна Маркина «Рыба моя рыба»
Ольга Харитонова «Чужая сторона»
Ефросиния Капустина «Люди, которых нет на карте»

Спецприз:
Денис Дымченко «За экзистенциальную глубину».

Всё только начинается.

На этом фото абый ещё не знает, что, пока идет наш зажигательный стендап, на Прочтении вышла моя рецензия, в которой я, привязывая цитаты из старенького фильма к сюжету его книги, так любовалась собой, что малость спойлернула.

Но бояться поздно.

Таня Климова «Письма к отцу» (Альпина.Проза, 2024)

Таня потеряла отца в 12 лет, но будто не потеряла с ним связь. Всевидящий Бог, у которого маленькая Таня просила бессмертия для родных, не сумел или не захотел предотвратить теракт. И вот уже взрослеющая героиня ходит на сессии к психологу, отделяет образы от живых людей и заново объединяет их, мучительно проживает застывшее в безвременье горе и осознание самости, цельности собственного я, вынужденного собираться из разрозненных фрагментов страхов, сомнений, иллюзий и новых вопросов, возникающих из старых. Организованный ум находит подсказку: исследуя будто отстраненный, но на самом деле очень личный и по-человечески понятный опыт родительско-детских отношений известных предшественников — от Светланы Аллилуевой до Бориса Рыжего, — Таня осознает себя через осмысление прошедшего столетия, неожиданным образом опираясь на плечи гигантов. Она изучает чужие истории и, обращаясь к ушедшему отцу, пишет ему письма, рассказывая о своей жизни — воспоминаниях, снах, страхах и надеждах, хотя главный ее адресат, конечно же, сама Таня.

Сегодня в 18:15 в Лектории фестиваля Красная площадь (шатер художественной литературы, № 19) говорим с Таней Климовой, Асей Демишкевич и Анной Баснер об исследовании себя через принятие других. Какие методы выбирать: автофикшен и литературные изыскания, опору на морфологию волшебной сказки или производственный роман о партизанской реконструкции любимого города? За что бы ни брался автор, о ком он говорит, если не о себе? Это и обсудим.

Сегодня 75 лет любимому роману.
О новом переводе немного рассказывала здесь. А еще наше издание иллюстрировано настоящими агитплакатами, ровесниками текста

Теперь и я тот самый автор, который тащит чужие обзоры его яшмового творчества в канал. Но дорогой моему сердцу, строгий и всегда внимательный к деталям Артем Роганов написал рецензию на «Школу Шрёдингера» и ему вроде понравилось. Приятное

Традиционное настроение постфестивального понедельника мы выжили, мы выжили — long and lonesome road

И занимательная история. Читаю «Ведьму» Франсин Проуз (ИД Книжники, 2024, пер. Юлии Полещук). Удивительно освежающее и занятное чтение о порученном редактору-новичку капитальном ремонте некой откровенно скверной рукописи, сюжет которой более чем тесно и — что самое неприятное — смертельно опасно связан с реальной жизнью нашего издательского дебютанта.
Все неожиданно оборачивается политическим триллером с достаточным балансом безумия, проверки на прочность семейных ценностей и исторической (полу-пост-)правды. Скинула утром аннотацию братику, изумленно узнавшему верхние нотки своего романа «До февраля». НО ЭТО ДРУГОЕ.