Про книгодарение. В канале Альпины.Проза розыгрыш любимых книг от нас с коллегами. От меня — «Остров, или Оправдание бессмысленных путешествий» Василия Голованова и «Средняя продолжительность жизни» Максима Семеляка. И пожелания написала от руки училкопочерком.

Я часто дарю книги, люблю подбирать и советовать — поэтому почти все ярмарочные дни стою на стенде издательства, говорят, убалтываю на покупку профессионально. Из-за того, что много лет вела кочевой образ жизни и не было возможности взять с собой все необходимое, стараюсь не привязываться к физическим артефактам и почти не расстраиваюсь, когда не возвращают одолженную книгу. Хотя многих изданий все равно жаль.

А когда спрашивают о любимых книгах, которые обязательно должны быть у меня на полке, почти всегда называю разные, потому что ответ ограничивают двумя-тремя, а у меня их гораздо больше. В этом феврале я бы добавила к указанным выше «Опосредованно» Алексея Сальникова, сборник «Софья Петровна. Спуск под воду. Прочерк» Лидии Чуковской и «Сны поездов» Дениса Джонсона. Возможно, завтра назвала бы другие.

Какой-то вязкий, мешающий концентрироваться понедельник, поэтому необычный для этого канала пост. Вчера отмечали десятилетие школы BAND, была дискуссия о вдохновении, в которой я участвовала не столько как редактор или обозреватель, а как писатель, что случается не так уж и часто. Аня и Маруся, оказывается, записали пару видео (в комментариях к их постам), а Аня Хопта (уверена, вы видели книги c ее иллюстрациями) меня нарисовала во время паблика — и это очень я почти в любом моменте.

Ну и к разговору о пишущих редакторах. Каждый раз, когда спрашивают, зачем я пишу и почему так редко и мало, вспоминаю цикл Михаила Давидовича Яснова «Двенадцать», особенно это стихотворение:

6
Бросил писать, потому что схватился сдуру
за халтуру: редактуру и корректуру.
Было уже не до славы, но хотя бы побыть на плаву.
Ринулся в прозу. Месяц за месяцем мучил главу
повести, так и застрявшей на первых страницах.
Вскоре халтуры прибавилось. Разве что ночью приснится
зыбкое нечто, влекущее нечто, — казалось, вот-вот…
Сон исчезал. И манили аванс и расчет.
Правил. Писал на полях. Относился с душой.
Но поля были собственностью. Чужой.

Мне посчастливилось работать с классными текстами и лучшими авторами. И чем больше их, тем как будто меньше меня. Но напоминаю себе каждый день: пока ты помнишь, что собственность чужая, и не занимаешься лобным переписыванием, без запроса назначая себя соавтором, а порой и духовным наставником, остаешься собой. А то недолго до мании величия, что, кроме прочих нюансов, к собственному тексту — себе настоящему — не приблизит.

Поправила белое пальто, слезла с броневичка, пошла работать. Ах да, традиционные настроение и музыка понедельника — «Легион» Наади. Когда Дима Захаров рассказал мне об этой песне, я послушала ее несколько раз подряд и cам собой собрался из разрозненных историй сюжет, который второй год раскатываю в роман. Надеюсь, допишу, раз публично озвучила намерение.

Книга, которую мы с узким кругом революционеров ждали несколько лет. Карина Шаинян — автор опытный, еще один представитель фантастов «шестой волны» — «цветной», и, на мой взгляд, пока малоизвестный среди тех, чьи интересы пошире фантастики и всего, что мы к ней причисляем. Надеюсь, релиз в Яндекс Книгах романа, бумажный том которого вышел в «Редакции Елены Шубиной», ситуацию подправит.

По просьбе коллег текст для сайта АСТ я написала еще в прошлом году и добавить к нему особо нечего, кроме единственного: Карина, еще не зная, чей это материал, заметила, что роман был понят рецензентом именно так, как автором задумывалось, — новый миф о неуемной жажде обладания. Радость и честь для меня.

В лиминальном пространстве, созданном Кариной Шаинян, размыты границы между объективным и кажущимся. Это пространство — персонаж само по себе. Древние горы, инопланетные для туристов пейзажи, четкий свод необоримых правил, написанных чьей‑то глупо вылитой в ущелье, как грязная вода, жизнью, — самоподдерживающаяся система нереального, но не волшебного в детском понимании, а мистического, смутного, будоражащего древние, не пригождающиеся в городе инстинкты и первородные страхи. И всему можно было бы найти объяснение... «но я слишком долго ходила по этим горам, и моя вера в рациональное стерлась об поросшие лишайником камни, обтрепалась об кусты березы, стала хрупкой под жестким излучением злого солнца».

Как справедливо замечал уже великий Василий Владимирский и примкнувшие к нему скромные мы остальные, урожайный сезон нынче у «цветной волны». Видела уже все тексты, кроме «Заступы», — сколько бы ни бились тупоконечники с остроконечниками за место фантастической прозы в этой нашей боллитре, есть что почитать. Рассказал бы кто, где берут дополнительные часы в сутках.

Подзабытые «фрики фиолетовой ветки» (и др.)

После долгой разлуки возвращаюсь под землю, как в места юности. Фрики и чудики меня дождались, но этой зимой все как будто немного через силу и у них.

***
Утром порция коммьютеров вроде меня семенит по перрону к выходу со станции. Торжественный и строгий голос сверху:
— Внимание, уважаемые пассажиры!
Толпа дисциплинированно замирает и я вместе с ней, с тоской думая, что это потому, что редко выбираюсь в столицу, все доступные приключения случаются непременно, когда спешу. Диспетчер продолжает:
—...в новогоднюю ночь движение электропоездов будет осуществляться до трех часов утра.
Мужской голос:
— Опять новый год?!
Детский:
— Говоря-ат под новый год, что-о не пожела-ается...

Толпа отмирает, идем к валидаторам.

***
На ЦСКА подсаживается мужик лет пятидесяти в шапке конькобежца:
— Девушка, а вот вы знаете, на кого похожи?
Я, которой недавно под фотографией написали, что у меня деформационный тип старения, как у артиста Стоянова в женской роли, но упорно считающая себя бледноватой копией позднего Брюса Уиллиса, решаю услышать новую версию:
— Нет, на кого?
Мужик, расстроенно:
— Я думал, вы мне подскажете. Смотрю и смотрю: такое лицо знакомое, а на кого похоже — не помню.
Я, как можно нейтральнее:
— На Юрия Стоянова.
Мужик спешно отсаживается.

***
Вечером моя соседка — вылитая Шурочка из бухгалтерии. На ней шапка пирожком и рыжая шуба, линяющая быстрее, чем мой кот. Она ставит на колени бумажный пакет с эмблемой сетевого бутика нижнего белья и доверительно сообщает:
— Надо почитать.
Спорю сама с собой, что она достанет: дамский роман, иронический детектив, потрепанный номер «роман-газеты»? Шурша упаковочной бумагой, она извлекает из пакета лакированный том неведомого мне Андрея Круза «Эпоха мертвых-3». Книга заложена погрызенным простым карандашом. Дама мгновенно погружается в чтение, иногда делая пометки прямо на странице. Мне ужасно интересно, что там за эпоха такая, но уступаю место изобильно беременной женщине, прижимающей к себе мелко дрожащую рокочущую собачью переноску.

***
На Водном стадионе заходит несколько будто задрапированных в коричневое человек с изможденными лицами, похожими на лики Шаровских участников «Репетиций». Их пытается сфотографировать на зеркалку, извлеченную из ярко-зеленой дутой пазухи, немолодой и какой-то неуместный хипстер в белой ушанке: отшатнувшись, безвозрастные мужчины и женщины сбиваются плотнее — еще немного и сольются в фрагмент обгорелой бересты, а я, беззастенчиво разглядывая их всех, шучу про себя шутку-самосмейку «Никон есть у нас дома». Видимо, я говорю это вслух.
Фотограф смотрит на меня и улыбается всем своим добрым лицом пожилого мальчика. Сфотографированные даже не выходят — выпадают на Речном. Хипстер, сверкнув бледными щиколотками в подвернутых штанишках, юркает за ними. Кажется, все они уходят в свое время, а я, минувшим летом потерявшая счет дням и месяцам, остаюсь.

***
Заторможенный снег, идущий из фонарей, и вечерний свет в сепии как на картинах Волигамси. В наушниках Бликса урчит как кот, и как только я дежурно расстраиваюсь, что 741 день ударного режима с зеленой совой не сделал меня сильнее, неожиданно понимаю текст в деталях. Ого, созависимые отношения принесли дивиденды, — успеваю подумать я, прежде чем осознаю, что Бликса с немецкого перешел на английский. Краем глаза улавливаю движение слева — рядом стоит курьер и завороженно смотрит на снегопад. Поворачивает ко мне плоское лицо терракотового воина, беззубо улыбается и восклицает с детским восторгом:
— Пиздец, а?!
— Он, — соглашаюсь я и бреду на звук удаляющейся верещащей электрички.

Я люблю этот город вязевый.

Чем ближе к весне, тем чаще анонсы разных встреч (не всегда офлайн и не всегда со мной), простите те, кто.
Например, завтра в прямом эфире поэт и критик Лев Оборин в ипостаси эксперта проекта «Полка» рассказывает о поэзии шестидесятников, а я задаю вопросы дурака (но мне и притворяться не надо, а Лев изумительный рассказчик).

Во вторник 25.02 звездное комбо писатель и AI-евангелист Ксения Буржская и Марат Агинян (психотерапевт-нарколог, автор книги «Зависимость и ее человек») расскажут мне (снова в прямом эфире в Вк) об излишествах всяких нехороших в литературе и жизни. Мне точно будет интересно: и Ксюня, и Марат — обаятельные ироничные собеседники, а я снова с вопросами дурака как филологическая дева, не потребляющая алкоголь, зато где-то как-то начитанная. Ребята умные, я веселая — присоединяйтесь!

Ну и встреча, которую я, увы, пропущу: в последний день зимы, 28 февраля, в Подписных изданиях литературные рок-звезды Максим Семеляк и Татьяна Соловьева в Подписных изданиях в Питере. Макс — человек-легенда, автор нежнейшего «Значит, ураган» и ностальгического «Средняя продолжительность жизни», разговор будет чрезвычайно занятным.

А на фото для привлечения внимания мы с Ксеней в Республике на Тверской минувшей осенью.

Вообще Фишер о капитализме, но из контекста и не такое вырывали.

Ad Marginem @admarginem — как дилер инсайтов посреди чтения — ни разу не подвели.

Стали с коллегой счастливыми обладателями уникального (тираж 500 экз) сборника визуальных очерков из цикла «Как издавали фантастику в СССР».

Зарегистрированный в марте 1925 года журнал «Всемирный следопыт», в котором публиковались фантастика и приключения, не протянул и 10 лет, но след оставил достаточный. Его придумал тот самый Попов, который в начале ХХ века делал сытинский «Вокруг света», а в 1940-х — «Уральский следопыт». В «ВС» печатались Андрей Платонов и Александр Беляев (который, кажется, был редакторским открытием Попова), да много кто (в том числе Джек Лондон, Артур Конан-Дойл (с «Маракотовой бездной» и пр.), Рони-старший) курс на авантюрную прозу был задан вполне официально, на смену увлечением детективными историями пришло увлечение историями, конструирующими новый дивный мир. Замятин в 1920-х предполагал, что фантастически возникшая страна породит особую фантастическую литературу. Впрочем, он же говорил «у русской литературы одно только будущее: ее прошлое» и, похоже, оба раза оказался прав.

А фантастиковед Алексей Караваев сделал большое дело, собрав эту и другие истории из лоскутков. Подробности воспоследуют.

Одна из моих регулярных радостей — канал Славы Свиридова (кто-то знает его как человека из Твиттера, кто-то по жж, кто-то по публикациям в «Максиме», не все знают, что он придумал спектакль «В городе Лжедмитрове», а я когда-то помогла издать кое-что из его подростковых текстов). Но «Шкаф в Коньково» это действительно новости из букроссингового шкафа в Конькове. Ничего лишнего, одни жемчужины.

Традиционная открытка к Всемирному дню писателя. С праздником, коллеги. И да будут дописаны все романы.

Михаил Левантовский «Невидимый Саратов» (РЕШ, 2025)

Вообще у многих читателей с похожим на мой книжным опытом при связке «семейные ценности-дочь-подросток-цыганины (да, так)-волшебный пирожок» возникает ассоциация с историей о проклятом адвокате, который однажды решил перехитрить цыгана и здорово поплатился. Но это ложный друг читавших Стивена Кинга и его «Худеющего», потому что на самом деле «Невидимый Саратов» Михаила Левантовского — нежная и (что вообще редкость) добрая городская сказка о том, как важно не быть серьезным, а успеть сказать главное до того, как стало слишком поздно.

Всё может человек. Добывать огонь и пищу, строить дома, создавать города, производить машины и самолеты, предсказывать погоду, лечить болезни, управлять космическим кораблем, покорять стихию, подниматься на ледники, развивать науку, изучать звезды, писать картины, учить детей, делать стрижки, выращивать цветы, побеждать на олимпиадах, играть в театре, снимать кино, плавать по морям и океанам, чинить часовые механизмы, проводить электричество, шить одежду, собирать налоги, охранять тюрьмы, спасать животных, придумывать рекламу, принимать роды — всё человек может, а вот открыто поговорить, когда это нужно, иногда не может.

Володя Саратов не платоновская Москва Честнова, но такой немного сальниковский Петров, а еще — Марусин муж из «Голубой чашки» Гайдара, правда, ушедший в поход без своей Светланы. Он ироничный и славный носитель уникальной профессии: «Памятники, надгробия, портреты на граните — что, много у кого такая работа?» (не привет ли Антону Секисову, известному поклоннику погребальной эстетики?), как будто все и всех понимающий, но однажды заподозривший жену в интрижке с начальником и спьяну натворивший делов. Тем временем дочь Катя натворила своих делов в школе, столкнулась с теми самыми цыганинами, о которых в пгт, где живут Саратовы, только и разговоров и все правдивые, и принесла домой подаренный волшебный пирожок. Похмельный Саратов пирожок съел и стать бы ему Кариком и Валей в одном лице, или даже героями «В стране дремучих трав» — всеми по очереди, а может, Алисой в Стране чудес (а там и правда все страньше и страньше). Но на счастье любителей квазифрейдистски интерпретировать разные там бананы в чужих книгах Володя Саратов превращается в невидимку — и теперь у него есть все шансы всегда быть с женой, заколовшей непослушную прядь незаметным теперь мужем. Саратов обретает способность разговаривать с неодушевленными предметами и насекомыми, но напрочь утрачивает возможность объясниться с Олей, которая, как выясняется по ходу сюжета, еще до предполагаемого адюльтера нанесла, сама того не зная, душевную рану пылкому мужу.

История вообще раскручивается двойной спиралью: линия Саратовых (тоже двойная, но как бы сплошная) и линия Кати (а с ней и школьная травля, и положение не жертвы буллинга, но где-то как-то инициатора — нечастое). Подробностей пребывает, тем более что автор вертит головой читателя то в Олину сторону, то в Володину, а то и в Катину. И есть какое-то лукавство в части невидимого Саратова — похожее на гриппозный трип Петрова, и устало-женское повседневное про «ожидания/реальность» — как будто у жены Петрова, но без маньяков и библиотеки, и точная, честная, без спекуляций и заигрываний, гайдаровская почти подростковая часть романа (такую повесть в детлите я бы почитала!).

И отдельными интерлюдиями — записочки Саратова для жены. Это настолько одновременно оглушающе и интимно, что либо хочешь вырвать из лап бездушной тетки такого трепетного поэта (еще и художника) и немедленно прижать к сердцу, либо подозреваешь Володю в бытовом инфантилизме и придурочности, от бесполезности которых любая работающая жена-и-мать рехнется сходу. Но записочки эти — тоже часть головоломки.

Непростым прозаиком оказался поэт Левантовский, придумавший человека, желающего, чтобы люди умели слушать и слышать друг друга, и нашедший в себе смелость рассказать о нем не цинично, изломав персонажам позвоночники и судьбы, а как будто с всепроникающей нежностью, посмеивающейся над собственной слабостью перед лицом Трагических Романов о Любви.

Последнее время я когда появляюсь, чтобы сказать «ну вот теперь я вышла из сумрака, впереди столько-то событий», обязательно что-то случается и я снова пропадаю. Но попробуем еще раз. Пост для тех, кто соскучился по мне как модератору.

20 марта, 19:00, Музей им. А.С. Пушкина (садовый павильон на Пречистенке) — великая Анна Хрусталева рассказывает о проекте «Полка: История русской поэзии» (потому что День Поэзии — клянусь, своих стихов читать не буду), а затем побеседуем о том, как и зачем был сделан «Евгений Онегин».
upd фулхаус. регистрация закрыта.

21 марта, 19:00 — одна из моих любимых площадок, Республика на Тверской и презентация романа Александра Касаверде «Электрические киты» (Азбука, серия Азбука.Голоса).
Вход бесплатный, но традиционно потребуется регистрация.

4 апреля, 19:00 — Читай-Город в Авиапарке и мы с Анастасией Сопиковой и Александрой Шалашовой говорим о всяком девичьем в литературе и жизни.

Ну и non/fiction Весна почти через месяц, а у меня бальная книжечка уже расписана с 11 по 13 апреля — подробности воспоследуют.

Приходите обниматься и говорить о книгах пока я еще в состоянии ходить и говорить

фото Роман Шеломенцев

Что ж, это, пожалуй, неплохо. Хотя для меня уже вряд ли перестанет быть чуть подростковой позой «а я еще такую рифму могу и такую метафору».

Тем временем новости третьего диаметра. Фриков нет, зато есть тележка с напитками. Bertie Botts и шоколадных лягушек пока не подвезли, но надежды не теряю.

Электричка пытается обогнать снежную тучу. В наушниках поэт Мозжухин хрипло мяучит что-то трогательно-наивное, неочевидными ассоциациями напоминающее «Планету шампуня» Коупленда. Настроение «вашей маме снова семнадцать» (ладно, twenty-something, кому я вру).

Эволюция, хаос, эмерджентность приняли в нас совершенно неожиданный оборот: мы — биологические машины, которые знают, что они — машины, и их эмоциональные реакции на это знание ощущаются ими как реальные. Но ведь они и вправду реальны. Боль мучительна. А счастье делает жизнь прекрасной. Я безжалостно заставляю себя не дрогнув принимать все последствия балансирования на башне из черепах, и иногда мне это даже удается. И все же, к моему стыду и радости, мне ни на миллисекунду не удается отвоевать у себя последний крошечный плацдарм нерациональности. Верить, что с машиной может случиться что-то «хорошее», — бессмысленно, нелепо и нелогично, но я уверен на все сто: если люди испытывают боль реже, а счастье — чаще, это хорошо.


Роберт Сапольски «Всё решено: жизнь без свободы воли» (Альпина нон-фикшн, 2025)

С Международным днем счастья, в общем. Еще сегодня Остара и День весеннего равноденствия и традиционно много чего еще, мне ближе всех День мартовских зайцев, День сторителлинга и День творческой интеллигенции.

Можно отметить все праздники разом, например, подав заявку на участие в Читательской конференции «Далекое/близкое в современной русскоязычной литературе». Смотрите, спикеры мечты: Майя Кучерская, Юрий Сапрыкин (лично я испытываю стопроцентное беспримесное счастье, разговаривая с обоими), Максим Мамлыга (а еще будет про поэзию, автофикш(е)н и очередную волну эмиграции).
В собеседники приглашаются все желающие, это бесплатно, но есть нюанс: заявка на участие — конкурсная.

Рассказ по вторникам

К. А. Терина — фантаст «цветной» волны, художница, хозяйка кота Чехова, обладательница одного из самых ярких голосов в современной прозе и, как это нечасто случается, автор, на родном языке издающийся реже, чем на иностранных, да еще и в короткие списки англоязычных премий попадающий. Сегодня у Кати день рождения и мир должен знать, что в «Редакции Елены Шубиной» выходит сборник ее рассказов «Все мои птицы» и летом, надеюсь, увидим анонсированный Яндекс Книгами роман.

Во сне память всегда отказывает — разбивается вдребезги, когда сознание падает в сон с головокружительной высоты реальности. Из этих осколков построены декорации и сюжеты наших сновидений.

Читать Катю — словно разговаривать со всеми любимыми авторами разом, но как будто о чем-то новом. У нее очень пластичный язык и переключение от лавкравтовщины к стимпанку и золотому канону мягкой фантастики дается без малейшего усилия. Мир ее текстов полон объемными деталями: об острое можно пораниться, к мягкому прижаться, нежным успокоить тревожное сердце, трагическим — от обратного — полечить свои горести. Из Катиных миров волшебство не уходит, а напротив — вытесняет боль утрат и разочарований из пространства реального. И истории эти на самом деле не всегда со счастливыми финалами, но заключены в суровой справедливости: воздается каждому, пусть не по делам, но по помыслам.
Ее проза — чистая акварель, сквозь полупрозрачные слои которой иногда проступают строгие линии графики. Читательская радость, редакторская гордость (ладно, это было лишь однажды, я пару слов поправила), счастье сопричастности.

Юлия Лукшина — драматург, сценарист («Человек из Подольска» с Викторией Исаковой по пьесе Дмитрия Данилова — ее работа) и соавтор книги о выгорании в творческих профессиях. Недавно она написала цикл малой прозы «Хрустальный дом»: венок рассказов и «повесть в шести шагах». Я люблю читать тексты звенящей прозрачности, с неизбитыми метафорами и неочевидными персонажами, поэтому когда Юля прислала нам рукопись, это была любовь с первого взгляда. «Хрустальный дом» — старинная оранжерея, чудом уцелевшая и как будто ставшая несущей конструкцией турбулентного пространства, в котором живут герои Лукшиной.
Завтра мы с Юлей и друзьями из книжного клуба «Лама» в пространстве «Тинторетто» обсуждаем эту книгу — первая, неофициальная пока, презентация. Мне кажется, что-то хорошее из этого обязательно получится.

Добавить нечего. Мы нашли считавшийся утерянным роман Лимонова. Ждем из типографии в мае.

Мария Данилова «Двадцать шестой» (Астрель-СПб, 2025)

Начну издалека: с Машей мы панголины. Нет, это сильно издалека. С Машей Даниловой мы входим в литературное объединение детских и подростковых авторов «Панголин» (она по праву — потому что училась в мастерской детлита при CWS и написала книгу «Аня здесь и там» (Розовый жираф, 2022), меня ситуативно усыновили). Поэтому взрослый ее текст видела в числе первых читателей, но все не было времени и сил написать толком. Чуть исправляюсь.

«Двадцать шестой» — номер трамвая и как будто имя персонажа, но никаких антропоморфных существ и магреализма, просто ощущение того самого детского предчувствия волшебства из-за выбранного фокуса восприятия. Персонажи объединены регулярными поездками по этому маршруту. Все описанные события происходят в Москве примерно в момент того самого слома, из которого образуется новая страна. Но главные герои в большинстве предподросточки — бывшие октябрята, не успевшие перед лицом своих товарищей покляться, далее по тексту.

Роман (в рассказах) не детский, но семейный вполне, просто потребуется обширный комментарий к трансляции «Лебединого озера», например, или почему «от Кашпировского» должно стать легче больной голове. Все необходимые маркеры времени аккуратно расставлены в нужных местах: когда создавался текст, автор опиралась не только на свои воспоминания, а сделала почти журналистский ресерч среди знакомых и подписчиков в соцсетях. Эта книга — интерактивный музей позднесоветского детства, но не спекулятивный, скорее чуть размытый, как летучие остатки спокойного сна.

Ощущения те же, что от чтения историй Наринэ Абгарян (собственно, и серия та же — «Люди, которые всегда со мной»: да, было непросто, но все выбивающее-из-колеи-страшное-взрослое происходило за тонкой радужной пленкой пузыря младшешкольного восприятия. Обычно от современной прозы, посвященной перестроечному периоду, ждут если не чернухи, то строгости к самой эпохе и причастным. Здесь этого нет. Герои, как им и положено, ссорятся и мирятся, учатся жарить яичницу и ловят разлитую в воздухе тревожность старших.
Нежность без приторности, ностальгия без пиетета и приукрашивания.

Тем временем первый в этом году благотворительный Фонарь пройдет 13 апреля в Туле. Но, дорогие мои москвичи, вы тоже можете традиционно отдать немного книг на хорошее дело. Пароли-явки у коллег в канале.

Неделя выдалась сплошная досада. Но потом в канале Юрия Сапрыкина появилась новость, почти одновременно мне прислали важную лично для меня верстку, затем вспомнила любимый стих Введенского, который повторяла себе пять лет назад, принимая поворотное жизненное решение, и как-то немного легче стало.

Когда я вырасту большой, я снаряжу челнок.
Возьму с собой бутыль с водой
И сухарей мешок.
Потом от пристани веслом
Я ловко оттолкнусь,
Плыви, челнок! Прощай, мой дом!
Не скоро я вернусь.
Сначала лес увижу я,
А там, за лесом тем,
Пойдут места, которых я
И не видал совсем.
Деревни, рощи, города,
Цветущие сады,
Взбегающие поезда
На крепкие мосты.
И люди станут мне кричать:
«Счастливый путь, моряк!»
И ночь мне будет освещать
Мигающий маяк.

Сегодня Международный день детских книг, и хотя я уже больше двух лет работаю преимущественно со взрослой литературой, нельзя вот так выпилиться из области, которой занимался с 1998 года. Поэтому нет повода не вспомнить о нескольких занятных изданиях для тех, кто интересуется этой гранью литпроцесса.

Например, серия «Дом детской книги» издательства «Детское время». Среди авторов Михаил Яснов, Валерий Шубинский и Ольга Мяэотс. Это чтение о чтении — история детской литературы, не всегда очевидные для современных читателей имена, любопытные факты, словом, погружение в контекст.

И книга, которая пока только в предзаказе, но у меня была возможность познакомиться с текстом: Мак Барнет «Закрытая дверь. Почему детские книги — это серьезно» (Альпина.Дети, 2025) — субъективный взгляд на собственно феномен детлита с точки зрения автора. Поскольку это своеобразный манифест, автор позволяет себе эмоциональные пассажи, но не спекулирует. Мысль, которую он пытается донести, проста: детские книги пишут, делают, продают и покупают взрослые, а где место ребенка во всем этом, есть ли у него право выбора и голоса и герой, с которым он себя соотнесет?

Все лучшие детские писатели, с которыми я встречался, были на прямой связи с детством. Либо со своим собственным, либо поддерживали отношения глубокой симпатии с детьми вокруг себя, либо то и другое вместе — главное, чтобы была эта связь, эта точка обзора, дающая ясный и не сентиментальный взгляд на детство.

Помните, у классика: писать для детей надо как для взрослых, только лучше. Здесь «лучше» — с позиции детства, а не имитации его.
NB На мой душный опытный взгляд, привязка к собственному детству порой становится когнитивной ловушкой: автор описывает свои смутные воспоминания, погружая в них маркеры современности, в итоге его десятилетние персонажи вроде и сидят в тиктоке и росли в ковидную эпоху, но обещают дать друг другу тумаков и удаляют лезвием из бумажных дневников двойки.

Словом, не надо создавать симулякр выпусков журнала «Ералаш», реконструировать «Денискины рассказы» и мучить читателя непременными моралите и триединой целью педагогики. Не обязательно втаскивать читателей в свинцовые мерзости. Достаточно просто слушать их и слышать. Как сказал один подросток во время нашумевшего баттла «Дети против писателей» на одном из нонфиков: «Мне 16, у меня каждый день по 8 уроков, потом репетиторы и курсы, единственное, чего я постоянно хочу — есть и спать. Но об этом пишет только Нина Дашевская».

Ищите связь и все получится. Поздравляю, коллеги!

На фото богиня-жрица, значит, нонфик близко и я рассказываю, где меня найти в этот раз.

10 апреля, чтв, 15:15, антикафе — Не только про любовь: Проза английских писательниц-миллениалов Салли Руни и Франчески Рис.
Аня Бабяшкина, Ира Филиппова, я и Наталья Ломыкина
Казалось бы, при чем здесь я и Салли Руни? А ни при чем. Мне понравился «Наблюдатель» Франчески Рис и когда коллеги пришли с вопросом, могу ли я взять в редактуру ее второй роман, конечно, согласилась.

10 апреля, чтв, 16:15, зал № 2 — Неужели, чтобы стать сверхчеловеком, нужно перестать быть человеком? Эдуард Веркин. Презентация новинки «Сорока на виселице»

Модерирую встречу с нашим сумрачным гением и — внезапно — группой поддержки, надеюсь, времени хватит на всех, в президиуме Анастасия Рыжкова, редакционный директор контент-бюро, литературный агент Snob.ru; Мария Пименова, шеф-редактор Maximonline.ru и Вячеслав Бакулин, начальник отдела фантастики «Эксмо». Это будет как минимум забавно, душа наша Эдуард — мастер парадоксальных ответов на бытовые вопросы.

11 апреля, птн, 18:15, зал №1 — Дискуссия «Природа зла»
Историк Илья Женин, автор тетралогии о Виланде фон Тилле «Тени прошлого» Оксана Кириллова и примкнувшая к ним я поговорим о деструктивной силе идеологий превосходства одного над другим.

11 апреля, птн, 19:15, зал №2 — Лисы, упавший самолёт и пёс Рекс: новый книжный сериал Шамиля Идиатуллина «Смех лисы»
В программе интрига! Книгу Шамиля Идиатуллина обсудим мы с Ксюшей Грициенко, главредом оригинальных проектов Яндекс Книг. Полагаю, в самый драматический момент появится автор и воскликнет: я не это хотел сказать своим творчеством!
Upd Бумажная книга — традиционно выйдет в РЕШ.

12 апреля, сбт, 15:00, антикафе — Переизобретая классику: новые решения для вечных текстов
Еще один кубанский хор Я (с довольно странной подписью о том, чем я занимаюсь, надеюсь, к моменту выхода поста все же исправят), дорогие Вадим Бух и Михаил Литваков из Вимбо, Ксения Грициенко, шеф-ред МИФ.проза Анна Золотухина и бренд-менеджер МИФа Анна Перепелица, видимо, ответят за стремные обложки и переосмысление классических текстов.

13 апреля, вск, 15:00, зал №1 — «Короткий метр» в искусстве: тренд на рассказы
Я, Настя Сопикова, Даша Золотова и снова Ксюша Грициенко поговорим о сабже (и почему я не люблю слово «тренд»)

13 апреля, вск, 16:00, антикафе — Город, которого нет: мистические городские пространства в современной прозе. Презентация книг «Неваляшка» и «Город Чудный»

Однажды ко мне пришла Анастасия Завозова и сказала, что у нее есть интересный текст для редактуры и она хочет дать его мне. Кто я, чтобы отказываться от! Поговорим с Евой Сталюковой о «Городе Чудном», в работе над которым я принимала участие, и с авторами «Неваляшки» Еленой Волынцевой и Натальей Копейкиной о локальном и мистическом в тексте. Все по Лотману! (но это не точно)

На сайте ярмарки я до сих еще в паре встреч, где не участвую, потому что пока не раздобыла маховик времени. Одно мероприятие в субботу у меня слетело, т.к., возможно, вечером будет внешнее, за пределами нонфика. Но все остальное время традиционно — на стенде.

Программа Альпины.Проза
Программа Альпины нон-фикшн
Чуть позже — традиционная программа альтернативных нонфику площадок

Приходите обниматься!