Forwarded from Журнал НОЖ
15 мая день рождения Михаила Афанасьевича Булгакова. Казалось бы, при чем здесь книги, только что приехавшие из типографии, а то и вовсе — все еще ожидаемые?
Все просто: в этом мае их точно можно поставить на одну полку с текстами Мастера.
В одной слышатся верхние нотки «Театрального романа» — советская богема, узнаваемые персоналии. Другая ведет московскими маршрутами, а подле с читателем следуют фрики, страдальцы, влюбленные и ищущие любовь. Третья полна невероятной, но остроумной чертовщины — чем не приключения свиты мессира Воланда?
Это прямое включение Аси Шев — литературного обозревателя и редактора. Специально для рубрики #Колумнист_Ножа
Все просто: в этом мае их точно можно поставить на одну полку с текстами Мастера.
В одной слышатся верхние нотки «Театрального романа» — советская богема, узнаваемые персоналии. Другая ведет московскими маршрутами, а подле с читателем следуют фрики, страдальцы, влюбленные и ищущие любовь. Третья полна невероятной, но остроумной чертовщины — чем не приключения свиты мессира Воланда?
Это прямое включение Аси Шев — литературного обозревателя и редактора. Специально для рубрики #Колумнист_Ножа
❤67🔥11👍9🥴1
Йенте Постюма «Люди без внутреннего сияния» (Поляндрия No Age, 2025. Пер. Ирины Лейк)
По версии матери главной героини, внутреннее сияние — это особый вид обаяния, которого, кажется, лишены все вокруг, кроме нее. Мать героини — актриса, особо не успевшая поразить талантами кого-то еще, кроме своих самых преданных зрителей: она тяжело больна, и как бы близкие ни старались воссиять в ее глазах, они все равно не успеют, особенно взрослеющая дочь, в чьем мозаичном пересказе читатель узнает эту историю.
У главной героини букет сложностей: угасшая от рака мама (при том недостижимый идеал во всем, слишком далекая звезда, чтобы приблизиться хоть на йоту, эксцентричная, требовательная, анфан террибль, а не взрослый человек), замкнутый, чудаковатый отец-психиатр (это он советует для более качественного проживания горя разбить жизнь на элементы, которые можно контролировать, поэтому повествование не линейное, и рассказчица то школьница, то студентка, то сама молодая мать), проблемы с определением себя в мире, где никто толком не сияет, зато со всех сторон издаются неприятные звуки.
И здесь бы употребить частотные для актуальных рецензий слова: литература травмы, автофикциональность, холодная мать, проживание горя, материнская депрессия и т.д. И все это будет отчасти справедливо, но поверхностно: большая часть написанного за пару сотен лет — каталог того, что делает нам больно и как мы с этим справляемся; мать Постюмы умерла, когда той было немного за 40, героиня же потеряла ее еще ребенком (Йенте представила, как бы сложилась ее жизнь, осиротей она в детстве); экзальтированная актриса как умела, чуть истерично, избавлялась от собственного прошлого и не успела в полной мере стать той, кем мечтала; оставшиеся наедине с бедой отец и дочь на самом деле персонажи скорее трагикомические, чем драматические — как ни парадоксально звучит, в тексте немало забавных моментов, в иной комедии они обыгрывались бы как гэги.
Дебютная книга, написанная Постюмой в 42 года (невольная отсылка к ответам на вопросы жизни, вселенной и всего такого), может показаться хаотичной и рыхловатой, а некоторые ее линии оборванными. Но автор очевидно не ставила себе задачу довести все до кристальной ясности: она просто выбивала shit bingo обычной жизни, в которой горе и радость сплелись настолько тесно, что приходится разбивать собственное восприятие на квадратики и хаотично зачеркивать их, просто чтобы закрыть хоть какие-то поля.
Нет времени на выстраивание стратегии — все может оборваться в любой момент: тотальное очарование опытным, но безнадежно женатым любовником, карьера, прерванная рождением ребенка, смертельная болезнь, поставившая точку там, где у многих все только начинается. Кажется, просто жить, прислушиваясь к себе и приглядываясь к необычному в обыденном, и есть то, что зажжет твое внутреннее сияние. Но это не точно.
Я хотела, чтобы моя мама увидела меня издалека, чтобы моё сияние появилось из-за поворота раньше меня самой.
По версии матери главной героини, внутреннее сияние — это особый вид обаяния, которого, кажется, лишены все вокруг, кроме нее. Мать героини — актриса, особо не успевшая поразить талантами кого-то еще, кроме своих самых преданных зрителей: она тяжело больна, и как бы близкие ни старались воссиять в ее глазах, они все равно не успеют, особенно взрослеющая дочь, в чьем мозаичном пересказе читатель узнает эту историю.
У главной героини букет сложностей: угасшая от рака мама (при том недостижимый идеал во всем, слишком далекая звезда, чтобы приблизиться хоть на йоту, эксцентричная, требовательная, анфан террибль, а не взрослый человек), замкнутый, чудаковатый отец-психиатр (это он советует для более качественного проживания горя разбить жизнь на элементы, которые можно контролировать, поэтому повествование не линейное, и рассказчица то школьница, то студентка, то сама молодая мать), проблемы с определением себя в мире, где никто толком не сияет, зато со всех сторон издаются неприятные звуки.
И здесь бы употребить частотные для актуальных рецензий слова: литература травмы, автофикциональность, холодная мать, проживание горя, материнская депрессия и т.д. И все это будет отчасти справедливо, но поверхностно: большая часть написанного за пару сотен лет — каталог того, что делает нам больно и как мы с этим справляемся; мать Постюмы умерла, когда той было немного за 40, героиня же потеряла ее еще ребенком (Йенте представила, как бы сложилась ее жизнь, осиротей она в детстве); экзальтированная актриса как умела, чуть истерично, избавлялась от собственного прошлого и не успела в полной мере стать той, кем мечтала; оставшиеся наедине с бедой отец и дочь на самом деле персонажи скорее трагикомические, чем драматические — как ни парадоксально звучит, в тексте немало забавных моментов, в иной комедии они обыгрывались бы как гэги.
Дебютная книга, написанная Постюмой в 42 года (невольная отсылка к ответам на вопросы жизни, вселенной и всего такого), может показаться хаотичной и рыхловатой, а некоторые ее линии оборванными. Но автор очевидно не ставила себе задачу довести все до кристальной ясности: она просто выбивала shit bingo обычной жизни, в которой горе и радость сплелись настолько тесно, что приходится разбивать собственное восприятие на квадратики и хаотично зачеркивать их, просто чтобы закрыть хоть какие-то поля.
Нет времени на выстраивание стратегии — все может оборваться в любой момент: тотальное очарование опытным, но безнадежно женатым любовником, карьера, прерванная рождением ребенка, смертельная болезнь, поставившая точку там, где у многих все только начинается. Кажется, просто жить, прислушиваясь к себе и приглядываясь к необычному в обыденном, и есть то, что зажжет твое внутреннее сияние. Но это не точно.
👍42❤38🔥6👏1🕊1
Тем временем еще одна премия, отвечающая на два вопроса из ЧаВо на разнообразных встречах (куда послать рассказ и где принимается неизданное), напоминает о том, что до 20 июля ждет тексты. Но есть нюанс: премия фантастычыская© — называется «История будущего» и привлекает внимание к строго научной фантастике, отвечая принципам технооптимизма.
Номинации:
• Лучший рассказ
• Лучший рассказ для детей и подростков
• Лучший рассказ на иностранном языке
Жюри: Татьяна Соловьева, Алексей Варламов, Станислав Дробышевский, Юлия Селиванова, Алексей Семихатов, Владимир Сурдин, Альбина Мухаметзянова, Андрей Василевский, Андрей Геласимов, Сергей Тишков.
Есть призовой фонд. Короткий список объявят в сентябре. Подробности на сайте.
Технооптимистическая иллюстрация — авторства Андрея Соколова.
*подумала* у меня был рассказ про будущее, фантастический оптимизм и Семихатова (ладно, дело было не совсем так: мне надо было срочно отдать издателю текст, который я писала буквально на полу под стендом, пока коллеги продавали книги на нонфике, в том числе Семихатовскую «Все решено», и Алексей расточал улыбки и общался с фанатами неподалеку. Так девочка-гуманитарий родила рассказ «Квантовые запутанности», иллюстрация к которому попала на обложку «Школы Шредингера», вышедшей в «Самокате» года полтора назад)
Номинации:
• Лучший рассказ
• Лучший рассказ для детей и подростков
• Лучший рассказ на иностранном языке
Жюри: Татьяна Соловьева, Алексей Варламов, Станислав Дробышевский, Юлия Селиванова, Алексей Семихатов, Владимир Сурдин, Альбина Мухаметзянова, Андрей Василевский, Андрей Геласимов, Сергей Тишков.
Есть призовой фонд. Короткий список объявят в сентябре. Подробности на сайте.
Технооптимистическая иллюстрация — авторства Андрея Соколова.
*подумала* у меня был рассказ про будущее, фантастический оптимизм и Семихатова (ладно, дело было не совсем так: мне надо было срочно отдать издателю текст, который я писала буквально на полу под стендом, пока коллеги продавали книги на нонфике, в том числе Семихатовскую «Все решено», и Алексей расточал улыбки и общался с фанатами неподалеку. Так девочка-гуманитарий родила рассказ «Квантовые запутанности», иллюстрация к которому попала на обложку «Школы Шредингера», вышедшей в «Самокате» года полтора назад)
❤47👍10🔥6
Сегодня в книжном телеграме только и разговоров, что о найденном Альпиной.Проза и наконец опубликованной «Москве майской», которая в цифре уже появилась в Яндекс Книгах.
А я в связи с громкой премьерой, к которой еще не успела дописать рецензию, немного стыдясь своей нерасторопности, вспоминаю свои любимые стихи Лимонова:
Я готовился к приходу,
Мылся, одевался, спал
А потом сидел и ждал,
Появления народу
Весь одетый, как парадный
Маслом писанный портрет
Исхудавший, безобразный
Старый молодой поэт
Свитер был из трикотажа,
Был пиджак — воронья масть
Губы, подраная саржа,
Зубы чтоб на зубы класть
Смерть смотрела через очи
Приходите поглядеть
Буду я на краю ночи
Сильным призраком корпеть.
Три дня 1969 года, харьковский поэт Эд Савенко вот-вот (как ему видится) преобразится в московского светского льва Лимонова. И цветет сирень, и летит тополиный пух, и щурится хрупкий Эд в толстолинзые очки на утешительно крупнотелую Анну Рубинштейн. Ему всего двадцать шесть, он авантюрен и склонен к эпатажу, цепко оценивает, кого по какой одежке встречают, и жадно впитывает этот маслом писанный, зябко подрагивающий в отступающей Оттепели неласковый, но такой желанный город.
А я в связи с громкой премьерой, к которой еще не успела дописать рецензию, немного стыдясь своей нерасторопности, вспоминаю свои любимые стихи Лимонова:
Я готовился к приходу,
Мылся, одевался, спал
А потом сидел и ждал,
Появления народу
Весь одетый, как парадный
Маслом писанный портрет
Исхудавший, безобразный
Старый молодой поэт
Свитер был из трикотажа,
Был пиджак — воронья масть
Губы, подраная саржа,
Зубы чтоб на зубы класть
Смерть смотрела через очи
Приходите поглядеть
Буду я на краю ночи
Сильным призраком корпеть.
Три дня 1969 года, харьковский поэт Эд Савенко вот-вот (как ему видится) преобразится в московского светского льва Лимонова. И цветет сирень, и летит тополиный пух, и щурится хрупкий Эд в толстолинзые очки на утешительно крупнотелую Анну Рубинштейн. Ему всего двадцать шесть, он авантюрен и склонен к эпатажу, цепко оценивает, кого по какой одежке встречают, и жадно впитывает этот маслом писанный, зябко подрагивающий в отступающей Оттепели неласковый, но такой желанный город.
❤65👍18🔥14🕊7🥴2
#попалподлошадь
По инициативе главреда журнала «Книжная индустрия» Светланы Зориной и писательницы Ольги Журавлевой ответила на опросник для книжных блогеров.
Веселую картинку оставлю в комментариях. По сабжу мне добавить нечего, блогер я — несмотря на две уже обозревательские премии — стихийный и неправильный. Но вдруг что-то хорошее из этого получается.
По инициативе главреда журнала «Книжная индустрия» Светланы Зориной и писательницы Ольги Журавлевой ответила на опросник для книжных блогеров.
Веселую картинку оставлю в комментариях. По сабжу мне добавить нечего, блогер я — несмотря на две уже обозревательские премии — стихийный и неправильный. Но вдруг что-то хорошее из этого получается.
www.bookind.ru
журнал «Книжная Индустрия» | Журнал «Книжная индустрия» №3 (209) май-июнь 2025
Журнал «Книжная индустрия». Новости книжной индустрии, аналитические материалы, информация из издательств, книжных магазинов, библиотек
🔥39❤24👍9🤣3
Екатерина Манойло «Золотой мальчик» (Альпина.Проза, 2025)
В сети только и обсуждают, получился или не получился у Екатерины Манойло третий роман, но по сабжу пишут маловато. Начну с конца: да, я считаю, что получился; нет, я не считаю финал слитым.
Москвичка Сильва в конце восьмидесятых приезжает на Колыму, чтобы найти следы родни, о которой до этого не знала. И находит — но не давно ушедших бабушку и дедушку, а мужа Анатолия, от которого родит своего «золотого» мальчика Витю, ходячую лозу для поиска золотых жил. Когда слава о Витином даре разлетится достаточно, чтобы на него устроили настоящую охоту, Витина семья бежит в Нижний Новгород, но через год всем им придется вернуться, чтобы все же закрыть кое-какие старые истории. Возвращение произойдет не сразу и не по прямой, а через, как ни странно, Вильнюс: Анатолий вполне прагматично подходит к сыновьим талантам, и по всем джеклондоновским законам не брезгует контрабандой.
Манойло написала одновременно очень подростковую и очень родительскую вещь, оставив финал не открытым, а приоткрытым, неподвластным никому, как природа, необъяснимая химия отношений или предрассветные сны. Здесь есть герои: дети, переживающие приключения с полноценным авантюрным набором опасностей от похищения до схватки со злодеем и второстепенного героя, в единственно верный момент ставшего главным; есть родители — не слишком рефлексирующий, но не законченно отчужденный от семьи отец, и мать, не без внутреннего усилия соблюдающая границы взрослеющего ребенка, и уставшая быть взрослой, и (ладно, робко) позволяющая себе не давать материнскому до конца затопить в себе женское и общечеловеческое. Но психологическое не затмевает жанровое. По-моему, «Золотой мальчик» вполне встраивается в поэтику авантюрного по Абраму Вулису — то, что все реже встречается в современных текстах, как будто авторы немного стесняются развлекать и удивлять читателя, а на серьезных щах планируют заставить его страдать от несовершенств разного рода. Хотя и социальное, и глубинное обозначено без спекуляций и жестко, просто каждый возьмет ровно столько, сколько готов на сегодня — депрессивные угасающие без централизованной поддержки районы, бытовое насилие, выученная беспомощность и выученное же равнодушие, проживание горя в безумии и тд.
NB Когда я читала текст впервые (второй раз слушала в авторской начитке и в саундизайне Николая Боронина), вспоминала «Сказку странствий» о сироте Мае, который так же чувствовал золото, правда, страдал мигренями, когда оно приближалась, а у Вити отношения с ним почти как у Антея с Геей, и у Митты была Чума, а здесь — лепра, и Мая тоже похищали, но история получила другое развитие.
Стремительную кинематографичность сюжета смягчает и уравновешивает метафоричность языка (приглушенные, будто упавшие в ковер с высоким ворсом, разговоры и другие тактильные, ощущенческие образы, например, очень близки мне как читателю). Оппозиции, характерные для Катерининых текстов: отцы-дети, рациональное-подспудное, реальное-мистическое, женское-мужское и другие представлены уже менее прямолинейно, чем раньше, но все еще выступают как несущая конструкция манойловской прозы.
Можно ли было прописать глубже, раскрыть шире, раскатать еще страниц на триста? Да, всегда можно. Нужно ли? А это решать автору, который, как известно, никому ничего не должен. У меня такие романы создают ощущение внезапного выходного. Второй раз за весну уже такое впечатление: первое — «Невидимый Саратов» Миши Левантовского.
PS ну и, конечно, у меня тоже есть золотое фото в пандан обложке. Положу в комментариях, чтобы юзеров не распугивать.
pps Читать и слушать эксклюзивно в Яндекс Книгах
В сети только и обсуждают, получился или не получился у Екатерины Манойло третий роман, но по сабжу пишут маловато. Начну с конца: да, я считаю, что получился; нет, я не считаю финал слитым.
Москвичка Сильва в конце восьмидесятых приезжает на Колыму, чтобы найти следы родни, о которой до этого не знала. И находит — но не давно ушедших бабушку и дедушку, а мужа Анатолия, от которого родит своего «золотого» мальчика Витю, ходячую лозу для поиска золотых жил. Когда слава о Витином даре разлетится достаточно, чтобы на него устроили настоящую охоту, Витина семья бежит в Нижний Новгород, но через год всем им придется вернуться, чтобы все же закрыть кое-какие старые истории. Возвращение произойдет не сразу и не по прямой, а через, как ни странно, Вильнюс: Анатолий вполне прагматично подходит к сыновьим талантам, и по всем джеклондоновским законам не брезгует контрабандой.
Манойло написала одновременно очень подростковую и очень родительскую вещь, оставив финал не открытым, а приоткрытым, неподвластным никому, как природа, необъяснимая химия отношений или предрассветные сны. Здесь есть герои: дети, переживающие приключения с полноценным авантюрным набором опасностей от похищения до схватки со злодеем и второстепенного героя, в единственно верный момент ставшего главным; есть родители — не слишком рефлексирующий, но не законченно отчужденный от семьи отец, и мать, не без внутреннего усилия соблюдающая границы взрослеющего ребенка, и уставшая быть взрослой, и (ладно, робко) позволяющая себе не давать материнскому до конца затопить в себе женское и общечеловеческое. Но психологическое не затмевает жанровое. По-моему, «Золотой мальчик» вполне встраивается в поэтику авантюрного по Абраму Вулису — то, что все реже встречается в современных текстах, как будто авторы немного стесняются развлекать и удивлять читателя, а на серьезных щах планируют заставить его страдать от несовершенств разного рода. Хотя и социальное, и глубинное обозначено без спекуляций и жестко, просто каждый возьмет ровно столько, сколько готов на сегодня — депрессивные угасающие без централизованной поддержки районы, бытовое насилие, выученная беспомощность и выученное же равнодушие, проживание горя в безумии и тд.
NB Когда я читала текст впервые (второй раз слушала в авторской начитке и в саундизайне Николая Боронина), вспоминала «Сказку странствий» о сироте Мае, который так же чувствовал золото, правда, страдал мигренями, когда оно приближалась, а у Вити отношения с ним почти как у Антея с Геей, и у Митты была Чума, а здесь — лепра, и Мая тоже похищали, но история получила другое развитие.
Стремительную кинематографичность сюжета смягчает и уравновешивает метафоричность языка (приглушенные, будто упавшие в ковер с высоким ворсом, разговоры и другие тактильные, ощущенческие образы, например, очень близки мне как читателю). Оппозиции, характерные для Катерининых текстов: отцы-дети, рациональное-подспудное, реальное-мистическое, женское-мужское и другие представлены уже менее прямолинейно, чем раньше, но все еще выступают как несущая конструкция манойловской прозы.
Можно ли было прописать глубже, раскрыть шире, раскатать еще страниц на триста? Да, всегда можно. Нужно ли? А это решать автору, который, как известно, никому ничего не должен. У меня такие романы создают ощущение внезапного выходного. Второй раз за весну уже такое впечатление: первое — «Невидимый Саратов» Миши Левантовского.
PS ну и, конечно, у меня тоже есть золотое фото в пандан обложке. Положу в комментариях, чтобы юзеров не распугивать.
pps Читать и слушать эксклюзивно в Яндекс Книгах
❤48🥴36👍23🤣4😢2😱1
Сегодня многие на тот или иной лад цитируют Бродского. У меня тоже есть самое любимое — не письма римскому другу, не про комнату (впрочем, история об этом в картинке в комментариях) и не о море в несезон, хотя тоже довольно общие — Шесть лет спустя: так вышло, что в день рождения поэта я встретила того, с кем второе января уже не раз приходилось на вторник.
Так долго вместе прожили без книг,
без мебели, без утвари на старом
диванчике, что — прежде чем возник –
был треугольник перпендикуляром,
восставленным знакомыми стоймя
над слившимися точками двумя.
❤95👍5
Традиционно проснулась и уже раскаялась в этом поступке. Всех причастных с Днем полотенца, остальных — с Днем филолога.
Don't panic!
Don't panic!
❤141🕊28🔥13😢8😁6👏3
«Ясная Поляна» объявила список для летнего чтения. Мой фаворит интуитивно предсказуем, но никто не обещал, что критики писателей не будут объективировать (хотя люблю я Лабатута, конечно, за другое).
Итак,
короткий список номинации «Иностранная литература» 23 сезона премии «Ясная Поляна»
1. Жан-Батист Андреа «Храни её» (Поляндрия NoAge, 2024. Пер. с французского: Алла Беляк)
2. Себастьян Барри «Время старого бога» (Фантом Пресс, 2024. Пер. с английского: Марина Извекова)
3. Бенхамин Лабатут «Maniac» (Ад Маргинем Пресс, 2024. Пер. с английского: Полина Казанкова)
4. Дэниел Мейсон «Северный лес» (Фантом Пресс, 2024. Пер. с английского: Светлана Арестова)
5. Ёко Огава «Полиция памяти» (Поляндрия NoAge, 2021. Пер. с японского: Дмитрий Коваленин)
6. Марк Принс «Латинист» (Поляндрия NoAge, 2025. Пер. с английского: Александра Глебовская)
7. Мохамед Мбугар Сарр «В тайниках памяти» (Синдбад, 2023. Пер. с французского: Нина Кулиш)
8. Недялко Славов «Колокол» (Икс-Хистори, 2024. Пер. с болгарского: Антонина Тверицкая)
9. Рои Хен «Шум» (Фантом Пресс, 2024. Пер. с иврита: Григорий Зельцер)
10. Мо Янь «Смерть пахнет сандалом» (Inspiria, 2024. Пер. с китайского: Игорь Егоров, Кирилл Батыгин)
Итак,
короткий список номинации «Иностранная литература» 23 сезона премии «Ясная Поляна»
1. Жан-Батист Андреа «Храни её» (Поляндрия NoAge, 2024. Пер. с французского: Алла Беляк)
2. Себастьян Барри «Время старого бога» (Фантом Пресс, 2024. Пер. с английского: Марина Извекова)
3. Бенхамин Лабатут «Maniac» (Ад Маргинем Пресс, 2024. Пер. с английского: Полина Казанкова)
4. Дэниел Мейсон «Северный лес» (Фантом Пресс, 2024. Пер. с английского: Светлана Арестова)
5. Ёко Огава «Полиция памяти» (Поляндрия NoAge, 2021. Пер. с японского: Дмитрий Коваленин)
6. Марк Принс «Латинист» (Поляндрия NoAge, 2025. Пер. с английского: Александра Глебовская)
7. Мохамед Мбугар Сарр «В тайниках памяти» (Синдбад, 2023. Пер. с французского: Нина Кулиш)
8. Недялко Славов «Колокол» (Икс-Хистори, 2024. Пер. с болгарского: Антонина Тверицкая)
9. Рои Хен «Шум» (Фантом Пресс, 2024. Пер. с иврита: Григорий Зельцер)
10. Мо Янь «Смерть пахнет сандалом» (Inspiria, 2024. Пер. с китайского: Игорь Егоров, Кирилл Батыгин)
Telegram
Заметки панк-редактора
В ad marginem @admarginem новая книга Лабатута, и она снова увлекательна. MANIAC легко визуализировать как документалку популярного просветительского канала: сначала некоторые участники Манхэттенского проекта и их знакомые и родственники делятся эмоциональными…
❤66👍19
Традиционное позапрошлогоднее фото для привлечения внимания.
3 июня узнаем, кто вышел в финал «Большой книги»
6 июня в 13:00 — кто стал лауреатом «Лицея»
Программа Альпины.Проза здесь
Программа фестиваля когда-нибудь появится на официальном сайте (мало кто знает о моем guilty pleasure — чтении заголовков пабликов. Каталог воображаемых панк-групп неудержимо пополняется в такие дни)
4 июня 18:00 в редком какавторском амплуа презентую вместе с коллегами сборник «16 поездок» (РЕШ, 2025) и чувствую себя представителем московской неофициальной фауны по Лимонову (пояснительная бригада в комментах).
4 июня 19:00 под эгидой премии «Большая книга» и «Альпины.Проза» поговорим с Дмитрием Захаровым и Александрой Шалашовой о том, какая (не)должна быть т.н. большая литература (и должен ли кто-то кому-то что-то вообще)
6 июня 20:00 повторная гастроль happy tree friends: я с любимыми писателями друг друга и лауреатами БК Алексеем Сальниковым и Шамилем Идиатуллиным. Объединяющая тема — книжные сериалы «Когната» и «Смех лисы» (проект Яндекс Книг и РЕШ «Продолжение следует»), а дальше как обычно.
В силу личных обстоятельств не уверена, что буду на площади от забора до упора, как на нонфиках, но если что — приходите обниматься!
PS обратите внимание: фестиваль начнется в среду 4 июня, последний день — суббота.
upd Шамиля не будет.
3 июня узнаем, кто вышел в финал «Большой книги»
6 июня в 13:00 — кто стал лауреатом «Лицея»
Программа Альпины.Проза здесь
Программа фестиваля когда-нибудь появится на официальном сайте (мало кто знает о моем guilty pleasure — чтении заголовков пабликов. Каталог воображаемых панк-групп неудержимо пополняется в такие дни)
4 июня 18:00 в редком какавторском амплуа презентую вместе с коллегами сборник «16 поездок» (РЕШ, 2025) и чувствую себя представителем московской неофициальной фауны по Лимонову (пояснительная бригада в комментах).
4 июня 19:00 под эгидой премии «Большая книга» и «Альпины.Проза» поговорим с Дмитрием Захаровым и Александрой Шалашовой о том, какая (не)должна быть т.н. большая литература (и должен ли кто-то кому-то что-то вообще)
6 июня 20:00 повторная гастроль happy tree friends: я с любимыми писателями друг друга и лауреатами БК Алексеем Сальниковым и Шамилем Идиатуллиным. Объединяющая тема — книжные сериалы «Когната» и «Смех лисы» (проект Яндекс Книг и РЕШ «Продолжение следует»), а дальше как обычно.
В силу личных обстоятельств не уверена, что буду на площади от забора до упора, как на нонфиках, но если что — приходите обниматься!
PS обратите внимание: фестиваль начнется в среду 4 июня, последний день — суббота.
upd Шамиля не будет.
❤63🔥24😁7👏1
В Альпине нон-фикшн вышел сборник эссе Алексея Поликовского «Слова в снегу. Книга о русских писателях», и коллеги попросили в связи с этим назвать двух любимых авторов из ХХ века.
Поскольку на такие вопросы я, чтобы не мучиться выбором, всегда отвечаю по-разному, очевидным образом назвала Георгия Владимова (его история есть у Поликовского, мое любимое — «Три минуты молчания» и «Генерал и его армия») и неочевидным — Джозефа Хеллера, «уловку» (она же «поправка-22» в переводе Кистяковского) и «лавочку» которого еще в юности мы растащили на цитаты.
Поскольку на такие вопросы я, чтобы не мучиться выбором, всегда отвечаю по-разному, очевидным образом назвала Георгия Владимова (его история есть у Поликовского, мое любимое — «Три минуты молчания» и «Генерал и его армия») и неочевидным — Джозефа Хеллера, «уловку» (она же «поправка-22» в переводе Кистяковского) и «лавочку» которого еще в юности мы растащили на цитаты.
❤49🕊4🥴3
Некоторое время назад коллеги из большой Альпины спросили о первой книге, которая в детстве впечатлила меня по самое не могу. Выбирала между этой и медведем с липовой ногой, но у того нет собственного тома.
Корчак у меня, девушки престарелой, конечно, был в другом издании: с «Матиушем на необитаемом острове», «Когда я снова стану маленьким», педагогическими беседами и Дневником. Но позже мне подарили «Боевые дни», из-за которой я решила, что буду работать с книгами.
И если выбирать вечного спутника по Мережковскому, моим бы стал Николай Олейников. Как ни странно, именно из-за него много лет занималась только детской литературой.
Корчак у меня, девушки престарелой, конечно, был в другом издании: с «Матиушем на необитаемом острове», «Когда я снова стану маленьким», педагогическими беседами и Дневником. Но позже мне подарили «Боевые дни», из-за которой я решила, что буду работать с книгами.
И если выбирать вечного спутника по Мережковскому, моим бы стал Николай Олейников. Как ни странно, именно из-за него много лет занималась только детской литературой.
❤119👍18🔥11
«Большая книга» 2025. Финал
Номинация «Нон-фикшн»
Зоя Богуславская «Халатная жизнь» Людмила Вебер «Девочка и тюрьма»
Евфросиния Капустина «Люди, которых нет на карте»
Елена Левкиевская «Белорусские мифы. От Мары и домашнего ужа до волколака и Злыдни»
Андрей Рубанов «Ледяная тетрадь»
Елена Холмогорова «Недрогнувшей рукой»
«Художественная проза»
Анна Баснер «Парадокс Тесея»
Вера Богданова «Семь способов засолки душ»
Эдуард Веркин «Сорока на виселице»
Андрей Дмитриев «Ветер Трои»
Илья Кочергин «Запасный выход»
Майя Кучерская «Случай в маскараде»
Максим Семеляк «Средняя продолжительность жизни»
Анна Шипилова «Скоро Москва»
Номинация «Нон-фикшн»
Зоя Богуславская «Халатная жизнь» Людмила Вебер «Девочка и тюрьма»
Евфросиния Капустина «Люди, которых нет на карте»
Елена Левкиевская «Белорусские мифы. От Мары и домашнего ужа до волколака и Злыдни»
Андрей Рубанов «Ледяная тетрадь»
Елена Холмогорова «Недрогнувшей рукой»
«Художественная проза»
Анна Баснер «Парадокс Тесея»
Вера Богданова «Семь способов засолки душ»
Эдуард Веркин «Сорока на виселице»
Андрей Дмитриев «Ветер Трои»
Илья Кочергин «Запасный выход»
Майя Кучерская «Случай в маскараде»
Максим Семеляк «Средняя продолжительность жизни»
Анна Шипилова «Скоро Москва»
❤97👏8