Приветствую.
Меня зовут Елена Воронцова. Я старший архивариус Отдела первичной классификации и хронологической верификации, Зона 06-NR. Работаю на Уровне 5 (α) — в архивном сегменте, где занимаюсь документами и исправляю разного рода ошибки.

Моя специализация — выявление и верификация хронологических ошибок в текстах: ретроконтаминация, парадоксальные датировки, самореферентные записи, документов о событиях, которых ещё не суще██/██/██ или уже не бу█д██. Иногда это похоже на расшифровку чужих снов. Иногда — на попытку прочитать то, что стерлось само собой, чтобы не быть прочитанным.

Эту ветку веду по распоряжению руководства Архивного отдела и в рамках протокола FCN-06/Δ. Буду публиковать только то, что прошло верификацию и не нарушает режима сегментов Θ и Ω. Отвечать на вопросы постараюсь — если они не касаются конкретных объектов, не затрагивают метаданные без допуска и не требуют раскрытия временных петель.

Если вы тоже работаете с архивами, документами или просто интересуетесь тем, как время оставляет следы — буду рада диалогу.

Эу-эу, Виктор!
А мне, между прочим, написать для начала не судьба?
Ты тут загадки разгадывать не хочешь, отчёты горят, и ещё кучу дел, а меня в это дело втягиваешь, будто я у тебя в кармане сижу.
Хоть бы, старик, смелости набрался — напрямую загадку прислал. Или боишься, что я её отгадаю, а потом в отчёте упомяну, что ты «время на головоломки тратишь вместо проверки гермозатворов»?

…Хотя, раз уж уж так:
«КО» — было. «ЗА» — было. «ПО» — есть.
А числа пять — нет.
Ну итогу получается: кобыла забыла поесть. Аппетита нету.

Ты вообще в курсе, что это не советская загадка, а твой личный диагностический симптом? Сходи в мед-сектор, скажи Петренко что не можешь поразмыслить мозгами. Заодно спроси, не от хронической усталости ли.

💬: Поздравляю, вы выиграли загадку и получили автомобиль!!
Держите — 🦽 , оно ваше

Боже мой! Неужели это инвалидное кресло?
Отправитель, вы, должно быть, очень смелый человек. Но уверяю вас, я хожу прямо, и лучше бы вы отправили подобные взносы в муниципальные учреждения, которые в них нуждаются. У меня уже есть стул на колёсиках. 😘

Интервьюер: Ландан А.Е.
Собеседник: Воронцова Е.М.
Дата: 04.11.2025.
Уровень допуска: 2+

➡️Стандартная процедура. В 2021 году работала в Центральном государственном архиве научно-технической документации. Занималась проверкой подлинности документов советских НИИ с режимом ограниченного доступа. Обнаружила системные несоответствия в одном из пакетов — дублирование номеров, нарушение хронологии, признаки подмены листов и ещё аномальную хуйню, ну, вы понимаете.

Составила служебную записку с анализом. Записку направили в ЛПИ-774. Через две недели получил приглашение на собеседование. Прошла стандартную проверку: психологическое тестирование, проверка на благонадёжность, и тому прочее, что только эти высшие эшелоны не придумают для обеспечения надёжности и предотвращения получить снег под затылок.

А, да-да, дальше. Да-да, я поняла. Хватит бубнеть. (Кашель) Приняли на позицию младшего архивариуса в Центральный архив Фонда. Два года работы с материалами из ликвидированных объектов. В 2023-м перевели в Зону 06-NR по рекомендации руководства после успешного закрытия трёх инцидентов уровня «Минор», связанных с архивными аномалиями.

Ммм-мм. Я могу идти?
А, да. Нет, не стоит, благодарю, но я лучше дальше отлежусь в зоне отдыха.

М? А- Нет, я не против. Буду я отвечать на твои вопросы, Артур. Без проблем.
(Вздох) Да-да, я знаю что не стоит столько фамильярничать, но за это же явно голову не сгрызут, расслабься в кое-то веки.

➡️Ой, (вздох) да ну, не могу жаловаться. В принципе к этой работе я вообще привыкла и сидеть за компом и тыкать кнопочки.
А? Насчёт того с чем я работаю?
Ну, документации, редачу разные ошибки, при обнаружении разных меметических аномалий начинаю трясти кого-нибудь из исследовательского отдела.
Да- Я и без тебя знаю что не стоит углубляться в детали, это интервью попадёт в бла-бла-бла.
Да, иногда устаю. Как же без этого. (Кашель) да и ты сам, Артур, работаешь как скотина.

➡️Спрашиваете, как будто у нас здесь есть свободное время по графику. Но да, кое-что есть.
Коллекционирование.
Но сейчас по большей части я зависаю в разных платформах-песочницах.
Ну а в отпуске... часто просто приезжаю обратно себе на участок, привожу его в порядок. И- (смех) каждый раз когда я всё заканчиваю то обязательно под окончание отпуска. Сами понимаете, это так увлекает, подрезая разные сорняки и прочее.

Интервьюер: Ландан А.Е.
Собеседник: Воронцова Е.М.
Дата: 05.11.2025.
Уровень допуска: 2+

➡️ . . .
(Смех) Это что психологический опрос?
Ну скорее всего спасаться и брать что можно унести.

➡️Можно было это запихнуть в один общий вопрос того как я буду реагировать на аномалий.
Во первых, фиксация произошедшего. Вариация для подобного просто огромна, но чаще всего это скрин либо фото с помощью телефона. А потом уже начать трясти эшелоны, ну или Егорова Виктора, насчёт этого. И затем уже расследование, исследование и в этом роде до объективизации явления, выявить причины и восстановить по возможности. Или же если это целый аномальный объект, то пускай летит в лапы исследователей.

➡️Ну, максимализм и гипотетические сценарии явно будут актуальный всегда.
(Кашель) Э-э. Да, извини. На самом деле нельзя выделить один документ из всех, они же все связаны и прочее. Довольно странный вопрос если углубится.

➡️Мм... Ну. Бумаги? Приходится таскать с рабочего места что бы успевать всё это нормально отсортировать. Ежедневник, пенал, ноут, э-ээ. Мне стоит продолжать?

➡️Эу. А тебе то какое дело?! Между прочим она более понимающая чем ты, Артур Пирожков. Нашёлся, (вздох) умник.

➡️Неа. Скажу что и так очевидно: людям не нравится если кто-то суёт свой нос в их дело, даже если это будет аномалия. Да и не верю я в это, с чего вы взяли? Это тоже самое что давать надежду бешеной медведице, у которой отобрали детёнышей. Никакая надежда и вера не сделает из этого существа милого пушистика.

В комнате царила тишина — не абсолютная, но та, что рождается в идеально сбалансированной замкнутой системе. Лишь едва уловимое жужжание вентиляции, чистое и ровное, как дыхание спящего человека, и едва слышный шелест — плющ в прозрачном контейнере у стены совершал микро-движения, подстраиваясь под микротоки воздуха. Его присутствие было не просто декоративным: он фильтровал углекислый газ и выделял кислород, но также, по прихоти старшего ботаника из Био-Сектора-7, «улучшал эмоциональный фон». Елена не верила в такое, но привыкла к нему так же, как к собственному отражению в зеркале.

Она потянулась, пальцы коснулись прохладного металлического поручня кровати — стандартного образца, без изъянов, без царапин, даже после трёх лет эксплуатации. И выключила будильник за долю секунды до писка. Это стало почти игрой: угадать момент, когда он соберётся подать сигнал. Иногда она выигрывала. Иногда позволяла себе проиграть — просто чтобы услышать звук, напоминающий, что время всё же идёт.

Три утренних ритуала: умыться, переодеться, проверить терминал. Больше не требовалось. Вода из мини-умывальника была всегда одинаковой — прохладной, без запаха, без примесей, без памяти. Она стекала по коже, не оставляя следов. Полотенце с вышитым номером капсулы (Σ-1-042) пахло стиральным порошком класса «нейтрал» — без отдушек, без аллергенов. Елена вытерла лицо, задержала взгляд в зеркале. Волосы — в привычный пучок, заколотый серебряной заколкой с гравировкой «19.05.2019». День выпуска. Мать, вручая её, сказала: «Пусть будет с тобой то, что нельзя отнять ни системой, ни временем». Тогда Елена не поняла. Теперь — почти.

Терминал на рабочем столе уже горел мягким синим светом. Система включалась автоматически за пять минут до её пробуждения — по данным биометрического датчика под матрасом. Три служебных письма, два напоминания о сроках сдачи отчётов, одно — от Анны Олеговны Смирновой с пометкой «К обсуждению». Подпись: «По поводу обновления архивного регламента. И личного». Елена нахмурилась, но быстро подавила реакцию. Ответила на самое срочное — запрос из Логистики о подтверждении доступа к Сектору 3-Б, — остальное перенесла в папку «Рабочее время». В углу экрана мигала иконка погоды на поверхности: +3°C, пасмурно. Она задержала на ней взгляд дольше обычного. Как давно я не видела настоящего дождя? — подумала она. Но тут же отвела глаза. В Зоне мечтать — лишнее.

Завтрак в столовой Σ-1 был однообразен, но надёжен: овсянка без сахара, чёрный чай без лимона, ломтик хлеба с намазкой на основе соевого белка. Калорийность — строго 420 ккал. Она ела одна, глядя в окно-имитацию: нейтральный серый фон с едва заметной текстурой, имитирующей облака. Иногда в нём проступали силуэты — не реальные, а следы усталости, игры света и памяти. Сегодня — силуэт дерева. Дуба, похоже. Она не вспомнила, откуда знает, как он выглядит.

По пути на Уровень 5 она зашла в лифт вместе с инженером из Технического отдела — мужчиной лет сорока, с татуировкой логотипа старой компании на запястье. Они молчали. Только кивок. Только взгляд в отражение дверей. В Зоне слова — лишние, если нет угрозы.

Кабинет на Уровне 5 встретил прохладой и запахом бумаги — настоящей, слегка пожелтевшей, пропитанной чернилами и временем. Здесь не было систем постоянного видеонаблюдения («Архив — зона доверия», гласил приказ Директора от 2017 года), только датчики пожарной безопасности и герметичные шкафы с документами категории «Особо ценные» — в том числе с материалами по SCP-748-NR, которые она когда-то помогала классифицировать. На столе уже лежал пакет с пометкой «Срочно: Сектор 3-Б». Отчёты Егорова — с опозданием на два дня, опять.

За окном — глухая бетонная стена комплекса. Но на столе, среди папок и канцелярии, стояла старая чернильница 1912 года — реликвия, найденная при зачистке архива бывшего советского НИИ. В её медном отливе, если приглядеться, отражалась стрелка настенных часов над дверью — тихо, неотвратимо ползущая вперёд.

13:00. Столовая Σ-1.

Елена только поставила поднос с тарелкой супа на столик у дальней стены, как услышала знакомый голос:

— Воронцова, вы опять сидите так, будто готовитесь допрашивать каждую ложку. Выпрямите спину.

Виктор Егоров опустился напротив, поставил свой поднос — чай, хлеб, какой-то мясной рулет и пюре.

— Просто не люблю, когда за мной наблюдают во время еды, — ответила она, не отрываясь от супа. — Особенно эта система.

— А я думал, вы её специально обманываете. Вчера в отчёте написали, что я заполнил форму Z06-AR-9 с ошибками. Хотя я переписывал её три раза.

— Потому что в графе «время обхода» вы указали 15:00–15:04. А камеры показывают, что вы вернулись в 15:09. Пять минут, проведённых неизвестно где, — это не ошибка.

— Я зашёл в медпункт. Проведать коллегу.

— Вы не указали это в примечании. А значит, система записала как «отклонение от маршрута».

Он отпил чай, помолчал.

— В следующий раз напишу: «Отклонение от маршрута — по состоянию здоровья. Аппетита нету».

Елена чуть не поперхнулась супом.

— Эта шутка уже не работает, Виктор.

— Зато работает напоминание, что вы всё ещё помните загадки.

Они поели в тишине минуту. Где-то в столовой громко рассмеялся кто-то из техников. Звук как-то странно отражался от стен — эхо подземелья всегда добавляло разговорам лёгкую тревожность.

— Слушайте, — Виктор вытер рот салфеткой. — Завтра будет перемещение SCP-2719-NR. Нам нужны данные по его прошлым инцидентам. Смирнова сказала, что вы этим занимаетесь.

— Данные уже в вашем ящике. С 8:00 утра.

— Я не получил уведомления.

— Потому что вы не проверяли ящик. Система присылает оповещения, но не заставляет вас их читать.

— Аппаратура... — проворчал он.

— Нет. Люди.

Он помолчал, допивая жидкость из стакана.

— Кстати, — добавил он, собирая поднос. — Смирнова сегодня спрашивала, не хотите ли вы повысить допуск. Для работы с сегментом директоров.

— Она сказала почему?

— Нет. Но я думаю, это связано с тем, как вы разобрались с тем делом про ретроконтаминацию прошлой недели.

Елена посмотрела в свою тарелку. Суп остыл.

— Спасибо за информацию. Но я пока не готова читать то, что не хочет быть прочитанным.

— Как документы?

— Как некоторые люди.

Он кивнул, встал. Перед тем как уйти, оглянулся:

— Если передумаете — предупредите заранее.
— Ага, да пожалуйста. И лицо попроще.

С ухмылкой добавила девушка, помахав в ответ.

💬: Елена, а у вас дети есть? А вам надо?

Во-первых — спасибо, что не спросили, «а вы замужем». Уже прогресс.
Во-вторых — нет. Ни детей, ни желания их «иметь», как предмет инвентаря. Особенно в условиях, где даже бумажный отчёт может за глотку удушить (а я вас уверяю, такое было с одним из моих коллег, уххх, аж в дрожь кинуло).

💬: А что за инцидент с бумажным отчётом? Как это вообще произошло, что Вашего коллегу чуть не придушил пародийный мокумокурэн?

Коллега — младший архивариус, хороший специалист, но… проявил неосторожность и не заметил первые признаки того, что это далеко не обычная бумага. Например, она лежала на другом конце стола, на правом, а когда он отвлекся и повернулся обратно, бумага уже была левой. Без внешнего воздействия. Но он не обратил внимание, списывая это на усталость. А по итогу... Этот документ был заражён аномалией SCP-098-NR, и теперь эта бумага имеет присвоенный номер SCP-098-A-NR, т. е. помещен в глубинах архивов вместе с другими подверженными влиянию 098-го бумагами.

И да, этот коллега остался жив, ну и в связи с тем, что он работал в условиях командировки, на данный момент работает в центральном архиве.

💬: А каким был ваш любимый предмет в школе?

Ох, ну и вопросы вы, конечно, задаёте...
Если честно, то я больше любила корпеть над разными задачками на уроках геометрии и алгебры (даже если у меня были неправильные ответы).
Ну... Хм. Можно, наверное, добавить биологию. У нас был классный преподаватель в школе, да и в ВУЗе, которые не сильно давили по программе, а лишь рассказывали суть дела простыми словами. Не могу не уважать подобных специалистов.

💬: Если бы вы не работали в фонде, куда бы вы устроились?

С большей вероятностью бы продолжила работу архивариусом в ЦГА НТД. Ну а если нет, то с таким же шансом работала в сфере документационного обслуживания государственных учреждений.

💬: Что ты думаешь насчёт богов?

...
Эй, Виктор!
У нас тут свидетели Иеговы, что делать????