Борьба с теневой экономикой в России: риски и возможные последствия

Недавно был озвучен тяжеловесный призыв к борьбе с теневой экономикой. Причиной такого особого внимания к этой проблеме стал дефицит федерального бюджета, о чём было сказано напрямую:

В зоне особого внимания должно быть повышение качества отечественной экономики, борьба с теневым сектором и уклонением от уплаты налогов. Это не только поддерживает справедливую, здоровую и конкурентную среду, создаёт прозрачные условия для развития бизнеса и предпринимательства, но и позволяет получить дополнительные доходы федерального бюджета.

Учитывая авторитет спикера, кажется, что существуют реальные шансы на то, что с теневым сектором действительно попытаются что-то сделать. Тем более что некоторые уже ощутили косвенные последствия работы над этой проблемой на себе — например, в связи с ужесточением политики банков.

Цели поставлены действительно позитивные и очень амбициозные. Вместе с тем нешуточные опасения вызывает реализация задуманного. Дело в том, что жёсткие меры по борьбе с теневым сектором, как бы парадоксально это ни звучало, нередко приводят к его расширению.

Действительно, существуют серьёзные риски, что повышенный контроль — путём цифровизации и усиленного внимания правоохранительных органов — может оказать неоднозначный эффект на деятельность хозяйствующих субъектов. Необходимо помнить, что вести бизнес сегодня приходится в довольно сложных кризисных условиях, связанных со структурной трансформацией экономики, высокой непредсказуемостью политических процессов, а также повышением налоговых сборов.

Все осуществляемые меры, накладываясь на непростые условия ведения бизнеса, могут способствовать резкому возрастанию издержек перехода в легальную институциональную сферу. Другими словами, остаться в тени или же перейти в тень для значительной части предпринимателей может показаться куда выгоднее, чем встать на путь легализации.

В этом смысле более эффективным решением проблемы теневого сектора, возможно, стало бы создание более выгодных условий ведения бизнеса «в белую», чем «в тёмную». Но для этого обычно применяются прямо противоположные меры — снижение налогов, контроля, проверок и отчётности.

Кроме того, необходимо понимать, что борьба с теневым сектором, независимо от выбранных методов, неизбежно включает в себя искоренение коррупции, что, разумеется, представляется не менее сложной задачей.

В общем, несмотря на всю поддержку оглашённого курса, прогнозы по его реализации, прямо скажем, неоднозначные. Наиболее чувствительными к изменениям будет, конечно, средний и малый бизнес. Однозначно сказать трудно, но можно предположить, что большая часть такого бизнеса не выдержит давления и либо закроется, либо постарается сделать всё, чтобы остаться или перейти в теневой сектор — несмотря на все правовые издержки.

В случае массовых банкротств, если постараться, можно усмотреть и положительные эффекты: например, потребление, разгоняющее инфляцию, может действительно снизиться.

Массовый уход в тень в теории тоже может стимулировать снижение инфляции, но только лишь «на бумаге». В реальности потребление, а значит, и инфляция могут сохраниться или даже вырасти — наличные пока никто не отменял.

Подписаться на Заметки на полях

1926 году Рассел написал рецензию на книгу Николая Бухарина про исторический материализм. Рассел принимает посылку Бухарина о всеобщей причинной обусловленности событий, но отвергает идею о том, что из материалистического детерминизма прямо следует экономический детерминизм — почему не другие формы материальной детерминации, хоть психоаналитическая? Он указывает, что сходные экономические условия могут порождать разные духовные и культурные формы, а технический прогресс зачастую предшествует, а не следует за экономическими изменениями. Прогноз о неизбежной победе пролетариата он считает слишком рискованным, так как исход борьбы зависит не только от экономических закономерностей, но и от политических компромиссов, ошибок или уступок капиталистов. Он сомневается и в том, что коммунизм устранит конфликты или обеспечит равенство труда, указывая на различия мотиваций людей и давление факторов вроде численности населения. В конце концов, есть просто ленивые люди. Наконец, Рассел подчеркивает непредсказуемость исторического развития: научные открытия и изобретения могут радикально изменить траекторию, поэтому он считает опасным жертвовать настоящим ради гипотетического будущего.

Диаспоры разрушат либеральную мечту?

Миграция заставляет бытовых шовинистов становиться либералами, указывают коллеги со ссылкой на исследование. Однако мы видим в его дизайне важную лакуну, которая ставит под сомнение валидность выводов.

Немного контекста: есть ряд симуляционнных исследований на основе теории игр, которые рассматривают проблему этноцентризма – когда человек отдает предпочтение собственной группе, несмотря ни на что. Мы и сами освещали одну такую публикацию, которая подтвердила эволюционную обусловленность стратегии.  Причина: сотрудничество между членами одной группы происходит в атмосфере высокого доверия, поэтому снижаются риски и стороны увеличивают выгоду по сравнению с ситуацией, если бы они вели дела с "чужаками".

Однако коллеги отметили, что этноцентризм теряет свою привлекательность, если мы вводим фактор мобильности и постоянно перемешиваем группы: тогда у индивидов не будет иного выбора, кроме как сотрудничать со всеми, а не только со "своими".

Однако мобильность (читай – миграция), может сохранить этноцентризм, если мы учитываем фактор диаспор. Тогда у нас группы не перемешиваются, а происходит так: в среду группы A добавляется новая группа B, которая вполне может начать эксплуатировать "коренных" в духе дилеммы заключённого, при этом сохраняя взаимовыгодный обмен внутри себя, накапливая ресурсы и масштабируясь. Здесь открытость другим культурам уже не поможет, как и инклюзивная групповая идентичность.

Здесь вышла статья, в которой я отстаиваю возможность случайного знания. Но зачем я это делаю? Во-первых, за последние полвека множество эпистемологов по-разному высказывались о том, что знание несовместимо со случайностью. Во-вторых, эти высказывания в среднем неплохо обоснованы. Даже без сложных аргументов ясно, что есть разница между тем, чтобы знать, какой ответ в тесте является правильным, и тем, чтобы просто угадать его, хотя в обоих случаях видимый результат и будет одинаковым.

Однако всё влияние случайности на познание нельзя свести только к эпистемической удаче, которая при ближайшем рассмотрении оказывается ещё более узкоспециальным концептом, чем ожидаешь. Предлагая взглянуть на вопрос шире, я провожу разницу между эпистемическим совпадением и случайностью эпистемической каузации.

Для начала покажу, как работает совпадение. Ответьте прямо сейчас на вопрос, согласны ли вы с тем, что в данный момент во вселенной четное количество звёзд? Чтобы вы не ответили, есть вероятность, что благодаря эпистемическому совпадению ваш ответ может оказаться правильным.

Случайность эпистемической каузации – это более интересное явление, связанное с тем, что история приобретения тех или иных эпистемических состояний может быть связана с причинно-следственными факторами, которые не зависят от вас, но явно влияют на то, что вы знаете и как познаете. Например, вы можете узнать важную информацию, оказавшись в нужное время и в нужном месте.

Случайность эпистемической каузации пронизывает познание, а поэтому касается не только знания. Так, приписывание людям интеллектуальных добродетелей в существенной степени может завесить от случайных обстоятельств. И этот аспект пока ещё недооценен эпистемологами добродетели. С позволения процитирую мысленный эксперимент из статьи:

В качестве одной из эпистемических добродетелей выделяется желание обмениваться идеями. Представим, что Боб, Роб и Том — это интеллектуально сравнимые агенты, которые находятся в разных обстоятельствах. Боб сталкивается c регулярным поощрением, когда обменивается идеями с другими людьми. Роб претерпевает из-за этого одни только лишения — его идеи то украдут, то высмеют, то подвергнут критике, то проигнорируют и т.д. Том же вообще не сталкивается с ситуациями, где он может регулярно с кем-то обмениваться идеям (допустим, он живет в тоталитарном обществе). Обстоятельства складываются таким образом, что Бобу повезло находиться там, где культивируется желание обмениваться идеями, Робу не повезло столкнуться с серийным опытом, который демотивирует его (хотя это не исключает того, что он может развить обсуждаемую добродетель ума вопреки сигналам среды), Тому же не повезло еще больше, поскольку в его жизни или нет, или мизерно мало ситуаций, в которых он может хоть с кем-то обмениваться идеями.

[…]

Приведенный довод можно дополнительно заострить, введя в качестве условия допущение о том, что в итоге все три агента оказываются теми, кто обладает желанием обмениваться идеями. В случае Тома это можно объяснить только природной предрасположенностью, что окажется еще более значимой случайностью, чем обстоятельства, в которых находится познающий субъект. Случай Роба можно объяснить нонконформизмом, хотя тут всплывает ницшеанский нюанс — одни люди более склонны бороться с негативными обстоятельствами, чем другие. И тем, и тем не везет, когда они оказываются в подобных ситуациях, но первым везет в том, что они с большей вероятностью могут захотеть им противостоять. Как следствие, интеллектуальная добродетельность сводится к тому, что Нагель называл конститутивной удачей. Я же отмечу, что это также и влияние случайности эпистемической каузации, проявленной в том, в силу каких именно причин формировался тот или иной интеллектуальный характер.

Собственно, в тексте я постарался подробно и на примерах изложить свою позицию по эпистемической случайности. Так что, приятного прочтения!

Некоторое время коллеги по ТГ устроили дискуссию на тему (заданную, как водится, статьей какого-то иностранного исследователя), что вот, мол, в средние века почти никто писать не умел, а в ренессанс как научились, так тут и пошел расцвет капитализма.

Коллеги, нужно понимать одну важную вещь. Слово "писать" применительно к средним векам имеет не одно значение.

Фактически это были два навыка. Первый - это навык повседневного письма на недорогом или многоразовом носителе. Второй - написание долгоиграющих документов на дорогом материале.

Почти всюду в Европе существовали "церы" (по-русски, "вощаницы") - придуманные еще в античное время (если вовсе не в Египте) планшетки со слоем воска, по которому можно быстро писать твердым стилосом и править описки, разглаживая воск лопаточкой на обратном конце. Также были в ходу пластинки сланца, на которых можно было писать мелом или просто царапать стержнем из металла.

Береста (специально подготовленная, расслоенная и распаренная) была в ходу не только в Новгороде, но судя по всему, всюду, где береза растет. В Новгороде она хорошо сохраняется, там влажные почвы создают среду с минимумом кислорода, в других местах с этим редко везет. А так-то первые известные нам записи на бересте еще 2000 лет назад в Индии делали. На юге в ходу были обломки керамики для коротких записок (остраконы), могли быть и другие растительные материалы, которые плохо сохраняются.

А вот то письмо, которое дошло до нас в большом количестве документов на пергамен(т)е и о котором думают коллеги - это сложный техничный навык, которому надо было долго обучаться. Пергамент был сам по себе дорогим материалом, кожа коз (и реже овец), которая на него шла, имела массу других применений. Кожевенное производство не всюду было, а только там, где было значительное мясное скотоводство, воняет оно так, что его стараются выносить за город и ставить вниз по реке от него. Это еще повышает косты. Когда пергамент выделан и попал к переписчику, его надо использовать тщательно, не испортив. А значит, писать надо аккуратно и уметь удалять ошибки без вреда материалу. Ну и разумеется, почерк должен быть поставлен. Поэтому, собственно, переписчики средних веков - почти всегда монахи. У них есть время всему этому научиться и практика.

В итоге, светское письмо в средние века выглядело примерно так. В быту аристократы и купцы писали сами на церах. Для маловажных писем использовали какие-то ходовые материалы типа бересты. А вот когда надо было составить важный документ длительного хранения типа брачного контракта, завещания, жалованной грамоты или письма по серьезному делу - тогда звали специалиста по качественному письму, который, возможно, и материал свой приносил.

Почему мы в этом так уверены? Да потому что когда появились деньги, светские верхи с готовностью переключились на пергамент.

В Париже университет и ученые монахи конкурировали с мирянами за лучший пергамент. С 1307 года король Филипп IV Красивый дал Парижскому университету монополию на книжную торговлю и право забирать у мастеров по выделке пергамента (это уже была отдельная профессия) лучшие листы, чтоб тот не уходил на письма и документооборот богатых мирян.

(Ю.Аммосов, "История инноваций")

А что изменилось к 15 веку (условному "ренессансу")? Да очень просто. Бумажное дело наконец-то вышло на большой масштаб, бумага подешевела и стала доступной. Ну а если есть на чем писать, то и навык письма перейдет из специального в массовый.

В христианскую Европу бумага попала через арабов. Первое бумажное производство возникло, вероятно, на рубеже X-XI веков в герцогстве Амальфи (Южная Италия) ... во Франции свою первую бумагу произвели к 1190 году. В Северной Италии первая местная бумага зафиксирована в 1276 году, а в других странах Западной Европы – в XIV веке.

(там же)

А теперь вопрос: описанная картина "двух видов" письма вам ничего не напоминает?

​​Клиентелизм в глазах смотрящего

Ознакомился с новым исследованием восприятия клиентелистских практик на примере Сербии: давления на рабочем месте, подкупа избирателей, принуждения голосовать уязвимые группы населения, физических угроз и т.д.

Оно основано на данных смешанного опроса (телефон + онлайн) за 2024 год, в котором респондентов спрашивали, существуют ли какие-либо способы неформального влияния на волеизъявление избирателей (закрытый вопрос), и если да, то с какими они знакомы (открытый вопрос).

Его результаты показали, что 34,7% избирателей правящей партии считают, что такие способы есть, так же думают 98% (!) избирателей главной оппозиционной коалиции на последних парламентских выборах и 71% тех, кто не раскрыл свои электоральные предпочтения. Хотя интуитивно кажется, что именно первая группа должна лично сталкиваться с клиентелистскими практиками чаще всего.

Еще более интересным является то, что наибольшая доля положительных ответов была зафиксирована в Белграде и Воеводине — наиболее оппозиционных и экономически развитых регионах страны. Самое очевидное объяснение — в регионах, где правящей партии сложнее выиграть, ей приходится чаще прибегать к соответствующим практикам. Однако куда как более реалистичная причина, которая соотносится с ответами респондентов в разрезе партийных предпочтений — это способность избирателей считывать клиентелистские практики как нечто аномальное, а не нормальное.

Тогда результаты исследования полностью соотносятся с выводами других работ по теме, в которых с помощью экспериментальных опросов пытались выяснять, как инструменты влияния на волеизъявление граждан считываются электоратом. Так, часть таргетируемых политическими машинами избирателей может не воспринимать попытку подкупа голоса как нечто плохое и противозаконное, если она исходит от симпатичной партии. Также опросы о случаях подкупа и принуждения избирателей страдают от эффекта социальной желательности и фальсификации предпочтений, когда респонденты отказываются напрямую признаваться в том, что сталкивались с такими предложениями, из-за страха осуждения или наказания.

Современные механизмы завоевания и удержания власти: силовое, теневое и информационное измерения

Современная стадия элитогенеза провоцирует задавать новые вопросы об актуальных способах осуществления власти современными политическими игроками. Сложные и противоречивые методы, комбинирующие силу и информационную пропаганду, популярны во всех ныне существующих режимах, в том числе, разумеется, и в демократических. Ввиду повсеместной гибридизации, а также совершенствования методов информационно-символического давления на политических конкурентов, вопрос о политической борьбе между конкурирующими силами вновь кажется недостаточно «расколдованным». Чего только стоит непредсказуемое, противоречивое, на первый взгляд нелогичное поведение президента США Дональда Трампа, активно использующего и кнут, и пряник в зависимости от собственного представления о правильном.

Достаточно любопытное представление о том, как осуществляется власть, явно вдохновленное известным политическим философом Мишелем Фуко, представил в своей книге «Власть: радикальный взгляд» Стивен Льюкс, относительно недавно дошедшей до российского читателя.

Первое измерение власти выражает классическое стремление господства одного политического игрока над другим. Навязать свою волю, использовать административный, силовой ресурс для победы над конкурентом — наиболее наблюдаемое проявление политической конкуренции. Такая конкурентная борьба может происходить как в легальном поле, так и, мягко говоря, в не очень легальном. В качестве примера можно вспомнить победу Ельцина над Зюгановым при помощи контроля над избирательными участками или конституционный кризис 1993 года.

Второй уровень комбинирует первое и второе измерение, которое в большей мере проявляется в скрытой, теневой сфере политики. Конкурирующий игрок A оказывается настолько сильнее, изобретательнее и ресурсно обеспеченнее, что незаметно для других полностью выбивает стул из-под оппонента B так, что встать не представляется никакой возможности. Речь идёт о прямой зачистке политического пространства так, чтобы политический конкурент не имел никакой возможности переиграть другого. Достигается это формированием такой политической среды, чтобы любые политические альтернативы просто не могли туда встроиться. Для этого используются не только разного рода политико-административные ограничения, лишающие возможности на законодательном уровне продвигать конкурирующим политикам те или иные политические проекты, но и разного рода идеологические/ нарративные инструменты, эффективно убеждающие граждан поддерживать вытеснение политических конкурентов в нелегальное поле. Обычно таким образом победа главного кандидата на выборах достигается задолго до начала электоральных процессов.

Третье измерение власти комбинирует два предыдущих, совмещая их со стратегией подавления политической конкуренции в зародыше — на уровне общественных представлений о политическом. Делается это через формирование политической повестки, через влияние на ценности гражданина. При помощи информационного воздействия конструируется такая информационная среда, в которой гражданин на уровне собственных убеждений соглашается с устранением политических альтернатив при помощи самых разных политических технологий, связанных с апелляцией к политическим мифам, идеологемам, нарративам, историческим «аргументам». Таким образом формируется широкая лояльность граждан к политическим решениям, долгосрочно распространяющаяся на целые поколения через семью, школу, армию, университеты и т. д.

В итоге мы получаем нехитрый трёхмерный подход устранения политических конкурентов, целью которого прежде всего выступает осуществление и удержания власти.

1. Силовое измерение;

2. Теневое измерение;

3. Информационное измерение;

Хороша и полезна эта оптика во многом потому, что довольно удачно, на наш взгляд, адаптирует важные, но очень сложные и абстрактные идеи постструктурализма в более понятное и, что главное, измеряемое русло, ведь каждый из этих уровней можно операционализировать и использовать для анализа политических процессов.

Подписаться на Заметки на полях

Прочитал в https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2025/10/08/1145382-formulu-doveriya-k-vlasti —

Сочетание таких факторов он придумал облечь в формулу: «доверие равняется честность плюс возможности плюс мотивация поделенное на дистанцию». По его словам, у этой формулы два измерения: коммуникативное и деятельностное.

Разумеется, у меня возникли три вопроса:

1. В каких единицах измеряется дистанция от власти?
2. Почему зависимость доверия от дистанции линейная, а не квадратическая?
3. Почему честность, возможности и мотивация суммируются (то есть имеют общую размерность)?

Косвенно же получается интересный вывод: что максимальное доверие к власти у приближенных к ней, а на самой дальней периферии - доверие минимальное. Интересно, кстати, простирается ли измерение доверия за границы РФ или нет.

Россия — страна фасадов

Кризис идентичности стал одним из главных кошмаров российской политической системы, процесс поисков коллективного "Я" был и остается мучительным. Причина — на самом деле поиск не является стремлением докопаться до сути и решить проблему, вместо этого ее хотят как-нибудь замаскировать.

Когда спикеры рассуждают об имидже страны, о какой-нибудь очередной "национальной идее" или метанарративе, который бы всех сплотил, процесс идет всегда извне, а не изнутри. Иными словами, берется желаемое, а потом натягивается на действительное. При этом суть действительного никто познать не пытается, а попытки сделать это натыкались сначала на окрики о недопустимости "очернения", а в последнее время и вовсе де-факто оказались поставлены вне закона.

Среди причин, которые затруднили нормальную перестройку коллективной идентичности после 1991 года — как для акторов политической системы, так и рядовых жителей страны, можно справедливо упомянуть и ошибочные шаги, которые останавливали процесс на полпути. Здесь вполне применимо сравнение с психоанализом — когда человек начинает рассуждать о себе, он в какой-то момент наталкивается на вещи, которые кажутся ему неприемлемыми. Однако вместо грамотной проработки этих вещей и минимизации их негативного влияния наш человек сначала погружается в них и упивается представлениями о собственной ущербности, при этом совершенно бесцельными — никакого пути "исцеления" не прослеживается. Такой процесс не может длиться вечно, и выходов не так много — либо все-таки проработать проблему и двигаться дальше, или сделать вид, кто никакой проблемы и нет, задрапировать ее каким-нибудь фасадом.

Именно это и начало происходить с Россией с конца 1990-х годов — драпировка различными фасадным элементами тех проблем коллективного "Я" политической системы, которые вскрывались с конца 1980-х годов. Говоря языком метафор, раны вскрывались, но лечение либо не предлагалось, либо предлагаемые варианты казались неприемлемыми. В итоге вскрытые раны накрыли ветошью в надежде на то, что как-нибудь само пройдет. При этом раны были на самых важных местах "политического тела", без лечения просто невозможно было нормально функционировать, лишь поддерживать жизнедеятельность.

Фасад, прикрывающий проблемы коллективной идентичности, по определению должен быть пуст. И действительно, в ход пошли пустые термины, означающие без означаемого. Или же слова настолько многозначные, что опять-таки лишенные всякого смысла. Но главным назначением фасада является создание благоприятного впечатления — все нормально,все в порядке, все под контролем.

Фасадные институты и фасадный дискурс — первое, что встречает обывателя и наблюдателя. Их главное предназначение — дать приемлемые ответы на вопрос о том, что представляет из себя политическая система, для чего она существует и куда она движется.

Некоторые признаки фасадности: 

1) В лучшем случае очень слабое соответствие декларируемых целей реальной деятельности
2) Обилие пустых / многозначных терминов
3) Отсылки к угрозам безопасности,  мешающим сохранить декларируемый статус-кво.

Подписаться на Заметки на полях

Ельцин дал России традиционные ценности

Индивидуальные свободы граждан могут быть ограничены ради защиты традиционных ценностей, говорится в новой аналитической записке Конституционного суда.

Это, кстати, вообще не новость, такое положение было заложено в конституцию с самого ее начала.

Читаем пункт третий статьи 55:

Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

То есть права и свободы могут быть ограничены в той мере, в какой посчитает законодатель — в том числе для защиты нравственности. Напомним, у нас не просто традиционные ценности, а традиционные российские духовно-нравственные ценности. Так что конституционный суд ничего нового не сказал.

Статья 55 — это вообще показательная статья, особенно пункт третий. Он даёт операторам системы полный контроль над тем, в какой дозировке снабжать граждан правами и свободами.

P.S. А знаете, что это значит? Как нам кажется, это означает то, что права и свободы, обозначенные в  конституции, носят в большей или меньшей степени формальный характер.

Подписаться на Заметки на полях

Глобальный вред абьюза

Всем известно, что ребёнок формирует собственные модели поведения прежде всего, наблюдая за своими родителями. Нередко люди проявляют насилие к другим именно потому, что в их семье это было привычным делом. Сделал что-то нехорошее в детском саду — получил по мягкому месту, наблюдаешь ссору у родителей, видишь её разрешение — слёзы и синяк под глазом у матери. В итоге дети, впитывая деструктивные модели поведения родителей, впоследствии зачастую активно проецируют их и в рамках собственной жизни.

В мире политики, на наш взгляд, можно усмотреть нечто похожее. Часто именно то, как ведут себя «большие дяди» у власти, становится вполне соблазнительной моделью поведения и для граждан. Не зря существуют подходы к политической культуре, рассматривающие её именно через исследование структуры смыслов, задающих поведение в обществе. (См. например, Клиффорда Гирца.)

Другими словами, крупные политики своими действиями и высказываниями, а также сопровождающей всё это информационной и культурной политикой задают контекст взаимодействий людей друг с другом. Например, то, как лидеры решают проблемы со своими политическими оппонентами, может задавать пример гражданам того, как решать и собственные конфликты. Где-то избранные политики и чиновники стараются решать конфликты и устранять своих оппонентов легально, при помощи слов, а не силы, а где-то периодически преступают закон, в лучшем случае набивая всем своим конкурентам морды.

Наблюдая за распространением насильственных методов решения конфликтов во власти, у некоторых восприимчивых граждан появляется вполне закономерный вопрос, заданный в своё время философом Дмитрием Соколовым: «А чё, так можно было?».

Вдохновившись радикальной, высокоморальной борьбой со злом, человек не только может встраивать эти методы в свою систему ценностей, но и тем самым способствовать расширению границы допустимых способов регулирования общественных отношений со стороны власти, последствия чего он неизбежно испытывает и на себе (своего рода секьюритизация). В итоге, окрыленный любитель пожестче охотно «справляется» на улице с теми, кого он считает в данный момент своими безусловными врагами.

Так мы получаем своего рода массовую проблему бесконтрольных городских Бэтменов — возникновение большого количества людей, которые считают, что должны помочь благородным блюстителям закона (без их просьбы), немедленно и жестко навести порядок. Потом мы видим в новостях, как люди все чаще избивают бездомных алкоголиков, маргиналов, нефоров, черных или белых, матерящихся детей и так далее, мотивируя это «высокой моралью» и «справедливостью».

Кажется, что особенно остро такая проблема стоит в централизованных патерналистских государствах с харизматичным строгим лидером, где он буквально воспринимается как заботливый, эмпатичный «папочка», который в замен на послушание обязуется и накормить, и защитить, и похвалить, ну и, конечно, в случае чего наказать. В условиях высокой поддержки в таких государствах игра мускулами кажется особенно заразительной — причём не только среди рядовых граждан, но и среди конкурирующих элит, усиливающих свои силовые позиции путём создания отрядов суровых сторонников.

Здесь мы подходим к самому важному. Подкармливая эту острую агрессивную культуру в обществе, элиты тем самым создают серьёзную угрозу и себе самим. Ведь в случае потери контроля над повесткой их политические противники могут направить всю эту общественную агрессию уже на них самих. Настроение населения очень быстро меняется, и тот, кто недавно казался другом, нередко становится врагом. Те из элит, кто эти риски осознаёт, никогда не ослабят жесткую хватку над общественным телом — ведь от этого может зависеть их собственная безопасность.

Подписаться на Заметки на полях

Вот никак не можем понять, почему бы просто не запретить все вредное для человека и общества? (Если вы вдруг несогласны, интересно было бы понять почему)

На наш взгляд было бы правильным, исходя из консенсусной неоспоримой потребности в обеспечнии безопасности и здоровья граждан, что отражено во всех главных документах любого государства, полностью запретить:

Употреблять алкоголь - разрушает печень, мозг, нервную систему, усиливает депрессию.

Переедать и жирную пищу - ведет к ожирению, диабету, сердечно-сосудистым болезням. Никакого майонеза и гамбургеров.

Есть сахар и ультраобработанные продукты - разрушает метаболизм и мозг, повышает риск диабета.

Играть в видео игры - человек получает удовольствие от иллюзорного успеха, а реальная работа кажется скучной и бессмысленной, расшатывает психику. Дети насмотрятся стрелялок в играх и ходят потом по улицам с оружием.

Долго сидеть в интернете - снижает концентрацию, сон, усиливает тревожность и зависимость от одобрения. (Можно было бы вшивать таймер в устройства)

Быть недовольным - повышает уровень стресса, ухудшает отношения.

Недосыпать - нарушает когнитивные функции, гормональный баланс и иммунитет.

Хронически стрессовать - повышает кортизол, истощает нервную систему, ускоряет старение.

Долго сидеть - снижает метаболизм, ухудшает работу сердца и сосудов.

Не заниматься спортом - ведёт к ослаблению мышц, суставов и снижению выносливости.

Не выходить долго из дома - ухудшают психическое здоровье, повышают риск деменции и депрессии.

Не иметь смысла или цели в жизни — усиливает апатию, депрессию, снижает когнитивные функции.

Много работать без отдыха и перегрузки - ведут к выгоранию, снижению иммунитета и сердечно-сосудистым рискам.

Мало работать - снижается концентрация, память, скорость мышления, креативность. Долгое безделье делает человека интеллектуально вялым.

Обманывать себя и избегать ответственности - мешает личностному росту, приводят к хроническому внутреннему конфликту.

P.S. Конечно, мы понимаем, что объять весь спектр вредного для человека и общества непросто, для этого нам нужна ваша помощь, пишите в комментариях, чего не хватает в списке.

Подписаться на Заметки на полях

Недавно одолела тоска за тех отважных молодых романтиков, которые, по всей видимости не понимают главных выводов многих последних лет: шарики, частушки и танцы ничего не изменят.

Как символические так и организационные ресурсы между сторонами радикально не сопоставимы, а это значит, что единственным результатом всего подобного будут лишь слезы, одиночество и бесконечная печаль.

Сохраните себя для светлого будущего. Может быть и очень нескоро, но оно обязательно наступит.

О запрещенных материалах

Установлен прецедент: возбуждено первое административное дело о поиске экстремистского контента. При этом ситуация, похоже, пошла не по самому очевидному сценарию: все гораздо серьезнее.

Когда закон анонсировался и принимался, некоторые комментаторы отмечали: скорее всего факт поиска запрещенной информации будет устанавливаться "вручную", в ходе проверки телефона полицейскими. Однако в итоге первое дело возбудили, судя по словам адвоката, по сигналу от оператора связи. Вероятно, там заметили, что пользователь лезет, куда не положено, и сообщили в компетентные органы.

Впечатляет еще и скорость реакции силовиков — судя по некоторым сообщениям, искателя запрещенки задержали уже через несколько часов после факта поиска.

Факт участия оператора связи и быстрая реакция силовиков — причем не обычных полицеских, а покруче — может говорить о том, что перед нами — пример успешного применения механизмов автоматизированного контроля над активностью россиян в интернете.

Инфраструктура для такого контроля, должно быть, уже готова — по крайней мере, есть информация об использовании Роскомнадзором так называемой единой системы мониторинга информационного пространства. Кроме того, госорганы должны применять технологии ИИ для выявления запрещенной информации в интернете — об этом прямо говорится в свежем Плане реализации концепции противодействия киберпреступности.

Конечно, пока информации недостаточно, чтобы делать какие-либо однозначные выводы. Однако, если мы имеем дело с началом широкого применения автоматического мониторинга, в стране скоро будет множество похожих административных дел — только успевай составлять протоколы.

Кроме того, это серьезно изменит сами пользовательские привычки россиян в интернете — люди будут избегать даже касаться упоминания потенциально токсичных тем. Ведь экстремистские материалы — это далеко не только та информация, которая включена в соответствующий перечень Минюста.

Напомним: согласно пункту 3 статьи 1 ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности", экстремистскими материалами  в том числе считается информация, призывающая к экстремистской деятельности, обосновывающая или оправдывающая необходимость ее осуществления. То есть множество весьма и весьма широкое.

К слову, именно из-за этой обширности критериев отнесения информации к экстремистской и нужны LLM-системы мониторинга, о которых говорится в правительственном плане. Они могут эффективно определять тематику и тональность хоть текстов, хоть видео, хоть картинок. А дальше — только определить нарушителя и составить протокол.

Таким образом, если наши соображения верны, мы стоим на пороге беспрецедентной санации интернета — токсичным может стать любое обращение к запретным темам, любое их упоминание. 

Подписаться на Заметки на полях

Одна из наиболее состоятельных и даже доминирующих позиций в современной философии утверждает, что всё в мире является физическим. От окончательной гегемонии физикализм отделяет одно существенное препятствие — неспособность объяснить феноменальные качества субъективного опыта. В своей статье Антон Радченко прослеживает эволюцию физикализма от радикального элиминативизма, исключающего сознание из научной картины мира как предрассудок обыденного мышления, до современного нередуктивного физикализма, считающего сознание феноменом естественного мира, который лишь временно лишён научного объяснения.

День рождения канала

Ещё немного, и мы напишем для вас наш тысячный пост. Три года, друзья, пролетели, как один. Мы очень рады, что все это время вы были с нами, читали наши заметки и писали комментарии. Спасибо!

Канал создали и ведут близкие друзья и коллеги, объединенные большой любовью к науке, стране и творчеству. Мы работаем на энтузиазме: в том числе старались не смущать вас назойливой рекламой и частыми просьбами о донате. Не будем делать этого и сегодня.

Лучшее, что вы можете для нас сделать — порекомендовать канал друзьям, родственникам и знакомым. Будем признательны за поддержку и коллегам по цеху.

Мы не только делимся научными материалами, но и проясняем тонкости функционирования особенно важных законов в нашей стране, выявляем общие политические и экономические тренды, а также пишем прогнозы о будущем нашей политической системы, для того, чтобы ориентироваться в этом сложном мире стало немного легче.

Следующий год обещает быть хоть и непростым, но однозначно очень интересным. Ждите от нас новых заметок. Stay tuned!

С любовью, ваш ЗНП.