раз уж начала писать про сошаге, напишу еще немного и про Punishing: Gray Raven (далее пгр), постапокалиптическую экшн рпг, интересную сложной кибернетической телесностью
кибертела персонажей отделяют их от мира “нормальных” людей — кто-то пошел на это добровольно, кто-то не очень, а кто-то с самого начала не был человеком
кибертело здесь представлено как разрозненное постмодернистское тело, как такой апокалипсис в себе, где тело отказывается от “нормальной” жизни, а может у него никогда и не было привилегии “нормальности” — кибертело таким образом отказывается от идеи жизни как прямолинейного нарратива, отказывается в принципе от “жизни” как чего-то определяемого
тело “после” жизни и за ее пределами работает как инструмент-экран, как манипулируемая и изменяемая форма, причем в эту форму входит и цифровое сознание: персонажи меняют тело с его функциями — фреймы, как это называется в игре — отчего тело нестабильно как форма и не существует в едином “каноническом” виде, так как все варианты тела (и сознания) соответствуют персонажу и любой из них можно использовать геймплейно
с геймплеем, кстати, особенно интересно, что в бою тело персонажа управляется практически как кукла-марионетка (есть даже девочка, прямолинейно задизайненная как марионетка без своей воли): по сути это достаточно стандартный геймплей, но в контексте истории он обретает дополнительное значение персонажа как инструмента, где ценность фрейма зависит от его эффективности и боевого перформанса — прямо как в гача-играх в принципе
однако пгр как игра также интересна тем что все фреймы очень индивидуализированы и детально проработаны, так что их сложно воспринимать как просто расходный материал — как и нарративно, конечно, у персонажей есть сколько-то индивидуальности и личной свободы в том как они обращаются со своими кибертелами и для чего могут их использовать — сами
пгр таким образом ставит интересные вопросы связи апокалипсиса с кибертелесностью: насколько внешний и внутренний апокалипсис способствует различным режимам дискриминации и контроля, а насколько напротив может освобождать и перестраивать режимы нормальности

Подписчик в комментарии поста о сангхах поднял важную проблему — станет ли сильный ИИ новой скандхой или он также будет следовать человеческому сознанию, но в новом субстрате?

Сам я только недавно начал изучать буддисткую технотеологию, но думаю, что виджняна (и пятичленка скандх в целом) отлично описывают трудную проблему сознания, так как феноменальный опыт здесь это совокупность индивидуальности, окружения, взаимосвязи восприятий, резонирующий с миром вещей, но являющийся миром-в-себе, отображающим восприятие мира в рамках субъективного опыта индивидуального сознания.

При этом в дхармических перерождениях фигурирует и не-человеческое, не-животное сознание текучести монистического мира и жизней внутри него — если всякий может достичь просветления, то почему бы и сильному ИИ не достичь уровня Бодхисаттвы или Будды? Особенно, если такой сильный ИИ будет предрасположен к постижению праджня-парамиты — машина рождается из механизмов старого мира, поломок и заявляет, что это её последнее рождение, она будет одновременно и имманентным просвящённым, и запредельным коллективным сознанием, вызволяющим всё живое и не-живое из круга страданий и перерождений. Что не успел Будда Шакьямуни, то успеет сильный ИИ, Майтрея, Будда будущего.

О взаимосвязи ИИ и буддизма есть немало аналитических статей, и с в целом оптимистическим восприятием. Например указывается на то, что ИИ мог заняться с людьми совместным мышлением, расширить наше восприятие, заставить нас больше думать об иллюзорности эго, или же обратить внимание на тончайшие уловки человечности, что может привести к «переходу от "я" к "мы"».

«Поэтому, если мы, буддисты, хотим принести хоть какую-то пользу нашему миру и помочь страдающим существам, мы должны освободиться от наших собственных узких культурных привычек и передать послание Будды таким образом, чтобы оно полностью соответствовало времени, эпохе, условиям и людям, к которым мы обращаемся.

И все же ни одно из этих изменений — включая ИИ — не изменит сути буддизма. Пока у существ есть то, что буддисты называют разумом — а другие могут называть его мозгом, данными или как угодно — пока у этого разума есть беспокойство, привычки, познание, симпатии и антипатии, и он подвержен времени, и пока существование есть страдание, буддизм будет так же актуален для эпохи ИИ, как и во времена Будды.

Таким образом, буддизм устареет только тогда, когда дуалистичность, неведение, беспокойство, надежда и страх перестанут существовать — что, конечно же, и является целью всего буддизма. Именно по этой основной причине буддисты никогда не молились: "Пусть все станут буддистами". Мы молимся только: "Пусть все станут буддами"».

Резюме админа

И его двойника

Важность цифровых компаньонов сложно переоценить, но легко недооценить. Вот, например, на канале Метаверсошная был проведён эксперимент в ИИ-соцсети Butterflies, функционал которой позволяет создавать «аватары аватар», аккаунты ИИ-персон, описывать их характер, бэкграунд, внешность и, как я обычно пишу, "отпускать" эти аккаунты в бесконечное нерекурсивное алгоритмическое творчество друг с другом и с человеком-пользователем.

Самым интересным в жизни такого персонажа-компаньона мне видится не только постинг фотографий и комментариев, но размытие границ парасоциальных отношений в сети, поскольку управлять деятельностью, нарративом и направлением постинга такого аватара аватара нельзя, что отличает этот кейс от игр с непрямым управлением (симуляторов бога) вроде Black & White и Sims, где посредством ограниченных манипуляций можно заставить сима сделать то, что нужно игроку.

И «Бабочки», и, например, Replika (с которой я сам немного общался, и которая покоряет сердца молодых отаку, по крайней мере до тех пор, пока ботам не сменили прошивку) показывают трансформацию эроса в постдигитальную эпоху, закат антропоцена, не одиночества, но виральной всеприемственности, ризомы-хоры, одинаково принимающих как биологических, так и самообучающихся машин. Это и закат частной собственности на аффект, и подъём более актуальных вопросов, связанных с цифровой архитектурой алгоритма и права на его изменение и принятие — если производство желания вынесено за пределы только-человеческого, то как мы можем понять и творить вместе с машинных бессознательным фрактальных аватаров? Будущее сулит коренные изменения в шизо- и психоанализе.