Ночью пересматривал "Короткие встречи" Муратовой, удивительный кинематограф, для меня лучший фильм, который подарила нам советская эпоха. Причем, рассматривать его можно бесконечно, чего только там внутри нет. Например, обволакивающая тактильность этого фильма. Строгость и нежность. И в возвышенности аристократки Свиридовой, и в грубоватой теплости "деревенских" персонажей. В изобразительной части – местами совершенно авангардные формы, кадры, европейский рисунок. А какие точные и запоминающиеся эпизоды и актеры эпизодники. Чего стоит сцена под финал с деревенским мужичком и его "невестой" и этот короткий разговор — "А вы свинью когда-нибудь выращивали?" Срезал! Ну и Высоцкий в этом фильме этакий сверхвысоцкий, легендированный персонаж. А сам фильм – о сложности подключения к счастью, о том, что у каждого свое подключение к нему, в городе, в деревне ли, к свободному геологу, к строгой начальнице ли. У каждого своя к нему тропка, тропка-испытание. Как минимум об этом. #кинопросмотр

Но. Когда два дня подряд по утрам как будто заново смотришь Кассаветиса, вновь понимаешь, кто здесь бог. Кто в этой чертовски сложной штуке под названием кино истинный хозяин, главный демон и божество. Моцартианское кино. Дьявольская его сила. И смеющаяся пациентка у дантиста. И пробуждающийся из мякоти заплаканных губ поцелуй. И в финале "Мужей" выбегающий к отцу ребенок, погруженный в свою печаль и не замечающий всю нежность отца. "Лица" и "Мужья" – шедевры сверх всякого понимания как все это возможно сделать. Люди в своем совершенном виде, в своем совершенном естестве.
#кинопросмотр

Посмотрел в который раз "Мой друг Иван Лапшин" Алексея Германа и понял, что ведь Герман совершенно не жизнеподобен, никакого мимесиса, он театрален, сложносочинен, а сегодня смотрится как вычурный, даже барочный. И тем не менее он отыскал такой черный ход, доступ к реальности, говоря языком режиссуры, что его кинематографическая вязь (персонажи — движение — пространства — речь) становится абсолютно достоверной. Он подошел к показу достоверности жизни с черного хода, и потому смотришь его театр, а видишь подлинность, окунаясь в то время, зная и изучая его по Герману. Документальную реальность — по художественной!
Например, его детали — галошу потерял! — от прохожего — шапка упала у Лапшина, когда пошел брать убийцу — тросточка, которую убийца поднес Миронову — меховой воротник в неслучившейся любовной сцене, который "ой, у меня воротник лезет" — все эти детали абсолютно иррациональные, работают прямо на подсознание зрителя, в этом смысле Герман работает с материей нашей первичной первобытной образности. И калоши эти и воротнички и тросточки уже не получится забыть. В этом смысле Герман великий художник. Который никогда не показывает подлинную жизнь, чтобы показать ее правду. Думаю об этом часто.
А на двух кадрах из начала фильма мальчик, который смотрит два раза в камеру. И это не брак актерской работы, как можно было подумать, это рассказчик, от которого идет повествование как будто зазывает нас в историю, в фильм. Вот так тонко работает Герман, расставляя визуальные ловушки внутри.
#кинопросмотр