Б̵̢̛о̷̡͞г̴̨҇ н̶͢͞е̷͜͡ п̶̨҇о̶͜͞к̶̧͝и̸͢͡д̵̡̛а̶͢͞л̴̧͞ с̵͢͡в̷̧͝о̶̢҇и҈͜͞х҉҇͢ д҈̕͢е҉̨͠т̷̛͜е҈͜͠й̶̢̕.̷̢͝
Б̵̢̛о̷̡͞г̴̨҇ н̶͢͞е̷͜͡ п̶̨҇о̶͜͞к̶̧͝и̸͢͡д̵̡̛а̶͢͞л̴̧͞ с̵͢͡в̷̧͝о̶̢҇и҈͜͞х҉҇͢ д҈̕͢е҉̨͠т̷̛͜е҈͜͠й̶̢̕.̷̢͝
Б̴̨̕О҈͜͝Г̴͜͠ Н̵̨҇Е̵̨͞ П̸̢͡О̴̡͞К̶͢͞И̶͜͠Д̶҇͜А̸̨͞Л̸̢͠ С҈̢҇В̸̢҇О̵̧͡И̶̡̛Х̶̡͠ Д̶̡͠Е҈̛͜Т҉̕͜Е҈҇͜Й̶̢̕Б̶̨͠О҈̨͞Г̶̡҇ Н̵̨͞Е̴҇͜ П̵͜͞О̸̡͝К҉̧̕И̷̡̛Д̵̨͝А̵̨҇Л̴͜͞ С҉̢̕В҈̨̛О҈̢̛И҉̛͜Х̶̕͢ Д̸͢͞Е҈̡͞Т̶̨҇Е҉̢̛Й҈̧͞Б҈̡̕О̶̡͡Г҈̡̛ Н̷̡̕Е̵̧͠ П҉̕͢О̴̛͢К̸̨͝И̴̛͢Д̴̢̕А̶͢͡Л҈̢͞ С҈̢͡В̵̛͜О҈̕͜И̶̨͞Х҉͢͞ Д̸̨͠Е̴̨͠Т̵̧͠Е̷̡̕Й̷̧͡Б̸̨͠О̶̢͝Г̵̢͡ Н҉͜͝Е҈̧̛ П҈̧̛О҈̡̛К҈͢͠И҉̨̛Д̵̕͜А̴̢͝Л҈͢͞ С҈̧̕В҉̡̛О̸͢͠И̶̨͠Х̸̢̛ Д҈̧͞Е҈͜͠Т҈̕͜Е̷̡͡Й̵̡̕ 👁

Тв🌟рец все ещё помнит как его сыновья были рады что он даже во время заполнения бумажной волокиты находил время для них. Как они гонялись друг за другом когда были ещё маленькими, как смеялись. Как же Тв🌟рец любил их. Они для него были всем миром. А Адам? Этот мальчишка успел потрепать ему нервы в первое время своей жизни. Но Тв🌟рец и его любил как собственного сына. Как была мила его улыбка, аж самому Господу хотелось в тот момент улыбаться. А как смешно Адам дулся если ему что-то запрещали.

Эти воспоминания заставляют Господа еле-еле заметно, совсем на короткий срок унять дрожь в руках. Мысли на секунду заполняются только воспоминания про его милейший детей, но эти старые, потускневшие картинки съедает новая волна страха. Липкий, тягучий, темный страх ползет по спине Творца, заставляя его упасть на пол боком и свернуться в комочек. Трясущийся, бело-золотой комочек. Его волосы в цвет облаков спутались, превратились в несуразицу. В них застряла пыль, в них появились колтуны только от одного страха. Шляпа... Шляпа скатилась в момент того, как Боже упал на бок. Но она и не очень нужна ему сейчас. Он о ней забыл.

С҈̨͡Т҉͢͞Р̵҇͜А̴̧͠Ш҈̡̕Н̸̧̛О̵̡͞С̸̡͡Т̵҇͜Р̴͜͡А̸͢͡Ш̵̧͡Н҉̡̕О̵̡̕С҉̨̕Т̸̡̛Р̶̨͝А̵̛͢Ш҉̧̕Н҈͜͠О҉̡͞С̶͢͡Т̴̕͜Р҉̧͠А̷̨̛Ш҉̕͢Н̶̛͢О̷̢͞С̷̧҇Т̵͢͠Р҈̡̛А̸̨̕Ш҉̢̕Н҈̢҇О̵̛͜С̵̧͞Т̸̢̛Р̷̡͡А̸̧̕Ш̵̢͡Н̶͜͡О̶͢͠С҉͜͠Т̴͢͝Р̴̕͢А҈̧͡Ш̴̡҇Н̴̕͜О̸̧҇С҈̡͝Т̶̛͢Р̷̡̕А̶̨͡Ш̴̡͝Н҉̕͢О̵̡͞С̸̨͠Т̶̡̛Р̷̨̕А̶̨͡Ш̸̨̛Н̸̢͝О̶̡͠С̶̢͡Т̸̧̛Р̵͜͞А̶̕͜Ш̵͜͞Н̶̧͝О̶̕͜

Бог хочет попросить у кого-нибудь сил. Он хочет впервые чтобы не у него их просили, а он просил. Он устал. Даже простые попытки снова склеить мир хоть как-то, выматывают и выбивают из Господа последние силы. Ему не стоило уходить с поста правителя. Он ведь Бог! Он сильный, всегда найдет решение, он создаст что-то чарующее и прекрасное. Он не должен был перекладывать все это на Адама, Адаму тяжело, Адаму это не нужно было, Адам не хотел этого.

Адам хотел жить. Адам хотел улыбаться, смеяться и радоваться жизни как прежде. А̴̧̕д̶͜͝а̶̛͜м҉̡͡ х̵̨҇о̸̧̛т̵̨͝е҉̢̛л҈̨͝ л̷̡̕ю̸͜͡б̶͢͞в̵̨͞и҉͜͠ с̵̧͡в̶̢҇о̷̨͠е̵̢̕г҉͜͝о̶̧͡ С̶̡͠о̷͜͡з̵̡͡д̶̧͞а̴̧͞т҈̨͡е҈̧͠л̴҇͢я̷̕͜.҈̧̕ А̶̡͠д̴̕͢а̴͜͡м̸̧̕ х̴̛͜о̴͢͝т҈̨͡е̶̨̛л̷̨͝ ч̴̧͞т̶̢͡о̷̛͢б̵̧̕ы̷̡͡ н҈̧͡а҈̢͡ е҉̡͝г҉̢͡о̵̨̛ н̸̛͢а̵̡͠д̵͜͡у̵̡͝в҈҇͢ш̷̨͡у̸̨͡ю҈̡͝с̵̧͠я̴̨͝ ф̷̨͞и̸̢҇з̸͢͡и̶̡̕о̶̨͝н̷̨͠о̴̢̛м̶̧͝и̷͢͝ю҉̨̛ с҈̛͢н̴͢͠о̷̧̕в̴͢͡а̸҇͢,̸̢҇ к̸͜͞а̶͜͝к҉̢̛ т̷̢҇о̸̨͞г̴͢͡д̵̡҇а̶̢͠,̴̧͡ п҈̢̕о҈̨̕ о̵͜͡т̶̢͠ц̸̨͡о̷̢̛в̴͢͝с̴҇͢к̵̨͡и̸̡͠ у҈̢҇л̷͢͡ы̶̕͜б̴̢҇н̴̨̕у̶̧͝л̸͢͡и҉҇͜с̴̡͝ь̴͢͡.̷̨͝ А̸̢͞д̶̡͠а̷͢͡м̶̢͝ н̶̧͠е҉̧͡ х҈̨͡о̷̨͝т҉̧̛е̸͜͠л̸̧͞ в̶͢͝с̶̢͞е̴͢͠г̷͢͠о̶̧̕ э҈̧̕т̵̡͠о̵̨͠г̷̧͞о̴̨͠.̷̧̕

Господу страшно. Его съедает чувство вины.

По белому лицу стекает черная как смоль жидкость. Она вязкая, оставляет после себя неприятное ощущение на коже, падает гроздьями черемухи на мраморный, чистый до этого пол. Одна за другой. Сначала по две. Потом сразу по четыре. Тв👁рец прикрывает рот рукой, закусывает свою черную перчатки зубами но все равно раздаются хлипкие рыдания. Он снова слышит шаги у себя за спиной, они то нарастают, то стихают и так по кругу, пока смоль стекает по его лицу вновь падая на пол. Содрогаясь в рыданиях его снова дрожь неимоверная пробивает, заставляя ещё сильнее прежнего сжаться, прижать к груди колени, впиться зубами в ткань перчатки да сжать так, чтобы только силою вырвать можно было. Шум на слух давит, чужие искаженные молитвы вновь пробудились, снова терзая разум Господа, да заставляя его выть от отчаяния.

Не хотел он реветь сейчас, не хотел пачкать пол великолепный своими чернейшими как сама пустота слезами, не хотел. Но приходиться, ведь ничего не поделаешь. От самой судьбы даже Господу не дарован шанс убежать.
Звон и биение сердца. Есть ли у Бога это сердце, или просто его подобие так отчаянно из груди пытается вырваться? Никому, право, неизвестна сия информация, даже самому Господу.
Он пытается чужие мольбы и крики заглушить, все сильнее отдаваясь слезам и отчаянию, рвясь перчатку свою разорвать от паники нарастающей, но ткань упругая все никак не поддается ослабевшему в магическом плане Богу. Давно ведь силы его начали чахнуть. А Адам даже не являясь чем-то райским, имеющим подготовку к такой силе с появления своего на свет, явно справляется лучше Творца. На то он выносливее, на то он и первый человек.
В слух вновь врезается чужой отчаянный крик. Настолько искренний, настолько отчаянный что ткань все таки поддается и рвется на два лоскута, один большой, все ещё на руке находящийся, другой чуть меньше, во рту у Господа затесался. Богу уже плевать на эту ткань в зубах, он задыхается в гулких рыданиях и всхлипах, прикрывает рот рукой.

Больно. Больно. Больно. Больно. Больно.
Б‌‌‌О‌‌‌Л‌‌‌Ь‌‌‌Н‌‌‌О‌҇‌Б‌‌‌О‌‌‌Л‌‌‌Ь҈‌‌Н҈‌‌О҈‌‌Б҈‌‌О‌‌‌Л‌‌‌Ь‌‌‌Н‌҇‌О҈‌‌Б҈‌‌О‌‌‌Л‌‌‌Ь‌‌‌Н‌‌‌О‌‌‌

Эти крики продолжают давить на разум. Они учащаются, сливаются в один, а потом снова превращаются в какофонию звуков и тональностей. Шаги, шорохи, голоса. Он жмурит всевидящие очи до расплывающихся цветных пятен, но даже так он не решается их открыть, слишком страшно.
Богу поздно что-то предпринимать, он уже оплошал когда дал добро на тот Отель. Он не совершит ошибку в второй раз, потому что никто не даст ему это сделать. Сейчас Адам стоит во главе Рая, а значит Господ здесь уже не играет никакой роли. Он каждый раз пытается снова починить этот сломанный мир, восстановить хоть немного, на долю процента, но все тщетно. Дыры то сами затягиваются, то снова разрываются ещё пуще прежнего. Боже устал, но ему нельзя жаловаться, он уже бросил Рай и всех своих творений, он должен сделать хоть что-то. Он должен помочь им хоть чем-то.

Но как помочь 🔤🔤, если он не может помочь 🟥🟥🟥🟥?

Звуки. Звукизвукизвукизвуки. Они так давят на голову. На мысли. Все плывет. Он не может подняться. Не может даже пошевелиться, может только безудержно лить черные слезы и пытаться сжаться настолько, чтобы исчезнуть. Просто сжаться так, чтобы без следа испариться. Перестать чувствовать чужой страх и боль ползущие по спине. Перестать чувствовать скатывающиеся по белому лицу слезы. Они.. так выбиваются из всей этой чистой, святой атмосферы.
Бога охватывает паника. Дрожь. Яркая, дикая трясучка во всем теле. Слабость. Так плохо. Он не должен плакать. Ему нельзя распускать нюни, но он ничего не может поделать. Он может только трястись и продолжать задыхаться в своих рыданиях, в горьких всхлипах. Дал бы кто-нибудь Господу сил... Но единственное что могут дать ему другие, это вечные искаженные, ужасающие крики, которые будут давить ему на разум всё время его существования. И жизнью это не назовешь никогда. Это просто существование. Существование в Агонии, в боли, в страданиях, в отчаянии. Существование в чужих молитвах, в чужих просьбах о помощи, в чужих криках боли.

Боже рыдает соком черемухи. Ах, было бы намного лучше, будь это и вправду лишь... Сок ягодный. 🤍


🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟

#sketch #rp_mind 🤧