В то время, как государственный коммунизм обещает все всем, а на деле только мешает созидательному почину личности и тем понижает как производительность труда, так и общий уровень благосостояния, взаимное страхование, исходя от свободной личности, способствует скоплению общественных богатств и этим путем повышает средний уровень благосостояния трудящихся, и их обеспеченность.

Государственный коммунизм неосуществим в международной форме и несовместим с федерализмом, так как он тяготеет к хозяйственной централизации производства не только в национальном, но и в мировом масштабе. Государственный коммунизм по своей сущности империалистичен.

Кооперативный же коммунизм, — взаимное страхование, — напротив, не связывает свою судьбу с территориальными границами. Возникая повсюду, он переплетается в сети вольных союзов на истинных федеративных началах, объединяется через государственные границы и способен проникнуть мирным путем в жизнь даже отсталых народов, тогда как государственный коммунизм фактически исключает последние из сферы своего влияния, устанавливая „дружественные“ отношения с правительством таких азиатских деспотов, как афганские эмиры.

Истинный международный федеративный коммунизм осуществляет анархическая кооперация, а не государственный социализм.

Несмотря на тот огромный по масштабам сценарий, где проходили жизнь и деятельность Дуррути, мы постарались показать его человеческую личность, пронизанную той постоянной присущей ему страстью, то есть его эпоху, ту общественную среду, из которой он вышел и против которой боролся, горя желанием в корне изменить её. Человек представляется творцом истории и одновременно её произведением.

Мохандас К. Ганди был убежден, что большая часть насилия в обществе и в нашей личной жизни происходит из-за пассивного насилия, которое мы совершаем друг против друга. Он описал эти акты пассивного насилия как «Семь ошибок». Дед дал мне этот список в 1947 году, незадолго до того, как мы покинули Индию, чтобы вернуться в Южную Африку, где мой отец Манилал, второй сын Ганди, и моя мать Сушила работали над ненасильственными переменами.

Следуя индийской традиции добавлять свои знания к древней мудрости, передаваемой из поколения в поколение, и в соответствии с тем, что дед говорил и писал об ответственности, я добавил восьмой пункт к списку ошибок.

Кратет пришёл на рыночную площадь и, видя, как одни продают, а другие покупают, сказал: «Вот люди! Делают прямо противоположное и считают себя счастливыми. А моё счастье состоит в том, что я свободен и от того и от другого — не продаю и не покупаю»

И хотя окружающее нас сегодня общество захвачено идеей поклонения вещам и, видимо, будет продолжать на них молиться, это не означает, что каждая отдельная рожденная в этом обществе душа обязана делать так же. Ибо, если мои соседи считают погоню за долларом единственным стоящим делом, пусть даже все они так думают, – это не означает, что и я должна гнаться за долларом.

И пусть все мои соседи убеждены, что им необходимы горы ковров, мебели, часов, фарфора, хрусталя, гобеленов, зеркал, нарядов, драгоценностей — и прислуга, чтобы ухаживать за всем этим; а еще детективы, чтобы те присматривали за прислугой; и судьи, чтобы судить воров; и, конечно же, политики, что будут назначать этих судей; и тюрьмы, где будут наказывать виновных; и надзиратели, что будут следить за тюрьмами; а еще налогоплательщики, чтобы было с кого собирать деньги на зарплату надзирателям и на жалованье для самих сборщиков налогов; а еще им необходимы прочные дома, чтобы хранить это жалованье и чтобы никто не смог его присвоить, — и, таким образом, чтобы содержать это полчище паразитов нужны те, кто будет на них работать и делать взносы.

Но разве подобное желание моих соседей является достаточно веской причиной для того, чтобы и я посвятила себя такой же бесплодной глупости? И, склонив шею, потворствовала продолжению этого пошлого представления?

Еще в 1905 году, в самом разгаре тогдашней трагедии, отошедшей ныне в далекое кровавое прошлое, — мы, вдумываясь в реальные условия русской жизни, находили, что в России возможны только два "образа правления": или насильственно поддерживаемое силою оружия самодержавие — в той именно форме, в какой оно просуществовало до сего года; или, в результате длительной революции снизу, — отсутствие всякого "образа правления"; т. е. — организация новой жизни снизу же, с мест, "от окружности"; т . е. — федерация союзов вольных общин и организаций, городов и деревень: т. е. — Анархия.

Всеволод Волин

«Платформа», как мы увидим далее более детально, была, если суммировать, проектом создания централизованной и однородной анархистской партии, разработанным под влиянием непосредственного опыта русской революции и эффективности большевистской партии. <...>

Проект довольно долго служил отвлекающим средством и критико-теоретическим экзаменом для анархистских позиций, но ряд международных событий, таких как появление угрозы со стороны германского нацизма, в сочетании с все более заметной авторитарной эволюцией сталинского режима, как следствие «единой партии», принудительного «единства» и идеологическо-тактической «дисциплины», вместе с эхом, вызванным выступлением Малатесты против проекта, как пишет Черрито, привели к падению общего интереса к нему. Наконец, пишет он, последующие пробольшевистские заявления Аршинова и его возвращение в СССР нанесли Платформе последний, смертельный удар.

Хуан Гомес Касас

Появление войны как института, судя по всему, связано с одомашниванием и/или резким изменением физического состояния общества. По словам Глассмана, это происходит «только там, где племенные народы вовлечены в войны, ведущиеся садоводами или пастухами, или согнаны на постоянно сокращающуюся территорию».

Джон Зерзан

Синдикалисты убеждены, что организацию социалистического экономического порядка нельзя регулировать решениями правительств и декретами. Он возможен только как объединение всех работников умственного и физического труда в каждой отдельной отрасли производства и взятие производителями в свои руки управления каждым отдельным предприятием в такой форме, чтобы отдельные группы, предприятия и отрасли производства стали самостоятельными звеньями общего хозяйственного организма. Эти звенья должны на основе взаимных свободных договоренностей планомерно организовать все производство и распределение в интересах всего общества.

Синдикалисты считают, что политические партии, каких бы идей они ни придерживались, никогда не смогут осуществить построение социализма. Эту задачу могут решить только боевые экономические организации трудящихся. Поэтому синдикалисты видят в профсоюзах не преходящий продукт капиталистического общества, но ячейки будущего социалистического экономического строя. В этом смысле синдикалисты уже сейчас стремятся создать такую форму организации, которая позволит им оправдать их великое историческое призвание и одновременно бороться за ежедневное улучшение условий труда и его оплаты.

Рудольф Рокер

4 сентября 2025 года общественное недовольство в Непале достигло критической точки после того, как правительство запретило 26 социальных сетей за несоблюдение требований регистрации. Этот шаг стал последней каплей для и без того разгневанной общественности. В течение нескольких месяцев вирусный тренд в социальных сетях #NepoBaby привлек широкое внимание и вызвал бурные дискуссии о разительном неравенстве между роскошным образом жизни политиков и их семей и населением, которое давно было разочаровано процветающей коррупцией, безработицей и утечкой человеческого капитала.

Итак Вы уже знаете, что я приговорен к смерти. Теперь я должен сказать Вам в утешение, что меня уверили, будто приговор будет смягчен, т. е. заменен пожизненною тюрьмою или столь же продолжительным заключением в крепости. Я говорю "Вам в утешение", потому что для меня это — не утешение. Смерть была бы мне куда милее. Право, без фраз, положа руку на сердце, я в тысячу раз предпочитаю смерть. Каково всю жизнь прясть шерсть или сидеть в одиночестве, в бездействии, никому ненужным в крепости за решеткой, просыпаясь каждый день с сознанием, что ты заживо погребен, и что впереди еще бесконечный ряд таких безотрадных дней! Напротив смерть-только один неприятный момент, к тому же последний, момент, которого никому не избежать, наступает ли он с церемониями, с законными заклинаниями, трубами и литаврами, или захватывает человека неожиданно в постели. Для меня смерть была бы истинным освобождением. Уже много лет нет у меня большой охоты к жизни. Я жил из чувства долга, смерть же освобождает как от всякого долга, так и от ответственности. Я вправе желать смерти, так как ничья жизнь не связана неразрывно с моею...

<...>

Сейчас я нахожусь в положении пятнадцатилетней девочки, которая и строчки не смеет написать без папиного и маминого просмотра; не знаю, пропустят ли это письмо многочисленные папаши и мамаши, блюдущие теперь мою добродетель, - хочу наудачу сдать его завтра

Письмо Матильде Рейхель. 16 февраля 1850 года.

Очень большой ошибкой является восприятие процесса формирования власти как акцию, совершенную одним конкретным человеком, даже классом или этносом. Может быть, правительства создаются конкретными людьми, но власть, политические системы создаются в цивилизованных обществах усилиями сотен диких императоров, клик, господствующих сил, которые прежде порождают господствующую культуру (поле, традицию). Общества, как жены, которые ждут своих мужей как судьбу, ждут своей участи быть использованными властями как поле деятельности. Они так уже приучены.

В авторитарном обществе существует господствующая культура. В этом смысле очень ценно высказывание Бакунина: «Даже тот, кто бьет себя в грудь, называясь демократом, в двадцать четыре часа портится, оказавшись у власти».

Я не говорил, но очень долгое время хотел сказать: портиться заставляет сама почва, на которой зиждется власть. Трон, воздвигаемый на протяжении тысячелетий из кровавых рек и эксплуатации (бесконечных войн и угнетения), безусловно, в течение двадцати четырех часов испортит любого, кто случайно сядет на него.

Абдулла Оджалан

Решение вполне логическое, ясное, простое, само собою напрашивающееся (в особенности для с.-д. большевиков). Надо только решительно, смело протянуть к нему руку. Надо решиться произнести последнее, логически необходимое слово: никому не следует овладевать государственной властью. Не надо никакой власти. Вместо власти, "хозяином жизни" должны стать объединенные трудовые организации рабочих и крестьян, - организации, которые, - с помощью тех же солдатских организаций, - должны не "власть захватывать", а непосредственно перенять в свои руки землю и другие материалы и орудия труда и установить - всюду на местах - новый порядок хозяйственной жизни.

Всеволод Волин