#PLL_Аффилированность
Обращение спустя 7 лет к тому же юристу двух сторон достоверно не может свидетельствовать о том, что одна из сторон является лицом, аффилированным по отношению ко второй стороне (несостоятельному должнику), т.е. лицом, способным оказывать влияние на деятельность должника (Постановление АС МО от 15 марта 2021 года по делу № А40-42449/14).
В рамках дела о банкротстве Должника конкурсный управляющий оспаривал цепочку сделок.
🔶 Нижестоящие суды установили, что все оспариваемые сделки являются притворными, совершенными с целью прикрытия единой сделки, направленной на прямое отчуждение имущества Должника в пользу А.
Суды признали недействительными все сделки, входящие в цепочку, применили последствия недействительности сделок, обязав вернуть должнику имущество в порядке реституции.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Суд указал, что для применения реституции необходимо соблюдение ряда условий, а именно: заявитель доказал наличие оснований для признания спорных договоров недействительными как единой притворной сделки, совершенной с противоправной целью - прикрыть сделку по безвозмездному выводу актива Должника в пользу аффилированного по отношению к нему лица.
Таким образом, необходимым условием для признания недействительными всех сделок в цепочке по основанию их притворности является установление факта аффилированности ответчиков по отношению к Должнику.
Суды обеих нижестоящих инстанций сослались на позицию Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016, изложенную в Определении № 308-ЭС16- 1475, согласно которой доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.
Указывая на наличие фактической аффилированности Должника и А., суды указали, что интересы Должника до признания его банкротом в рамках настоящего дела представляла г-жа Х., которая в настоящее время является представителем А.
Кассационный суд указал, что с данным выводом нижестоящих судов нельзя согласиться.
Обращение спустя 7 лет к тому же юристу двух сторон, достоверно не может свидетельствовать о том, что А. является аффилированным по отношению к Должнику лицом, т.е. лицом, способным оказывать влияние на деятельность Должника.
Признавая оспариваемые сделки недействительными, как цепочку сделок, суды не установили аффилированность последнего покупателя (А.) по отношению к Должнику, а также наличие у всех сделок общей противоправной цели – вывод имущества в пользу аффилированного по отношению к Должнику лица.
Обращение спустя 7 лет к тому же юристу двух сторон достоверно не может свидетельствовать о том, что одна из сторон является лицом, аффилированным по отношению ко второй стороне (несостоятельному должнику), т.е. лицом, способным оказывать влияние на деятельность должника (Постановление АС МО от 15 марта 2021 года по делу № А40-42449/14).
В рамках дела о банкротстве Должника конкурсный управляющий оспаривал цепочку сделок.
🔶 Нижестоящие суды установили, что все оспариваемые сделки являются притворными, совершенными с целью прикрытия единой сделки, направленной на прямое отчуждение имущества Должника в пользу А.
Суды признали недействительными все сделки, входящие в цепочку, применили последствия недействительности сделок, обязав вернуть должнику имущество в порядке реституции.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Суд указал, что для применения реституции необходимо соблюдение ряда условий, а именно: заявитель доказал наличие оснований для признания спорных договоров недействительными как единой притворной сделки, совершенной с противоправной целью - прикрыть сделку по безвозмездному выводу актива Должника в пользу аффилированного по отношению к нему лица.
Таким образом, необходимым условием для признания недействительными всех сделок в цепочке по основанию их притворности является установление факта аффилированности ответчиков по отношению к Должнику.
Суды обеих нижестоящих инстанций сослались на позицию Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016, изложенную в Определении № 308-ЭС16- 1475, согласно которой доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.
Указывая на наличие фактической аффилированности Должника и А., суды указали, что интересы Должника до признания его банкротом в рамках настоящего дела представляла г-жа Х., которая в настоящее время является представителем А.
Кассационный суд указал, что с данным выводом нижестоящих судов нельзя согласиться.
Обращение спустя 7 лет к тому же юристу двух сторон, достоверно не может свидетельствовать о том, что А. является аффилированным по отношению к Должнику лицом, т.е. лицом, способным оказывать влияние на деятельность Должника.
Признавая оспариваемые сделки недействительными, как цепочку сделок, суды не установили аффилированность последнего покупателя (А.) по отношению к Должнику, а также наличие у всех сделок общей противоправной цели – вывод имущества в пользу аффилированного по отношению к Должнику лица.
Если юридическое лицо ликвидировано добровольно по правилам ст. 63 ГК РФ, при этом имущество обнаружено до ликвидации общества и учтено в ликвидационном балансе, участники общества вправе получить принадлежащее обществу имущество в соответствии с п. 8 ст. 63 ГК РФ без инициирования процедуры, предусмотренной п. 5.2 ст. 64 ГК РФ (назначение процедуры распределения обнаруженного имущества ликвидированного юридического лица) (Постановление АС МО от 15 марта 2021 года по делу № А40-123777/2020).
Участники Общества приняли решение о его добровольной ликвидации.
Впоследствии ими было принято решение о расторжении договоров банковских счетов, закрытии расчетных счетов Общества в Банке, переводе оставшихся денежных средств на счет одного из участников.
По итогу Общество было ликвидировано.
В дальнейшем Банк сообщил, что требование участников о закрытии счетов и переводе денежных средств участникам ликвидированного Общества удовлетворению не подлежит в связи с исключением Общества из ЕГРЮЛ, и участники обратились в суд.
🔶 Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались положениями п. 5.2 ст. 64 ГК РФ.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
В соответствии с п. 5.2 ст. 64 ГК РФ в случае обнаружения имущества ликвидированного юридического лица, исключенного из единого государственного реестра юридических лиц, заинтересованное лицо или уполномоченный государственный орган вправе обратиться в суд с заявлением о назначении процедуры распределения обнаруженного имущества среди лиц, имеющих на это право.
Данное положение закона регулирует отношения, направленные на исполнение требований кредиторов, неудовлетворенных в ходе процедуры ликвидации юридического лица из-за недостатка выявленного на тот момент имущества.
Как установлено судами, истцы обратились в Банк с заявлением о переводе денежных средств до ликвидации Общества.
Суд привёл многочисленные положения позитивного права, касающиеся ликвидации общества и заключил, что, если юридическое лицо ликвидировано добровольно по правилам ст. 63 ГК РФ, при этом имущество обнаружено до ликвидации Общества и учтено в ликвидационном балансе, участники общества вправе получить принадлежащее обществу имущество в соответствии с п. 8 ст. 63 ГК РФ без инициирования процедуры, предусмотренной п. 5.2 ст. 64 ГК РФ (назначение процедуры распределения обнаруженного имущества ликвидированного юридического лица).
В рассматриваемом случае была добровольная ликвидация Общества, однако суды ошибочно руководствовались положениями п. 5.2 ст. 64 ГК РФ, применяемого при административной ликвидации общества (например, исключение юридического лица из ЕГРЮЛ как недействующего или лица, в отношении которого в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности сведений).
Учитывая изложенное, для правильного рассмотрения дела суду первой инстанции надлежало установить включение в ликвидационный баланс, представленный в налоговый орган ликвидатором Общества, соответствующих денежных средств.
Участники Общества приняли решение о его добровольной ликвидации.
Впоследствии ими было принято решение о расторжении договоров банковских счетов, закрытии расчетных счетов Общества в Банке, переводе оставшихся денежных средств на счет одного из участников.
По итогу Общество было ликвидировано.
В дальнейшем Банк сообщил, что требование участников о закрытии счетов и переводе денежных средств участникам ликвидированного Общества удовлетворению не подлежит в связи с исключением Общества из ЕГРЮЛ, и участники обратились в суд.
🔶 Отказывая в удовлетворении исковых требований, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались положениями п. 5.2 ст. 64 ГК РФ.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
В соответствии с п. 5.2 ст. 64 ГК РФ в случае обнаружения имущества ликвидированного юридического лица, исключенного из единого государственного реестра юридических лиц, заинтересованное лицо или уполномоченный государственный орган вправе обратиться в суд с заявлением о назначении процедуры распределения обнаруженного имущества среди лиц, имеющих на это право.
Данное положение закона регулирует отношения, направленные на исполнение требований кредиторов, неудовлетворенных в ходе процедуры ликвидации юридического лица из-за недостатка выявленного на тот момент имущества.
Как установлено судами, истцы обратились в Банк с заявлением о переводе денежных средств до ликвидации Общества.
Суд привёл многочисленные положения позитивного права, касающиеся ликвидации общества и заключил, что, если юридическое лицо ликвидировано добровольно по правилам ст. 63 ГК РФ, при этом имущество обнаружено до ликвидации Общества и учтено в ликвидационном балансе, участники общества вправе получить принадлежащее обществу имущество в соответствии с п. 8 ст. 63 ГК РФ без инициирования процедуры, предусмотренной п. 5.2 ст. 64 ГК РФ (назначение процедуры распределения обнаруженного имущества ликвидированного юридического лица).
В рассматриваемом случае была добровольная ликвидация Общества, однако суды ошибочно руководствовались положениями п. 5.2 ст. 64 ГК РФ, применяемого при административной ликвидации общества (например, исключение юридического лица из ЕГРЮЛ как недействующего или лица, в отношении которого в ЕГРЮЛ внесена запись о недостоверности сведений).
Учитывая изложенное, для правильного рассмотрения дела суду первой инстанции надлежало установить включение в ликвидационный баланс, представленный в налоговый орган ликвидатором Общества, соответствующих денежных средств.
#PLL_Мнимые_сделки
#PLL_Объекты
Приобретение и регистрация автомобиля с целью последующей перепродажи совместно с государственным регистрационным номером противоречит общим положениям гражданского законодательства о договоре купли-продажи (Постановление АС МО от 15 марта 2021 года по делу № А40-181191/17).
В рамках дела о банкротстве гражданина С. (далее – Должник) финансовый управляющий обратился с требованием о признании недействительным договора купли-продажи автомобиля между Должником и А.
Суды установили, что Должник не имел в собственности и не приобретал автомобиль.
За Должником числился государственный регистрационный номер «С502СС99», который использовался им при эксплуатации принадлежащего ему другого автомобиля, МЕРСЕДЕС БЕНЦ. Последний был угнан, в связи с чем снят с регистрационного учета, однако указанный государственный номер продолжал числиться за Должником.
В связи с ненадобностью указанного государственного номера (из-за отсутствия автомобиля) А. договорилась с Должником о передаче ей этого номера.
С целью получения номера А. приобрела автомобиль, поставила его на учет на имя Должника, в тот же день вместе с нужными номерами подписали спорный договор. При этом в указанных сделках (купли-продажи автомобиля и его продажи) Должник участия не принимал.
Так, приобретение автомобиля осуществлялось за собственные денежные средства А. Автомобиль во владение Должника никогда не передавался, в связи с чем и по спорной сделке Должник не передавал владение ответчику, поскольку вещь изначально находилась во владении А.
Регистрация автомобиля на Должника осуществлена с целью закрепления за автомобилем указанных регистрационных номеров. По спорному же договору денежные средства не передавались, поскольку эта сделка совершалась с целью получения А. указанного регистрационного номера.
Спорный автомобиль не имеет для ответчика никакой ценности, был выбран лишь формально с целью регистрации на него номера, о чем свидетельствует то, что сразу после приобретения этого автомобиля А. перерегистрировала спорные регистрационные номера на автомобиль, которым пользуется.
🔶 Из указанного судом первой инстанции, поддержанным судом апелляционной инстанции, сделан вывод о том, что должник не совершал сделок со своим имуществом; поскольку спорный автомобиль Должнику не принадлежал, то он не может быть возвращен в конкурсную массу.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
На основе интерпретации положений ст. 128, п. 1 ст. 129, п. 2 ст. 209 ГК РФ, применяя нормы права к установленным обстоятельствам дела, кассационный суд сделал вывод, что государственный номер не является собственностью Должника и, соответственно, на дату совершения оспариваемой сделки не мог являться объектом гражданских прав.
В силу п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).
Таким образом, целью покупки является получение в собственность имущества за соразмерное встречное представление.
Однако судами установлено, что автомобиль Должником не приобретался и ему никогда не принадлежал, а приобретен самим ответчиком и зарегистрирован на Должника с целью последующей перепродажи Должником ответчику совместно с государственным регистрационным номером, что противоречит общим положениям гражданского законодательства о договоре купли-продажи.
Кассационный суд привёл положения позитивного права, касающиеся института мнимой сделки (п. 1 ст. 170 ГК РФ) и дал нижестоящим судам наставление исследовать вопрос о признании спорной сделки мнимой при новом рассмотрении дела.
#PLL_Объекты
Приобретение и регистрация автомобиля с целью последующей перепродажи совместно с государственным регистрационным номером противоречит общим положениям гражданского законодательства о договоре купли-продажи (Постановление АС МО от 15 марта 2021 года по делу № А40-181191/17).
В рамках дела о банкротстве гражданина С. (далее – Должник) финансовый управляющий обратился с требованием о признании недействительным договора купли-продажи автомобиля между Должником и А.
Суды установили, что Должник не имел в собственности и не приобретал автомобиль.
За Должником числился государственный регистрационный номер «С502СС99», который использовался им при эксплуатации принадлежащего ему другого автомобиля, МЕРСЕДЕС БЕНЦ. Последний был угнан, в связи с чем снят с регистрационного учета, однако указанный государственный номер продолжал числиться за Должником.
В связи с ненадобностью указанного государственного номера (из-за отсутствия автомобиля) А. договорилась с Должником о передаче ей этого номера.
С целью получения номера А. приобрела автомобиль, поставила его на учет на имя Должника, в тот же день вместе с нужными номерами подписали спорный договор. При этом в указанных сделках (купли-продажи автомобиля и его продажи) Должник участия не принимал.
Так, приобретение автомобиля осуществлялось за собственные денежные средства А. Автомобиль во владение Должника никогда не передавался, в связи с чем и по спорной сделке Должник не передавал владение ответчику, поскольку вещь изначально находилась во владении А.
Регистрация автомобиля на Должника осуществлена с целью закрепления за автомобилем указанных регистрационных номеров. По спорному же договору денежные средства не передавались, поскольку эта сделка совершалась с целью получения А. указанного регистрационного номера.
Спорный автомобиль не имеет для ответчика никакой ценности, был выбран лишь формально с целью регистрации на него номера, о чем свидетельствует то, что сразу после приобретения этого автомобиля А. перерегистрировала спорные регистрационные номера на автомобиль, которым пользуется.
🔶 Из указанного судом первой инстанции, поддержанным судом апелляционной инстанции, сделан вывод о том, что должник не совершал сделок со своим имуществом; поскольку спорный автомобиль Должнику не принадлежал, то он не может быть возвращен в конкурсную массу.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
На основе интерпретации положений ст. 128, п. 1 ст. 129, п. 2 ст. 209 ГК РФ, применяя нормы права к установленным обстоятельствам дела, кассационный суд сделал вывод, что государственный номер не является собственностью Должника и, соответственно, на дату совершения оспариваемой сделки не мог являться объектом гражданских прав.
В силу п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).
Таким образом, целью покупки является получение в собственность имущества за соразмерное встречное представление.
Однако судами установлено, что автомобиль Должником не приобретался и ему никогда не принадлежал, а приобретен самим ответчиком и зарегистрирован на Должника с целью последующей перепродажи Должником ответчику совместно с государственным регистрационным номером, что противоречит общим положениям гражданского законодательства о договоре купли-продажи.
Кассационный суд привёл положения позитивного права, касающиеся института мнимой сделки (п. 1 ст. 170 ГК РФ) и дал нижестоящим судам наставление исследовать вопрос о признании спорной сделки мнимой при новом рассмотрении дела.
#PLL_ответственность_директоров
Довод директора, выступающего ответчиком по иску о причинении убытков, что в период совершения спорных действий он являлся единственным участником общества, подлежит отклонению, если соответствующие действия директора общества являются недобросовестными и неразумными (при наличии конфликта между своими интересами и интересами юридического лица, директором которого ответчик являлся) (Постановление АС МО от 16 марта 2021 года по делу № А40-162101/2019).
Г-жа А. являлась директором Общества.
Общество, на 100% контролируемое г-ном Б., обратилось с иском о взыскании убытков с А. и указало, что при получении банковских выписок о движении денежных средств по расчетным счетам Общества установлено, что ответчиком получены в результате снятия денежных средств с расчетного счета Общества в период с 2016 по 2018 года 8 миллионов рублей.
Поскольку вышеуказанные денежные средства Обществу не возвращены, в бухгалтерской и отчетной документации отсутствуют документы, обосновывающие вышеуказанные расходы, Общество обратилось в суд с заявленными требованиями.
🟦 Суды первой и апелляционной инстанции признал иск подлежащим удовлетворении и были поддержаны судом кассационной инстанции.
При этом кассационный суд указал, что довод заявителя кассационной жалобы о том, что А. в период снятия спорных денежных средств являлась не только генеральным директором, но и единственным участником Общества, подлежит отклонению.
Согласно п. 3 ст. 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.
Суды пришли к обоснованному выводу, что действия ответчика по использованию спорных денежных средств общества являлись недобросовестными и неразумными (при наличии конфликта между своими интересами и интересами юридического лица, директором которого А. являлась).
Довод директора, выступающего ответчиком по иску о причинении убытков, что в период совершения спорных действий он являлся единственным участником общества, подлежит отклонению, если соответствующие действия директора общества являются недобросовестными и неразумными (при наличии конфликта между своими интересами и интересами юридического лица, директором которого ответчик являлся) (Постановление АС МО от 16 марта 2021 года по делу № А40-162101/2019).
Г-жа А. являлась директором Общества.
Общество, на 100% контролируемое г-ном Б., обратилось с иском о взыскании убытков с А. и указало, что при получении банковских выписок о движении денежных средств по расчетным счетам Общества установлено, что ответчиком получены в результате снятия денежных средств с расчетного счета Общества в период с 2016 по 2018 года 8 миллионов рублей.
Поскольку вышеуказанные денежные средства Обществу не возвращены, в бухгалтерской и отчетной документации отсутствуют документы, обосновывающие вышеуказанные расходы, Общество обратилось в суд с заявленными требованиями.
🟦 Суды первой и апелляционной инстанции признал иск подлежащим удовлетворении и были поддержаны судом кассационной инстанции.
При этом кассационный суд указал, что довод заявителя кассационной жалобы о том, что А. в период снятия спорных денежных средств являлась не только генеральным директором, но и единственным участником Общества, подлежит отклонению.
Согласно п. 3 ст. 53 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно.
Суды пришли к обоснованному выводу, что действия ответчика по использованию спорных денежных средств общества являлись недобросовестными и неразумными (при наличии конфликта между своими интересами и интересами юридического лица, директором которого А. являлась).
#PLL_Иск
Требование о признании сделок недействительными, заявленное на период по дату вступления в законную силу решения суда по итогам рассмотрения искового заявления, включает будущее время, то есть касается юридических действий, которые еще не совершены, а могут быть совершены в будущем, что недопустимо, и не отвечает принципу правовой определенности (Постановление АС МО от 16 марта 2021 года № А40-62820/2020).
В Обществе было принято решение об увеличении уставного капитала за счёт вкладов ряда участников.
Бенефициарный владелец Общества (участник с долей в 90% в Организации, являющейся участником в 45% в Обществе) предъявил в суд требования о признании недействительными:
- сделок, послуживших основанием для изменения размера уставного капитала и изменения размера долей участников в уставном капитале Общества;
- решений общих собраний участников Общества и записей в ЕГРЮЛ в отношении Общества с даты принятия решения об увеличении уставного капитала и перераспределения долей и по дату вступления в законную силу решения суда по рассматриваемому делу,
а также о восстановлении корпоративного контроля Организации в Обществе.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции разошлись во мнениях относительно материально-правовой стороны спора.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил по процессуальным основаниям, дело направил на новое рассмотрение.
Кассационный суд указал, что согласно п. 4 ч. 2 ст. 125 АПК РФ в исковом заявлении должны быть указаны требования к ответчику. Эти требования (предмет) должны быть сформулированы максимально четко, учитывая имеющиеся в действующем законодательстве способы защиты прав (ст. 12 ГК РФ).
Из буквального содержания заявленных истцом требований не представляется возможным установить, какой объем требований заявлен истцом, а именно какие решения общего собрания участников Общества и сделки, а также регистрационные записи, внесенные налоговым органом в ЕГРЮЛ, являлись предметом спора (оспариваемые решения и сделки, регистрационные записи не поименованы, не указаны их реквизиты, даты принятия и совершения), при этом период, обозначенный истцом – по дату вступления в законную силу решения суда по итогам рассмотрения искового заявления, включает будущее время, то есть касается юридических действий, которые ещё не совершены, а могут быть совершены в будущем, что недопустимо, и не отвечает принципу правовой определенности.
В данном случае неконкретизированная формулировка заявленных требований не снимала с суда первой инстанции обязанности установить предмет спора и при наличии необходимости предложить истцу уточнить заявленные им требования в порядке ст. 49 АПК РФ.
В случае ненадлежащего формулирования истцом исковых требований, способа защиты, при очевидности преследуемого им интереса суд наделён полномочиями по разъяснению истцу его права на изменение/уточнение исковых требований.
Требование о признании сделок недействительными, заявленное на период по дату вступления в законную силу решения суда по итогам рассмотрения искового заявления, включает будущее время, то есть касается юридических действий, которые еще не совершены, а могут быть совершены в будущем, что недопустимо, и не отвечает принципу правовой определенности (Постановление АС МО от 16 марта 2021 года № А40-62820/2020).
В Обществе было принято решение об увеличении уставного капитала за счёт вкладов ряда участников.
Бенефициарный владелец Общества (участник с долей в 90% в Организации, являющейся участником в 45% в Обществе) предъявил в суд требования о признании недействительными:
- сделок, послуживших основанием для изменения размера уставного капитала и изменения размера долей участников в уставном капитале Общества;
- решений общих собраний участников Общества и записей в ЕГРЮЛ в отношении Общества с даты принятия решения об увеличении уставного капитала и перераспределения долей и по дату вступления в законную силу решения суда по рассматриваемому делу,
а также о восстановлении корпоративного контроля Организации в Обществе.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанции разошлись во мнениях относительно материально-правовой стороны спора.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил по процессуальным основаниям, дело направил на новое рассмотрение.
Кассационный суд указал, что согласно п. 4 ч. 2 ст. 125 АПК РФ в исковом заявлении должны быть указаны требования к ответчику. Эти требования (предмет) должны быть сформулированы максимально четко, учитывая имеющиеся в действующем законодательстве способы защиты прав (ст. 12 ГК РФ).
Из буквального содержания заявленных истцом требований не представляется возможным установить, какой объем требований заявлен истцом, а именно какие решения общего собрания участников Общества и сделки, а также регистрационные записи, внесенные налоговым органом в ЕГРЮЛ, являлись предметом спора (оспариваемые решения и сделки, регистрационные записи не поименованы, не указаны их реквизиты, даты принятия и совершения), при этом период, обозначенный истцом – по дату вступления в законную силу решения суда по итогам рассмотрения искового заявления, включает будущее время, то есть касается юридических действий, которые ещё не совершены, а могут быть совершены в будущем, что недопустимо, и не отвечает принципу правовой определенности.
В данном случае неконкретизированная формулировка заявленных требований не снимала с суда первой инстанции обязанности установить предмет спора и при наличии необходимости предложить истцу уточнить заявленные им требования в порядке ст. 49 АПК РФ.
В случае ненадлежащего формулирования истцом исковых требований, способа защиты, при очевидности преследуемого им интереса суд наделён полномочиями по разъяснению истцу его права на изменение/уточнение исковых требований.
#PLL_Единственное_жильё
Факт регистрации должника и членов его семьи по адресу заложенной квартиры не имеет правового значения для рассмотрения спора об исключении иного жилого помещения из конкурсной массы как единственного пригодного для проживания, если упомянутая квартира выставлена на торги (Постановление АС МО от 16 марта 2021 года № А40-55751/2019).
Г-н А. (далее – Должник) обратился с заявлением об исключении из конкурсной массы жилого дома площадью в 304 кв. м. в Калужской области.
Как указал Должник, на его иждивении находятся супруга, дети, мать и отец, имеющие заболевания, при этом все члены семьи проживают совместно с Должником.
В свою очередь квартира в Москве, принадлежащая Должнику, является заложенным имуществом и в настоящий момент выставлена на торги.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении требований, указали, что площадь жилого дома составляет 304 кв. м, что значительно превышает необходимый для проживания должников и членов их семьи минимум площади, установленный действующим законодательством, при этом Должник и члены его семьи фактически проживают и зарегистрированы в квартире, находящейся в залоге у банка.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Суд сослался на правовые позиции, отражённые в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 14.05.2012 № 11-П, согласно которым решение Конституционного Суда воздержатся от признания нормы ст. 446 ГПК РФ неконституционной было продиктовано принципом разумной сдержанности – отсутствие специального законодательного регулирования обращения взыскания на роскошное жильё.
В данном случае нижестоящие суды сослались исключительно на площадь дома в размере 304 кв. м, не указав, почему исходя из количества членов семьи данное жилье является роскошным, при том что до настоящее времени правила обмена роскошного жилья на необходимое не выработаны, критерии определения того и другого не закреплены.
Суды не указали, каким именно действующим законодательством установлен минимум площади, необходимый для проживания должника и членов его семьи.
Факт регистрации должника и членов его семьи по адресу заложенной квартиры не имеет правового значения для рассмотрения настоящего спора, поскольку квартира выставлена на торги.
Факт регистрации должника и членов его семьи по адресу заложенной квартиры не имеет правового значения для рассмотрения спора об исключении иного жилого помещения из конкурсной массы как единственного пригодного для проживания, если упомянутая квартира выставлена на торги (Постановление АС МО от 16 марта 2021 года № А40-55751/2019).
Г-н А. (далее – Должник) обратился с заявлением об исключении из конкурсной массы жилого дома площадью в 304 кв. м. в Калужской области.
Как указал Должник, на его иждивении находятся супруга, дети, мать и отец, имеющие заболевания, при этом все члены семьи проживают совместно с Должником.
В свою очередь квартира в Москве, принадлежащая Должнику, является заложенным имуществом и в настоящий момент выставлена на торги.
🔶 Суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении требований, указали, что площадь жилого дома составляет 304 кв. м, что значительно превышает необходимый для проживания должников и членов их семьи минимум площади, установленный действующим законодательством, при этом Должник и члены его семьи фактически проживают и зарегистрированы в квартире, находящейся в залоге у банка.
🔶 Суд кассационной инстанции решения нижестоящих судов отменил, дело направил на новое рассмотрение.
Суд сослался на правовые позиции, отражённые в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 14.05.2012 № 11-П, согласно которым решение Конституционного Суда воздержатся от признания нормы ст. 446 ГПК РФ неконституционной было продиктовано принципом разумной сдержанности – отсутствие специального законодательного регулирования обращения взыскания на роскошное жильё.
В данном случае нижестоящие суды сослались исключительно на площадь дома в размере 304 кв. м, не указав, почему исходя из количества членов семьи данное жилье является роскошным, при том что до настоящее времени правила обмена роскошного жилья на необходимое не выработаны, критерии определения того и другого не закреплены.
Суды не указали, каким именно действующим законодательством установлен минимум площади, необходимый для проживания должника и членов его семьи.
Факт регистрации должника и членов его семьи по адресу заложенной квартиры не имеет правового значения для рассмотрения настоящего спора, поскольку квартира выставлена на торги.
👍1
#PLL_Гарантия
#PLL_Поручительство
Возражения принципала относительно основного обязательства и корреспондирующее им право требования с бенефициара убытков, причиненных вследствие недостоверности или необоснованности требования бенефициара (ст. 375.1 ГК РФ) являются самостоятельными и не входят в состав обязательства принципала возместить гаранту выплаченные по гарантии денежные средства (Постановление АС МО от 23.03.2021 по делу № А40-124040/2019).
*ранее данный спор уже становился предметом обзора (Постановление АС МО от 11 марта 2021 года по делу № А40-214286/2019), однако в настоящем судебном акте правоприменитель высказал несколько иные позиции, в связи с чем акт включён в обзор.
*к посту приложена графическая схема
Между подрядчиком А. и заказчиком Б. был заключён договор на выполнение работ.
Между Банком (гарант) и подрядчиком А. (принципал) заключён договор о предоставлении банковской гарантии в обеспечение договора между А. и Б. (бенефициар).
В свою очередь исполнение обязательств принципала по договору о предоставлении гарантии обеспечено поручительством Компании.
Между сторонами возник конфликт.
Б. сослался на нарушение условия договора о сроке начала работ и в одностороннем порядке расторг его. Б. потребовал от Банка выплаты по гарантии.
В отношении подрядчика А. было открыто конкурсное производство.
Банк осуществил выплату в пользу Б. и впоследствии получил возмещение от Поручителя, который в свою очередь включился в реестр кредиторов А.
Таким образом, А. был ликвидирован в результате завершения конкурсного производства, а Поручитель не получил удовлетворения своих требований.
В рассматриваемом деле Компания (поручитель, истец) предъявила иск к Б. (бенефициару), полагая, что последний предъявил требование к Банку (гаранту) необоснованно.
Суды первой и апелляционной инстанции в иске отказали.
🟦 Суд кассационной инстанции поддержал решения нижестоящих судов, указав при этом следующее.
В соответствии со ст. 375.1 ГК РФ бенефициар обязан возместить гаранту или принципалу убытки, которые причинены вследствие того, что представленные им документы являлись недостоверными либо предъявленное требование являлось необоснованным.
Материалы дела не содержат доказательств и судами не установлено, что к поручителю перешли права требования принципала к бенефициару и возражения принципала относительно исполнения договора подряда, которые могут являться основанием для требования в порядке ст. 375.1 ГК РФ.
Возражения принципала относительно основного обязательства и корреспондирующее им право требования с бенефициара убытков, причиненных вследствие недостоверности или необоснованности требования бенефициара (ст. 375.1 ГК РФ) являются самостоятельными и не входят в состав обязательства принципала возместить гаранту выплаченные по гарантии денежные средства.
В силу п. 1 ст. 365 ГК РФ к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.
Суд апелляционной инстанции правильно указал, что истец реализовал свое право как кредитор А. путем включения в реестр требований кредиторов в соответствующем деле о банкротстве.
#PLL_Поручительство
Возражения принципала относительно основного обязательства и корреспондирующее им право требования с бенефициара убытков, причиненных вследствие недостоверности или необоснованности требования бенефициара (ст. 375.1 ГК РФ) являются самостоятельными и не входят в состав обязательства принципала возместить гаранту выплаченные по гарантии денежные средства (Постановление АС МО от 23.03.2021 по делу № А40-124040/2019).
*ранее данный спор уже становился предметом обзора (Постановление АС МО от 11 марта 2021 года по делу № А40-214286/2019), однако в настоящем судебном акте правоприменитель высказал несколько иные позиции, в связи с чем акт включён в обзор.
*к посту приложена графическая схема
Между подрядчиком А. и заказчиком Б. был заключён договор на выполнение работ.
Между Банком (гарант) и подрядчиком А. (принципал) заключён договор о предоставлении банковской гарантии в обеспечение договора между А. и Б. (бенефициар).
В свою очередь исполнение обязательств принципала по договору о предоставлении гарантии обеспечено поручительством Компании.
Между сторонами возник конфликт.
Б. сослался на нарушение условия договора о сроке начала работ и в одностороннем порядке расторг его. Б. потребовал от Банка выплаты по гарантии.
В отношении подрядчика А. было открыто конкурсное производство.
Банк осуществил выплату в пользу Б. и впоследствии получил возмещение от Поручителя, который в свою очередь включился в реестр кредиторов А.
Таким образом, А. был ликвидирован в результате завершения конкурсного производства, а Поручитель не получил удовлетворения своих требований.
В рассматриваемом деле Компания (поручитель, истец) предъявила иск к Б. (бенефициару), полагая, что последний предъявил требование к Банку (гаранту) необоснованно.
Суды первой и апелляционной инстанции в иске отказали.
🟦 Суд кассационной инстанции поддержал решения нижестоящих судов, указав при этом следующее.
В соответствии со ст. 375.1 ГК РФ бенефициар обязан возместить гаранту или принципалу убытки, которые причинены вследствие того, что представленные им документы являлись недостоверными либо предъявленное требование являлось необоснованным.
Материалы дела не содержат доказательств и судами не установлено, что к поручителю перешли права требования принципала к бенефициару и возражения принципала относительно исполнения договора подряда, которые могут являться основанием для требования в порядке ст. 375.1 ГК РФ.
Возражения принципала относительно основного обязательства и корреспондирующее им право требования с бенефициара убытков, причиненных вследствие недостоверности или необоснованности требования бенефициара (ст. 375.1 ГК РФ) являются самостоятельными и не входят в состав обязательства принципала возместить гаранту выплаченные по гарантии денежные средства.
В силу п. 1 ст. 365 ГК РФ к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.
Суд апелляционной инстанции правильно указал, что истец реализовал свое право как кредитор А. путем включения в реестр требований кредиторов в соответствующем деле о банкротстве.