У Шута глаза сделались раза в два больше, когда она так упала. Он присел на корточки и кое-как помог даме подняться на ноги, придерживая её за плечи, пока ей не полегчает. – Потом попью… Слушайте, может, тянуть не будете? Вам же плохо.

– Я так дотянул до последнего один раз, из-за обычной простуды в обморок грохнулся. Так что идем, Двуличе, идем... Шут с беспокойством и немного с упрёком посмотрел на даму. Конечно, он волновался, ведь мало ли что может случиться, раз ей так плохо...

– Ну пожалуйста..? – уже почти сдался Шут. Может, хоть "пожалуйста" сработает. Помимо словесных просьб, он аккуратно погладил её по плечу – то ли чтобы это "пожалуйста" сработало ещё лучше, то ли чтобы как-то отвлечь и облегчить боль.

–… Боитесь? – вздохнул Шут. Ему было очень странно, что ему потребовалось столько времени, чтобы это осознать, ведь он и сам не всегда мог сразу признать, что чего-то боится. Надо признать, методы оттянуть время, чтобы не сталкиваться со страхом, у него были…

– Ну… Я не знаю, вас обнять, может? Мне помогает… – Шут нервно пожевал губу. Конечно, вряд ли он придумает что-то толковое, ибо страх за секунду не убрать, но хоть как-то её поддержать можно?

– Ну, давайте силой отведу, раз так надо. – Шут развел руками. Ему очень не нравилась идея того, что ему надо заставлять кого-то сталкиваться со страхом, но раз Двуличе сама просит…

Шут аж подпрыгнул. Чего ж так орать?! – пронеслось в мыслях, пока страх не сменила эмпатия и дикое сочувствие… – Всё хорошо. Идём. Вместо того чтобы взять даму за запястье, он терпеливо ждал, пока она сама возьмёт его за вытянутую руку.

А вот Шут не волновался совсем. Всю дорогу он глядел по сторонам и мысленно радовался погоде и изредка падающим снежинкам, и не скажи ничего Двуличе, он бы и не заподозрил, что она чувствует себя виноватой. Для неё это вообще странно… – Да ну, я разве сержусь?…

Шут погладил её по руке. Надо бы как-то заземлить эту женщину, пока ей совсем не поплохело от стресса... – И за пятницу не надо извиняться. Но если вам так будет легче, то прощаю, прощаю. Он запрокинул голову и прищурился, даже слабо улыбнулся. С неба падали…

У Шута как камень с души упал. Отвлек, получилось… – Зато декабрь скоро! А там и снега куча, и Новый год… Одно плохо – холодно ужасно.

У Шута округлились глаза. Сшить?! Шарф?! Двуличе, кажется, с ума сходит. С чего бы такая доброта к простому шуту? Но, конечно, ситуацию он пытался обратить в шутку, чтобы не показать даме, насколько сильно он был тронут. Это же Двуличе… – Ничего не кожа да…

– Понял, понял! Хорошо! – Шут засмеялся почти против своей воли. И страшно, и смешно с её упёртости, ещё и тыкает! Он убрал её руку от себя, от греха подальше, чтобы она ему ещё и не треснула вдобавок, и наконец-то успокоился. Впервые с ней было так весело…

На неожиданное прозвище он едва не подавился воздухом. Зато на объявление о том, что они совершенно не там, где должны быть, Шут скривил лицо и вскинул брови. Вот это заговорились, называется! И каким образом никто из них этого не заметил? Что за внезапный…

Шут долго не думал. В такой ситуации на это времени нет. Заледеневшими пальцами он взял её под руки и, хоть и с трудом, поставил на ноги. Второй раз за день. Натренировался уже… Чтобы дать обалдевшей от боли даме прийти в себя, он обнял её. И равновесие сохраняется…

Шут одними губами сматерился и отодвинув даму, влепил ей пощёчину. Несильную, просто чтоб она пришла в себя. А то мало ли, обидится, или чего хлеще, вообще заплачет...

– Вы в порядке? Все хорошо? Шут приподнял её подбородок одной рукой, глянул в помутневшие глаза. Да уж... – Вы это... – вместо словесных объяснений Шут покрутил пальцем у виска, закатил глаза и свистнул. Осознав, как это выглядело, он тут же себя поправил:…

– Чего сразу все... – негромко буркнул Шут, но несмотря на ворчание, все равно крепко держал её и надеялся, что дорога обратно обойдётся без происшествий. – Вы в порядке?

Кривелло гулял по дворцу, то и дело поглядывая на окно. На дворе шел снег. Остановившись,министр подошел к витражному окну, и раскрыв, выглянул из него. То что простудится, или нет, валета не волновало. На улице повсюду было уныло, однако куча детей высыпало…

Министр покраснел. Ой - ëй... Шут, неси ее в мою комнату. Я за таблетками, ии... Врачом, да, врачом. В глубине души валет был настолько рад, но не мог этого показать снаружи - закон, да ещё и даме плохо. Забежав за таблетками, Кривелло вызвал врача, и побежал…

Врач приедет с минуты на минуту. С порога сказал Кривелло. Налив из кувшина воды, и вытавщив таблетку обезболивающего, он протянул Двуличе стакан, и сказал: Пейте. И, смущённо прибавил: У нас что... Правда.. Ну.. Дете будет?