— Мама, у меня появился возлюбленный, он совершенно замечательный! Тебе он точно пон...
— Доча!
— Что, мама?
— У меня к тебе один единственный вопрос. Он человек?
— Да...
— Наконец-то. Мне он уже нравится.

- Ты как будто в полнолуние в кого-то превращаешься.
- Разумеется. В человека.

Завтра не наступит

- Но это ужасно! - воскликнул Верховный Ученый. - Неужели ничего нельзя сделать?
- Чрезвычайно трудно, Ваше Всеведение. Их планета на расстоянии пятисот световых лет от нас, и поддерживать контакт очень сложно. Однако мост мы все же установим. К сожалению, это не единственная проблема. Мы до сих пор не в состоянии связаться с этими существами. Их телепатические способности выражены крайне слабо.
Наступила тишина. Верховный Ученый проанализировал положение и, как обычно, пришел к единственно правильному выводу.
- Всякая разумная раса должна иметь хотя бы несколько телепатически одаренных индивидуумов. Мы обязаны передать сообщение.
- Понял, Ваше Всеведение, будет сделано.
И через необъятную бездну космоса помчались мощные импульсы, исходящие от интеллекта планеты Тхаар. Они искали человеческое существо, чей мозг способен был их воспринять. И по соизволению его величества Случая нашли Вильяма Кросса.
Нельзя сказать, что им повезло. Хотя выбирать, увы, не приходилось. Стечение обстоятельств, открывшее им мозг Вильяма, было совершенно случайным и вряд ли могло повториться в ближайший миллион лет.
У чуда было три причины. Трудно указать на главную из них.
Прежде всего местоположение. Иногда капля воды на пути солнечного света фокусирует его в испепеляющий луч. Так и Земля, только в несравненно больших масштабах, сыграла роль гигантской линзы, в фокусе которой оказался Билл. Правда, в фокус попали еще тысячи людей. Но они не были инженерами-ракетчиками и не размышляли неотрывно о космосе, который стал неотделим от их существования.
И, кроме того, они не были, как Билл, в стельку пьяны, находясь на грани беспамятства в стремлении уйти в мир фантазий, лишенный разочарований и печали.
Конечно, он мог понять точку зрения военных:
"Доктор Кросс, вам платят за создание ракет, - с неприятным нажимом произнес генерал Поттер, - а не… э… космических кораблей. Чем вы занимаетесь в свободное время - ваше личное дело, но попрошу не загружать вычислительный центр программами для вашего хобби!"
Крупных неприятностей, разумеется, быть не могло - доктор Кросс им слишком нужен. Но сам он не был уверен, что так уж хочет остаться. Он вообще не был ни в чем уверен, кроме того, что Бренда сбежала с Джонни Гарднером, положив конец двусмысленной ситуации.
Сжав подбородок руками и слегка раскачиваясь, Билл сидел в кресле и, не отрывая глаз, смотрел на блестящий стакан с розоватой жидкостью. В голове - ни одной мысли, все барьеры сняты…
В этот самый момент концентрированный интеллект Тхаара издал беззвучный вопль победы, и стена перед Биллом растаяла в клубящемся тумане. Ему казалось, он глядит в глубь туннеля, ведущего в бесконечность. Между прочим, так оно и было.
Билл созерцал феномен не без интереса. Определенная новизна, разумеется, есть, но куда ему до предыдущих галлюцинаций! А когда в голове зазвучал голос, Билл долго не обращал на него внимания.
Даже будучи мертвецки пьяным, он сохранял старомодное предубеждение против беседы с самим собой.
- Билл, - начал голос. - Слушай внимательно. Наше сообщение чрезвычайно важно.
Билл подверг это сомнению на основании общих принципов: разве в этом мире существует что-нибудь действительно важное?
- Мы разговариваем с тобой с далекой планеты, - продолжал дружеский, но настойчивый голос. - Ты единственное существо, с которым мы смогли установить связь, поэтому ты обязан нас понять.
Билл почувствовал легкое беспокойство, но как бы со стороны: трудно было сосредоточиться. Интересно, подумал он, это серьезно, когда слышишь голоса? Не обращай внимания, доктор Кросс, пускай болтают, пока не надоест.
- Так и быть, - позволил Билл. - Валяйте.
На Тхааре, отстоящем на пятьсот световых лет, были в недоумении. Что-то явно не так, но они не могли определить, что именно. Впрочем, оставалось лишь продолжать контакт, надеясь на лучшее.
- Наши ученые вычислили, что ваше светило должно взорваться. Взрыв произойдет через три дня - ровно через семьдесят четыре часа, - и помешать этому невозможно. Однако не следует волноваться - мы готовы спасти вас!

- Продолжайте, - попросил Билл. Галлюцинация начинала ему нравиться.
- Мы создадим мост - туннель сквозь пространство, подобный тому, в который ты смотришь. Теоретическое обоснование его слишком сложно для тебя.
- Минутку! - запротестовал Билл. - Я математик, и отнюдь не плохой, даже когда трезв. И читал об этом в фантастических журналах. Вы имеете в виду некое подобие короткого замыкания в надпространстве? Старая штука, еще доэнштейновская!
Немалое удивление вызвало это на Тхааре:
- Мы не полагали, что вы достигли таких вершин в своих знаниях. Но сейчас не время обсуждать теорию. Это нуль-транспортация через надпространство - в данном случае через тридцать седьмое измерение.
- Мы попадем на вашу планету?
- О нет, вы бы не смогли на ней жить. Но во Вселенной существует множество планет, подобных Земле, и мы нашли подходящую для вас. Вам стоит лишь шагнуть в туннель, взяв самое необходимое, и… стройте новую цивилизацию. Мы установим тысячи туннелей по всей планете, и вы будете спасены. Ты должен объяснить это правительству.
- Прямо-таки меня сразу и послушают, - сыронизировал Билл. - Отчего бы вам самим не поговорить с президентом?
- Нам удалось установить контакт только с тобой; остальные оказались закрыты для нас. Не можем определить причину.
- Я мог бы вам объяснить, - произнес Билл, глядя на пустую бутылку перед собой. Она явно стоила своих денег. Какая все-таки удивительная вещь - человеческий мозг! Что касается диалога, то в нем нет ничего оригинального - только на прошлой неделе он читал рассказ о конце света, а вся эта чушь о туннелях и мостах… что ж, не удивительно, после пяти лет работы с этими дурацкими ракетами…
- А если Солнце взорвется, - спросил Билл, пытаясь застать галлюцинацию врасплох, - что произойдет?
- Ваша планета немедленно испарится. Как впрочем, и остальные планеты вашей системы вплоть до Юпитера.
Билл вынужден был признать, что задумано с размахом. Он наслаждался игрой своего ума, и чем больше думал об этой возможности, тем больше она ему нравилась.
- Моя дорогая галлюцинация, - начал он с грустью. - Поверь я тебе, знаешь, что бы я сказал? Лучше этого ничего и не придумать. Не надо волноваться из-за атомной бомбы и дороговизны… О, это было бы прекрасно! Об этом только и мечтать! Спасибо за приятную информацию, а теперь возвращайтесь домой и не забудьте прихватить с собой ваш мост.
Трудно описать, какую реакцию вызвало на Тхааре такое заявление. Мозг Верховного Ученого, плавающий в питательном растворе, даже слегка пожелтел по краям - чего не случалось со времен хантильского вторжения. Пятнадцать психологов получили нервное потрясение. Главный компьютер в Институте космофизики стал делить все на нуль и быстро перегорел.
А на Земле тем временем Вильям Кросс развивал свою любимую тему.
- Взгляните на меня! - стучал он кулаком в грудь. - Всю жизнь работаю над космическими кораблями, а меня заставляют строить военные ракеты, чтобы укокошить друг друга. Солнце сделает это лучше нас!
Он замолчал, обдумывая еще одну сторону этой "приятной" возможности.
- Вот будет сюрприз для Бренды! - злорадно захихикал доктор. - Целуется со своим Джонни, и вдруг - ТРАХ!
Билл распечатал вторую бутылку виски и с открывшейся ему новой перспективой опять посмотрел в туннель. Теперь в нем зажглись звезды, и он был воистину великолепен. Билл гордился собой и своим воображением - не каждый способен на такие галлюцинации.
- Билл! - в последнем отчаянном усилии взмолился разум Тхаара. - Но ведь не все же люди такие, как ты?
Билл обдумал этот философский вопрос весьма тщательно, правда, насколько позволило теплое розовое сияние, которое почему-то вдруг стали излучать окружавшие его предметы.
- Нет, они не такие, - доктор Кросс снисходительно усмехнулся. - Они гораздо хуже!
Разум Тхаара издал отчаянный вопль и вышел из контакта.
Первые два дня Билл мучился от похмелья и ничего не помнил. На третий день какие-то смутные воспоминания закопошились у него в голове, и он забеспокоился, но тут вернулась Бренда, и ему стало не до воспоминаний.
Ну, а четвертого дня, разумеется, не было.

А. Кларк

Против ОМа действительно нет приёма! Личная история в тему:

Сидим в парке на лавочке с другом, обсуждение перешло на высокие материи, на полное отрешение от личности, полезно оно или нет, и когда. Я ему говорю - это обязательное качество Идущего, что иначе не достичь Чистоты, а он мне - что если не действовать активно, то Бог за нас ничего не сделает. Задумался... ОМ.
Очнулся - смотрю, друг идёт ко мне, штаны порваны, рука в крови. Спрашиваю его:
- Что случилось с тобой?
- А ты не заметил? Сидим мы, я тебе объясняю, и тут вдруг откуда ни возьмись стая собак, их здесь отродясь не было! Несутся прямо на нас, ну я тебе кричу, а ты сидишь как ни в чём не бывало, игноришь. Ну я и дал дёру. Одна за штаны, другая за руку, третья бочину пыталась укусить, насилу отбился! Как они только тебя не заметили?
- ОМ.

Эта история о том, о чём так и не удалось написать.

А дело было так:

Они не виделись несколько лет, вернее, десятилетие, и, возможно, уже не одно. Хотя будет правильней сказать, что они вообще никогда не встречались. И вот, по прошествии стольких лет, они снова начали разговор и болтали они до самого утра. Болтали и болтали, но каждый сам с собой и каждый о чём-то своём, а утро всё не начиналось и не начиналось. Они никак не могли друг с другом наговориться и поэтому откладывали утро всё дальше и дальше, пока не задвинули его в самый дальний угол комнаты, которая ещё не существовала.
А они всё говорили и говорили без устали, часто перебивая друг друга, но на деле лишь сами себя, перескакивая с темы на тему. Ведь у каждого была своя эксклюзивная супермодернизированная скоростная скакалка сложной конструкции, состоящей из верёвочки и двух ручек. Они успели обсудить так много тем и написать несколько десятков книг, и ровно одну тысячу и одну сказку, которые издали потом в едином издании «1001 лепесток Лотоса», пока один из них не задумался, а с кем же он говорит на самом деле? Один из них прикинулся ВД, другой Ангелом, потом Демоном, и лишь впоследствии, наигравшись и примерив множество ролей и образо́в, они поняли, что это им безразлично.
А после нашумевшего скандала, который возник из ниоткуда, где каждый получил пару затрещин и остался при своём мнении, они ходили вместе к старому престарому сказочнику. Да, да, именно к тому самому мастеру сказок, который создал самую первую сказку и сам себя в неё заточил. Возможно, это была именно та случайная случайность, которая, как того и следовало ожидать, была закономерностью и несла в себе ожидаемый результат, но он никак не мог оттуда выбраться, и не было никого, кто бы отважился указать ему дорогу из сказки, только лишь потому, что все бы остальные сказки на свете рассыпались вмиг и исчезли. Вот и они, попив чаю со старым престарым сказочником, пошли дальше, взявшись за руки каждый в своё путешествие по закоулкам своей Души.
Они ходили Вверх, они ходили Вниз, и даже опускались, поднимаясь туда и обратно, где небо озаряло чёрное солнце, и даже туда, где его не было вовсе. Но однажды, а такое бывало всего лишь раз в году, они узрели каждый своего Бога. Непонятно только было, и почему его все называют Единым?
Чуть позже они завладели ключами мироздания, но у каждого был свой именной ключ, который почему то не подходил к доступной им двери. Но было чёткое ощущение, что у того кто находится за дверью с другой стороны есть именно тот самый нужный ключ. Они даже пробовали как-то обменяться ключами, то просовывая его под дверь, то в замочную скважину. Но скважина быстро забилась, и вода в ней стала пригодной лишь для технических нужд. Но под дверь всё ещё можно было хоть что-то просунуть. И они делились чем могли, отправляя туда то печеньку, то платочек или даже цветочек, но в ответ получали обратно тот же самый ключ. Туда ключ входил свободно, но возвращался он всё время один и тот же. Это могло продолжаться вечность, но и она куда-то запропастилась. Когда же её наконец нашли, то все уже давно успели забыть, зачем она им понадобилась. Поэтому её отнесли в тот же самый угол, куда ранее отложили утро, где они и слились в бесконечном экстази, и наконец, наступило вечное утро завтрашнего дня. Зато теперь всех можно было кормить завтраками и делать это бесконечно долго. Буквально каждое утро завтрашнего дня, которое никак не могло наступить, потому что эти двое так и болтали до самого утра и никак не могли наговориться:

- Завтра мы об этом с тобой поговорим. Напомни мне об этом.
- Завтра мы снова забудем, чем хотели заняться.

Какое же это чудное и безумно бесконечное утро завтрашнего дня. И мало кто догадывался, что мир существовал лишь только для того, чтобы эти двое разговаривали и смогли наговориться друг с другом, живя каждый свою неповторимую жизнь. Они и врагу не хотели пожелать прожить жизнь друг друга, и тем более, сами ими меняться не собирались, а собравшись, уже не поняли, кто с кем разговаривал, и зачем им это было нужно. А Нужно знало зачем, но сидело в самом дальнем углу несуществующего воздушного замка и посмеивалось. Но Посмеивалось это нравилось.
В общем, это безумно долгая история, которая длилась и будет ещё длиться вечность, пока существовал мир, но никто не знал, кто это такой. А мир существовал, пел, скакал через скакалку и радовался, всё сталкивая и сталкивая этих двоих болтунов. Ведь пока они говорят, есть Надежда у каждого из присутствующих, что это может Никогда Не Закончиться. И четыре сестры развесили уши, обдумывая каждый свою теорию происходящего. Точно также, как и они, думало и вечное утро завтрашнего дня, полёживая в углу несуществующей комнаты, всё время, то наступая, то обнимая Вечность. Та ведь знала, что будет существовать всегда, пока эти двое болтают.
Эту длинную историю в кратком изложении так никому и не удалось завершить. Ведь у неё просто не может быть конца, хотя всегда вроде как существовало начало, которое уже никто не вспомнит, куда положили в этом бесконечно огромном несуществующем воздушном замке, болтающимся между Небом и Землёй. Вспоминать просто было некому. Все были заняты поддержанием этого бесконечного, а порой и бессмысленного разговора этих двоих, потому что эти двое всё ещё болтают, и никто не знает, что от них можно ожидать в любой момент, и когда они это Всё и Всех завершат, надоев друг другу. Всё зависело от качества момента, висевшего на крючке, который был готов вот-вот сорваться. Всё было настолько прочно и вечно насколько хрупко, зыбко, что не существовало вовсе.
Так наступил сентябрь, а вернее, 3 сентября 2013 года, но всем хотелось, чтобы лето не кончалось, чтобы оно за ними мчалось, за ними вслед, и никто не уточнял, что ему делать с теми, кого удастся догнать. А поняв, они гнались за летом сами, не догоняя в этой истории не только про лето, но и про этих двоих вообще. А вся гениальность заключалась в конце каждой чёрной точки, которую, к счастью, пока так никто и не смог постичь полностью. В противном случае всё бы развалилось. Всё бы просто рухнуло. Ведь каждая предыдущая точка в корне отличалась от последующей, ставя под сомнение существование последующей и предыдущей одновременно.
Лишь только эти двое не сомневались в существовании друг друга. И каждый раз назначали всё новую и новую встречу друг с другом в то самое бесконечно длинное утро завтрашнего дня, которое никак не могло на кого-то из них наступить из-за Великой Вечной Любви царящей во Вселенной. Три сестры всегда хорошо понимали друг друга и были заодно приобретая этим большую силу. Ведь у них было так много общего. Их имена начинались на одну и ту же букву в русском алфавите.
Но! В конечном счёте виноватым во всём оказался сказочник, тот самый, который сам себя и всех остальных заключил в свою собственную бесконечную сказку. Возможно, он бы всё давным давно завершил, если бы тот сказочник, который создал его, про него бы забыл и бросил на произвол судьбы. Произволу бы это очень понравилось. Но не понравилось бы сказочнику сказочников, которые порождали и всё ещё порождают свои сказки и живут в них, и будут продолжать это делать дальше, пока в их сердцах пылает Любовь. Эта сестра тех троих всегда всем портила жизнь только своим появлением и делала это так мастерски, что делать собственно ничего и не приходилось.

Что поделать? Круговорот природы будет циркулировать, пока в нём достаточно воды и любви. Пока эти двое, о которых уже все успели позабыть льют воду, передавая её друг другу, разговаривая часто ни о чём, разговаривая часто о пустом, и когда уже совсем нечего сказать, они просто припевают, но каждый о чём-то своём, свою любимую и занудную песню, но как ни странно слова в этой песни всегда одинаковые: «Бла, бла, бла, бла, бла, бла, бла….»
И одна колдунья предсказала, глядя в заляпанное волшебной грязью и затуманенное каким-то золотым туманом зеркальце своей бугатти, что длится это будет ровно столько, пока не найдётся принц на белом коне или ещё на чём-то, но обязательно белом, и не сочтёт всё это семейство близнецовых сестёр с их множеством Б своим Световым мечом или ведром. Смотря что под руку ему в тот момент попадётся.
Но и это не поможет, пока не отыщут А, которая упала и навсегда пропала, хотя скорее всего просто валяется где-то у подножия несуществующего воздушного замка, который так и болтается между Небом и Землёй. Но это будет уже совсем другая история. И казалось бы, что на этом можно поставить точку. Именно ту самую жирную чёрную непостижимую точку, которая не существует и никогда не будет существовать, и каждая такая чёрная точка будет в корне отличаться от предыдущей и, тем более, от последующей, ставя под сомнение существования их всех. Особенно тех двоих.

© Дара Шод

Русско-Буддийские поговорки. #авторсмешанный.

В сансаре хорошо, а в нирване - лучше.
Карму шоколадом не испортишь.
Где родился — там и просветлился.
В сансаре густо, а в нирване пусто.
Не лезь вперед Будды в самадхи.
А вы, друзья, как ни садитесь, все в бодхисаттвы не годитесь.
Карма с возу — монаху легче.
Близка нирвана, да не укусишь.
Будда не выдаст, Мара не съест.
Сансара все стерпит.
В сансаре правды нет.
В чужую сангху со своим уставом не ходят.
Век живи — век медитируй.
Карму бояться — в сансару не ходить.
Лама на ламе сидит и ламой погоняет.
Все дороги ведут в нирвану.
Где дхарма — там и правда.
Сансару не тревожь — она и не завоняет.
Карма — не Будда, просветления не предложит.
Дареной дхарме буквы не считают.
Сатори — дело наживное.
Бодхисаттва познается в сансаре.
Если Будда не идет к монаху, то монах идет к Будде.

#классика_МШ

- Ты думаешь что я, порождение твоего страха и ужаса, буду тебе подчиняться?!
- Конечно, ты же мой страх и ужас. И я здесь хозяин.

Если достаточно долго сидеть и смотреть на огонь или воду, неизбежно возникнет новая Вселенная.

— Бывает, собирается дружная команда светлых магов и обсуждает своё темное прошлое.
— Это ничего. Главное, чтобы не своё тёмное будущее.

То неловкое чувство, когда веками ропчешь на создателя, а потом понимаешь, что это ты сам.

И уколола принцесса палец о веретено, и уснула мертвецким сном на сто лет.
Принц не пришёл. И проснулась она радостная: "Выспалась!"

— Слушай, я всё не могу понять, это что за бесноватое сборище было?
— Ничего особенного. В жизни и не такое бывает. Просто абоненты находятся временно вне зоны действия себя.

- Ты не знаешь, чем закончилась та судебная
тяжба между двумя магами?
- Дали по пять лет.
- Кому?
- Прокурору и адвокату.

Чтобы мыслить ясно, нужно обладать здравым рассудком, а мыслить глубоко можно и будучи совершенно сумасшедшим.

Глупый человек не учится, умный — учится на своих ошибках, а мудрый — на ошибках людей, которые следовали его советам.

— Я знаю, куда идти! — сказал маг и растворился в пространстве реальности.

- Вы слишком много смысла придаете цвету плаща-невидимки.