При входе в Рай свою религию оставляйте в гардеробе.

Зомбоящик, ютуб, паблики, интернет — это всё устарело.
Продвинутые зомби давно деградируют в астрале.

- Нет, по-моему, у Вселенной совсем нет чувства юмора.
- Да ты на себя посмотри.

#диалоги_вселенной

— Азазелло, что это за место? Сколько ненависти и страданий сосредоточенно в этом мрачном, богом забытом месте...
— Сир, это Московский метрополитен. Мы попали в час пик.

Я человек миролюбивый. За мир могу и убить.

Монолог во время практики путешествия по прошлым жизням:
- Что же происходит, что это?
- ЧТО??? Это сделал я??? Где были мои мозги?
- А, у меня их тогда ещё не было...

Сестра сидит на полу и гадает на Таро:
- У меня все перевёрнуты!
- Ну, с другой стороны сядь.

Лучшая ритуальная защита от проклятия - это весёлый громкий смех.

- Мой завет запомнил, Моисей?
- Да, Господи. Пойте, любите, будьте счастливы, процветайте и веселитесь.
- Хорошо. Так иди!
- Иду. Но я немного подкорректирую, чтобы им было более понятно.

Замок отдыха, или Добро за добро

Дракон зевнул, потянулся и похрустел костями:
— Я готов. Сразимся.
— Знаешь, если быть совсем честным, то я бы предпочёл не сражаться с тобой за Принцессу, — признался Рыцарь, прикрываясь щитом.
— Потому что всё равно меня победишь и поэтому не хочешь зря терять время? — усмехнулся Дракон. — Меня каждый третий так напугать пытается. А на деле что?
— Нет, я не из таких. Я не хочу сражаться, потому что знаю, что мне тебя никак не победить. Ввязываться в сражение, в котором у меня нет ни единого шанса победить, глупо.
— Какой странный Рыцарь! А что же ты тогда пришёл?
— Если быть ещё честнее — я не Рыцарь, — признался не Рыцарь.
— В самом деле? — удивился Дракон. — А кто же ты? И откуда тогда у тебя рыцарский доспех? И прекрати закрываться щитом — даже если бы я не был огнедышащим, он бы тебе ничем не помог.
Не Рыцарь неуверенно потоптался на месте. Дракон закатил глаза, выхватил щит и легко согнул его пополам двумя пальцами.
— Видишь? — он бросил щит под ноги не Рыцаря. — Бесполезный кусок железа. А теперь расскажи, странный Рыцарь, зачем ты пришёл, если не хочешь сражаться.
— Я не Рыцарь, я…
— В тебе больше смелости, чем во всех тех Рыцарях, что я видел прежде, так что ты больший Рыцарь, чем они. Так что пока я буду называть тебя именно так.
— Как пожелаешь, — не Рыцарь кое-как снял шлем. — Я подмастерье у местного кузнеца. Доспехи эти в кузне взял. Надеялся вернуть, чтобы никто ничего не заметил, а теперь придётся объяснять, куда щит пропал. Влетит мне.
— Влетит, — согласился Дракон. — А что насчёт Принцессы?
Не Рыцарь смущённо покраснел и пожал плечами:
— Она красивая.
— Влюбился?
Не Рыцарь покраснел ещё сильнее.
— Любовь — хорошее, светлое чувство, не нужно его стыдиться, — сказал Дракон. — И ты пришёл, чтобы запугать меня, спасти Принцессу и вернуть её отцу, получив её в жёны в качестве награды?
— Не запугать, — не Рыцарь помотал головой. — Я хотел попросить отпустить её со мной.
— Так просто? А чем же я буду ужинать, если отпущу её с тобой?
— Точно не Принцессой. Я давно заметил, что ты никогда не ешь людей, только грозишься. А за тех, кого ты похищаешь, никогда не требуешь выкуп. А Рыцари, что отправляются сражаться с тобой, возвращаются без серьёзных ранений. Переломы, синяки — часто, но никогда не было порезов или укусов.
— Они убегали быстрее, чем я успевал разгореться, — отмахнулся Дракон.
— А я думаю, что ты специально стараешься не вредить, — заявил не Рыцарь. — Потому что, если ты будешь наносить серьёзные увечья, к тебе перестанут приходить.
— Вот как? И почему же, по-твоему, меня должно это беспокоить?
— Потому что тебе одиноко и скучно.
Дракон нахмурился.
— Вовсе нет, — буркнул он. — Глупости какие. Я Дракон, у нас причинение страданий в крови. Просто ещё не удалось причинить их от всей души — очень уж быстро бегают ваши Рыцари. А Принцессы — о, ты бы только знал, что я с ними делаю и как они страдают!
— Тогда у тебя не драконья кровь, — развёл руками не Рыцарь. — У тебя в подвале замка горячий источник, в которых ты целыми днями купаешь Принцесс и готовишь им обеды и ужины. Драконы умеют готовить?
— Не все, — ответил Дракон. — Меня мой дядюшка научил — знал бы ты, какие у меня булочки получаются! А откуда ты про горячий источник знаешь? Кто проболтался? Дай угадаю — Хохотушка, да?
Не Рыцарь с улыбкой кивнул.
— Ни разу с ней серьёзно поговорить не удалось, вот и не взял с неё слово. Всем рассказала?
— Только мне, — заверил не Рыцарь, — и то не сразу. Но она просила передать, что больше никому не расскажет, просто у меня особый случай.
— Любовь, — Дракон зевнул и потянулся. — Если я отдам тебе Принцессу, что я получу взамен?
— А что ты хочешь получить?
— То, чего я хочу, ты мне дать не сможешь. Так что устроит то, что сможешь дать.
Не Рыцарь почесал затылок и пожал плечами:
— Могу дать тебе три золотых.
— Всего? — оскорбился Дракон. — За целую Принцессу мог бы и побольше предложить.
— Было бы больше — предложил бы, — вздохнул не Рыцарь. — Три золотых это всё, что у меня есть.
— Тогда меня устраивает. Не уходи, сейчас приведу тебе твою Принцессу.

***

Дракон проснулся от громкого стука. Сняв с головы ночной колпак, он потянулся и открыл дверь.
— Кто посмел заявиться... — Дракон осёкся, увидев перед собой группу простых людей. — Вы адресом не ошиблись?
— Это ведь замок отдыха? — уточнил один из людей. — Нам сказали, что двери открыты для новых гостей.
— Замок чего?
— Отдыха. Тихий и спокойный отдых для тех, кто устал от ежедневной суеты — горячие источники, сытные обеды и Дракон в качестве собеседника.
Дракон задумчиво почесал нос.
— Кажется, мы пришли прямиком в замок обычного Дракона, — прошептал кто-то из людей. — Нас съедят!
— Не съем, я ещё не проснулся, — поморщился Дракон. — Я… А знаете, вы пришли куда нужно — это и в самом деле замок отдыха. Прошу, входите — осмотритесь пока, а я приготовлю вам что-нибудь на завтрак, после чего покажу вам ваши комнаты.

***
Дракон вышел из замка, потянулся и лёг на траву, довольно улыбаясь.
— Ну что, развлекаешься?
Дракон повернул голову — давешний не Рыцарь, осторожно выглядывая из-за дерева, помахал рукой.
— Замок отдыха? — усмехнулся Дракон. — Придумал же!
— Мне показалось, что так я могу дать тебе то, что ты хочешь, — ответил не Рыцарь. — А ещё пришлось рассказать про горячие источники.
— Я ведь не взял с тебя слово, что ты никому не расскажешь.
— Я подумал, что ты будешь рад гостям. Всё совсем плохо?
— Спрашиваешь! — воскликнул Дракон. — У меня ещё сотня комнат пустует, что же тут хорошего, а?
Не Рыцарь недоумённо захлопал ресницами, но, увидев улыбку на морде Дракона, рассмеялся:
— Думаю скоро они перестанут пустовать, если нынешние гости останутся довольными.
— Они останутся, — пообещал Дракон. — Я уже столько всего для них придумал — уходить не захотят. Только вот что меня интересует, странный Рыцарь — эти люди совсем меня не боятся. Что ты им сказал?
— Что ты, на самом деле, травоядный, — смущённо ответил не Рыцарь.
— Теперь понятно, почему на меня так странно смотрели во время обеда. Придётся сказать, что я всегда считал кроликов травой.
Дракон сел и протянул не Рыцарю лапу:
— Спасибо тебе.
— Добро за добро, — ответил не Рыцарь, пожав коготь. — Проведёшь экскурсию? Вдруг я с будущей женой решу отдохнуть.
— Экскурсию? — Дракон встал с земли. — Это легко, я уже приветственную речь готовить начал. Итак, это у меня дверь, которая ведёт к лучшему отдыху в вашей жизни...

Не такая сказка

Этот неприятный момент, когда кто-то открыл твою историю в браузере.
Особенно когда дома никого нет и не было.
А компьютер к интернету не подключён уже месяц.
Да и три часа как света нет.

- Снова этот твой пришибленный вернулся... Влюбился, наверное.
- Папа, не смешно!
- Будет смешно до тех пор, пока не научишься правильно ритуал упокоения проводить.

Случай в семье некроманта.

Вот так впускаешь других в свой мир, а они на твои рога свой нимб вешают.

С одного из Кастанедовских форумов:

Здравствуйте!
Пожалуйста, подскажите, как трансформироваться в ворону. Я пробовал курить, а потом каркать - мне не помогает.

Морально гибкий создатель

Громкий писк приборов когтистой лапой ковырнул пробуждающееся сознание и резко ударил по вискам. В голове зашумело. Обрывки мыслей, заботливо сцеженные подсознанием в центрифугу памяти, медленно разделились на туманные образы. Я застонал. Борясь с тошнотой, открыл глаза и окинул мутным взглядом большую светлую комнату. Зеркальные стёкла, белые стены, медицинские установки, штативы...

«Больница», – тревожная мысль вязкой жижей растеклась по нейронам.

Осторожно шевельнувшись, я вдруг понял, что пристегнут. Мое безвольное, обмякшее тело, тщательно спелёнутое ремнями, было прикручено к койке. Я почувствовал болезненно-отрезвляющий укол обиды – адреналин быстро растормошил вялое сознание.

«Что произошло? За что меня так? Почему я связан?»

Словно в ответ на мои мысли откуда-то сбоку донёсся шум. Я прислушался. Раздраженно щёлкая кнопками, кто-то возился всего в полуметре от меня, но металлические пластинки, закреплённые по бокам от моей головы, не позволяли рассмотреть «гостя».

– Эй, – тихо позвал я, с трудом разомкнув непослушные губы. – Кто здесь?

Что-то мерзко звякнуло. Я вытянул шею, изо всех сил пытаясь повернуться, но ремешки плотно удерживали лоб и подбородок.

– А-а, очнулся? – небрежно произнёс чей-то низкий скрипучий голос. – Ну наконец-то.

Слева, из «слепой зоны», вышагнул человек, и я вперил в него жадный любопытствующий взгляд. Это был невысокий хрупкий мужчина в чёрных перчатках, синей водолазке и темных брюках с небрежно накинутым на плечи медицинским халатом. На месте его правого глаза тускло блестел механический монокль.

«Доктор Зиммер В.И.» – скромно гласила надпись на бейджике.

Я напрягся: фамилия была мне смутно знакома, но я никак не мог вспомнить её обладателя. Мужчина, внимательно следивший за моей реакцией, разочарованно цокнул. На его длинном холёном лице отразилась досада.

– Не узнаешь? Неужели, ты не узнаешь меня? – проскрежетал он. – А ещё создатель! Как можно! Но ничего. Сейчас мы это исправим.

Растопырив пальцы левой ладони, незнакомый доктор мягко коснулся фаланги мизинца, и над его кистью высветился маленький голоэкран. Я почувствовал неприятное покалывание в висках. Уютно спящие клетки памяти, разбуженные электрическим током, лихорадочно включились в работу. Меня пронзила невыносимая боль, мышцы свело судорогой.

– Ублюдок! – крикнул я, дёрнувшись с такой силой, что кушетка пошатнулась, а ремни жалобно скрипнули. Доктор отпрыгнул в сторону, но во взгляде его единственного глаза мелькнуло злорадство. – Марионетка! Чертова марионетка!

Ещё один электрический импульс пронзил мое тело. Я обмяк, закашлялся, чувствуя, как по губам и подбородку течёт густая пена. Неприятно усмехнувшись, доктор Зиммер шагнул куда-то вбок, а уже через мгновенье его затянутая в чёрную перчатку рука вытирала мне лицо салфеткой. Я гневно поджал губы.

– Зря вы так, господин демиург, – с наигранной обидой заметил доктор. – Это очень оскорбительное прозвище. Мы к вам со всем уважением! А вы... чуть что, так сразу «марионетка».

Я едва сдержался, чтобы не плюнуть этому самодовольному уроду в лицо.

«Демиургами» называли тех, кто обладал воображением, – удивительной и крайне редкой способностью. Искажая своими фантазиями пространство-время, мы могли менять ход истории, создавать новые реальности и воплощать все самые безумные идеи в жизнь. Но так было в Эпоху Расцвета.

Увлечённые и беззаботные, мы не заметили, как «марионетки» – придуманные нами существа, – постепенно забрали власть и контроль в свои руки. Они были хитрыми, прагматичными и очень умными. Не способные фантазировать и испытывающие болезную ненависть к своим создателям, но очень упорные и прагматичные, марионетки стали использовать нас. Сначала тайком, ловко манипулируя нашими чувствами и искренним желанием помогать, а после – открыто, «законно».

Эпоха Расцвета закончилась. На смену ей пришли безжалостная тирания, опыты и попытки обуздать творческую энергию демиургов. Подчиненные творцы быстро «перегорали», растрачивая свою фантазию на алчные замыслы людей и марионеток. С каждым годом нас оставалось все меньше. Мы прятались, скрывались, душили фантазию и творческий потенциал, чтобы не попасть в лапы ученых. Я был одним из самых осторожных, но допустил непростительный промах...

– Очнись, демиург, – прервал мои мысли скрипучий голос марионетки. – Не трать себя на пустяки, тебе предстоит большая работа!

– Послушай сюда ты, жалкая, злобная марионетка, – глухо прорычал я, дёрнув головой. – Я лучше умру, чем что-то тебе придумаю! Только ослабь ремни – придушу собственными руками!

Не впечатленный моей гневной речью, мужчина приблизился и вперил в меня взгляд своих разномастных глаз. Марионетки славились холодностью и равнодушием, но этот едва сдерживался – я чувствовал, как ему хочется позлорадствовать.

– Ты не в том положении, демиург, – ткнув меня в грудь своим тонким костлявым пальцем, улыбнулся доктор. – Ваше время закончилось! Никаких глупых фантазий, никаких глупых сказок! Свобода – эта палка в колесе прогресса, – переломится вместе с жизнью последнего из вас!

Я смотрел на перекошенное от злобного самодовольства лицо и мучительно думал. Эти слова, эта высокомерная манера говорить... кто же?.. Но едва доктор произнёс последнюю фразу, меня осенило.

– Владислав Игоревич Зиммер? – я чуть не рассмеялся. – Тот самый учёный-неудачник?.. Моя марионетка? Не может быть! Я ведь так и не начал рассказ, а черновики... их не осталось!

На длинной подвижной физиономии доктора смешались гнев, ненависть и смущение.

– Замолчи! – выкрикнул он, нервно потирая механический монокль. – Я не твоя марионетка! Я успешный, я могущественный! Никто...

– Что у тебя с глазом? – перебил его я. – В моих мыслях ты выглядел по-другому.

Доктор раздраженно дёрнул плечом.

– Несчастный случай. Уронил поднос с реактивами и поскользнулся, – в его голосе прозвучала неприкрытая обида. – Это ты виноват! Из-за тебя у меня все вечно валится из рук! Я гениальный... но чертовки неуклюжий!

– Ты черновик. Я тебя не придумал.

– О, ошибаешься, демиург. Ты меня придумал. Но вот продумать не потрудился! – с кислой усмешкой заявил учёный. – Пришлось «дособирать» себя самому.

Зиммер бережно вытащил из кармана халата тонкий потрёпанный листочек в жесткой пластиковой обложке и поднял так, чтобы я смог его рассмотреть. Я прищурился, разбирая собственные каракули. Вперемешку с биографией и описанием характера шли особенности внешности, фобии, пристрастия, а заканчивалось все сочным «и так далее». Я поморщился. Первое, что я усвоил, состоявшись, как демиург, – никогда не используй это сочетание. Умная марионетка слепит из него все, что душе угодно.

– Последняя твоя идея, – заметил доктор. – Остальное я уничтожил.

– Что ты сделал?!

Я не поверил своим ушам. Зиммер самодовольно ухмыльнулся.

– Я сжёг, стёр, удалил все тексты, рассказы и книги. Не только твои. Я уничтожил почти всех демиургов. И марионеток.

– Но зачем?

Доктор вздохнул.

– Знаешь, как сложно было придумать себе мотивацию? Я жестокий беспринципный учёный без целей и эмоциональных привязанностей. Меня никто не любит и я никого не люблю. Единственное, что доставляет мне удовольствие – разрушение. Я... злодей. А осознавать это не очень приятно. Не кривись, ты сам меня таким создал.

Я не нашёлся, что ответить. Демиурги не контролировали свою фантазию, не преследовали каких-то целей. Просто творили. Зиммер был не первой марионеткой, обиженной на своего создателя. В какой-то степени ему даже повезло – ко всем своим творениям я относился с искренней любовью и никогда не измывался даже над злодеями.

– Мир, лишенный творческой энергии, – обреченный мир, – тихо произнёс я. – Влад, ты же понимаешь это.

– Не зови меня так, – огрызнулся марионетка. – Я Зиммер. Доктор Зиммер. И ты ошибаешься. Мир выйдет на плато, стабилизируется. Никаких потрясений, никаких резких падений и взлетов. Идеальная прямая. Порядок.

На мгновение я на представил себе такой мир и невольно содрогнулся. Серый, мертвый, бесчувственный – в нем не останется места для эмоций, тепла и любви. Мне стало горько и тошно.

– Это ужасная идея, Зиммер. Людям нужен свет, нужна надежда.

– Людям нужны иллюзии. А уже их-то с лихвой хватает и без ваших разрушительных фантазий. Пора признать поражение, создатель.

Я скрипнул зубами. Голос воображения молчал, убитый препаратами и электричеством, мне никак не удавалось сосредоточиться.

– Сейчас я введу депрессор. Ты отдохнёшь, а потом займёмся реализацией моих планов, – вкрадчиво заметил Зиммер. Сняв несколько ремней, он воткнул мне в дельту тонкую иглу и отработанным движением впрыснул раствор. – Сладких снов, демиург.

Надплечье заныло, зажглось болью, но ожидаемого эффекта не последовало. Вместо вялой апатии меня охватил лихорадочный огонь перевозбуждения. Чувствуя, как возвращается энергии и мышцы наливаются силой, я резко дернулся, высвободив левую руку.

– Нет, проклятье, не может быть!

За считанные секунды сорвав ремешки, я проворно спрыгнул на пол. В метре от меня стоял Зиммер – в его единственном глазу плескался ужас, дрожащими руками он сжимал маленькую темную ампулу с яркой красной надписью «стимулятор». Мне стало смешно.

– Все-таки ты неудачник, Зиммер, – беззлобно бросил я, сделав шаг в его сторону. – Отдай листок.

Учёный заложил руки в карманы и попятился. Я был выше, раза в два тяжелее и мои сурово сжатые кулаки служили веским аргументом в пользу подчинения. Зиммер бросил тоскливый взгляд на дверь за моей спиной.

– Сам отдашь или мне забрать?

– Нет! Прошу!..

Я бесцеремонно схватил его за ворот накрахмаленного халата и вывернул мягкую ткань. Хрипя и кашляя, доктор вцепился в мою кисть, безуспешно пытаясь ослабить хватку. Свободной рукой я вырвал у него запаянный в пластик листок.

– Не надо, – севшим голосом взмолился Зиммер. – Не убивай меня! Верни! Я сделаю все, что хочешь! Я все исправлю!

– Нет, это я все исправлю.

Отпустив дрожащего доктора, я внимательно перечитал свою рукопись. С таким набором характеристик... Неудивительно, что у меня получился монстр-философ. Я вздохнул и задумался. Воображение не работало, как волшебная палочка, а вдохновение не приходило по расписанию. Придётся стратегически отступить и решать что-то на ходу.

– Стой! – жалобно выкрикнул доктор. – Ты... ты не сможешь сделать это один! Фантазия демиургов не таргетирована! Я могу помочь!

Остановившись у самой двери, я обернулся. Зиммер сидел на полу, обхватив себя за худые плечи. В его взгляде плескалось отчаяние.

– Помочь? Ты ведь даже не знаешь, что я собираюсь сделать. Может быть, в моей новой истории для тебя вообще нет места?

Губы учёного дрогнули, он вжал голову в плечи.

– Без меня ты сделаешь только хуже. Одного твоего могущества не хватит, чтобы так сильно изменить ткань пространства-времени.

Я нахмурился. Как бы неприятно мне ни было, Зиммер говорил правду.

– Ты поможешь?

– Поклянись, что не сотрёшь меня!

Я окинул марионетку оценивающим взглядом и коротко кивнул.

– Хорошо. Поможешь все исправить, останешься собой. Попытаешься меня обмануть, – пожалеешь, что я тебя создал.

Зиммер неуверенно протянул тонкую кисть. Мы скрепили сделку рукопожатием.

«Какой же он доверчивый», – с сожалением подумал я.

Автор https://vk.com/id274268161

Вопрос подписчикам паблика.
Какую самую большую мудрость вы извлекли за эту жизнь?