Морально гибкий создатель

Громкий писк приборов когтистой лапой ковырнул пробуждающееся сознание и резко ударил по вискам. В голове зашумело. Обрывки мыслей, заботливо сцеженные подсознанием в центрифугу памяти, медленно разделились на туманные образы. Я застонал. Борясь с тошнотой, открыл глаза и окинул мутным взглядом большую светлую комнату. Зеркальные стёкла, белые стены, медицинские установки, штативы...

«Больница», – тревожная мысль вязкой жижей растеклась по нейронам.

Осторожно шевельнувшись, я вдруг понял, что пристегнут. Мое безвольное, обмякшее тело, тщательно спелёнутое ремнями, было прикручено к койке. Я почувствовал болезненно-отрезвляющий укол обиды – адреналин быстро растормошил вялое сознание.

«Что произошло? За что меня так? Почему я связан?»

Словно в ответ на мои мысли откуда-то сбоку донёсся шум. Я прислушался. Раздраженно щёлкая кнопками, кто-то возился всего в полуметре от меня, но металлические пластинки, закреплённые по бокам от моей головы, не позволяли рассмотреть «гостя».

– Эй, – тихо позвал я, с трудом разомкнув непослушные губы. – Кто здесь?

Что-то мерзко звякнуло. Я вытянул шею, изо всех сил пытаясь повернуться, но ремешки плотно удерживали лоб и подбородок.

– А-а, очнулся? – небрежно произнёс чей-то низкий скрипучий голос. – Ну наконец-то.

Слева, из «слепой зоны», вышагнул человек, и я вперил в него жадный любопытствующий взгляд. Это был невысокий хрупкий мужчина в чёрных перчатках, синей водолазке и темных брюках с небрежно накинутым на плечи медицинским халатом. На месте его правого глаза тускло блестел механический монокль.

«Доктор Зиммер В.И.» – скромно гласила надпись на бейджике.

Я напрягся: фамилия была мне смутно знакома, но я никак не мог вспомнить её обладателя. Мужчина, внимательно следивший за моей реакцией, разочарованно цокнул. На его длинном холёном лице отразилась досада.

– Не узнаешь? Неужели, ты не узнаешь меня? – проскрежетал он. – А ещё создатель! Как можно! Но ничего. Сейчас мы это исправим.

Растопырив пальцы левой ладони, незнакомый доктор мягко коснулся фаланги мизинца, и над его кистью высветился маленький голоэкран. Я почувствовал неприятное покалывание в висках. Уютно спящие клетки памяти, разбуженные электрическим током, лихорадочно включились в работу. Меня пронзила невыносимая боль, мышцы свело судорогой.

– Ублюдок! – крикнул я, дёрнувшись с такой силой, что кушетка пошатнулась, а ремни жалобно скрипнули. Доктор отпрыгнул в сторону, но во взгляде его единственного глаза мелькнуло злорадство. – Марионетка! Чертова марионетка!

Ещё один электрический импульс пронзил мое тело. Я обмяк, закашлялся, чувствуя, как по губам и подбородку течёт густая пена. Неприятно усмехнувшись, доктор Зиммер шагнул куда-то вбок, а уже через мгновенье его затянутая в чёрную перчатку рука вытирала мне лицо салфеткой. Я гневно поджал губы.

– Зря вы так, господин демиург, – с наигранной обидой заметил доктор. – Это очень оскорбительное прозвище. Мы к вам со всем уважением! А вы... чуть что, так сразу «марионетка».

Я едва сдержался, чтобы не плюнуть этому самодовольному уроду в лицо.

«Демиургами» называли тех, кто обладал воображением, – удивительной и крайне редкой способностью. Искажая своими фантазиями пространство-время, мы могли менять ход истории, создавать новые реальности и воплощать все самые безумные идеи в жизнь. Но так было в Эпоху Расцвета.

Увлечённые и беззаботные, мы не заметили, как «марионетки» – придуманные нами существа, – постепенно забрали власть и контроль в свои руки. Они были хитрыми, прагматичными и очень умными. Не способные фантазировать и испытывающие болезную ненависть к своим создателям, но очень упорные и прагматичные, марионетки стали использовать нас. Сначала тайком, ловко манипулируя нашими чувствами и искренним желанием помогать, а после – открыто, «законно».

Эпоха Расцвета закончилась. На смену ей пришли безжалостная тирания, опыты и попытки обуздать творческую энергию демиургов. Подчиненные творцы быстро «перегорали», растрачивая свою фантазию на алчные замыслы людей и марионеток. С каждым годом нас оставалось все меньше. Мы прятались, скрывались, душили фантазию и творческий потенциал, чтобы не попасть в лапы ученых. Я был одним из самых осторожных, но допустил непростительный промах...

– Очнись, демиург, – прервал мои мысли скрипучий голос марионетки. – Не трать себя на пустяки, тебе предстоит большая работа!

– Послушай сюда ты, жалкая, злобная марионетка, – глухо прорычал я, дёрнув головой. – Я лучше умру, чем что-то тебе придумаю! Только ослабь ремни – придушу собственными руками!

Не впечатленный моей гневной речью, мужчина приблизился и вперил в меня взгляд своих разномастных глаз. Марионетки славились холодностью и равнодушием, но этот едва сдерживался – я чувствовал, как ему хочется позлорадствовать.

– Ты не в том положении, демиург, – ткнув меня в грудь своим тонким костлявым пальцем, улыбнулся доктор. – Ваше время закончилось! Никаких глупых фантазий, никаких глупых сказок! Свобода – эта палка в колесе прогресса, – переломится вместе с жизнью последнего из вас!

Я смотрел на перекошенное от злобного самодовольства лицо и мучительно думал. Эти слова, эта высокомерная манера говорить... кто же?.. Но едва доктор произнёс последнюю фразу, меня осенило.

– Владислав Игоревич Зиммер? – я чуть не рассмеялся. – Тот самый учёный-неудачник?.. Моя марионетка? Не может быть! Я ведь так и не начал рассказ, а черновики... их не осталось!

На длинной подвижной физиономии доктора смешались гнев, ненависть и смущение.

– Замолчи! – выкрикнул он, нервно потирая механический монокль. – Я не твоя марионетка! Я успешный, я могущественный! Никто...

– Что у тебя с глазом? – перебил его я. – В моих мыслях ты выглядел по-другому.

Доктор раздраженно дёрнул плечом.

– Несчастный случай. Уронил поднос с реактивами и поскользнулся, – в его голосе прозвучала неприкрытая обида. – Это ты виноват! Из-за тебя у меня все вечно валится из рук! Я гениальный... но чертовки неуклюжий!

– Ты черновик. Я тебя не придумал.

– О, ошибаешься, демиург. Ты меня придумал. Но вот продумать не потрудился! – с кислой усмешкой заявил учёный. – Пришлось «дособирать» себя самому.

Зиммер бережно вытащил из кармана халата тонкий потрёпанный листочек в жесткой пластиковой обложке и поднял так, чтобы я смог его рассмотреть. Я прищурился, разбирая собственные каракули. Вперемешку с биографией и описанием характера шли особенности внешности, фобии, пристрастия, а заканчивалось все сочным «и так далее». Я поморщился. Первое, что я усвоил, состоявшись, как демиург, – никогда не используй это сочетание. Умная марионетка слепит из него все, что душе угодно.

– Последняя твоя идея, – заметил доктор. – Остальное я уничтожил.

– Что ты сделал?!

Я не поверил своим ушам. Зиммер самодовольно ухмыльнулся.

– Я сжёг, стёр, удалил все тексты, рассказы и книги. Не только твои. Я уничтожил почти всех демиургов. И марионеток.

– Но зачем?

Доктор вздохнул.

– Знаешь, как сложно было придумать себе мотивацию? Я жестокий беспринципный учёный без целей и эмоциональных привязанностей. Меня никто не любит и я никого не люблю. Единственное, что доставляет мне удовольствие – разрушение. Я... злодей. А осознавать это не очень приятно. Не кривись, ты сам меня таким создал.

Я не нашёлся, что ответить. Демиурги не контролировали свою фантазию, не преследовали каких-то целей. Просто творили. Зиммер был не первой марионеткой, обиженной на своего создателя. В какой-то степени ему даже повезло – ко всем своим творениям я относился с искренней любовью и никогда не измывался даже над злодеями.

– Мир, лишенный творческой энергии, – обреченный мир, – тихо произнёс я. – Влад, ты же понимаешь это.

– Не зови меня так, – огрызнулся марионетка. – Я Зиммер. Доктор Зиммер. И ты ошибаешься. Мир выйдет на плато, стабилизируется. Никаких потрясений, никаких резких падений и взлетов. Идеальная прямая. Порядок.

На мгновение я на представил себе такой мир и невольно содрогнулся. Серый, мертвый, бесчувственный – в нем не останется места для эмоций, тепла и любви. Мне стало горько и тошно.

– Это ужасная идея, Зиммер. Людям нужен свет, нужна надежда.

– Людям нужны иллюзии. А уже их-то с лихвой хватает и без ваших разрушительных фантазий. Пора признать поражение, создатель.

Я скрипнул зубами. Голос воображения молчал, убитый препаратами и электричеством, мне никак не удавалось сосредоточиться.

– Сейчас я введу депрессор. Ты отдохнёшь, а потом займёмся реализацией моих планов, – вкрадчиво заметил Зиммер. Сняв несколько ремней, он воткнул мне в дельту тонкую иглу и отработанным движением впрыснул раствор. – Сладких снов, демиург.

Надплечье заныло, зажглось болью, но ожидаемого эффекта не последовало. Вместо вялой апатии меня охватил лихорадочный огонь перевозбуждения. Чувствуя, как возвращается энергии и мышцы наливаются силой, я резко дернулся, высвободив левую руку.

– Нет, проклятье, не может быть!

За считанные секунды сорвав ремешки, я проворно спрыгнул на пол. В метре от меня стоял Зиммер – в его единственном глазу плескался ужас, дрожащими руками он сжимал маленькую темную ампулу с яркой красной надписью «стимулятор». Мне стало смешно.

– Все-таки ты неудачник, Зиммер, – беззлобно бросил я, сделав шаг в его сторону. – Отдай листок.

Учёный заложил руки в карманы и попятился. Я был выше, раза в два тяжелее и мои сурово сжатые кулаки служили веским аргументом в пользу подчинения. Зиммер бросил тоскливый взгляд на дверь за моей спиной.

– Сам отдашь или мне забрать?

– Нет! Прошу!..

Я бесцеремонно схватил его за ворот накрахмаленного халата и вывернул мягкую ткань. Хрипя и кашляя, доктор вцепился в мою кисть, безуспешно пытаясь ослабить хватку. Свободной рукой я вырвал у него запаянный в пластик листок.

– Не надо, – севшим голосом взмолился Зиммер. – Не убивай меня! Верни! Я сделаю все, что хочешь! Я все исправлю!

– Нет, это я все исправлю.

Отпустив дрожащего доктора, я внимательно перечитал свою рукопись. С таким набором характеристик... Неудивительно, что у меня получился монстр-философ. Я вздохнул и задумался. Воображение не работало, как волшебная палочка, а вдохновение не приходило по расписанию. Придётся стратегически отступить и решать что-то на ходу.

– Стой! – жалобно выкрикнул доктор. – Ты... ты не сможешь сделать это один! Фантазия демиургов не таргетирована! Я могу помочь!

Остановившись у самой двери, я обернулся. Зиммер сидел на полу, обхватив себя за худые плечи. В его взгляде плескалось отчаяние.

– Помочь? Ты ведь даже не знаешь, что я собираюсь сделать. Может быть, в моей новой истории для тебя вообще нет места?

Губы учёного дрогнули, он вжал голову в плечи.

– Без меня ты сделаешь только хуже. Одного твоего могущества не хватит, чтобы так сильно изменить ткань пространства-времени.

Я нахмурился. Как бы неприятно мне ни было, Зиммер говорил правду.

– Ты поможешь?

– Поклянись, что не сотрёшь меня!

Я окинул марионетку оценивающим взглядом и коротко кивнул.

– Хорошо. Поможешь все исправить, останешься собой. Попытаешься меня обмануть, – пожалеешь, что я тебя создал.

Зиммер неуверенно протянул тонкую кисть. Мы скрепили сделку рукопожатием.

«Какой же он доверчивый», – с сожалением подумал я.

Автор https://vk.com/id274268161

Вопрос подписчикам паблика.
Какую самую большую мудрость вы извлекли за эту жизнь?

Порою "Высшее Я" - это мышление взрослого состоявшегося человека, наложенное на состояние нерождённого младенца, не успевшего ещё начать суждения и оценку.

Столкнувшись с проявлениями магии в жизни, помните, что этого именно вы хотели.

Особые зёрна

— Принцесса, — позвал Рыцарь, — Принцесса, проснитесь. За вас принесли выкуп.
— Какое счастье, — пробормотала Принцесса. — Сколько?
— Семь мешков.
— Мало. Скажи, что долго несли, а потому сумма выкупа выросла до десяти мешков.
— Вы уверены? — уточнил Рыцарь.
— Уверена, — подтвердила Принцесса. — И скажи, чтобы принесли недостающее за десять дней, иначе сумма выкупа вырастет.
— Десять дней? Они ведь не успеют. Одиннадцать дней минимум, и то, если очень поторопятся.
Принцесса довольно улыбнулась и подмигнула:
— На то и расчёт.
Рыцарь покачал головой и пошёл к Дракону, пересказав разговор с Принцессой.
— Пусть остаётся, с нас не убудет, — решил Дракон, — а чем больше золота, тем лучше. Через пару месяцев её свобода будет стоить около семидесяти мешков золотых.
— Как бы нам это не вышло боком, — проворчал Рыцарь. — Ладно, пойду сообщу гонцам.
Когда Рыцарь вышел из пещеры, Принцесса встала с кровати, накинула на себя одеяло и пошла к столу.
— Что готовишь? — Принцесса принюхалась. — Какой-то необычный запах. Что это?
— Это особые зёрна, — ответил Дракон. — Мне посоветовал их один знакомый торговец. Их нужно обжарить, потом перемолоть, а потом сварить. Сказал, что попробовав один раз, я не смогу без этого жить.
— Интересно. Ты на каком этапе?
— На последнем. Сейчас будем пробовать.
Дракон снял кастрюльку с огня, аккуратно слил жидкость через сито в ведро и выложил содержимое сита на тарелку.
— Окажите честь, Ваше Высочество, — он протянул Принцессе ложку. — Прошу.
Принцесса взяла ложку, зачерпнула из тарелки немного кашицы и, понюхав, отправила ложку в рот.
— Какая гадость! — скривилась Принцесса. — Я ничего хуже в жизни не пробовала!
— Не может быть! — удивился Дракон, зачерпнув своей ложкой кашицу из тарелки. — Этот торговец ни разу меня не обманул, не мог же он… Хм… Получается, мог и обманул. Какой ужас! Да я его за это… Да я такое с ним сделаю! Как он мог меня обмануть?
— Я хотел рассказать, — испуганно пролепетал Рыцарь, как раз вернувшись в пещеру. — Просто не знал, как ты отреагируешь.
Дракон недоумённо посмотрел на Рыцаря. Принцесса, выпучив глаза, знаком велела Рыцарю молчать.
— Чтоб я ещё раз поверил Принцессе! — проворчал Рыцарь. — Ты ведь обещала ничего не рассказывать. Я бы подобрал удачный момент и сам всё рассказал.
— Всё интересней и интересней, — протянул Дракон. — А о чём ты хотел мне рассказать?
— О том, что Одуванчик по ночам ходит в лес и встречается там с Принцессой из Королевства у Леса.
— Это я знаю. А наша-то Принцесса причём?
— Как? Она ведь тебе.., — Рыцарь запнулся. — Ты знаешь?
— Ещё с их первой встречи, — кивнул Дракон. — Сначала хотел её подпалить, но Одуванчик был такой довольный и говорил так много новых слов! И раз она не собирается его похищать, я решил не вмешиваться.
— А, — Рыцарь покраснел. — А чего ты тогда возмущался и спрашивал: «Как он мог меня обмануть»?
— Это я про торговца. Наобещал с три короба, а на деле продал мне какую-то гадость.
— А я решил, что Принцесса тебе всё рассказала и ты на меня злишься, что я тебе сразу не рассказал.
— Я бы в любом случае не стал на тебя злиться, — улыбнулся Дракон. — На ту Принцессу может быть, но не на тебя. А сейчас я очень зол на торговца. Хочешь попробовать, что он мне продал?
— Не очень, — усмехнулся Рыцарь. — Ваше Высочество, прошу прощения. Неправильно понял.
— Бывает, — кивнула Принцесса. — Давай-ка кашки в качестве извинений. Ложечку.
Рыцарь посмотрел на тарелку, принюхался и удивлённо посмотрел на Дракона и Принцессу:
— А зачем вы кофейную гущу едите?

Не такая сказка

Намёки от инквизиции становятся всё более явными.

— Где ты был?!
— Знаешь, я что-то задумался, что, пожалуй, нужно окунуться в Бездну забвения и небытия...
— Ты за хлебом ходил!
— ... чтобы познать самые темные грани своей сущности... ой, хлеб-то я и забыл.

Найдя себя, помните, что вы рискуете себя не узнать.

Гадалка гадает одинокому парню по руке:
- Ты познакомишься с очаровательной девушкой, красивой, студенткой мединститута, которая захочет узнать о тебе даже то, о чем ты не догадывался. Я вижу тебя обнаженного на белой простыне и ее, склонившуюся над тобой...
- А где это происходит? Когда?!
- Так... Первая половина будущего года... Практические занятия по анатомии... Морг. ©

Захватив мир, маг Александр было обрадовался, но увидев список срочно необходимых дел обнаружил, что не может ничего придумать, кроме как уничтожить мир или себя. Почему вы про это не слышали? Он выбрал второе.

И было у цара три сына и полцарства впридачу. После развода с Василисой Премудрой.

Будни Небесной Канцелярии. Рай - он какой?

— Вы не заняты? — спросил молодой Сотрудник Отдела Обработки Заявок, заглянув в кабинет.
— Занят, — Ангел с серьёзным видом взял с правого края стола стопку бумаг и переложил её на левый край. — Очень.
— А когда освободитесь?
— Смотря для чего.
— Я спросить хотел, — Сотрудник зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь. — А Рай — он какой?
— Как это какой? — удивился Ангел. — Ты через Врата проходил?
— Проходил.
— А потом куда тебя отправили?
— Никуда не отправили, — пожал плечами Сотрудник. — Потом появились вы и предложили интересную работу.
— Точно. Ты ведь так и не увидел, — Ангел поёрзал в кресле. — Работа надоела?
— Ничуть. Очень даже нравится, уходить не собираюсь.
— А я уже испугался, что с тобой ошибка вышла — обычно работу предлагают тем, кто точно от неё не откажется.
— Ошибки нет, — заверил Сотрудник. — Просто стало интересно, как он выглядит. Расскажете?
— Рассказать не могу, — Ангел встал с кресла. — Покажу. Пошли за мной.
Сотрудник, не скрывая радости, кивнул и пошёл следом за Ангелом. Они вышли из кабинета и прошли к лифту.
— Ты при жизни что-нибудь читал о Рае? — спросил Ангел, нажав кнопку вызова лифта.
— Не читал, — улыбнулся Сотрудник. — В моё время было очень мало книг. Но кое-что слышал.
— А ты… Ах да, ты же через Врата проходил. Тогда я знаю, что именно ты слышал. Заходи.
Зайдя в лифт, Ангел нажал кнопку и довольно заулыбался:
— Тебе понравится то, что ты увидишь.
— А разве могло быть иначе? — спросил Сотрудник. — Это ведь Рай!
— Просто ты увидишь немного не то, что ожидаешь. На выход.
Выйдя из лифта, Сотрудник поморщился от яркого света и помахал очереди у Врат.
— Нам сюда, — Ангел легонько подтолкнул Сотрудника в спину. — Прямо и направо.
Подойдя к двери, Сотрудник потянул руку к ручке, но Ангел ловко отвёл её в сторону.
— В другой раз. Сейчас я.
Когда дверь открылась, Сотрудник удивлённо поднял бровь:
— И это Рай? Этого я точно не ожидал, вы были правы.
— Не совсем, — усмехнулся Ангел, заходя внутрь. — Это всего лишь коридор.
— А дверей-то, дверей! А что за ними?
— Выбирай любую, открывай и смотри.
Сотрудник открыл ближайшую к нему дверь и замер:
— Это что?
За дверью висело небольшое облако, на котором человек бросал мяч большой белой собаке.
— Не прикидывайся, Нит! — хохотал человек. — Ты не можешь устать! Или тебе мячик надоел?
Собака лениво махнула хвостом. Человек хитро улыбнулся и завёл руку за спину:
— Может быть ты хочешь печенюшку?
Пёс навострил уши и бросился к человеку, уронив его на лопатки.
— Хватит! — хохотал человек, пока собака облизывала ему лицо. — Печенюшка-то в руке, чего ты в лицо лезешь?
Сотрудник закрыл дверь и посмотрел на Ангела:
— Это?..
— Рай, — подтвердил Ангел. — Я же сказал, увидишь не то, чего ожидаешь. Это Рай того человека, которого ты там видел. Он так захотел.
Сотрудник на секунду задумался и открыл соседнюю дверь. За ней оказалась небольшая комната, на полу которой мужчина с женщиной играли с ребёнком.
— Это чей? — спросил Сотрудник.
— Её, — ответил Ангел, указав на женщину. — Для неё Раем было вот это время её жизни. Самое счастливое время.
— То есть Рай такой, каким люди его представляют?
— Да. Каким они хотят его видеть, таким он для них и становится. Некоторые знают, где находятся, некоторые предпочитают забыть и просто наслаждаются происходящим. Но и те и другие по-настоящему счастливы.
— А если надоест? — заинтересовался Сотрудник, закрыв дверь.
— А разве это возможно? — засмеялся Ангел. — Каждый волен создавать себе такой Рай, какой захочет и видеть тех людей, которых пожелает. И если его что-то не устроит, хотя такого никогда не было, он всегда может создать что-то новое. Ограничений нет. Кстати, в самом конце коридора есть дверь, помещение за ней мы называем комнатой ожидания.

— А там кто?
— Те, кто ещё ждёт свой Рай. Знаешь, некоторые люди не представляют своей жизни без своих половин — ни там, ни даже здесь.
— Счастливые, — улыбнулся Сотрудник. — А если какой-то человек ещё живой, но кто-то захочет его увидеть здесь? Это будет иллюзия?
— Не совсем, — ответил Ангел. — Для людей всё по-настоящему. Вот та женщина, которую ты только что видел — её муж и ребёнок всё ещё живы. Но в её моменте, том, который она выбрала, они настоящие. Сложно понять, знаю.
— Постараюсь думать о более простых вещах.
Сотрудник открыл следующую дверь и грустно вздохнул — за дверью был невероятно огромный парк аттракционов.
— Не печалься, это не то, о чём ты подумал, — Ангел хихикнул и ткнул пальцем. — Вон владелец, в кепке. Видишь?
— Серьёзно? — ахнул Сотрудник. — Ему лет восемьдесят!
— Восемьдесят два. Его жизнь была не очень сладкой, а парк аттракционов был для него недостижимой мечтой. Теперь развлекается вовсю. Удивлён?
— Очень. В очередной раз убеждаюсь, как мало людям нужно для счастья. Но вот вы говорите, что люди сами создают свой Рай — но разве, когда они видят Врата, им не приходит в голову, так сказать, классическое представление?
— Часто, — кивнул Ангел. — Но это не проблема, когда они узнают, что вольны решать сами и их никто даже не подумает за это осудить. Некоторые и вовсе через Врата не проходят.
— Это как это? — вновь удивился Сотрудник.
— Врата нужны для людей. Про них уже и так всё известно и мы заранее знаем, куда они отправятся, эта процедура ни к чему. Когда человек попадает сюда, он не всегда понимает, что произошло.
— А Врата вроде подсказки?
— Верно, — улыбнулся Ангел. — Поэтому те, кто о них знает, попадают в эту очередь. У них есть время подумать и осознать. Те, кто был готов, попадают сразу туда, куда положено. Иногда не сразу — несколько дней они просто наблюдают за жизнью там, внизу. Ходят на свои же похороны. А для тех, кто ни разу не слышал про Врата, другое представление. Вернее, несколько — чтобы все люди видели то, что им, так скажем, знакомо.
Сотрудник с улыбкой посмотрел на катающегося на карусели старичка и закрыл дверь.
— А что насчёт Ада? Котлы и сковороды?
— Бывают и такие. Если люди боятся именно такого, то именно это там и будет.
— А почему не везде? — допытывался Сотрудник.
— Потому что для некоторых людей Ад в другом, — ответил Ангел. — Пошли, покажу. Мы его, к слову, между собой комнатой сто один называем.
— Это почему такое название?
— Как? Это ведь… Ах да — ты же гораздо раньше жил. Вернёмся — напомни, дам тебе книжку.
Пройдя к двери напротив, Ангел открыл её и пропустил вперёд Сотрудника.
— Такой же коридор.
— На первый взгляд, да. Открой какую-нибудь дверь.
Сотрудник выбрал дверь и открыл её. За дверью была комната со стулом, на котором сидел человек. Вокруг него стояли люди разных возрастов, не сводя с него глаз.
— Как думаешь, что тут происходит?
— Это его жертвы, — догадался Сотрудник, помрачнев. — Что они делают?
— Смотрят, — ответил Ангел. — Просто смотрят ему в глаза и никогда их не закрывают. И вот это немое осуждение для него страшнее всего на свете. Да, первый год он даже смеялся, глядя на них. Он ещё сам не понимал, что это его самый большой страх. Но спустя несколько лет всё изменилось. Он не может забыть, не может не думать. Он знает, где он, знает, что проведёт тут вечность, под наблюдением всех своих жертв. Он бы с радостью променял свой Ад на классический, но, такой возможности тут нет.
— Жуть, — поёжился Сотрудник, закрывая дверь. — А повеселее ничего не бывает? Только покажите дверь сами, не хочу сковородку увидеть.
— Ты знаешь, бывает. Вот эту открой.
Сотрудник открыл указанную дверь. За ней оказался… магазин.
— Что значит у меня не хватает средств? — покрасневший от злости старичок орал на продавщицу. — У меня два чемодана под завязку набиты деньгами, а вы говорите, что я не могу купить банку несчастного варенья?

— Ага, — кивнула продавщица, бросив на старичка полный отвращения взгляд. — У нас магазин приличный и если вам наши товары не по карману, то вам тут не место.
— Я все магазины уже обошёл! Все! И везде мне, видите ли, не хватает денег! Да у меня два чемодана этих денег!
— Пф! Так говорит, как будто это так много, а сам даже банку варенья оплатить не может!
Старичок закрыл лицо руками и заорал.
— Я знаю, что смеяться над несчастьем других нехорошо, — сказал Сотрудник, пряча улыбку. — Извините.
— Он это несчастье своими руками себе заработал, — усмехнулся Ангел. — Так что осуждать не стану.
— Его Ад в том, что он ничего не может купить?
— И в отношении. Видишь, как на него смотрит продавщица? А он таких, как она, при жизни даже за людей не считал. Все ведь вокруг него чуть ли не задних лапках прыгали.
— Хорошо, что я сюда не попаду, — Сотрудник закрыл дверь. — Но интересно, каким был бы мой Ад?
— Этого я тебе сказать не могу, — пожал плечами Ангел. — Даже если ты сам откроешь главную дверь, увидишь только стену. Тебе тут не место. Ведь где тебе положено быть?
— В Раю?
— На рабочем месте. Экскурсия закончена, пора возвращаться к работе.
— Видел я вашу работу, — хитро улыбнулся Сотрудник. — Бумаги с правого края на левый перекладываете.
— И я в этом очень хорош. Пошли, лифт ждёт.

Автор [club154998846|@club154998846]

#классика_мш
Поймал как-то раз, нечаянно, Маг Золотую рыбку. Смотрят они друг на друга и молчат - ситуация-то патовая.

- Слушай, а что ты делаешь, когда медитируешь?
- Ну смотри. Вот ты делаешь селфи, зачем?
- Как зачем. Себя посмотреть, другим показать.
- И я медитируя, делаю селфи, своей души. Другим показывать незачем, а сама рассматриваю с удовольствием.

Умирал один старый, но очень мудрый воробей. Собрал он вокруг себя всех своих потомков.
- Знаете, дети мои, всё у меня в жизни было, кроме одного. Одному только я всю жизнь мечтал научиться, но так и не смог, не осилил.
- Чему же?
- Я мечтал научиться ходить по земле.