Я убью тебя естественно, не стирая границ твоих
Тихий сквозняк меж листьями, для чего мы здесь все собрались?
Мгла окутала тело мертвое кожаным ремешком.
Поступила бы мудро, если б знала — куда пошёл.
Я не видела долгие бури, не пила воды морской, океаны меня не окутали волнами с головой.
Но пришла к тебе потрепанная, домой, вся в грязи, но цела.
Я спасла твою жизнь от смерти. Теперь ты спаси меня.
Тихий сквозняк меж листьями, для чего мы здесь все собрались?
Мгла окутала тело мертвое кожаным ремешком.
Поступила бы мудро, если б знала — куда пошёл.
Я не видела долгие бури, не пила воды морской, океаны меня не окутали волнами с головой.
Но пришла к тебе потрепанная, домой, вся в грязи, но цела.
Я спасла твою жизнь от смерти. Теперь ты спаси меня.
***
Я истратила всей надежды последние корешки
Я упала, потом поднялась, но ты даже не дал руки
Я не знаю, зачем всё ещё я жива
Я стираю границы рая, я всё ещё не мертва.
И ты тоже не мёртвый, ты стоишь в мерзлоте.
И не только тело, душа твоя тоже в котле.
Жаль, котел, ведь, не прогрет до тепла даже, дитя
Всё что делал сегодня ты — это было зря.
Я истратила всей надежды последние корешки
Я упала, потом поднялась, но ты даже не дал руки
Я не знаю, зачем всё ещё я жива
Я стираю границы рая, я всё ещё не мертва.
И ты тоже не мёртвый, ты стоишь в мерзлоте.
И не только тело, душа твоя тоже в котле.
Жаль, котел, ведь, не прогрет до тепла даже, дитя
Всё что делал сегодня ты — это было зря.
***
Но осенние листья все так же лежат над водой, а город покрывает смог
Я страдая от боли беру в руки желтый листок
Я пишу на маленьком чаде имя твоё
Чтоб когда-нибудь пить с тобой у подножья горы Совиньон.
А пока мы с тобой — два дурных дитя
Никогда не станем взрослее, а может и это не зря
А может и зря, и мы только читаем порок
Открывая страницы одну за другой медленно, изучая каждый урок.
Изучая, но не принимая его на себя.
Ты всё ещё точная копия моего "Я".
Но осенние листья все так же лежат над водой, а город покрывает смог
Я страдая от боли беру в руки желтый листок
Я пишу на маленьком чаде имя твоё
Чтоб когда-нибудь пить с тобой у подножья горы Совиньон.
А пока мы с тобой — два дурных дитя
Никогда не станем взрослее, а может и это не зря
А может и зря, и мы только читаем порок
Открывая страницы одну за другой медленно, изучая каждый урок.
Изучая, но не принимая его на себя.
Ты всё ещё точная копия моего "Я".
Жар окутал листья за две секунды. Полыхнул пожар. Никогда такого сильного ветра не было, ведь в данный момент он развивал пламя настолько, что было сложно устоять даже искоркам, им приходилось лететь в мою сторону и садиться на одежду. Вроде, ничего и не делают мне, не портят, не прожигают, а всё равно больно. Смотрю на искры и вспоминаю о тебе, твоих глазах.
Янтарный цвет для меня всегда казался самым восхитительным, а нотки бледно-русых волос делали моё сердце теплее в разы. Когда я видел это сочетание — меня уносило в дальние океаны с головой, будто я сейчас же утону глубоко на дно и соберусь пролежать вечность с глупой улыбкой мечтая о тебе. Ты была прекрасна.
Твоя кожа мягче ваты. Сахарной ваты, которой ты любила, у нас давно её запретили, ведь людям нечем питаться, знаешь, а ты вкусная.
Когда я кусал тебя за шею в порывах страсти, твой вкус заставлял меня страдать, всё больше и больше, я хотел тебя укусить сильнее, но понимал, что тебе будет больно. Я не хочу причинять тебе вред. А запах: о боже мой, как же мою крышу уносило. Будто после урагана в Канзасе, могу себя считать Элли, которую унесло в изумрудный город, как раз в честь твоих любимых украшений. Жаль, что их пришлось снять.
Я подошёл к костру поближе, чтобы попробовать на вкус блюдо, которое приготовил, это было последнее, что я мог съесть. Я посмотрел в котёл и зарыдал. Почему, спросила бы ты?
***
Я забыл снять с тебя обручальное кольцо.
Янтарный цвет для меня всегда казался самым восхитительным, а нотки бледно-русых волос делали моё сердце теплее в разы. Когда я видел это сочетание — меня уносило в дальние океаны с головой, будто я сейчас же утону глубоко на дно и соберусь пролежать вечность с глупой улыбкой мечтая о тебе. Ты была прекрасна.
Твоя кожа мягче ваты. Сахарной ваты, которой ты любила, у нас давно её запретили, ведь людям нечем питаться, знаешь, а ты вкусная.
Когда я кусал тебя за шею в порывах страсти, твой вкус заставлял меня страдать, всё больше и больше, я хотел тебя укусить сильнее, но понимал, что тебе будет больно. Я не хочу причинять тебе вред. А запах: о боже мой, как же мою крышу уносило. Будто после урагана в Канзасе, могу себя считать Элли, которую унесло в изумрудный город, как раз в честь твоих любимых украшений. Жаль, что их пришлось снять.
Я подошёл к костру поближе, чтобы попробовать на вкус блюдо, которое приготовил, это было последнее, что я мог съесть. Я посмотрел в котёл и зарыдал. Почему, спросила бы ты?
***
Я забыл снять с тебя обручальное кольцо.
Он согревал мои замерзшие руки и тогда мое сердце зацветало
В пагубных попытках искать тебя я терялась, проходя город
Город, в котором больше нет тебя.
*
Искренне скажу, ты был моим пламенем
Ты не гас и согревал меня всю жизнь
И выходя к горам, ты становился планером
Летая по завышенным воздушным просторам, говорил мне — обернись.
Я смотрела назад, а там был рай с небес, всё так цвело, а наперевес, на ветке дерева — нутро, свисало, сквозь него мне было видно город.
Ты говорил, что всё это — игрушки, и мы запутались, забегались во снах
Но я не слушала, я забиралась на макушку большого древа, которое ты описал в стихах.
А с дерева того не видно было горы, моря и реки тоже уплывали вдаль
Забытым горем стали человеки, чей голос цвет деревьев оборвал.
Я удивилась, посмотрев на небо. Там не было ни края, ни души.
И ты сказал: — Не поступай как пепел — после чего я и упала вниз.
*
Я видела много, просторы бескрайних степей и лесов, что тихо шумели, как город, как тики наручных часов.
Но не забуду никогда я рук твоих касания, они мною колдовали, забирая моё уставшее внимание, я плакала, вспоминая об одном:
Цвету с деревьями, когда ты согреваешь мои руки. Цвету, стараясь не быть тебе врагом. Цвету, стремясь уйти от скуки и полюбить тебя, и мир, который ты вручил мне. В который был влюблен.
Вручил, уйдя, в свой мир, где будет лучше без меня.
В пагубных попытках искать тебя я терялась, проходя город
Город, в котором больше нет тебя.
*
Искренне скажу, ты был моим пламенем
Ты не гас и согревал меня всю жизнь
И выходя к горам, ты становился планером
Летая по завышенным воздушным просторам, говорил мне — обернись.
Я смотрела назад, а там был рай с небес, всё так цвело, а наперевес, на ветке дерева — нутро, свисало, сквозь него мне было видно город.
Ты говорил, что всё это — игрушки, и мы запутались, забегались во снах
Но я не слушала, я забиралась на макушку большого древа, которое ты описал в стихах.
А с дерева того не видно было горы, моря и реки тоже уплывали вдаль
Забытым горем стали человеки, чей голос цвет деревьев оборвал.
Я удивилась, посмотрев на небо. Там не было ни края, ни души.
И ты сказал: — Не поступай как пепел — после чего я и упала вниз.
*
Я видела много, просторы бескрайних степей и лесов, что тихо шумели, как город, как тики наручных часов.
Но не забуду никогда я рук твоих касания, они мною колдовали, забирая моё уставшее внимание, я плакала, вспоминая об одном:
Цвету с деревьями, когда ты согреваешь мои руки. Цвету, стараясь не быть тебе врагом. Цвету, стремясь уйти от скуки и полюбить тебя, и мир, который ты вручил мне. В который был влюблен.
Вручил, уйдя, в свой мир, где будет лучше без меня.