Жар окутал листья за две секунды. Полыхнул пожар. Никогда такого сильного ветра не было, ведь в данный момент он развивал пламя настолько, что было сложно устоять даже искоркам, им приходилось лететь в мою сторону и садиться на одежду. Вроде, ничего и не делают мне, не портят, не прожигают, а всё равно больно. Смотрю на искры и вспоминаю о тебе, твоих глазах.
Янтарный цвет для меня всегда казался самым восхитительным, а нотки бледно-русых волос делали моё сердце теплее в разы. Когда я видел это сочетание — меня уносило в дальние океаны с головой, будто я сейчас же утону глубоко на дно и соберусь пролежать вечность с глупой улыбкой мечтая о тебе. Ты была прекрасна.
Твоя кожа мягче ваты. Сахарной ваты, которой ты любила, у нас давно её запретили, ведь людям нечем питаться, знаешь, а ты вкусная.
Когда я кусал тебя за шею в порывах страсти, твой вкус заставлял меня страдать, всё больше и больше, я хотел тебя укусить сильнее, но понимал, что тебе будет больно. Я не хочу причинять тебе вред. А запах: о боже мой, как же мою крышу уносило. Будто после урагана в Канзасе, могу себя считать Элли, которую унесло в изумрудный город, как раз в честь твоих любимых украшений. Жаль, что их пришлось снять.
Я подошёл к костру поближе, чтобы попробовать на вкус блюдо, которое приготовил, это было последнее, что я мог съесть. Я посмотрел в котёл и зарыдал. Почему, спросила бы ты?
***
Я забыл снять с тебя обручальное кольцо.
Янтарный цвет для меня всегда казался самым восхитительным, а нотки бледно-русых волос делали моё сердце теплее в разы. Когда я видел это сочетание — меня уносило в дальние океаны с головой, будто я сейчас же утону глубоко на дно и соберусь пролежать вечность с глупой улыбкой мечтая о тебе. Ты была прекрасна.
Твоя кожа мягче ваты. Сахарной ваты, которой ты любила, у нас давно её запретили, ведь людям нечем питаться, знаешь, а ты вкусная.
Когда я кусал тебя за шею в порывах страсти, твой вкус заставлял меня страдать, всё больше и больше, я хотел тебя укусить сильнее, но понимал, что тебе будет больно. Я не хочу причинять тебе вред. А запах: о боже мой, как же мою крышу уносило. Будто после урагана в Канзасе, могу себя считать Элли, которую унесло в изумрудный город, как раз в честь твоих любимых украшений. Жаль, что их пришлось снять.
Я подошёл к костру поближе, чтобы попробовать на вкус блюдо, которое приготовил, это было последнее, что я мог съесть. Я посмотрел в котёл и зарыдал. Почему, спросила бы ты?
***
Я забыл снять с тебя обручальное кольцо.
Он согревал мои замерзшие руки и тогда мое сердце зацветало
В пагубных попытках искать тебя я терялась, проходя город
Город, в котором больше нет тебя.
*
Искренне скажу, ты был моим пламенем
Ты не гас и согревал меня всю жизнь
И выходя к горам, ты становился планером
Летая по завышенным воздушным просторам, говорил мне — обернись.
Я смотрела назад, а там был рай с небес, всё так цвело, а наперевес, на ветке дерева — нутро, свисало, сквозь него мне было видно город.
Ты говорил, что всё это — игрушки, и мы запутались, забегались во снах
Но я не слушала, я забиралась на макушку большого древа, которое ты описал в стихах.
А с дерева того не видно было горы, моря и реки тоже уплывали вдаль
Забытым горем стали человеки, чей голос цвет деревьев оборвал.
Я удивилась, посмотрев на небо. Там не было ни края, ни души.
И ты сказал: — Не поступай как пепел — после чего я и упала вниз.
*
Я видела много, просторы бескрайних степей и лесов, что тихо шумели, как город, как тики наручных часов.
Но не забуду никогда я рук твоих касания, они мною колдовали, забирая моё уставшее внимание, я плакала, вспоминая об одном:
Цвету с деревьями, когда ты согреваешь мои руки. Цвету, стараясь не быть тебе врагом. Цвету, стремясь уйти от скуки и полюбить тебя, и мир, который ты вручил мне. В который был влюблен.
Вручил, уйдя, в свой мир, где будет лучше без меня.
В пагубных попытках искать тебя я терялась, проходя город
Город, в котором больше нет тебя.
*
Искренне скажу, ты был моим пламенем
Ты не гас и согревал меня всю жизнь
И выходя к горам, ты становился планером
Летая по завышенным воздушным просторам, говорил мне — обернись.
Я смотрела назад, а там был рай с небес, всё так цвело, а наперевес, на ветке дерева — нутро, свисало, сквозь него мне было видно город.
Ты говорил, что всё это — игрушки, и мы запутались, забегались во снах
Но я не слушала, я забиралась на макушку большого древа, которое ты описал в стихах.
А с дерева того не видно было горы, моря и реки тоже уплывали вдаль
Забытым горем стали человеки, чей голос цвет деревьев оборвал.
Я удивилась, посмотрев на небо. Там не было ни края, ни души.
И ты сказал: — Не поступай как пепел — после чего я и упала вниз.
*
Я видела много, просторы бескрайних степей и лесов, что тихо шумели, как город, как тики наручных часов.
Но не забуду никогда я рук твоих касания, они мною колдовали, забирая моё уставшее внимание, я плакала, вспоминая об одном:
Цвету с деревьями, когда ты согреваешь мои руки. Цвету, стараясь не быть тебе врагом. Цвету, стремясь уйти от скуки и полюбить тебя, и мир, который ты вручил мне. В который был влюблен.
Вручил, уйдя, в свой мир, где будет лучше без меня.
Грустно грустить и тупо тупить.
Существуют в нашей жизни абсурдные, но при этом очевидные вещи, которые мы не можем контролировать. Например, почти каждый знает, что постоянно думать и ностальгировать о прошлом, это глупо, потому что нужно жить настоящим, нужно наслаждаться тем, что сейчас. Почти каждый знает, что жизнь не состоит из исключительно плохих моментов, что когда-нибудь будет что-то хорошее, не сейчас, но потом уж точно.
Но эти знания нам ничего не дают, иногда мы понимаем, что это не слишком правильно и все равно делаем, чувствуем, пробуем. Это какой-то человеческий кретинизм, когда ты не можешь контролировать свои эмоции, чувства, реакции. Дело даже не в моде на тотальный контроль всего, дело в том, что иногда твои же эмоции вредят тебе и вводят в ужасное состояние. Даже несмотря на то, что умом, ты осознаешь, что думать тебе нужно о другом и делать другие вещи, ты всё равно делаешь то, что делаешь.
Это меня больше всего в себе и бесит, когда я ловлю себя на этом, когда понимаю, что изначально сделал или подумал о чем-то таком на автомате, потому что это часть моего сознания, а может даже привычка.
Я знаю, что грустить это грустно, но не могу не грустить.
Существуют в нашей жизни абсурдные, но при этом очевидные вещи, которые мы не можем контролировать. Например, почти каждый знает, что постоянно думать и ностальгировать о прошлом, это глупо, потому что нужно жить настоящим, нужно наслаждаться тем, что сейчас. Почти каждый знает, что жизнь не состоит из исключительно плохих моментов, что когда-нибудь будет что-то хорошее, не сейчас, но потом уж точно.
Но эти знания нам ничего не дают, иногда мы понимаем, что это не слишком правильно и все равно делаем, чувствуем, пробуем. Это какой-то человеческий кретинизм, когда ты не можешь контролировать свои эмоции, чувства, реакции. Дело даже не в моде на тотальный контроль всего, дело в том, что иногда твои же эмоции вредят тебе и вводят в ужасное состояние. Даже несмотря на то, что умом, ты осознаешь, что думать тебе нужно о другом и делать другие вещи, ты всё равно делаешь то, что делаешь.
Это меня больше всего в себе и бесит, когда я ловлю себя на этом, когда понимаю, что изначально сделал или подумал о чем-то таком на автомате, потому что это часть моего сознания, а может даже привычка.
Я знаю, что грустить это грустно, но не могу не грустить.
Я помню наши поцелуи и они были единственным поводом нашего общения. А сейчас просто хочется сделать поворот на 180 градусов, возможно, это поможет.
Пора бы закончить всё это, раз и навсегда закончить, останется лишь последний вдох, выдох, капля слезы, капля дождя. Первая в этом году и последняя снежинка упадёт на твою румяную щеку и ты задрожишь от холода, проклиная всё и вся. А ведь ты хотела всего лишь понимания и дружбы.
Что же, дорогая, видимо, не суждено.
Не суждено так же как и с любовью.
Ты останешься в их головах навечно как память о чём-то страшном и обидном, а сама будешь гнить в земле.
Удачи тебе.
Что же, дорогая, видимо, не суждено.
Не суждено так же как и с любовью.
Ты останешься в их головах навечно как память о чём-то страшном и обидном, а сама будешь гнить в земле.
Удачи тебе.