Последний шанс присоединиться к нашей уютной психоаналитической гостинной в это воскресенье в 18:00.

Неформальный разговор с доктором Николи, без лишнего пафоса.

Регистрация закроется в 22:00 пятницы.

Форма регистрации:
https://forms.yandex.ru/cloud/64673513f47e730f39311d75/

Спасибо всем за встречу в это воскресенье. По нашему мнению, была отличная атмосфера и прекрасная дискуссия.
Лука передает благодарность и приветствие всем участникам встречи и читателям его книг.

Выкладываем запись:
https://youtu.be/2NftjJFL1Xo

Мне вспомнилась моя пациентка (Ferro, 1992), которая, спустя годы анализа, сказала мне: «Когда мой жених разговаривает со мной, я обращаю внимание не на слова, которые он говорит, а на тон его голоса. По интонациям и тембру я пытаюсь понять, любит он меня или нет, близки мы с ним или нет». Только в этот момент я вспомнил последнюю сессию с этой пациенткой, непосредственно перед тем, как отправиться на машине из Павии в Милан, где планировался показ фильма, который я должен был комментировать. Не то чтобы я был взволнован этой перспективой — по крайней мере, я не осознавал этого волнения. Не то чтобы я не слушал пациентку (по крайней мере, я думал, что слушаю), но Аннализа, на третьем году своего анализа, после того как в начале встречи она затронула некоторые вопросы предыдущей сессии, немедленно изменила сценарий и декорации, перенеся меня в дом своего детства, очень большой дом, где было место для всего, но не для нее. Это был холодный дом, где каждый раз, когда она приходила к своей матери в поисках тепла, ее отсылали прочь, потому что у матери были другие заботы. Позже подтвердилось, что то, что казалось мне удачной сессией, которая привела меня к этой детской сцене, было точным описанием моего психического функционирования, перегруженного, холодного и отстраненного, и очевидно — было уже невозможно не осознать это в тот момент, — что мое внимание на сессии было занято мыслями о выступлении, запланированном на вечер того дня.

Так что это правда, что пациент всегда знает, как мы функционируем психически, и сообщает нам об этом через сно-видение в реальном времени (Bion, 1983), но очень часто мы не хотим слышать об этом сновидении и прячемся в колонке 2 Сетки, защищая себя обилием лжи, а не соприкасаясь с подлинными чувствами. Ловким «движением руки» колонка 2 может также стать колонкой сновидений (Grotstein, 2007), если мы осмелимся выдержать их относительность и многозначность.

#АнтониноФерро #Книга_Терзания_Души #Теория_поля

#Бион #Сетка

Бион. Возвращение.

Судьбу трудов Уилфреда Р. Биона в русскоязычном психоаналитическом пространстве нельзя назвать простой и завершенной.
До сих пор в России были изданы лишь три его книги в переводе Александра Шуткова и Ольги Лежниной (издательства «Когито» и ВЕИП), в 2007—2010 годах, после чего дальнейших официальных попыток познакомить русскоязычного читателя с наследием этого абсолютного гения психоанализа не предпринималось.
Мы можем констатировать факт, что большинство работ Биона, мышление которого предопределило развитие психоанализа на многие десятки лет вперед, недоступны на русском языке. И это надо исправлять.

Я рад сообщить, что сегодня мы делаем первый шаг на этом пути, и спустя 13 лет вновь выходит книга «Внимание и интерпретация», теперь уже в нашем переводе. На мой взгляд, это главная книга Биона, самая мистическая и самая значимая для понимания того, что же такое психоанализ.

Хочу поблагодарить команду: Дмитрия Селиванова (перевод), Оксану Гончарову (литературная редактура, корректура), Марию Гусеву (дизайн, верстка).
Спасибо Виктору Мазину за прекрасное предисловие и разрешение на его публикацию.

Дорогой Уилфред, добро пожаловать в пространство русского языка.
С возвращением!

Книгу можно заказать в бумажном виде на «Озоне»:
https://www.ozon.ru/seller/beta-2-alpha-676592/

... и на «Яндексе»:
https://market.yandex.ru/business--beta2alpha/43114660

И в электронном виде на Digital WB:
https://digital.wildberries.ru/author/1693295

Делюсь с вами постом Дмитрия Селиванова по поводу выхода книги «Внимание и интерпретация»:

https://telegra.ph/Bion-Vnimanie-i-interpretaciya-1970---2023-06-10

Продолжаем публиковать части разговора Луки Николи и Антонино Ферро в седьмой главе книги «Будьте с пациентами там, где они есть» :

Лука Николи: Вы упомянули известных американских аналитиков, таких как Говард Левин, Джеймс Гротстейн, Отто Кернберг, которые постепенно заинтересовались зарождением столь новаторского постбионианского вклада. Другим важным аналитиком, исследовавшим схожие с вашими области интересов, является Томас Огден. Какое значение имела «высадка в Америке» для международного развития этого направления?

Антонино Ферро: С развитием онейрического поля концепция интерпретации растворяется, а на смену ей приходят процессы трансформации, и именно здесь мы по касательной встречаемся с Огденом и его концепцией аналитического третьего. Эта идея имеет отношение к полю, поскольку речь идет о совместном конструировании разделяемой реальности, но не полностью, поскольку поле более размыто, чем аналитический третий.
Другим важным вкладом Огдена является различение эпистемологического и онтологического анализа: в первом случае аналитик стремится расшифровать происходящее, в то время как в онтологическом анализе он способствует творческому процессу игры и сновидения у пациента. Аналитик не расшифровывает сновидение, а участвует в способности пациента играть и сно-видеть, поэтому поле становится таким, в котором негативная способность, в терминологии Биона, и способность играть, в терминологии Винникотта, являются основополагающими.
Таким образом концепция поля «взлетела». Также немаловажными были ряд приглашений в Соединенные Штаты, в попытке объяснить эту модель, которая заразила многих и нашла там очень благодатную среду. Я представил модель на конгрессе в Нью-Йорке, в отеле Waldorf-Astoria, затем постепенно были созданы группы заинтересованных лиц в Бостоне, с Левином и Ларри Брауном, где регулярно проводятся конференции на эту тему, и в Сан-Франциско.
Модель БТП очень легко нашла путь развития в Южной Америке, где почва была подготовлена первым видением поля, и получила известность на Конгрессе IPA 2011 года в Мехико. Люди, которые внесли наибольший вклад по географическим причинам, родом из Павии, поэтому они называют это моделью Павии, от Джузеппе Чивитарезе до Фульвио Маццакане и других более молодых людей. Я повторяю, что эту модель поля следует отличать от других моделей, потому что она не биперсональная, а мультиперсональная, и потому что она имеет свойство деконструировать нарративную ситуацию и трансформировать ее через новое эмоциональное и онейрическое поле. В связи с этим я хочу напомнить о проницательности Огдена, который проясняет и уточняет некоторые из наших концепций, подчеркивая важность развития, а не расшифровки.

#ЛукаНиколи #АнтониноФерро #Книга_Будьте_с_пациентами_там_где_они_есть #Теория_поля

Луиджи и отпуск
(Из главы Упражнения в стиле книги А. Ферро «В кабинете психоаналитика»)


Расскажу о драматическом сеансе со взрослым тяжелым пограничным пациентом перед перерывом на лето.
На время каникул я предусмотрел встречи пациента с психиатром доктором С. (в случае необходимости).

Пациент: Все, хватит, я вчера перестал есть и не могу работать, терапия ваша провалилась, неправильно меня лечите.

Аналитик: Может быть, провалилась идея, что я полностью возложу на себя ответственность за вас.

Пациент: Хватит чушь пороть, я дома всех ненавижу — брата, сестру, вас, потому что неправильно меня лечите, у меня больше нет надежды, я сейчас вам весь кабинет разнесу и физиономию расквашу.

Аналитик: Вы, может быть, боитесь, что я не хочу вами заниматься, потому что вчера я с вами не стал долго говорить по телефону, но нужно прояс- нить рамки наших взаимоотношений. Я смогу вам помочь, если вы мне создадите условия, чтобы помочь вам.

Пациент: Хватит чушь пороть, я убью всю мою семью, а потом и вас, всех укокошу, а сейчас вам морду разобью.

Аналитик: Мне придется попросить вас уйти.

Пациент: (Наносит страшный удар кулаком по столу, готов броситься на меня. Я уже чувствую се­бя расквашенным, превращенным в месиво, мне страшно, я задыхаюсь, весь дрожу внутри, но остаюсь неподвижным и внешне бесстраст­ным.) Убью вас, потому что неправильно меня лечите, всех убью, машину вам покорежу, судьба ваша решена: я вас убью сейчас, или через две недели, или через месяц. Вам остается одно — заняться мною, чтобы мне стало хорошо, — или я вас убью.

Аналитик: Мне кажется, вы расстроены и очень злитесь, очень боитесь, может быть, еще и взбудоражены визитом к доктору С. и еще тем, что ваша тетя должна платить за консультацию со мной.

Пациент: Тетя мне сказала открытым текстом, что вы самозванец, что вы со мной встречаетесь, чтобы деньги с меня тянуть, что вы к моим комплексам прибавляете свои. Я знаю, что вы меня видеть больше не захотите, но для вас все кончено, я вас убью.

Аналитик: Я думаю, не потому ли вы боитесь, что я вас не захочу видеть из-за того, что вы так рассердились. Но когда вы себя так ведете, вы всего лишь привносите сюда этот ваш аспект, которым — как вы боитесь — никто не станет заниматься. И если будете думать, что я буду с вами встречаться потому, что боюсь вас, то у вас, конечно, никакого доверия ко мне нет.
Никто не может заниматься этим аспектом, но мне нужно в нем разобраться, и горе вам, если вы не разберетесь.

Аналитик: Вы боитесь, что мой единственный мотив вас лечить — это страх и других мотивов зани- маться вами у меня нет.

Пациент: Верно, проблема не здесь, а дома. (Плачет.) Кто может в моем городе мне помочь? Доктор X? Доктор Y? Доктор Z?

Аналитик: Я думаю, не то ли вас расстроило, что вы совершили прыжок. Вы ждали от анализа возможности считать себя жертвой матери, отца, братьев и сестер, вы ждали компенсации, а приходится подписывать счета под свою ответственность и работать на тракторе, и платить мне, как ваша тетя мне заплатила, тогда как до этого все лечили вас даром. Боитесь, что спасательная сеть, которую мы предусмотрели на лето, не достаточно надежна.

Аналитик: Нет надежды. (Плачет.) Вы цедите жаждущему воду по каплям.

Этот сеанс можно было бы использовать для обсуждения критериев анализируемости с учетом пределов выносливости, которые определяет для себя аналитик.

Я уже не стремился обнаружить бессознательную фантазию, но пытался с переменным успехом «оседлать взаимоотношения» и следовать за пациентом, как можно полнее их интерпретируя.
Несмотря на то, что эту цель я преследовал не всегда адекватно в силу неопытности (особенно с таким тяжелым пациентом), жестко защищаясь, вместо того чтобы сразу подхватить выраженное уже с самого начала отчаяние пациента при мысли об одиночестве и «голодной смерти».
Обратим также внимание на то, как слишком активный и недостаточно рецептивный стиль возбуждает негативный перенос и усиливает психотическую тревогу.
Не находит отклика ни страдание, скрытое за агрессией, ни то, как мой интерпретативный стиль провоцирует пациента, не давая ему продохнуть, и особенно ни то, как агрессия воспроизводит сама себя на сеансе в ответ на мои защитные действия в отношении его страха быть покинутым («я перестал есть»).

#АнтониноФерро #Книга_В_кабинете_психоаналитика #Теория_поля

Операции трансформации в галлюциноз и вскрытия смысла оригинального произведения получили сильное распространение в области так называемого прикладного психоанализа. Как я сказал ранее, я считаю прикладной психоанализ полезным упражнением, но он лишен какой либо достоверности, поскольку мы не можем опираться на то единственное достоверное подтверждение, которым в кабинете является ответная реакция пациента на интерпретацию.

#АнтониноФерро #Книга_Терзания_Души

Аналитик на сессии прежде всего должен оплакивать реальность.

Альдо Коста

Стелла и её ящик Пандоры

Стелла — семилетняя девочка, чьи родители трагически погибли в автокатастрофе. У нее есть старший брат и младшая сестра.
Детям ничего не сказали о несчастном случае. Бабушка и дедушка просто переехали в дом, где жили внуки, как ни в чем не бывало, сообщив им, что родители путешествуют. Все знают, что это ложь, но никто не осмеливается сказать об этом. Время в доме остановилось, как в тех сказках, где злая ведьма наводит колдовские чары, препятствующие течению событий и смене сезонов. Стеллу привели в терапию, потому что она больше не хочет ходить в школу. В соответствии с культурой этой семьи считается, что пережитая «боль» настолько велика, что ее невозможно и никогда не будет возможно преодолеть и метаболизировать.

На первой сессии Стелла расставляет все игрушки в идеальном порядке; потом она устраивает ураган, который всё разрушает, затем она восстанавливает порядок. В конце сессии она говорит, что больше не хочет приходить, потому что предпочитает смотреть «мультики которые есть у нас дома».

Эмоциональному урагану, возникшему из-за встречи с аналитиком, или, скорее, из-за возможности встречи с самой собой, она предпочитает мультфильм, который её бабушка и дедушка разыгрывают дома каждый день. Таким образом, фобическое избегание становится доминирующей эмоциональной культурой для Стеллы.

Снять крышку с ящика Пандоры, где находятся отчаяние, злость, гнев и чувство покинутости, означает открыться эмоциональному цунами, которое разрушит всё. Поэтому можно держать эту крышку плотно закрытой. Но что тогда произойдет с ящиком Пандоры? Конечно, мы не знаем точно, может быть бесконечное количество способов справляться с содержимым: фобическое избегание, обсессивный контроль, периодическая фиксация с паническими атаками, психосоматические заболевания. В этот момент аналитик чувствует, что работа с ребенком не может продолжаться, если не произойдут изменения в культуре семьи — но этот путь, однако, оказывается недоступным.

#АнтониноФерро #Книга_Терзания_Души

Стелла возвращается за помощью 20 лет спустя, ей теперь 27. Она стала чрезвычайно красивой девушкой, и у нее развилось серьезное кожное заболевание, которое все дерматологи, с кем она консультировалась, диагностировали как психосоматическое. Периодически ее кожа покрывается фурункулами, в которые затем попадает инфекция. В то же время при встрече она немедленно производит впечатление совершенной «тупицы», неспособной ни на малейший контакт с миром своих эмоций.

Кажется, что она располагает всего двумя способами совладания с ящиком Пандоры, если обратиться к той же метафоре: это эвакуировать содержимое через психосоматические заболевания или сидеть на крышке ящика Пандоры, не отваживаясь заглянуть внутрь.

Быть тупой или, скорее, «казаться тупой», всегда оставаться только в неглубоких отношениях с самой собой — это могло бы показаться удачной защитой, если бы не те страдания, которые это ей доставляет, поскольку она не способна иметь какие-либо серьезные отношения вообще. Она просит об анализе, и, помня ее семилетней девочкой, я принимаю ее как пациентку. Кожная болезнь исчезает немедленно, в то время как ее глупость или эмоциональная тупость постепенно набирает обороты и становится ее способом иметь отношения(или, скорее, неотношения) с самой собой и с аналитиком. Она вращается в очень богатых кругах общества, в частности, контактирует с миром моды и в конце концов выходит замуж за менеджера международной модной компании. Некоторое время она ведет образ жизни «публичной персоны», который вскоре уступает интенсивным эмоциональным водоворотам, когда Стелла ставит под вопрос всю свою жизнь, отчаянно влюбившись в темнокожего иммигранта и съехавшись с ним. Именно в этой точке анализ и ее «вторая жизнь», как она неоднократно ее называет, обретает форму.

#АнтониноФерро #Книга_Терзания_Души

Идея о том, что развитие аппарата для мышления происходит в ответ на беспокоящие мысли, также вносит свой вклад в теорию терапевтического процесса: тот факт, что аналитик тоже восприимчив к немыслимым мыслям пациента и проводит с ними психологическую работу, не требует, чтобы он замещал или занимал место способности пациента мыслить, но является опытом совместного мышления с пациентом таким способом, который служит созданию условий, в которых пациент может быть способен к дальнейшему развитию своей врожденной рудиментарной способности мыслить [своей врожденной способности к альфа-функции] [... ] Для Фрейда цель сновидения и психоанализа — сделать бессознательное сознательным, то есть сделать производные бессознательного опыта доступными для сознательного мышления (вторичный процесс).

Для Биона, напротив, бессознательное является средоточием психоаналитической функции личности и, следовательно, для целей психоаналитической работы необходимо сделать сознательное бессознательным, то есть сделать сознательный жизненный опыт доступным для бессознательной работы сновидения.

#ТомасОгден #Book_Rediscovering_Psychoanalysis

Начало пятой главы книги Антонино Ферро «Терзания души»

Глава 5
Терапевтическое действие и персонажи поля

Развитие/расширение инструментов

Естественно, в разных моделях существуют разные факторы выздоровления. Не так давно на эту тему вышел очень насыщенный номер журнала Quarterly(*1), а тем, кто хотел бы углубиться в нее, я также предложил бы прочесть статью Габбарда и Уэстена (Gabbard, Westen,2003) и книгу Болоньини (2008). Если кратко, эти факторы варьируются от исторической реконструкции до раскрытия вытесненного и травмы; предлагают путешествие через депрессивную позицию к интеграции отщепленных частей или к уменьшению инстинкта смерти и его компонентов. В рассматриваемой мною модели (Ferro, 2009) есть и другие центральные факторы выздоровления, которые я перечислю ниже.

Развитие контейнера

Решающей для развития контейнера является способность быть в унисоне. Нахождение в унисоне создает эмоциональные связи, которые
сплетаются в эмоциональную ткань контейнера.
Нахождение в унисоне подразумевает использование широкого набора возможных осцилляций: от таковых с пациентами, которым требуется полное разделение их языка (через ненасыщенные интерпретации с использованием вокабуляра пациента) до осцилляций с пациентами, которые проживают унисон в более широких осциллирующих диапазонах, допускающих постепенно более насыщенные (или менее ненасыщенные) интерпретации, которые не совпадают с языком, лексиконом и жанром повествования пациента. Графически эта концепция может быть представлена следующим образом:
____________________________ Линейный унисон
В этой ситуации аналитик ощущается как находящийся в контакте, только если он находится на точно такой же эмоциональной и содержательной волне, что и пациент. Любое отклонение от «текста» пациента воспринимается как предательство (traduttore = traditore (*2)) , оставление в одиночестве, непонимание, недостаток сонастроенности. Если пациент говорит о кризисе на фондовом рынке, то именно на этом мы должны сконцентрироваться на долгое время (по крайней мере внешне, поскольку мы не можем остановить непрерывную работу аналитической кухни).
В другой ситуации:
Рисунок 2
Осцилляции в узком диапазоне
аналитик ощущается как находящийся в контакте лишь в рамках узкой полосы осцилляций. Допускается некий предел инаковости в интервенциях аналитика. Если пациент говорит о пропуске сессии аналитиком или о ребенке, которому вызвали скорую помощь, потому что он был гиперактивен и несдержан, и потом о ком-то, кто выписался из психиатрической клиники, где пребывал после убийства своей жены, то будет возможно ввести общие темы, такие как несдержанность ребенка или отчаянная ревность убийцы, чтобы как-то «деконкретизировать» коммуникацию. Это область интерпретаций в переносе или в поле, с опорой на моменты совместного опыта и подсвечивание эмоциональных состояний.
В третьем возможном варианте:
Рисунок 3
Осцилляции в широком диапазоне
аналитик ощущается в контакте даже в рамках широкой полосы осцилляций. Здесь возможны интерпретации переноса, и, если необходимо, содержания, и при этом пациент не будет чувствовать прерывания потока коммуникации.
Часто требуется пройти долгий путь, чтобы расширить спектр такой способности к унисону. Таким образом, можно находиться в унисоне и через «нарративные трансформации», и через насыщенные интерпретации переноса. (Речь как таковая также должна быть перестроена в соответствии с состоянием поля).

Примечания:
*1
The Psychoanalytic Quarterly — ежеквартальный академический журнал по психоанализу, выходящий в США. Основан в 1932 году. — Прим. ред.
*2
Переводчик = предатель (ит.). (В итальянском языке слова «предатель» и «переводчик» близки по звучанию и написанию. - Прим.пер.)

Превращение Людоеда (издательское)

Сейчас готовим новый тираж книги Антонино Ферро «Избегание эмоций, проживание эмоций», убираем опечатки/ошибки, и делаем необходимые пояснения. Вот этот кусок вызвал определенные вопросы у наших читателей:

Анализ и механизм анализа намного сильнее теорий, которые мы используем, и я считаю, что психоаналитический метод, который является величайшим наследием, оставленным нам Фрейдом (как отмечал Тальякоццо), — это что-то вроде Кота в сапогах (Ferro 2006d), который способен пожирать даже орков. Парадокс в том, что поле может функционировать трансформационным образом даже без ведома аналитика и пациента.

Какие такие орки, вопрошают наши читатели. Пострадавшим от Кота был Людоед! Итак, начинаем свое расследование. Людоед появляется в переводе Ивана Сергеевича Тургенева в сборнике «Волшебные сказки Перро» изданного в 1867 году. Смотрим в оригинал от Шарля Перро Le Maître chat ou le Chat botté 1697 года и видим там в качестве главного злодея … месье Огра (ogre). Все дело в том, что оригинальная сказка Il gatto maestro o Il gatto con gli stivali была написана в 1550 году на итальянском Джованни Франческо Страпаролой и вот там уже главный антигерой (тревога, как сказал бы Антонино) и есть orco (орк, чудовище, огр), от латинского слова orcus, римского бога смерти.

Так что все правильно, психоанализ переваривает и такое (но нужна серия психических превращений!).

Из хороших новостей, мы договорились с издательством Когито о том, что весь ассортимент наших книг будет представлен в их интернет магазине и книжной лавке.

Это прежде всего важно, если вы живете за границей, так как Когито доставляет во все страны мира (в отличии от Озона, который доставляет в Республику Беларусь, Казахстан, Киргизию и этой осенью выйдет еще в Армению).

https://cogito-shop.com/publishers/beta_2_alpha/

Сколько сессий в неделю может выдержать психотерапевт?

Решил поговорить про то, сколько сессий в неделю может на регулярной основе выдерживать психотерапевт без перегрузки, эмоционального выгорания и потери эффективности.

Давай для начала определим, что есть количество сессий, обычно в жизни психотерапевта есть 4 вида сессий: сессии с пациентами или группой, супервизии на которых он докладывает супервизору, сессии своей личной психотерапии или анализа, сессии на которых он является супервизором. В моем понимании все эти случаи требуют эмоционального напряжения, задействуют психические ресурсы и приводят к усталости. Я не знаю с каким поправочным коэффицентом нужно учитывать каждый вид, но для простоты давайте будем просто их складывать.
Мой личный предел, который для меня проходит без последствий, это 25 сессий в неделю и 8 в день (с разгрузочным днем после, когда сессий 2-3 максимум). При этом я обычно несколько часов в день совершаю еще какую-то работу (редактуру или переводы, например), но не в тот день когда у меня 8 сессий (очевидно, в такие дни просто хочется дойти до дома).

Из разговоров с коллегами, психотерапевтические центры или сервисы онлайн терапии видят сильное снижение эффективности после 20 сессий в неделю (клиентских). От таких терапевтов начинают уходить пациенты, или пропускать сессии и т.д.

Я бы предложил действующим психотерапевтам честно ответить на вопрос ниже, если сложить все 4 типа сессий, то ваш предел это: