Дмитрий Пригов — про Виктора Пелевина
Мне достаточно было прочитать две его книги, а дальше мне интересны его перемены — либо застывание, либо изменение. Он талантливый человек, и в пределах своей номинации в России он первый. Но его номинация мне интересна только как материал для социокультурного анализа. Это иллюзия, что есть одна литература, — есть сорок литератур. Раньше была одна физика, а теперь их много: физика элементарных частиц, физика жидких кристаллов и пр. В литературе происходит то же самое.
Сравнивая образцы западной литературы с российской, я не вижу принципиальной разницы. Пелевин вписывается в большой мировой мейнстрим, Сорокин, когда он писал радикальную прозу, вписан в радикальную западную литературу, в пределах моей практики я не видел поэтов, которым стоило бы завидовать по причине их невероятной продвинутости. Ведь Россия была вычеркнута из большого литературного процесса на небольшой период — около двадцати лет, с 1935 до 1956 года. За это время ничего не произошло, потому что литература принципиально кончилась до войны. Дальше в ней ничего не происходило, а просто длилось.
Мне достаточно было прочитать две его книги, а дальше мне интересны его перемены — либо застывание, либо изменение. Он талантливый человек, и в пределах своей номинации в России он первый. Но его номинация мне интересна только как материал для социокультурного анализа. Это иллюзия, что есть одна литература, — есть сорок литератур. Раньше была одна физика, а теперь их много: физика элементарных частиц, физика жидких кристаллов и пр. В литературе происходит то же самое.
Сравнивая образцы западной литературы с российской, я не вижу принципиальной разницы. Пелевин вписывается в большой мировой мейнстрим, Сорокин, когда он писал радикальную прозу, вписан в радикальную западную литературу, в пределах моей практики я не видел поэтов, которым стоило бы завидовать по причине их невероятной продвинутости. Ведь Россия была вычеркнута из большого литературного процесса на небольшой период — около двадцати лет, с 1935 до 1956 года. За это время ничего не произошло, потому что литература принципиально кончилась до войны. Дальше в ней ничего не происходило, а просто длилось.
👍46❤23🤔7🌭1
Любимая притча Сергея Довлатова о советской литературе и том, как она функционировала
Представьте себе, что у вас есть мать. Что она, живет, допустим, в Милуоки вместе с вашим братом. И вдруг вы узнаете, что ваша мать тяжело заболела и попала в госпиталь. Вы посылаете брату телеграмму с вопросом: «Что с матерью? Отвечай немедленно!»
Брат немедленно отвечает примерно следующее: «У нас в Милуоки скверная погода».
Дальше идет талантливое и яркое описание климата в Милуоки. Но о матери — ни слова. Вы начинаете еще больше волноваться. Вы посылаете еще одну телеграмму с тем же вопросом: «Что с матерью?»
Брат отвечает: «Транспорт у нас в Милуоки работает плохо».
Дальше идет подробное талантливое описание работы транспорта в Милуоки. Но о матери — ни слова. И так — без конца. О том, что нас по-настоящему волнует, — ни слова. О главном — ни слова. Под матерью здесь можно понимать нашу родину и ее судьбу или, что сложнее и точнее, — то самое ценное, что делает литературу — литературой, а именно: открытое, свободное и безбоязненное самовыражение.
Представьте себе, что у вас есть мать. Что она, живет, допустим, в Милуоки вместе с вашим братом. И вдруг вы узнаете, что ваша мать тяжело заболела и попала в госпиталь. Вы посылаете брату телеграмму с вопросом: «Что с матерью? Отвечай немедленно!»
Брат немедленно отвечает примерно следующее: «У нас в Милуоки скверная погода».
Дальше идет талантливое и яркое описание климата в Милуоки. Но о матери — ни слова. Вы начинаете еще больше волноваться. Вы посылаете еще одну телеграмму с тем же вопросом: «Что с матерью?»
Брат отвечает: «Транспорт у нас в Милуоки работает плохо».
Дальше идет подробное талантливое описание работы транспорта в Милуоки. Но о матери — ни слова. И так — без конца. О том, что нас по-настоящему волнует, — ни слова. О главном — ни слова. Под матерью здесь можно понимать нашу родину и ее судьбу или, что сложнее и точнее, — то самое ценное, что делает литературу — литературой, а именно: открытое, свободное и безбоязненное самовыражение.
❤96🌭7👍1🤔1
...Она меня за жадность презирает,
поэтому-то я с другой живу.
Когда моя жена белье стирает,
я повторяю, глядя на жену:
«Ты женщина. Ты любишь из-за денег.
Поэтому глаза твои темны.
Слова, которыми тебя заденешь,
еще людьми не изобретены...
Владимир Уфлянд
поэтому-то я с другой живу.
Когда моя жена белье стирает,
я повторяю, глядя на жену:
«Ты женщина. Ты любишь из-за денег.
Поэтому глаза твои темны.
Слова, которыми тебя заденешь,
еще людьми не изобретены...
Владимир Уфлянд
❤39😡20👍5🫡5😢3🌭3😁1
Дмитрий Пригов рассказывает о внутренней эмиграции, ценности языка и нескончаемой советской власти
Эмиграция — это была весьма непростая проблема на тот момент. В построении своих нормальных планов я не принимал ее в расчет. Она была, возможно, где-то на самом дальнем подсознательном плане как крайнее средство выживания или уже прямого насильственного действия властей, то есть высылки по примеру некоторых других. Я никогда не хотел уезжать. Бывали моменты в пору уж особенно мрачных обстоятельств и реальной опасности, когда я склонялся к тому, что лучше сесть, чем уехать. И я не был одинок в этих моих претензиях. Впоследствии я легко вжился в западные реалии, путешествия, проекты, но в те баснословные времена для меня Запад был совершенно чуждой стороной. Я был полностью погружен в местные языковые и поведенческие проблемы. Короче говоря, эмиграция не стояла в моей повестке дня.
У меня была подспудная уверенность, что я выстрою свои отношения с этой властью. Я чувствовал себя достаточно гармонично: у меня была возможность зарабатывать не отвратительным трудом, у меня был творчески и человечески близкий и приятный мне круг людей, создававший вокруг себя некое культурное поле, квазисреду, была публика, была квазииздательская деятельность. Я, конечно, проигрывал и катастрофические сценарии, но они получались у меня достаточно блеклыми. Я был уверен, что существовавшая власть будет длиться до бесконечности. Все пертурбации типа прихода к власти Андропова ничего не значили — все одно и то же.
Эмиграция — это была весьма непростая проблема на тот момент. В построении своих нормальных планов я не принимал ее в расчет. Она была, возможно, где-то на самом дальнем подсознательном плане как крайнее средство выживания или уже прямого насильственного действия властей, то есть высылки по примеру некоторых других. Я никогда не хотел уезжать. Бывали моменты в пору уж особенно мрачных обстоятельств и реальной опасности, когда я склонялся к тому, что лучше сесть, чем уехать. И я не был одинок в этих моих претензиях. Впоследствии я легко вжился в западные реалии, путешествия, проекты, но в те баснословные времена для меня Запад был совершенно чуждой стороной. Я был полностью погружен в местные языковые и поведенческие проблемы. Короче говоря, эмиграция не стояла в моей повестке дня.
У меня была подспудная уверенность, что я выстрою свои отношения с этой властью. Я чувствовал себя достаточно гармонично: у меня была возможность зарабатывать не отвратительным трудом, у меня был творчески и человечески близкий и приятный мне круг людей, создававший вокруг себя некое культурное поле, квазисреду, была публика, была квазииздательская деятельность. Я, конечно, проигрывал и катастрофические сценарии, но они получались у меня достаточно блеклыми. Я был уверен, что существовавшая власть будет длиться до бесконечности. Все пертурбации типа прихода к власти Андропова ничего не значили — все одно и то же.
❤28👍8
Forwarded from между приговым и курехиным
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Единственная функция музыки по Курехину
❤74😁31🫡12
Forwarded from костин поэтический канал (константин ямщиков)
ты подойдешь ко мне и спросишь
квадратный корень из шестнадцати
а на дворе такая осень
что все эти судьбы превратности
я принимаю благосклонно
и голову склоня в ответ
я на четыре клона
делюсь
чтоб ближе быть
но нет
ты этого увы не видишь
и строгие бросая фразы
вдруг переходишь ты на идиш
ужель теперь мы ашкеназы?
я удивляюсь
а как же алгебра? а как же клоны?
квадратный корень из шестнадцати
а на дворе такая осень
что все эти судьбы превратности
я принимаю благосклонно
и голову склоня в ответ
я на четыре клона
делюсь
чтоб ближе быть
но нет
ты этого увы не видишь
и строгие бросая фразы
вдруг переходишь ты на идиш
ужель теперь мы ашкеназы?
я удивляюсь
а как же алгебра? а как же клоны?
❤40🌭5
Хрустали в терема
Недоумки последнего рая
Помнишь, сор из избы
Ветер нёс на тот берег реки
Грусть — Али — дар ума
Помнишь, дерзость прекрасной руки
Как узор не избыть
Пробегала, по нервам играя
Это снова я к вам
В шёпот моха на срубе сарая
Словно совам Иван
Подарить обещает коня
Это снова я к вам
Недоумки последнего рая
Как парить
Хрустали себе сня?
Гейдар Джемаль, 1973 год.
Недоумки последнего рая
Помнишь, сор из избы
Ветер нёс на тот берег реки
Грусть — Али — дар ума
Помнишь, дерзость прекрасной руки
Как узор не избыть
Пробегала, по нервам играя
Это снова я к вам
В шёпот моха на срубе сарая
Словно совам Иван
Подарить обещает коня
Это снова я к вам
Недоумки последнего рая
Как парить
Хрустали себе сня?
Гейдар Джемаль, 1973 год.
❤25🤔8👍3
Воспоминания Сергея Довлатова с конференции 1981 года «Русская литература в эмиграции: Третья волна», которая проходила в Лос-Анджелесе и запомнилась тем, что участники отчаянно негодовали из-за присутствия Эдуарда Лимонова.
«Эдуард Лимонов спокойно заявил, что не хочет быть русским писателем. Мне кажется, это его личное дело. Но все почему-то страшно обиделись. Почти каждый из выступавших третировал Лимонова. Употребляя, например, такие сардонические формулировки: ‘’…Господин, который не желает быть русским писателем…’’ Так, словно Лимонов бросил в вызов роду человеческому!
Лимонов, конечно, русский писатель. Плохой хороший — это уже другой вопрос. Хочет или не хочет Лимонов быть русским — vалосущественно. И рассердились на Лимонова зря. Я думаю, это проявление советских инстинктов. Покидаешь Россию — значит, изменник. Не стоит так горячиться...
Лимонов — талантливый человек, современный русский нигилист. Эдичка Лимонова — прямой базаровский отпрыск. Порождение бескрылого, хамского, удушающего материализма. Нечто подобное было как в России, так и на Западе. Был Арцыбашев. Был Генри Миллер. Был Луи Фердинанд Селин. Кажется, еще жив великий Уильям Берроуз... Лимонов не превзошел Генри Миллера. (А кто превзошел?)
Лимонова на конференции ругали все. А между тем роман его читают. Видимо, талант — большое дело. Потому что редко встречается. Моральная устойчивость встречается значительно чаще. Вызывая интерес главным образом у родни…»
«Эдуард Лимонов спокойно заявил, что не хочет быть русским писателем. Мне кажется, это его личное дело. Но все почему-то страшно обиделись. Почти каждый из выступавших третировал Лимонова. Употребляя, например, такие сардонические формулировки: ‘’…Господин, который не желает быть русским писателем…’’ Так, словно Лимонов бросил в вызов роду человеческому!
Лимонов, конечно, русский писатель. Плохой хороший — это уже другой вопрос. Хочет или не хочет Лимонов быть русским — vалосущественно. И рассердились на Лимонова зря. Я думаю, это проявление советских инстинктов. Покидаешь Россию — значит, изменник. Не стоит так горячиться...
Лимонов — талантливый человек, современный русский нигилист. Эдичка Лимонова — прямой базаровский отпрыск. Порождение бескрылого, хамского, удушающего материализма. Нечто подобное было как в России, так и на Западе. Был Арцыбашев. Был Генри Миллер. Был Луи Фердинанд Селин. Кажется, еще жив великий Уильям Берроуз... Лимонов не превзошел Генри Миллера. (А кто превзошел?)
Лимонова на конференции ругали все. А между тем роман его читают. Видимо, талант — большое дело. Потому что редко встречается. Моральная устойчивость встречается значительно чаще. Вызывая интерес главным образом у родни…»
💔54❤42👍15🔥4🕊2😡2
Forwarded from Дружок, это Южинский кружок
Артур Другой: У тебя есть любимые «вещи» у «Енотов», «Зверья»? И какая визуальная работа Бориса Усова тебе наиболее близка?
Макар Ушаков: У «Зверья» – это про панка Тимоху! Дивная вещица! Из остальных экспериментов мне нравится единственный альбом проекта «Коты созвонились вовремя».
А если говорить про «Енотов», мой личный топ песен, стихотворений:
1. Московская мелодрама
2. Память котят и утят
Остальное по-своему люблю. Люблю альбом «Солнце, лето и студентки нам не нужны», люблю ранних «Енотов» за определенный блатняк и мрачняк. И поздний Усов славный: альбомы «Империя разбитых сердец», «Дневник Лили Мурлыкиной», «Эн и я». Еще нравится песня «Увольнение на берег».
Из работ, представленных на выставке, мои фавориты вот эти три работы: см. фото.
Макар Ушаков: У «Зверья» – это про панка Тимоху! Дивная вещица! Из остальных экспериментов мне нравится единственный альбом проекта «Коты созвонились вовремя».
А если говорить про «Енотов», мой личный топ песен, стихотворений:
1. Московская мелодрама
2. Память котят и утят
Остальное по-своему люблю. Люблю альбом «Солнце, лето и студентки нам не нужны», люблю ранних «Енотов» за определенный блатняк и мрачняк. И поздний Усов славный: альбомы «Империя разбитых сердец», «Дневник Лили Мурлыкиной», «Эн и я». Еще нравится песня «Увольнение на берег».
Из работ, представленных на выставке, мои фавориты вот эти три работы: см. фото.
❤22👍1
Отличную выставку в Центре Вознесенского продлили до середины ноября. Выставка бесплатная, а рекомендация чистосердечная — поэтому, непременно загляните при случае.
Я, к сожалению, в силу суетности жизни так и не написал отдельный пост, которого заслуживает выставка «Мир искусства Бориса Усова». Но успел посетить ее еще в сентябре. За экскурсию отдельное спасибо куратору и идеологу. Отрывок из беседы с ним, собственно, я и перепостил выше.
Я, к сожалению, в силу суетности жизни так и не написал отдельный пост, которого заслуживает выставка «Мир искусства Бориса Усова». Но успел посетить ее еще в сентябре. За экскурсию отдельное спасибо куратору и идеологу. Отрывок из беседы с ним, собственно, я и перепостил выше.
❤36👍5🔥2🫡1