Слово «потеря» казалось неадекватным. Потеря означает отсутствие чего-то, но не охватывает всей громадности этого отрыва.

Языки забываются куда проще, чем ты можешь себе представить.

Если о тебе сочиняют россказни, используй их в своих интересах.

По пути не стесняйся взглянуть - книги нужно трогать, иначе они бесполезны, так что не волнуйтесь.

Реальная жизнь запутана, полна страхов и неопределённости.

- Но язык - это не товар вроде чая или шелка, который можно купить за деньги, - возразил профессор Ловелл. - Язык - бесконечный ресурс. И если мы выучим его и пользуемся, разве мы кого-то обкрадываем?

Предательство. Перевод означает насилие над оригиналом, искажение и извращение его для иностранцев, которым не предназначался текст. Так что же в итоге? Какой еще мы можем сделать вывод, кроме как признать, что перевод всегда является актом предательства?

- Языки не просто состоят из слов. Язык - это способ видеть мир. Ключ к цивилизации. За эти знания можно и убить.

Языки - это всего лишь меняющиеся наборы символов, достаточно стабильные, чтобы сделать возможным взаимный дискурс, но достаточно подвижные, чтобы отражать меняющуюся социальную динамику.

История - это не готовый гобелен, который приходится терпеть, не закрытый мир, откуда нет выхода. Мы можем сами ее формировать. Творить ее. Мы просто обязаны.

Реальность, в конце концов, весьма податлива - факты можно забыть, правду замодчать, смотреть на жизнь под определенным углом, как через призму, если только принять решение не вглядываться слишком пристально.

Прошлое можно стереть, имеют значение только нынешние решения.

Если вы не ощущаете себя гвоздём , по которому постоянно бьют молотком, значит, недостаточно усердны.

Как думаешь, почему револьвер страшнее ножа? — Гриффин не убрал руку. — Он говорит: «Я тебя убью, для этого достаточно только спустить курок». Он может убить на расстоянии, без каких-либо усилий. Револьвер берет на себя всю грязную работу и убивает элегантно. Он сокращает дистанцию между решением и действием, понимаешь?

Насилие - единственный язык, который они понимают, потому что их система по своей сути является насильственной. Насилие сотрясает основы системы. И система не сможет это пережить. Ты даже не представляешь, на что способен, правда. Не представляешь, как изменится мир, пока не спустишь курок.

Пусть боль стекает, как капли дождя, не признавай ее, не реагируй, ведь единственный способ выжить - это притвориться, что ничего не происходит.

Какое интересное слово «забастовка», подумал Робин. Оно навевало мысли о людях, бросающихся на непоколебмую силу. Парадоксальная концепция: бездействием и ненасилием доказать, что нельзя отказываться исполнять желания тех, от кого зависишь.

Это все от слабости. Отказ доводить ситуацию до предела. Только насилие может заставить колонизатора сесть за стод переговоров - это единственный вариант. Заряженное оружие лежит прямо на столе, осталось только его взять. Почему все так боятся даже досмотреть на него?

Смерть - это не воздаяние. Смерть - это конец. Она лишает меня всего - будущего, где я могла быть счастлива и свободна.

Язык - это различия смыслов. Тысяча разных способов видеть мир и жить в нем. Нет, тысяча миров внутри одного. И перевод - необходимое, пусть и тщетное усилие, чтобы перемещаться между ними.

Происхождение английского слова «гнев», anger, тесно связано с физическими страданиями. Оно берет начало в древне-исландском слове angr, означающем «недут», которое произошло от древнеанглийского enge, что значит «болезненное, жестокое состояние», а оно, в свою очередь, произошло от латинского angor - «удушье, страдание, боль». Гнев - это удушье. Гнев лишает сил. Он давит на грудь, теснится меж ребер, пока человек не задохнется в его тисках, поскольку гнев не может вырваться. Гнев кипит, а потом взрывается. Гнев - это тиски, а последующее исступление - отчаянная попытка вдохнуть.