Дружеский анонс: уже сегодня Светлана Павлова будет говорить с Диной Озеровой о романе «Сценаристка»: кажется, особенно интересной беседа будет не только читателям, но и писателям, которым интересно, как люди попадают в поле зрения премий

Моё главное литературное открытие этого месяца — то, что Чарльз Диккенс был очень даже хот: именно так он выглядел, когда написал «Рождественскую песнь в прозе». Её мы и будем читать в новом клубе Inhound — совсем коротеньком, с 15 по 25 декабря. Надеюсь, это поможет нам всем немного вынырнуть из предновогоднего хаоса. Присоединяйтесь!

Среди декабрьских дедланов вынырну, чтобы еще раз рассказать: сегодня стартовал наш читательский клуб по «Рождественской песни в прозе». Это не такое большое путешествие, как обычно, всего одиннадцать дней — и, мне кажется, прекрасный способ зарядиться праздничным настроением!

К концу первой четверти века захотел провести вместе с коллегами ревизию современной русскоязычной литературы. Но поскольку любой список главных писателей упирается в дуумвират Пелевина и Сорокина, я придумал формальное ограничение: в этом списке мы учитывали только тех, кто дебютировал в прозе после 2000 года. Вот что в итоге получилось.

Внутри — топ-10 главных русскоязычных писателей нового века, а также комментарии экспертов:
— @slowlearner про Васякину;
— @kniga_katrin про Водолазкина;
— Андрей Мягков про Сальникова;
— @ladylibra_1410 про Богданову;
— я про Некрасову;
— @landscapewithbooks про Поляринова;
— @ryba_lotsman про Данилова;
— @knigagid про Замировскую;
— @parslivres про Идиатуллина;
— @biggakniga про Старобинец.

Итак — вот десять главных имён в современной русскоязычной литературе!

Честно говоря, не знаю, что меня больше удивляет: то, что до «Левой руки тьмы» у них руки (простите) дошли только к концу 2025 года, или то, что запрещатели вообще сумели осилить этот роман — мне казалось, что тексты сложнее доносов им не очень подвластны. «Хамье! Вы же неграмотны, зачем вам подорожная?», — как невежливо, но справедливо вопрошал стеклянным голосом герой другой хорошей книги про землянина на чужой планете.

Что ж, это очередной случай, когда сапоги хорошие: Ле Гуин — лучшая писательница своего поколения (а ведь она ровесница Филипа К. Дика), а «Левая рука тьмы» — мой любимый роман из всей американской фантастики. И то, что пятьдесят шесть лет спустя он продолжает до пены у рта бесить необразованных людей, лишь ещё один аргумент в пользу его величия. Купите «Левую руку тьмы», а заодно и «Земноморье», пока ещё можно, не пожалеете.

NO WAY

От цензуры до морепродукта🦑

Очень хочется пересказать чудесную цепочку эвфемизмов китайских интернет-пользователей со значением "цензура", рассказанную лингвистом Максимом Руссо на лекции о лексических табу на фестивале языков.
Тем более, что мне удалось сверить эту информацию у молодого китайского лингвиста, который учится в Москве в аспирантуре.

Итак, в Китае, где не работают фейсбук, инстаграм и пр., есть свои соцсети, а в соцсетях есть цензура (впрочем, в фб и инсте тоже).
Алгоритмы блокируют посты/ комментарии по ключевым словам. Например, по слову "цензура".
Пользователи, естественно, заменяют такие слова на своего рода эвфемизмы. Их природа может быть удивительно разнообразной.

1й эвфемизм слова "цензура" -  "гармонизация". В 2004 коммунистическая партия объявила цель "построить  гармоничное общество".
Ироничные пользователи стали писать вместо "цензура" - "гармонизация", пользуясь  его идеологические коннотации.

Эта замена была, что называется, выкуплена. Неунывающие пользователи заменили "гармонизацию" на иероглифы, обозначающие речного краба🦀🦀🦀, произносимые очень похоже (но с другим тоном). То есть ассоциация по созвучию, как "блин" или "ёлки-палки". Знакомо.

На этом дело не кончилось, обозначение речного краба тоже раскусили и стали блокировать.

И тогда вместо краба стали писать слово со значением "морепродукт",🦑 оно и произносится, и пишется совсем по другому, но семантически хорошо  ассоциируется с крабом. Таким причудливым путем, используя коннотации, фонетику,  семантику,  получилось дойти от прямого названия "цензура" до слова, которое не имеет с ним вообще никакой связи. И бог знает, куда ещё заведет эта конкретная цепочка эвфемизации.

Гусары, молчать о крабах

All I want for Christmas is читать ваши списки любимых книг года. А вот, собственно, и мой — семь книг, которые вышли на русском в 2025 году, и которые мне хочется рекомендовать всем и каждому.

К ним в скобочках хочется ещё добавить одну англоязычную — книгу сьюзан Моррисон Lorne: The Man Who Invented Saturday Night Live. Это совершенно эталонная биография канадца, полвека назад придумавшего главную американскую развлекательную передачу, которая под его руководством до сих пор идёт (и до сих пор уморительна — посмотрите вот скетч про «Один дома» из свежего выпуска с Арианой Гранде). Лорн Майклз — это абсолютная легенда в мире медиа, к которому сложно подобрать аналогию; ну, наверное, представьте, что было бы, если бы Масляков был ещё и приятным добрым человеком. Сьюзан Моррисон, разговаривая с ним, его многочисленными коллегами и друзьями, рисует его подробнейший портрет, который будет интересен и тем, кто ничего не знает об американском телевидении, но если уж вы в курсе, что такое SNL — вам это надо.

Моррисон много лет трудится редакторкой в New Yorker, и это видно в каждой строчке: это высочайший ньюйоркеровский стандарт ресёрча, фактчекинга, интервьюирования, редактирования, просто стиля.

У него серебристые и всегда аккуратно подстриженные волосы; они обрамляют лицо пушистой каймой, как у ёжика или сенатора.

(Летом мне случилось пообщаться с Моррисон про журналистские дела, и я тут же признался, что это моё любимое описание внешности, прочитанное в этом году; она очень обрадовалось — оказалось, редактор книги убеждал её выбросить ёжика, но она стояла насмерть.)

Или вот описание его полумифического статуса, составленное из десятков часов интервью и упихнутое в пять строк:

«Он осознаёт собственную “лорнность”», — говорит Майк Майерс. В разговорах о нём постоянно возникают сравнения: он — Крёстный отец (Крис Рок, Уилл Форте), Джей Гэтсби (Берни Бриллстин), Оби-Ван Кеноби (Трейси Морган), Оз Великий и Могучий (Дэвид Спейд, Кейт Маккиннон), Чарльз Фостер Кейн (Джейсон Судейкис), лидер культа (Виктория Джексон), Том Рипли (Билл Хейдер), Макиавелли и разом Роберт Мозес и Дарт Вейдер комедии (Брюс Макколл). Боб Оденкёрк считает, что Майклс «выставляет себя неким очень далёким, странным комедийным богом». «Столько людей посвятили свои жизни попыткам понять его», — говорит Билл Хейдер. Ещё один коллега выразился так: «Я отношусь к Лорну как к океану. Он огромен и прекрасен, но я его боюсь».

В общем, это не только увлекательная книга про интересного человека, но ещё и мастер-класс в создании портрета посредством слов. Вряд ли книгу переведут на русский (ну много ли людей будут читать шестьсот страниц про человека, о котором никогда не слышали?), но мне очень хочется, чтобы вы прочитали её, если найдётся возможность.

Ах, да, и ещё в этой книге — лучшая открывающая строчка в году, достойная войти в пантеон рядом с началом «Анны Каренины» или «нейроманта»:

Неделя Лорна Майклза началась с чаепития и угрозы убийством.

Если вам немедленно не захотелось после этих девяти слов прочитать остальные 656 страниц, то я даже не знаю.

Я слушал аудиоверсию и никогда не держал бумажную книгу про Лорна в руках и потому только сейчас узнал, какие там прекрасные блёрбы