Прочел сегодня в одном из сборников интервью Буджолд какому-то журналисту о ее писательской кухне, о том, как она создает вселенную и как вообще работает.

Я сейчас на примерно пятой книге - и пусть я все еще в ужасе от шиложопости Майлза, я восхищаюсь тем, насколько этот персонаж органичен. Он продукт своей родины - очень патриархальной и отчасти закостеневшей в этой патриархальности (он куда более консервативен, чем даже его отец) - и при этом в нем явно прослеживаются и привычные привилегии аристократа (он, на минуточку, сын бывшего регента, в последствии премьер-министра, а далее - вице-короля одной из планет Барраярской империи), и образ мыслей его матери (которая всю жизнь считает барраярскую систему власти чем-то вроде массовой галлюцинации), и тот факт, что он, фактически, еще до рождения стал политическим лозунгом и знаменем перемен: в обществе, где столетиями уничтожали детей с внешними дефектами, он, ростом меньше полутора метров, с искривленным позвоночником и хрупкими костями, вызывает вполне однозначную реакцию (кто попроще, делает в его сторону знак от сглаза, кто пообразованнее - просто инстинктивно сторонится).
И при всем этом он добивается, благодаря интеллекту, который он развил вместо физической мощи, таких достижений и должностей, которых не добился бы, вероятно, будь он таким же обычным, крепким, высоким и конвенционально привлекательным, как его кузен "этот обалдуй Айвен" - и каждое мгновение своей жизни вынужден деятельно доказывать, что это заслуженное назначение, а не "премьер-министр пристроил своего сына-мутантика по блату" (хотя частенько пользуется этим как прикрытием).
Отдельную нотку горечи в этот коктейль вносит то, что вряд ли он смог бы пробиться на эти должности, не будь он сыном бывшего регента и действующего премьер-министра, при всех своих способностях, и что вряд ли ему простили бы те нарушения закона, на которые он вынужден был пойти.
Неудивительно, что у парня психика в таком раздрае.

Но тем отраднее видеть, как он перестает ненавидеть свое тело и мучительно его стесняться, выстраивает адекватную самооценку и интегрирует все свои субличности в отношениях хотя бы с несколькими близкими людьми.
Это действительно восхитительный роман взросления, правда взросление там растянуто на несколько десятилетий (как известно, самые сложные в жизни мальчика - первые сорок лет).

И да, в этом цикле есть великолепные, крышесносные женщины (и их куда больше, чем охуенных мужчин!), а так же небинарный персонаж, которому отведена довольно внятная роль и прекрасно прописан характер. Ироничный и решительный Бел Торн - один из лучших боевых пилотов и прекрасный капитан крейсера - интерсекс персона и бигендер, люблю его до небес.
НЕУДИВИТЕЛЬНО, блин, что эта вселенная для меня практически моя ментальная родина.

Алсо, напоминаю, что первые три романа опубликованы в 1986, и Бел Торн дебютирует в третьем романе цикла (и в первой книге о Майлзе), да и дальше никуда не девается и периодически к Майлзу подкатывает.
Он органичная часть этой вселенной, один из важнейших второстепенных персонажей, охренительно прописан и чертовски хорош.
Можно ли желать репрезентации лучше, особенно от книги, КАМОН, середины восьмидесятых?.. я и в современных лучше репрезентации не видел.

Продолжаю читать "Барраяр", и знаете что - я в этот заход был готов объявить каждую перечитываемую книгу цикла лучшей, но на данный момент внутри меня ЛУЧШИЕ - это "Комарр" и "Гражданская кампания".
Буджолд крайне редко активно демонстрирует свои взгляды в книгах, но может вложить в персонажек свой опыт, и это часто намного убедительнее.
И опыт материнства, и опыт - хочется надеяться, что не ее собственный, но надежды на это мало - абьюза и газлайтинга ("Знаете, он же никогда меня не бил..."). И опыт попыток самоопределения в крайне патриархальном мире - и насколько легко это самоопределение разрушить даже, казалось бы, СОДЕЙСТВИЕМ, и сколько в этом СОДЕЙСТВИИ доброжелательного сексизма, по сути, и обесценивания возможностей, если посмотреть на это непредвзято.

"Комарр" - это тяжелейшая вещь о семейном насилии, вкрадчивом, медленном и жестоком, но настолько незаметном и привычном, что никто этого не видит, просто ты медленно умираешь внутри, пока у тебя не остается ничего кроме чести и принципов, которые в любой момент у тебя могут отнять ради твоего же блага.
А "Гражданская кампания" - буквально то, что заявлено в описании: комедия нравов, изысканно-сложно выстроенная, местами ужасно смешная, но даже в такие моменты душераздирающе честная и пронзительная. Там происходит столько всего, что действительно легко принять это за водевиль, но по сути там происходит развитие и Барраяра как общества - с непредставимо сложными дилеммами! - и главного героя, привыкшего завоевывать и не сдаваться, и оказывающегося перед вариантом, когда единственный способ получить желаемое - быть максимально уязвимым. И честным до донышка, потому что невозможно никак иначе вступить в искренний близкий контакт.

Все еще топлю за то, что это роман взросления в 16 книгах, все еще им очарован (по-моему, даже больше, чем в первое прочтение), все еще считаю Майлза редкостным долбоебом при всей его гениальности, и все еще считаю Буджолд женщиной, которая все прекрасно понимает про патриархат, и в этих двух книгах высказавшейся, наконец, хоть и максимально мягко.
"Комарр" и "Гражданская кампания" противостоят ее собственной романтизации патриархальной и военизированной культуры Барраяра (и идее, что такая культура может быть вполне ничего... для мужчин) так мощно и доходчиво, что лучшего и желать нельзя. Даже в этом, казалось бы, максимально травоядном и честном патриархате есть еще и женщины, и их взгляд на это устройство мира отличается от мужского довольно сильно.

"больше всего сочувствия (...) было к обоим опечаленным мужчинам"
и
"Чудесно и романтично читать обо всем этом. Так славно уметь читать, знаешь ли"
(хэштег нахуянамфеминизм, да)

Дочитал Барраярский цикл.
Необъяснимо тяжело было читать "Криоожог" - хотя казалось бы, все те же приключения Майлза, и то, что со стороны он выглядит абсолютно ебанутым, тоже не новость, и сюжет увлекательный и напряженный, и что тут не так?
Но, видимо, моя кукуха все еще помнила этот момент в финале, когда к Майлзу обращаются "граф Форкосиган, сэр", и из меня точно так же как из Майлза уходит часть жизни.

Я честно не помнил этого момента, и очень боялся из-за этого читать "Джентльмена Джоула и Красную Королеву", где смерть Эйрела уже свершившийся, хоть и невыносимый, факт (кто бы знал, как я люблю Эйрела и как остро переживаю его смерть. Это уже второй раз какой-то ебаный шок).

Но после этого заключительный роман читать было скорее утешительно: так отрадно знать, что у этого невероятного человека была любовь двоих потрясающих людей, что эти двое помогли друг другу пережить его потерю... Ну и то, что у него будут еще дети, пусть и после его смерти, но невероятно любимые обоими его партнерами.

Где-то в первых двух книгах Барраярского цикла Эйрел кому-то говорил про Корделию, что это человек, который распространяет ЧЕСТЬ вокруг себя, как источник - воду. (Корделия, услышав об этом, сказала, что не чувствует себя преисполненной чести, а Эйрел пождал плечами и сказал "естественно. Источник ничего не оставляет себе")

В последней книге, когда Майлз сказал матери "надеюсь, он делает тебя счастливой" Корделия говорит "У Оливера есть этот прекрасный дар - делать счастливыми людей, которых он любит, он источает счастье так естественно, как дышит" (и потом еще думает, что Эйрел, который боялся быть счастливым слишком долго или слишком сильно, как будто его за это покарает какой-то злой барраярский бог, нуждался в таком человеке рядом, и фоном сквозит, что ей одной было бы не по силам сделать Эйрела счастливым во всех тех пиздецах, которые ему подкидывала его активная политическая жизнь)

"Джентльмен Джоул и Красная Королева" очень умиротворяющая и утешительная книга для меня, потому что она и про то, что Эйрел был куда счастливее, чем я мог надеяться, и Корделия не несла весь этот груз эмоциональной работы на своих плечах (а Корделию я люблю ничуть не меньше Эйрела, а даже больше, и уж точно куда больше ей сочувствую)

Но в это прочтение меня больше всего порадовала реакция Майлза, который хоть и был шокирован, первое, что сказал - "это же столько лет, это не интрижка, это практически брак" и посочувствовал Оливеру и в его потере, и в необходимости скрывать слишком явную скорбь.
А еще тот факт, что Оливера настолько эмоционально захватила идея растить сына Эйрела, что он ради этого отказался от карьерных перспектив. Не ради отношений с Корделией, хотя они вроде как собираются быть вместе и поблизости друг от друга (но не жить вместе), а ради вот этого "прошу, родись поскорее, я так хочу тебя увидеть".
Хотя, конечно, я ужасно рад и тому, что у них с Корделией все сложилось - но особенно рад тому, что это не "наш последний шанс на семью", а просто идея быть недалеко друг от друга, не больше (Джоулу в романе исполняется 50. Корделии, кажется, около 76, что с учетом ее бетанского детства и взросления, делает их примерно ровесниками с точки зрения физиологии).
И да, Корделия мыслит очень далеко в будущее - даже перспектива уйти с политического поста и растить дочерей не кажется ей последним пунктом назначения. "Я доращу их до двадцатилетия, всех шестерых, а потом - ну, потом будет еще одна новая жизнь".
Бетанцы живут до 120-150 лет, понятно, но, согласитесь, женщина за 70, которая планирует вырастить дочерей и после этого посмотреть, чем еще она может заняться - это отличный пример. Особенно если в этом предприятии она не собирается полагаться на мужчину, хотя нежно его любит и искренне приветствует его присутствие в ее жизни.

Да, "Цветы Вашного" я тоже прочел. Разочарован тем, что это повесть, а не роман, и в целом мне бы следовало это прочесть отдельно от всего цикла, а не после него (после "Красной Королевы" меня сложно было зацепить, хотя повесть хороша со всех сторон)

В общем, я уже сейчас очень скучаю по этой вселенной.
Что усугубляется тем, что "Победивший платит" (фэндомный роман Жоржетты и Мистер Кей, который особенно болезненно читается после февраля, но все еще великолепный) я прочел где-то после "Подарков к Зимнепразднику". А мог бы догоняться им сейчас, уже дочитав канонические книги.

В очередной раз врываюсь с горячейшей рекомендацией: Саманта Шеннон.
Читаем сейчас вместе с дорогой подругой приквел "Обители апельсинового дерева" - "День, когда пала ночь". И это полнейший восторг для меня: сложный, разноплановый, раздираемый противоречиями мир, в котором все верования имеют где-то в глубине зерно истины, но при этом приверженцы этих верований борются друг с другом или по крайней мере друг другу не доверяют. Море и откровенных, и завуалированных аллюзий на разные культуры и разные мифологии (ни одна не настолько прямолинейна, чтобы сходу сказать "а, знаю, про что это!" и ни одна не настолько проста, как могло показаться, и ни одна не заимствована буквально - все переосмыслены достаточно серьезно, чтобы от каждого уголка этого мира глаза периодически лезли на лоб).
Мир многогранный, сложный, почти мучительно живой. Параллельно существуют 3-4 сюжетных линии, которые мельком пересекаются, а в финале "Обители" сплетаются в архитектурно идеальное построение.
В начале чтения "обители" можно слегка охуеть от количества информации, которую нужно уложить в башке, но все это потрясающе интересно, и после двухсотой страницы не оторваться (и какое счастье, что в обоих романах под тысячу страниц!)
А теперь - самое прекрасное. Это не только великолепная, сложная и умная фэнтези, не похожая ни на что, что я читал раньше, но и один из лучших образцов произведений, созданных *женщиной для *женщин (а значит, в моем понимании, лучшая литература эвер).
Потому что в этих книгах - параллельно и неразрывно с сюжетом - везде присутствует именно женский взгляд, женские проблемы и женская физиология тоже. Менструация там не упоминается тайком как нечто тайное и грязное, а присутствует достаточно регулярно, как обыденность, не заставляющая себя стыдиться. Рождение и воспитание детей не упоминается как нечто само собой разумеющееся и счастливое по умолчанию - проблемы материнства, даже счастливого и благополучного, не менее важны, чем судьбы мира, и тесно с ними сплетены. Отношения между женщинами показаны тем, чем они и являются: сложными связями, основанными на компромиссах и взаимном уважении, тем, что способно преодолеть любые противоречия ради общей цели.
Романтические линии в этой истории не то чтобы первичны (но и не существуют отдельно от мира и его конфликтов), и да, почти все подробно прописанные любовные линии - сапфичные. При этом в мире существуют (и вполне в порядке вещей) гомосексуальные союзы и даже браки (мужские в том числе, разве что проблемой может стать необходимость наследования по крови), а так же небинарные персонажи - не обязательно центральные, не обязательно, кстати, положительные (да, прикиньте, мы не обязаны спасать мир или быть хорошими, чтобы существовать!).
В общем, горячо рекомендую всем *женщинам и персонам с ЖГС, чтобы нормализовать, наконец, в своей голове идею быть женщиной, и/или существовать в женском теле, и/или в качестве противоядия от вездесущего "женщина - это максимум трофей или подруга главгероя".
Эта дилогия (пока еще дилогия - насколько я знаю, в персепективе это будет большой цикл) самим своим существованием бросает вызов патриархальному взгляду и спокойно и уверенно заявляет о том, что мы и так знаем: женщины охуенные, и им даже не нужно спасать мир для этого, они охуенные просто в каждый момент своей жизни. И именно на женщин стоит рассчитывать и на них опираться. И они спасают мир не войнами, а эмпатией, взаимной поддержкой и абсолютной верностью своим ценностям. Потому что пока мужики меряются членами, женщины думают о будущем для своих детей.
И да, мир, которым хоть отчасти управляли бы женщины, был бы намного вменяемее теперешнего.

Я в последнее время читаю книги а) написанные женщинами, б) порекомендованные мне подругами, то есть с трезвой и вменяемой оптикой, без подстраивания под мейлгейз. И на этом фоне редкие попадающие в поле моего внимания книги, написанные мужчинами, меня реально крипуют.

Вот, например, Джонатан Троппер - очень популярный мужчина-писательница, рассматривающий в своих произведениях темы потери, переосмысления жизни и того, что первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные кризиса среднего возраста.
"Книгу Джо" я читал с умеренным, но интересом, потому что ну, есть что-то цепляющее в драме противоборства ребела-аутсайдера со своей семьей и окружением, которое он выплеснул в обличительный роман. Хотя постойте, роман был настолько обличительным, что он не потрудился заменить ни название городка, ни имена героев. Но его при этом удивительным образом не засудили, хотя он описал всех своих знакомых абсолютно омерзительно. Включая маму своего друга, которую он рассматривал исключительно в сексуализированном контексте (господи блять боже!) и откровенно об этом написал. со всеми мерзкими подробностями своих фантазий.
(то есть, заметим, фантазия автора состоит еще и в том, что можно выговниться на всех, кто не угодил, и никаких последствий не понести)

И чем дальше читаешь, тем лучше осознаешь, что это, блин, не бунт никакой, не попытка открыть правду, это мелочная мстюшка так и не выросшего мальчика-изгоя всем, кто ему не нравился, а вовсе не выведение на чистую воду закосневшего общества, центральная проблематика книги вовсе не в том, что предвзятость и консерватизм разрушили жизни двух гомосексуальных парней, а в том, что весь этот ебаный город лично Джо сильно задолжал. Именно Джо, а не его друзьям - весь сюжет строится вокруг его переживаний, даже когда на его глазах умирает один из этих его друзей.

Но хрен бы с ним - там персонаж и описывается как козлина эгоцентричный, фиг с ним. Напрягло меня другое.
Всех, абсолютно всех женщин Троппер глазами гг описывает через внешность. Через толщину или стройность ног, высоту или обвисшесть груди, пухлость или тонкость губ. И да, реально ВСЕХ. От той самой "мамы Стифлера своего друга" до единственной своей любви на всю жизнь. И да, включая сюда жену брата, собственную мать и совершенно левых посторонних девушек и женщин, которые ничем не намекали ему на близкое знакомство.

Отдельная отвратительна, конечно, сюжетная линия про то, что мама его погибшего в юности друга, которую он в романе описал очень скабрезно (а потом роман еще и экранизировали, и на постере была сцена, где подросток из бассейна смотрит на женщину, и кадр обрамляют ее расставленные ноги) после всего этого пришла к взрослому гг чтобы с ним непременно переспать. И нагло его соблазнила. Ну да, конечно, в жизни именно так и бывает - женщина, которая тебе-подростку доверилась и попросила быть другом ее сыну, и про которую ты в своем романе написал, что видел ее не больше, чем куском мяса, в который хотелось присунуть, ничуть ей при этом не сочувствуя, так преисполнилась твоей подростковой похотью, что пришла спустя 15 лет вешаться тебе на шею и затаскивать в постель, а не сжигать тебя в твоем доме. Очень достоверно.

Но типа ладно, в "Книге Джо" герой заявляется как козлина и вообще антигерой. Отлично, тогда наверняка в знаменитейшем романе "Дальше живите сами" будет иначе?
М-ммм, увы, нет. ГГ по прежнему поступает как мудло (и по прежнему у него есть оправдание в том, что его недостаточно ценят). Тут он страдает от того, что его жена ему изменила с его начальником (ну, как бы, можно его понять в чем-то, как будто, да?) - и он все еще ее любит, при всем чувстве предательства и униженности, и как бы все еще хочет, чтобы все как-то наладилось...
Но при этом распускает слюни на примерно каждую женщину, попавшую в его поле зрения, и на каждой теряет волю, так хочет ей засадить. КАЖДОЙ. Знакомой, незнакомой, пофиг, было бы куда.
И по прежнему каждую оценивает на предмет ебабельности и эстетичности - включая случайных прохожих девушек любого возраста и подруг/жен своих братьев. И свою маму тоже, да (удивительный момент - в обоих романах мама гг разгуливает с обнаженной грудью, а в одном еще и золовка. Ну буквально все его провоцируют, как жить мужчинке)

Ну, и чтобы понимать - это не про то, что он хочет присунуть каждой женщине в поле зрения (вроде бы). Просто оценивает любую женщину через эту призму. В первую - и обычно последнюю - очередь.

Как он описывает братьев, отца, друзей или начальника? Через характер, привычки, поведение и лишь отчасти внешность.
Как он описывает женщин? Через то, какие у них ноги, жопа, сиськи и губы. ВСЕХ женщин. Включая пожилых соседок матери, пришедших на шиву. Включая подруг своих братьев. Включая собственных сестер. Включая, блять, собственных ПЛЕМЯННИЦ, которым ПО 12 ЛЕТ!!!

Ну и да, я начал его читать потому что он мне попался в квир-библиотеке. #нужнобольшеквироты. Так вот, хуйня полная. В "Книге Джо" квирная история -это повод для пострадашек героя, потому что "всеумерли", в "Дальше живите сами" - просто пикантная дрочная деталька. Это не квир-литература, это все еще ковыряние цис-мужчины с собственном пупке (хотя временами довольно забавное, а иногда даже миленькое).

в общем, у меня есть полное ощущение, что мужчины-писательницы и мужчины-читательницы мужчин-писательниц живут в каком-то своем маня-мирке, в котором исполняются все их эротические фантазии и им не приходится нести ответственность за собственные проебы.

очень вероятно, что авторок-женщин гейткиперки-мужчины частенько не пускают в "большую литературу" чист потому, что они не отвечают мужским фантазиям.

В качестве примера: когда я читал Саманту Шеннон, я понятия не имел даже как выглядят герои-мужчины. Там даже цвет кожи упоминается раз в сто лет (мне приходилось себе напоминать, что тот же Вулф очень смуглый, хотя и северянин по присяге). Зато я знал все про их характеры, реакции, пристрастия и увлечения, про то, почему они поступают так, а не иначе, и я им сопереживал и болел за них. потому что они были такими же, удивительно, людьми, как центральные героини-женщины.
Даже мужчины Обители, которые исторически занимаются хозяйством и обеспечением воительниц, и иногда воительницы приглашают их на ложе, чтобы понести или новую воительницу, или нового хранителя Обители, но при этом выбирают не за жопу и грудак, а за характер и на основе личной симпатии - даже эти мужчины, мелькая там буквально в парен абзацев в томе на полторы тысячи страниц остаются личностями, а не списком пунктов, по которым они соответствуют или нет конвенциональным стандартам.
Ее мужчины - охуенны. Они могут быть отважны, честны, уязвимы, они могут быть напуганы, травмированы, могут не видеть выхода, могут вставать перед невозможными выборами, страдать из-за них, принимать решения, о которых будут всю оставшуюся жизнь сожалеть, они, блять, ЛИЧНОСТИ. Ни один из них не сводится к сочетанию красивой жопы, ровного члена и сосочных губок. НИ ОДИН.

При этом Саманту обвиняют в мизандрии просто потому, что у нее на весь огромный мир есть ровно одна местность, где мужчины занимаются хозяйством при женщинах-воительницах (и гордятся этим).

А мужчины-писательницы раз за разом описывают женщин исключительно через их тело и степень его ебабельности, и в этом нет никакой мизогинии, разумеется - это же сплошные, блять, комплименты.

(так, кто может мне объяснить откуда у меня звезды на предыдущем посте и чо с ними делать, учитывая что у меня нет ни премиума, ни кошелька телеги?!)

В этот раз я с хорошим - с Лизой Си. Прекрасная авторка, пишущая околоисторическую художественную прозу на основе реальных исторических материалов и исследований азиатской (в основном, китайской) истории и культуры и рассказывающей истории женщин.

Я у нее читал "Снежный цветок и заветный веер" - про традицию женских союзов лаотун (это союз дружбы на всю жизнь, заключаемый по договоренности еще в детстве девочек и связывающий их зачастую крепче, чем брак с их мужьями, по крайней мере эмоционально), про жизнь девочек, девушек и женщин в Китае 19 века (да, тогда все еще было распространено калечащее бинтование ног и традиционные браки, имейте в виду) и культурный феномен "женского письма" - женщины не обучались традиционной письменности, но у них была тайная форма переписки, передаваемая от женщины к женщине. Ну и, конечно, подружба на всю жизнь (далеко не безоблачная, но преодолевающая испытания и разлуки тоже) - это тема, которая мне очень близка.

А сегодня я дочитал "Ближний круг госпожи Тань" (не могу не отметить, что в оригинале книга называется "Женский круг госпожи Тань" или "Круг женщин госпожи Тань", и вообще-то это один из ключевых моментов романа: в Китае 15 века женщина аристократического происхождения всю свою жизнь проживает во внутренних, женских покоях сначала родительского дома, а затем дома мужа, и покидает их только в закрытом паланкине. И в этих условиях, когда за всю жизнь она может не увидеть ни одного мужчины, кроме отца, братьев, мужа и его родственников - и то только в почти официальной обстановке - самым важным становится подружба и поддержка близких женщин: родственниц, служанок, наложниц родственников, наставниц и подруг, и этот круг во многом позволяет и вывозить весь пиздец женской жизни, опутанной сотней правил, распространяющихся на каждую, от простолюдинок и "работающих" женщин до императрицы; а частенько и просто выживать, если не физически, то морально).

Это вымышленная история жизни реальной, насколько я понимаю, исторической фигуры, Тань Юньсянь (15-16 вв), одной из первых, если не первой женщиной, не только занимавшейся медициной, но и опубликовавшей книгу о своей практике. Заниматься официальной врачебной практикой тогда, разумеется, имели право только мужчины - которые при этом не имели права видеть своих пациенток или прикасаться к ним. Поэтому (тоже разумеется) их представления о женской физиологии, в особенности репродуктивной, были довольно причудливы и оторваны от реальности, а методы диагностики и лечения еще и далеки от гуманизма.
Но существовали еще и акушерки, которые о женской физиологии знали куда больше просто из собственной обширной практики и практики своих коллежанок, и при этом не только имели официального статуса, но и минимальным уважением не пользовались из-за того, что соприкасаются с "низменным" и кровью.
Ну то есть как обычно: никто не случает мудрую и опытную женщину, благополучно принявшую десятки родов, если рядом за ширмочкой сидит, надув губы, мужчина, и бубнит высоколобую чушь про энергии и что нужно сделать с пациенткой, которую он даже не видел ни разу. Но если его стараниями что-то пойдет не так, виновата будет акушерка.

Юньсянь в детстве училась у деда (официального врача) и бабушки (тоже врачини, но женской, практикующей, разумеется, неофициально, зато куда больше мужа знающей о специфически женских проблемах - не только репродуктивных, но и, например, проблемах бинтования ног). К тому же ей посчастливилось заключить союз дружбы с дочкой акушерки, ее ровесницей.
Разумеется, на современный взгляд, с точки зрения докмеда, именно "официальная" тогдашняя медицина выглядит эзотерической чушью, зато в сочетании с чисто практическими навыками (своими, подругиными и бабушкиными) и острой наблюдательности это позволяет Юньсянь стать действительно отличной женской и детской врачиней, и несмотря на то, что исходно ей запрещали заниматься практикой (потому что это абсолютно неприемлимо для женщины из аристократической семьи) добивается отличных успехов и к пятидесяти годам публикует свою первую (и единственную) книгу о случаях из своей практики.