Из того, что по данным вполне лояльной социологической службы ФОМ 43% граждан готовы сегодня выйти на акции протеста против пенсионной реформы, совсем не следует, что на улицы выйдет даже одна десятая от посчитанной цифры. Граждане выражают лишь пассивную готовность, проектируют мысленно свои действия в комфортной ситуации социологического опроса.
Проблема протеста очевидна: нет ни одной точки консолидации, ни одного оппозиционного лидера с высоким ресурсом доверия. А современные медийные технологии и технологии риск-контроля позволяют блокировать такие фигуры даже на ранней стадии их появления. С другой стороны, у населения крайне ослаблен пассионарный потенциал, готовность идти на личный риск ради достижения политических целей. Общество выбирает либо все большую автономность жизни, отстранение от государства, либо отъезд.
Поэтому, вопреки тревоге политологов, устойчивости системы пока ничто не угрожает. Путин может позволить себе разменять 10% своего электорального рейтинга на непопулярные реформы (по данным ФОМ электоральный рейтинг президента снизился до докрымского уровня - 55%).
Но в России есть странная особенность: чем предсказуемый и верней ситуация, тем острее ощущение, что все может стремительно измениться. Откуда берётся это чувство? Из накопленной традиции резких разворотов, из понимания, что вся система держится лишь на одной фигуре, без которой карточный домик посыпется. Сразу возникнет война всех против всех, элитные группы набросятся друг на друга. Дело даже не в проблеме-2024. А в том, что происходит все большая виртуализация президента, превращение его в фигуру для общества условную, нереальную.
В такой ситуации власти придётся иметь дело не с протестом, а с пустотой - равнодушием и отстранением. Опасность пустоты не в том, что широкие массы выйдут на площадь. Опасность пустоты - в иллюзии стабильности. Но государству не на что опереться в момент, когда устойчивость институтов будет поставлена под сомнение и система столкнётся с серьёзной угрозой - внешней или внутренней.
Проблема протеста очевидна: нет ни одной точки консолидации, ни одного оппозиционного лидера с высоким ресурсом доверия. А современные медийные технологии и технологии риск-контроля позволяют блокировать такие фигуры даже на ранней стадии их появления. С другой стороны, у населения крайне ослаблен пассионарный потенциал, готовность идти на личный риск ради достижения политических целей. Общество выбирает либо все большую автономность жизни, отстранение от государства, либо отъезд.
Поэтому, вопреки тревоге политологов, устойчивости системы пока ничто не угрожает. Путин может позволить себе разменять 10% своего электорального рейтинга на непопулярные реформы (по данным ФОМ электоральный рейтинг президента снизился до докрымского уровня - 55%).
Но в России есть странная особенность: чем предсказуемый и верней ситуация, тем острее ощущение, что все может стремительно измениться. Откуда берётся это чувство? Из накопленной традиции резких разворотов, из понимания, что вся система держится лишь на одной фигуре, без которой карточный домик посыпется. Сразу возникнет война всех против всех, элитные группы набросятся друг на друга. Дело даже не в проблеме-2024. А в том, что происходит все большая виртуализация президента, превращение его в фигуру для общества условную, нереальную.
В такой ситуации власти придётся иметь дело не с протестом, а с пустотой - равнодушием и отстранением. Опасность пустоты не в том, что широкие массы выйдут на площадь. Опасность пустоты - в иллюзии стабильности. Но государству не на что опереться в момент, когда устойчивость институтов будет поставлена под сомнение и система столкнётся с серьёзной угрозой - внешней или внутренней.
Страна вступила в состояние острейшей эмоциональной эйфории. Ближайшие 6 дней, как минимум, любая другая повестка утрачивает смысл. Русский человек способен сейчас на многое - переосмыслить свою жизнь, простить все грехи (чужие и свои), дать страшные клятвы, которые, правда, потом не исполнит, но это даже и хорошо. Ось его сознания сдвинется, да так, что вся прежняя жизнь покажется скучной, а новая - совсем непонятной. Но все восстановится, конечно.
Социологи опубликовали свежие данные по миграционным настроениям в России. По данным ВЦИОМ, доля людей, желающих покинуть страну, относительно невелика - 10%. Однако этот показатель серьезно вырастает среди молодёжи: для людей в возрасте 18-21 год он составляет уже 31%. Иными словами, практически каждый третий выпускник школы предпочёл бы видеть себя за пределами России.
Также на миграционные настроения серьезно влияет опыт пребывания за рубежом. Для тех, кто бывал в последние годы в заграничных поездках, показатель миграционных настроений возрастает до 20%.
Но социологические данные надо оценивать ещё с качественной стороны: кто именно хочет уехать из России на ПМЖ. В значительной степени это люди, которые обладают высоким интеллектуальным потенциалом, способные адаптироваться в новой реальности, найти там себе высокооплачиваемый заработок. Замещают их, понятно, в основном выходцы из Средней Азии. Хотя от желания уехать до реального отъезда - ещё огромная дистанция.
Наиболее предпочтительные для эмиграции страны: Германия, США, Испания.
«Дом – это не там, где вы родились. Дом – это там, где прекратились ваши попытки к бегству».
Нагиб Махфуз
Также на миграционные настроения серьезно влияет опыт пребывания за рубежом. Для тех, кто бывал в последние годы в заграничных поездках, показатель миграционных настроений возрастает до 20%.
Но социологические данные надо оценивать ещё с качественной стороны: кто именно хочет уехать из России на ПМЖ. В значительной степени это люди, которые обладают высоким интеллектуальным потенциалом, способные адаптироваться в новой реальности, найти там себе высокооплачиваемый заработок. Замещают их, понятно, в основном выходцы из Средней Азии. Хотя от желания уехать до реального отъезда - ещё огромная дистанция.
Наиболее предпочтительные для эмиграции страны: Германия, США, Испания.
«Дом – это не там, где вы родились. Дом – это там, где прекратились ваши попытки к бегству».
Нагиб Махфуз
Политолог Евгений Минченко (автор концепции «Политбюро 2.0) комментирует социологические данные по пенсионной реформе:
Посмотрел фокус-группы по пенсионной реформе.
Несколько замечаний:
1. По сути тема не затрагивает интересы всех групп населения. Пенсионеры уже на пенсии, им это не так важно, хотя и в повышение пенсий они не верят (или считают, что формально повысят, но инфляция съест весь эффект). Молодежь не верит, что у них вообще будет пенсия;
2. Главная претензия на самом деле к Путину - он обещал в 2005 году, что повышения не будет (знание об этом факте практически стопроцентное). А значит, именно он и должен объяснить, почему позиция изменилась. В этой связи дистанцирование президента от пенсионной темы не выглядит удачным решением;
3. Помимо содержания реформы, для населения важны форма её анонсирования (резко, без подготовки) и ценностный аспект (отказ от концепции социального государства, по крайней мере, именно так это считывается многими). Формируется ожидание нового урезания социального пакета по разным направлениям;
4. Технология переключения внимания не работает. Тема пенсионного возраста остаётся в фокусе внимания;
5. Протесты со стороны оппозиции, как парламентской, так и непарламентской, воспринимаются скептически, скорее как имитация, чем реальная борьба. Особенно в тех предвыборных регионах, где КПРФ слила губернаторские кампании.
Выводы: информационная кампания вокруг пакета заранее обозначенных в качестве непопулярных реформ требует коррекции. Удержать Путина на дистанции и сделать ответственным исключительно правительство не получится.
Посмотрел фокус-группы по пенсионной реформе.
Несколько замечаний:
1. По сути тема не затрагивает интересы всех групп населения. Пенсионеры уже на пенсии, им это не так важно, хотя и в повышение пенсий они не верят (или считают, что формально повысят, но инфляция съест весь эффект). Молодежь не верит, что у них вообще будет пенсия;
2. Главная претензия на самом деле к Путину - он обещал в 2005 году, что повышения не будет (знание об этом факте практически стопроцентное). А значит, именно он и должен объяснить, почему позиция изменилась. В этой связи дистанцирование президента от пенсионной темы не выглядит удачным решением;
3. Помимо содержания реформы, для населения важны форма её анонсирования (резко, без подготовки) и ценностный аспект (отказ от концепции социального государства, по крайней мере, именно так это считывается многими). Формируется ожидание нового урезания социального пакета по разным направлениям;
4. Технология переключения внимания не работает. Тема пенсионного возраста остаётся в фокусе внимания;
5. Протесты со стороны оппозиции, как парламентской, так и непарламентской, воспринимаются скептически, скорее как имитация, чем реальная борьба. Особенно в тех предвыборных регионах, где КПРФ слила губернаторские кампании.
Выводы: информационная кампания вокруг пакета заранее обозначенных в качестве непопулярных реформ требует коррекции. Удержать Путина на дистанции и сделать ответственным исключительно правительство не получится.
Вообще история с Галей Паниной, пиарщицей «Леруа Мерлен», сражённой наповал под огнём общественного сарказма - это ведь о кризисе среднего возраста. В какой-то момент люди гуманитарных профессий начинают изнывать от собственной недореализованности. В бизнес-структурах пространства для творческого манёвра мало. Но пиарщики чаще других воображают себя самостоятельными культурными игроками, носителями идей и смыслов. А взяв эту роль, уже трудно остановиться. В любой гуманитарно нагруженной голове есть свой комплекс мессианства. К сожалению, он иногда плохо совмещается с профессиональной ролью, да и вообще с адекватностью.
Рождается опасная раздвоенность: с одной стороны, хочется изрекать истины, с другой - зарабатывать приличные деньги. А выбрать современный интеллектуал не в состоянии, потому что ему надо и в Рим на биеннале летать, и свободу духа демонстрировать. В такой ситуации он легко может сорваться с катушек, вообразив себя по ту сторону добра и зла.
Конечно, многое еще зависит от чувства такта и интеллекта, то есть свойств, мало присущих Гале Паниной, насколько мы ее знаем.
Сам ее кейс не описываем, легко можно найти в сети.
Рождается опасная раздвоенность: с одной стороны, хочется изрекать истины, с другой - зарабатывать приличные деньги. А выбрать современный интеллектуал не в состоянии, потому что ему надо и в Рим на биеннале летать, и свободу духа демонстрировать. В такой ситуации он легко может сорваться с катушек, вообразив себя по ту сторону добра и зла.
Конечно, многое еще зависит от чувства такта и интеллекта, то есть свойств, мало присущих Гале Паниной, насколько мы ее знаем.
Сам ее кейс не описываем, легко можно найти в сети.
"Пан или Панина". Сто тысяч пятисотое размышление о правилах безопасного поведения пиарщиков в соцсетях.
PR-специалист ассоциируется со своей компанией гораздо сильнее большинства её сотрудников и топ-менеджеров. При помощи инструментов публичных коммуникаций он доносит позицию до внешних аудиторий, раз за разом приучая их относиться заявлениям PR менеджера или комментариям пресс-службы как к корпоративной истине в последней инстанции. Ещё более важно, что именно PR уполномочен опровергать неосторожно высказанные "частные мнения" других сотрудников компании. Какие же ограничения несёт статус оракула для самого пиарщика, и касаются они только лишь соцсетей?
Во-первых, в качестве корпоративной или экспертной позиции будет восприниматься любая (КАПСОМ) реплика об отрасли, в которой работает компания, а также о её партнёрах и смежниках. Поэтому никакого "личного мнения" тут быть не может.
Во-вторых, политика в самом широком её определении. О ней лучше ни слова, даже если очень хочется выразить "одобрямс".
Допустимое исключение - местные власти и темы локального значения: уборка снега, вывоз ТБО, ремонт детских площадок и т. п.
N.B. Мэр Москвы к местным властям не относится, т. к. возглавляет субъект Российской Федерации.
В-третьих, религия и межконфессиональные отношения. Обе темы горячие и хайповые, но поскольку это всегда вопрос столкновения фундаментальных взглядов и ценностей, скорректировать высказанную позицию почти невозможно.
К четвертому пункту логично отнести вопросы отношений народов и полов. "Правды" в них нет, а экспертами себя считают почти все.
Список ограничений можно продолжать, но, по сути, эти - основные.
Высказываться обо всём остальном, например, о Сбере, налоговой, плохих дорогах и тому подобном вам никто запретить не может, и вряд ли осудит, особенно если в каждом конкретном случае упоминается ваш личный опыт.
Главное всегда, перед тем, как что-то сказать публично, вспоминать закон Мёрфи для коммуникаторов: мысль, которая может быть понята неправильно, обязательно будет понята неправильно.
И да, дисклеймеры не работают.
РР
PR-специалист ассоциируется со своей компанией гораздо сильнее большинства её сотрудников и топ-менеджеров. При помощи инструментов публичных коммуникаций он доносит позицию до внешних аудиторий, раз за разом приучая их относиться заявлениям PR менеджера или комментариям пресс-службы как к корпоративной истине в последней инстанции. Ещё более важно, что именно PR уполномочен опровергать неосторожно высказанные "частные мнения" других сотрудников компании. Какие же ограничения несёт статус оракула для самого пиарщика, и касаются они только лишь соцсетей?
Во-первых, в качестве корпоративной или экспертной позиции будет восприниматься любая (КАПСОМ) реплика об отрасли, в которой работает компания, а также о её партнёрах и смежниках. Поэтому никакого "личного мнения" тут быть не может.
Во-вторых, политика в самом широком её определении. О ней лучше ни слова, даже если очень хочется выразить "одобрямс".
Допустимое исключение - местные власти и темы локального значения: уборка снега, вывоз ТБО, ремонт детских площадок и т. п.
N.B. Мэр Москвы к местным властям не относится, т. к. возглавляет субъект Российской Федерации.
В-третьих, религия и межконфессиональные отношения. Обе темы горячие и хайповые, но поскольку это всегда вопрос столкновения фундаментальных взглядов и ценностей, скорректировать высказанную позицию почти невозможно.
К четвертому пункту логично отнести вопросы отношений народов и полов. "Правды" в них нет, а экспертами себя считают почти все.
Список ограничений можно продолжать, но, по сути, эти - основные.
Высказываться обо всём остальном, например, о Сбере, налоговой, плохих дорогах и тому подобном вам никто запретить не может, и вряд ли осудит, особенно если в каждом конкретном случае упоминается ваш личный опыт.
Главное всегда, перед тем, как что-то сказать публично, вспоминать закон Мёрфи для коммуникаторов: мысль, которая может быть понята неправильно, обязательно будет понята неправильно.
И да, дисклеймеры не работают.
РР
8 июля опять будут отмечать День семьи, любви и верности (плакаты уже висят). Этот странный праздник появился в календаре аж в 2008 году, но и теперь выглядит «вставным зубом» в повестке, существуя в сюжетах о многодетных семьях и истории «любви» Петра и Февроньи на госканалах.
Вообще праздник — отличный инструмент продвижения общественно-значимых идей, однако, просто назначить красный день календаря — мало. Хороший праздник — это обязательно выходной плюс некоторые ритуальные действия. Вот, например, Новый год (салат, «Ирония судьбы», обращение Президента), 8 марта (мимоза, «будьте нежными и красивыми», торт), 1 мая (дача, «мир, труд, май», шашлыки). А тут?
Для таких, идейных, праздников, как День семьи, ещё хорошо бы иметь, собственно, идею. Какой же она может быть?
В России на 1000 браков приходится больше 800 разводов. Это свидетельствует о некотором кризисе семьи в нашей стране. Среди причин разводов лидируют скоропалительные свадьбы, а также измены. И то, и другое — во многом, очевидно, следствие не вполне адекватных представлений наших сограждан о семье: всем кажется, что у них всё будет «как в кино», а госпропаганда педалирует ценности «любви». Но любовь, как известно, зла, а также не во всех ситуациях является панацеей. Ведь семья — это не только любовь, но и быт, болезни, проблемы на работе и прочие житейские обстоятельства разного масштаба. Их надо уметь переживать, и именно о них и бьются наши браки.
По-хорошему бы назначить этот праздник выходным днём для всех семейных, чтобы жену в кафе вывели, с детьми поиграли, а вечером, глядишь, ещё одного малыша зачали. А молодёжи бы напомнить, что рано жениться не надо, готовиться к ответственности осознанно, потому что разводиться будет больно и, возможно, уже никогда не удастся собрать разрушенное: ни семью, ни душу.
Кс.
Вообще праздник — отличный инструмент продвижения общественно-значимых идей, однако, просто назначить красный день календаря — мало. Хороший праздник — это обязательно выходной плюс некоторые ритуальные действия. Вот, например, Новый год (салат, «Ирония судьбы», обращение Президента), 8 марта (мимоза, «будьте нежными и красивыми», торт), 1 мая (дача, «мир, труд, май», шашлыки). А тут?
Для таких, идейных, праздников, как День семьи, ещё хорошо бы иметь, собственно, идею. Какой же она может быть?
В России на 1000 браков приходится больше 800 разводов. Это свидетельствует о некотором кризисе семьи в нашей стране. Среди причин разводов лидируют скоропалительные свадьбы, а также измены. И то, и другое — во многом, очевидно, следствие не вполне адекватных представлений наших сограждан о семье: всем кажется, что у них всё будет «как в кино», а госпропаганда педалирует ценности «любви». Но любовь, как известно, зла, а также не во всех ситуациях является панацеей. Ведь семья — это не только любовь, но и быт, болезни, проблемы на работе и прочие житейские обстоятельства разного масштаба. Их надо уметь переживать, и именно о них и бьются наши браки.
По-хорошему бы назначить этот праздник выходным днём для всех семейных, чтобы жену в кафе вывели, с детьми поиграли, а вечером, глядишь, ещё одного малыша зачали. А молодёжи бы напомнить, что рано жениться не надо, готовиться к ответственности осознанно, потому что разводиться будет больно и, возможно, уже никогда не удастся собрать разрушенное: ни семью, ни душу.
Кс.
Национальные особенности иногда лучше фиксировать на мелочах. Вот, скажем, запрет менеджмента Третьяковской галереи вести открытое обсуждение картин в выставочных залах - как средство борьбы с нелегальными экскурсиями. Если, скажем, я приглашу друзей на выставку и начну трактовать любимого Кандинского (а делаю это я долго и въедливо), то высок риск того, что меня, вместе с компанией, попросят убраться из галлереи. Поскольку я не могу доказать, что не взял за это деньги со своих друзей.
Как объясняют в самой Третьяковке, охранники и бабушки-контролеры всегда найдут различие между дружеской беседой и работой экскурсовода, который в обход официальной программы зарабатывает деньги на посетителях. Они ведь известные физиономисты и тонкие психологи.
Само решение очень симптоматично, хотя и кажется частным случаем. Оно говорит о том, как административные механизмы еще пытаются контролировать социальную среду, несмотря на комичность и нелепость самих подходов. Мелкие, конвульсивные действия контролеров, сходящих с ума от того, что новая реальность все большое ускользает и распадается, как шарики ртути, когда ее пытаются поймать и зафиксировать. «Картины не обсуждать», «больше, чем по трое не собираться», «в этих залах фотографировать нельзя (а в других - можно)», «на ступеньках не сидеть» и так далее - челюсти лязгают. И все это становится скучной, нелепой, попыткой превратить в музей саму систему.
Интересно, в самой Третьяковке думают ли когда-то над таким вопросом: зачем нужны их картины, для чего (кого) их повесили, что значит искусство и какими смыслами оно играет в этих длинных анфиладах?
Как объясняют в самой Третьяковке, охранники и бабушки-контролеры всегда найдут различие между дружеской беседой и работой экскурсовода, который в обход официальной программы зарабатывает деньги на посетителях. Они ведь известные физиономисты и тонкие психологи.
Само решение очень симптоматично, хотя и кажется частным случаем. Оно говорит о том, как административные механизмы еще пытаются контролировать социальную среду, несмотря на комичность и нелепость самих подходов. Мелкие, конвульсивные действия контролеров, сходящих с ума от того, что новая реальность все большое ускользает и распадается, как шарики ртути, когда ее пытаются поймать и зафиксировать. «Картины не обсуждать», «больше, чем по трое не собираться», «в этих залах фотографировать нельзя (а в других - можно)», «на ступеньках не сидеть» и так далее - челюсти лязгают. И все это становится скучной, нелепой, попыткой превратить в музей саму систему.
Интересно, в самой Третьяковке думают ли когда-то над таким вопросом: зачем нужны их картины, для чего (кого) их повесили, что значит искусство и какими смыслами оно играет в этих длинных анфиладах?
И уже совсем послевкусие после прошедшего матча. Конечно, человек или команда всегда должны стремиться выходить за свои пределы. В этом - единственная возможность оставаться живым. Жизнь - это и есть разрушение границ, переход к новой области, определение нового предела. В этом смысле российская сборная сделала очень многое, раздвинула горизонт своего восприятия.
Но также верно и ограничение этого принципа. Слишком сильное растягивание пространства за его изначальную границу, увлечение забегом на далекую дистанцию содержит свои риски. Ожидания окружающих становятся слишком напряженными, свет публичности слишком ярким. Субъект оказывается в совершенно неосвоенном для него месте присутствия, он стесняется себя и психологически хочет закрыться. Психика может не справиться с новым статусом. В таком случае возникает надрыв пассионарности.
Поэтому поражение после серии побед, если оно не носит рокового характера, также не лишено смысла. Оно позволяет сохранить баланс и внутреннюю гармонию развития, не разрушает цельности структуры. Такое поражение должно быть принято со стоическим спокойствием.
«Хотя граница вообще неизбежна, всякая заданная граница может быть пересечена, любое заграждение отодвинуто, каждый барьер взорван; но каждый такой акт находит или создает новую границу».
Георг Зиммель
Но также верно и ограничение этого принципа. Слишком сильное растягивание пространства за его изначальную границу, увлечение забегом на далекую дистанцию содержит свои риски. Ожидания окружающих становятся слишком напряженными, свет публичности слишком ярким. Субъект оказывается в совершенно неосвоенном для него месте присутствия, он стесняется себя и психологически хочет закрыться. Психика может не справиться с новым статусом. В таком случае возникает надрыв пассионарности.
Поэтому поражение после серии побед, если оно не носит рокового характера, также не лишено смысла. Оно позволяет сохранить баланс и внутреннюю гармонию развития, не разрушает цельности структуры. Такое поражение должно быть принято со стоическим спокойствием.
«Хотя граница вообще неизбежна, всякая заданная граница может быть пересечена, любое заграждение отодвинуто, каждый барьер взорван; но каждый такой акт находит или создает новую границу».
Георг Зиммель
Объяснения, поступившие от неназванных, но понятных источников, относительно зияющего отсутствия Владимира Путина на матчах ЧМ (президент любит хоккей, но не любит футбол) уже традиционно неудачны. Вообще идеологическая машина в последнее время стала давать очевидные сбои: и с пенсионной реформой, и теперь с чемпионатом. Дело даже не в том, что поддержка команды, которая для значительной части населения символизирует страну, это не вопрос личного вкуса. Президенту в силу статуса приходится бывать и в местах, которые лично ему могут быть неприятны, например, дышать воздухом промышленных комбинатов. Но этот жест отсутствия показал и другое - возможность страны без Владимира Путина. Нет визуально президента, а сборная играет, общество дышит, эмоции пульсируют. А ведь магия власти в России построена на прямой идентификации носителя власти с объектом управления.
Конечно, на рациональном уровне разрушение связки слабо заметно, но неосознанно в умах граждан формируется сама возможность - представить Россию без Путина.
Хотя, как знать, может быть, в этом и есть расчёт президента на фоне ключевого для него момента - запуска транзита власти.
Но коммуникации все равно работают в Кремле плохо. Это надо признать. И языка стал корявый. Ну что это: «Сегодня Владимир Путин позанимается делами республики Ингушетия на встрече с Юнус-Беком Евкуровым", - сказал Д.Песков журналистам.
«Позанимается». Потеряно чувство языка.
Конечно, на рациональном уровне разрушение связки слабо заметно, но неосознанно в умах граждан формируется сама возможность - представить Россию без Путина.
Хотя, как знать, может быть, в этом и есть расчёт президента на фоне ключевого для него момента - запуска транзита власти.
Но коммуникации все равно работают в Кремле плохо. Это надо признать. И языка стал корявый. Ну что это: «Сегодня Владимир Путин позанимается делами республики Ингушетия на встрече с Юнус-Беком Евкуровым", - сказал Д.Песков журналистам.
«Позанимается». Потеряно чувство языка.
Хорошо, 45% граждан России верят в существование «мирового правительства», как сообщает ВЦИОМ, и только 32% не согласны с этой позицией. Под мировым правительством респонденты в основном понимают организованную группу лиц, тайно влияющих на глобальные процессы. Большая часть согласившихся с этой версией полагает, что мировое правительство состоит из олигархов и банкиров.
Но откуда этот устойчивый стереотип? Основная причина - непрозрачность внутренней политики. Граждане не понимают, как устроена их собственная власть, на основе чего она принимает решения, и переносят тайну власти на глобальный уровень. Поэтому в конечном счете филиалы «мирового правительства» есть в каждом регионе. Перенос своего ближнего опыта на окружающий мир - давно изученный в психологии феномен. Например, психологические травмы в семье окрашивают восприятие всего социального опыта. То же самое происходит и в политике.
Но откуда этот устойчивый стереотип? Основная причина - непрозрачность внутренней политики. Граждане не понимают, как устроена их собственная власть, на основе чего она принимает решения, и переносят тайну власти на глобальный уровень. Поэтому в конечном счете филиалы «мирового правительства» есть в каждом регионе. Перенос своего ближнего опыта на окружающий мир - давно изученный в психологии феномен. Например, психологические травмы в семье окрашивают восприятие всего социального опыта. То же самое происходит и в политике.
Аббас Галямов:
Через четыре месяца после падения коммунистического режима в ГДР был проведён опрос населения. Людей спросили, могли ли они представить подобный исход событий год назад. Пять процентов респондентов сказало, что да, именно этого они и ожидали. Ещё 18 процентов заявили, что они ждали чего-то похожего, но не думали, что все произойдёт так быстро. 76 процентов ответили, что ни о чем подобном они не помышляли и были застигнуты врасплох.
Зная, как люди любят задним числом приукрашивать собственные провидческие способности, могу предположить, что в реальности цифра что-то предвидевших была гораздо меньше указанных 5 и 18 процентов.
Когда вы оцениваете перспективы нынешних режимов, помните о результатах этого исследования.
Через четыре месяца после падения коммунистического режима в ГДР был проведён опрос населения. Людей спросили, могли ли они представить подобный исход событий год назад. Пять процентов респондентов сказало, что да, именно этого они и ожидали. Ещё 18 процентов заявили, что они ждали чего-то похожего, но не думали, что все произойдёт так быстро. 76 процентов ответили, что ни о чем подобном они не помышляли и были застигнуты врасплох.
Зная, как люди любят задним числом приукрашивать собственные провидческие способности, могу предположить, что в реальности цифра что-то предвидевших была гораздо меньше указанных 5 и 18 процентов.
Когда вы оцениваете перспективы нынешних режимов, помните о результатах этого исследования.
Рекордное, практически на 25%, падение котировок акций Facebook - катастрофа на фондовом рынке - свидетельство общего кризиса социальных сетей. Прежние форматы близки к исчерпанию. Рост в США перекатился, а в Европе принял отрицательный характер; его пока поддерживает вторичная Азия, но темпы радикально упали. Причина: преувеличение в оценке способности сетей производить собственный контент. Людей, умеющих и готовых к производству контента за пределами эмоциональных выплесков типа «эй, смотри», всегда было мало; готовых делать это в соцсетях, разумеется, ещё меньше. А желание людей тиражировать содержание чужих мозгов также исчерпаемо. По факту - усталость. Характерно, что и традиционные медиа - также в тупике, их контент не отвечает запросу современной среды.
Это то, о чем мы говорил раньше - эпоха выговорилась. В ней не остаётся смыслов, интересных для трансляции. Надо ждать другой эпохи.
Это то, о чем мы говорил раньше - эпоха выговорилась. В ней не остаётся смыслов, интересных для трансляции. Надо ждать другой эпохи.
Удивительно богатый день на медиаконфликты. Основатель The Bell Осетинская публично ругается с бывшим сотрудником Милединым, который по своей версии, не получил пакет акций за вклад в стартап. Журналистский коллектив Forbes ругается с издателем Федотовым, который втайне от редакции вынул из номера материал о семье Магомедовых, ставший благодаря этому хитом сетей.
Короткая рефлексия по этому поводу. В России есть три журналистские культуры. Назовём одну из них именем Леонида Бершидского, первого редактора «Ведомостей». В ней, помимо прочего, подразумевается, что у журналиста должно быть два врага: собственник издания и пиарщик. Потому что представители этих групп в первую очередь намерены журналиста как-то использовать, лишив незамутненного и чистого зрения на вещи. Хотя, конечно, издатель и пиарщик тоже могли бы скоромно заметить, что журналисты их используют. Но не суть.
Вторая культура - назовём её условно «Интерфаксом». Это идеология чистого партнёрства. Все друзья, все любят друг друга, делятся и хорошим и плохим, иногда влюбляются и даже образуют семьи с внешними контрагентами. И это прекрасно. Полная коллаборация.
Третья - гламурная. Она предполагает простые и циничные отношения. СМИ - это бизнес, люди должны платить за тщеславие, имиджы продаются и покупаются.
Теперь о сути конфликтов. Во-первых, надо быть идиотом, чтобы инвестировать в СМИ. Но если это уже случилось, вторая роковая ошибка - смешать в одном флаконе разные культуры. Потому что они начнут изнутри разрывать весь процесс. Понятно, что Федотов и коллектив Форбса - разные ментальности. Похожие ситуации - вообще рок российской журналистики. Договориться возможно только через радикальную трепанацию черепа одной из сторон.
А поскольку для СМИ основной актив - это люди (фраза эта - враньё в ряде бизнес-компаний, но совершенно адекватна для медиа), то для собственника ситуация патовая. Поменять себе мозг он не может, разогнать свой ключевой актив тоже. Можно продать, но дисконт будет впечатляющим. Или очередной раз сменить редактора. Или просто сойти с ума.
Короткая рефлексия по этому поводу. В России есть три журналистские культуры. Назовём одну из них именем Леонида Бершидского, первого редактора «Ведомостей». В ней, помимо прочего, подразумевается, что у журналиста должно быть два врага: собственник издания и пиарщик. Потому что представители этих групп в первую очередь намерены журналиста как-то использовать, лишив незамутненного и чистого зрения на вещи. Хотя, конечно, издатель и пиарщик тоже могли бы скоромно заметить, что журналисты их используют. Но не суть.
Вторая культура - назовём её условно «Интерфаксом». Это идеология чистого партнёрства. Все друзья, все любят друг друга, делятся и хорошим и плохим, иногда влюбляются и даже образуют семьи с внешними контрагентами. И это прекрасно. Полная коллаборация.
Третья - гламурная. Она предполагает простые и циничные отношения. СМИ - это бизнес, люди должны платить за тщеславие, имиджы продаются и покупаются.
Теперь о сути конфликтов. Во-первых, надо быть идиотом, чтобы инвестировать в СМИ. Но если это уже случилось, вторая роковая ошибка - смешать в одном флаконе разные культуры. Потому что они начнут изнутри разрывать весь процесс. Понятно, что Федотов и коллектив Форбса - разные ментальности. Похожие ситуации - вообще рок российской журналистики. Договориться возможно только через радикальную трепанацию черепа одной из сторон.
А поскольку для СМИ основной актив - это люди (фраза эта - враньё в ряде бизнес-компаний, но совершенно адекватна для медиа), то для собственника ситуация патовая. Поменять себе мозг он не может, разогнать свой ключевой актив тоже. Можно продать, но дисконт будет впечатляющим. Или очередной раз сменить редактора. Или просто сойти с ума.
Граждане России по природе своей недоверчивы и уязвимы: 57% из них не верят в высадку американцев на Луне в 1969 году. По их мнению, американские власти фальсифицировали сведения об экспедиции. При этом 45% граждан верят в существование инопланетян. Данные ВЦИОМ.
Свойство выстраивать в сознании параллельную реальность - защитный экран, на который проецируются страхи, комплексы и надежды - казалось бы, в этом самое простое объяснение. Ну может быть, ещё подверженность воздействию кинематографа и любовь к теориям заговора (около половины российских граждан согласны с наличием мирового правительства).
Хотя часто вопросы социологов активируют самые потаенные пласты. Вот жил себе человек, ни о чем сложном не думал. И вдруг его как обухом по голове: «А как вы думаете, американцы были на Луне?». «Американцы? - начинает размышлять застигнутый врасплох человек. - А хрен его знает. Да ни в жисть. Все врут. Куда же этот кефир запропастился? Нет, не было там никаких американцев. Зато рептилоиды скоро захватят Землю».
Свойство выстраивать в сознании параллельную реальность - защитный экран, на который проецируются страхи, комплексы и надежды - казалось бы, в этом самое простое объяснение. Ну может быть, ещё подверженность воздействию кинематографа и любовь к теориям заговора (около половины российских граждан согласны с наличием мирового правительства).
Хотя часто вопросы социологов активируют самые потаенные пласты. Вот жил себе человек, ни о чем сложном не думал. И вдруг его как обухом по голове: «А как вы думаете, американцы были на Луне?». «Американцы? - начинает размышлять застигнутый врасплох человек. - А хрен его знает. Да ни в жисть. Все врут. Куда же этот кефир запропастился? Нет, не было там никаких американцев. Зато рептилоиды скоро захватят Землю».
Госдума отклонила поправки в Семейный кодекс, которые приравнивали бы «гражданские союзы» к брачным отношениям. Авторы поправок предлагали считать таковыми отношения в парах, которые живут вместе более пяти (а в случае наличия общего ребенка — двух) лет и ведут совместное хозяйство.
В записке к поправкам профильный комитет отметил, что предложенные параметры (совместное проживание и хозяйство) не могут считаться исчерпывающими, так как «жить вместе и вести совместное хозяйство могут и дальние родственники или просто соседи».
Просто соседи. Звучит крайне безысходно, тем более, что этой фразой свои отношения чаще описывают законные супруги, со штампом в паспорте и всеми правами, определяемыми Семейным кодексом.
Государство пытается поймать ускользающие от него неформальные ячейки, но общий сосуд «семьи, любви и верности» оказывается пуст: люди вроде бы принимают правила игры, заданные законом, ставят штампы в паспорта и могут делить имущество или возить детей заграницу без лишних бумажек, но это не даёт никакой гарантии взаимности, радости и счастья. А те, кто уже 5 лет просто вместе — в горе и радости, болезни и здравии, богатстве и бедности — каждый раз вынуждены доказывать свою связь, оставаясь, по сути, никем для системы.
Кс.
В записке к поправкам профильный комитет отметил, что предложенные параметры (совместное проживание и хозяйство) не могут считаться исчерпывающими, так как «жить вместе и вести совместное хозяйство могут и дальние родственники или просто соседи».
Просто соседи. Звучит крайне безысходно, тем более, что этой фразой свои отношения чаще описывают законные супруги, со штампом в паспорте и всеми правами, определяемыми Семейным кодексом.
Государство пытается поймать ускользающие от него неформальные ячейки, но общий сосуд «семьи, любви и верности» оказывается пуст: люди вроде бы принимают правила игры, заданные законом, ставят штампы в паспорта и могут делить имущество или возить детей заграницу без лишних бумажек, но это не даёт никакой гарантии взаимности, радости и счастья. А те, кто уже 5 лет просто вместе — в горе и радости, болезни и здравии, богатстве и бедности — каждый раз вынуждены доказывать свою связь, оставаясь, по сути, никем для системы.
Кс.
«Они рождаются, растут в грязи, в двенадцать лет начинают работать, переживают короткий период физического расцвета и сексуальности, в двадцать лет женятся, в тридцать уже немолоды, к шестидесяти обычно умирают. Тяжелый физический труд, заботы о доме и детях, мелкие свары с соседями, кино, футбол, пиво и, главное, азартные игры — вот и все, что вмещается в их кругозор. Управлять ими несложно. Считается нежелательным, чтобы пролы испытывали большой интерес к политике. От них требуется лишь примитивный патриотизм — чтобы взывать к нему, когда идет речь об удлинении рабочего дня или о сокращении пайков. А если и овладевает ими недовольство — такое тоже бывало, — это недовольство ни к чему не ведет, ибо из-за отсутствия общих идей обращено оно только против мелких конкретных неприятностей.»
Джордж Оруэлл, «1984»
Джордж Оруэлл, «1984»
Свежие социологические данные о паре социальных фобий. 79% граждан уверены, что ГМО опасно для здоровья, однако ученые скрывают от народа эту опасность. «Заговор ученых» - распространённый в обществе стереотип. Такая ситуация - отличная возможность для маркетологов продвигать товары с маркером «Без ГМО». Похожая история, наверняка, и с пальмовым маслом, но ВЦИОМ, увы, пальмовое масло пока не меряет. В общем, бережём свои гены, соратники. Они нужны для борьбы будущего.
В этой связи вспоминается ещё один стереотип - о здоровой фермерской продукции. Предполагается, что фермер, лишенный какого-либо серьёзного контроля качества (в отличие от крупных производителей) просто грезит о том, чтобы накормить потребителя едой без химических добавок, даже с убытком для бизнеса. Вроде как появился целый класс альтруистов - фермеры.
Вторая история - прививки. Успехи «антипрививичного» движения пока скромные. 72% населения полагает, что прививки делать надо, а среди людей с высшим образованием эта доля поднимается до 75%. О бесполезности или вредности прививок говорит 14% граждан. Однако, как мы знаем, есть уже разработанная массовая мифология, которая настаивает на том, что прививки - форма скрытого геноцида населения и контроля за ростом численности населения. 14% - неплохой плацдарм для развития этой идеи.
Кстати, дискуссия по поводу прививок идёт и на довольно высоком экспертном уровне, без попсовых перегибов и теорий заговора, естественно. Не исключено, что в пределах ближайших десятилетий подход к прививкам действительно будет скорректирован.
В этой связи вспоминается ещё один стереотип - о здоровой фермерской продукции. Предполагается, что фермер, лишенный какого-либо серьёзного контроля качества (в отличие от крупных производителей) просто грезит о том, чтобы накормить потребителя едой без химических добавок, даже с убытком для бизнеса. Вроде как появился целый класс альтруистов - фермеры.
Вторая история - прививки. Успехи «антипрививичного» движения пока скромные. 72% населения полагает, что прививки делать надо, а среди людей с высшим образованием эта доля поднимается до 75%. О бесполезности или вредности прививок говорит 14% граждан. Однако, как мы знаем, есть уже разработанная массовая мифология, которая настаивает на том, что прививки - форма скрытого геноцида населения и контроля за ростом численности населения. 14% - неплохой плацдарм для развития этой идеи.
Кстати, дискуссия по поводу прививок идёт и на довольно высоком экспертном уровне, без попсовых перегибов и теорий заговора, естественно. Не исключено, что в пределах ближайших десятилетий подход к прививкам действительно будет скорректирован.
Московский детский хоспис «Дом с маяком» собирает у населения в общей сложности 100 млн рублей на ремонт здания и новую мебель. К делу подключился Первый канал, который рекламирует телефон для перечислений. Помощи ждут 500 детей.
Общие затраты московского правительства на инфраструктуру в 2017 году составили 500 млрд рублей. На новый асфальт, плитку, станции и тп.
Является ли такое положение вещей нормальным? Тратить миллиарды на покрытия и собирать из частных источников деньги на умирающих детей.
Общество не замечает собственные дисбалансы. Оно привыкло искать источник проблем вовне - в чужих. Но эти внутренние искривления, эти поражённые участки социального тела - они ведь будут и дальше разлагать организм нации. Если каждого отдельного человека спросить, что лучше: несколько сотен метров плитки или относительный комфорт 500 обречённых детей, разумеется, он назовёт второе. Но эта логика поразительным образом не работает в масштабах города или страны.
Общие затраты московского правительства на инфраструктуру в 2017 году составили 500 млрд рублей. На новый асфальт, плитку, станции и тп.
Является ли такое положение вещей нормальным? Тратить миллиарды на покрытия и собирать из частных источников деньги на умирающих детей.
Общество не замечает собственные дисбалансы. Оно привыкло искать источник проблем вовне - в чужих. Но эти внутренние искривления, эти поражённые участки социального тела - они ведь будут и дальше разлагать организм нации. Если каждого отдельного человека спросить, что лучше: несколько сотен метров плитки или относительный комфорт 500 обречённых детей, разумеется, он назовёт второе. Но эта логика поразительным образом не работает в масштабах города или страны.