Кенотаф Таксина
В 1921 г. в районе Чэнхай, Шаньтоу, китайской провинции Гуандун была обнаружена гробница с одеждой Таксина и семейным святилищем. Считается, что его потомок прислал одежду Таксина для захоронения в соответствии с китайской практикой. Это подтверждает версию о том, что Шаньтоу было родным городом его отца. Китайцы назвали это место "Гробницей короля Чжэна" (鄭王墓), или официально "Кенотаф Чжэн Синя" (鄭信衣冠墓). С 5 декабря 1984 г. он был включен в список охраняемых исторических и культурных объектов района Чэнхай (澄海區文物保護單位). Тайская принцесса Сириндхорн посетила гробницу в 1998 г. В настоящее время близлежащая территория открыта для посещения как парк императора Чжэн Таксина (鄭皇達信公園).
В 1921 г. в районе Чэнхай, Шаньтоу, китайской провинции Гуандун была обнаружена гробница с одеждой Таксина и семейным святилищем. Считается, что его потомок прислал одежду Таксина для захоронения в соответствии с китайской практикой. Это подтверждает версию о том, что Шаньтоу было родным городом его отца. Китайцы назвали это место "Гробницей короля Чжэна" (鄭王墓), или официально "Кенотаф Чжэн Синя" (鄭信衣冠墓). С 5 декабря 1984 г. он был включен в список охраняемых исторических и культурных объектов района Чэнхай (澄海區文物保護單位). Тайская принцесса Сириндхорн посетила гробницу в 1998 г. В настоящее время близлежащая территория открыта для посещения как парк императора Чжэн Таксина (鄭皇達信公園).
Муж полицейского
Триады обосновались на Пхукете пару сотен лет назад. И так никуда и не делись. В роскошных особняках острова до сих пор обитают лидеры мафиозных кланов. Занимаются они тем, чем и положено заниматься уважающим себя гангстерам – крышуют бизнес, сжигают офисы и рестораны непокорных коммерсантов, берут соотечественников в заложники и режут им пальцы в ожидании выкупа.
Последний известный случай произошел в прошлом году, когда трое мужчин ночью пробрались на территорию туристического аттракциона "Змеиное шоу" в районе Муанг на Пхукете и подожгли здание. Кроме того, они связали охранника и жестоко избили его, в результате чего он навсегда остался инвалидом.
По словам полиции, первые двое арестованных подозреваемых признались, что получили приказ от бизнесмена Чайяната "Тухао" Корнчаянанта сжечь это место, поскольку оно принадлежало его конкуренту по бизнесу. Чайяната задержали по подозрению в руководстве преступной сетью триад в Таиланде.
Расследование в отношении Чайяната и его предполагаемой преступной сети началось в ноябре прошлого года после того, как бывший владелец массажных салонов и политик Чувит Камолвисит передал полиции информацию о деятельности триад в Таиланде.
Чайянат, китайский бизнесмен, получил тайское гражданство путем брака. Его жена – полковник тайской полиции, племянница бывшего начальника национальной полиции и заместителя премьер-министра. Она занимала роскошный дом в Бангкоке стоимостью более 200 млн. бат и также входит в число десятков подозреваемых, которые были арестованы или допрошены полицией.
Высокопоставленный источник в избирательной комиссии заявлял, что может быть также начато расследование по факту пожертвования г-ном Чайянатом бывшей правящей партии Паланг Прачарат (PPRP) 3 миллионов бат. Это последовало за сообщением главного стратега партии Сомсака Тепсутина о том, что PPRP приняла деньги от бизнесмена в прошлом году.
К настоящему времени власти конфисковали у Чайяната и его предполагаемых сообщников имущество на сумму 5,3 млрд. бат.
Отчет о проведенном полицией расследовании был передан генеральному прокурору 13 января этого года. На основании этого доклада Чайянату и еще 40 лицам были предъявлены обвинения в незаконном обороте наркотиков, транснациональной преступности и отмывании денег.
Министерство юстиции также наложило арест на активы, принадлежащие Чайянату и его предполагаемой преступной сети, на сумму еще 3 млрд.
Сам Чайянат виновным себя не признал.
Триады обосновались на Пхукете пару сотен лет назад. И так никуда и не делись. В роскошных особняках острова до сих пор обитают лидеры мафиозных кланов. Занимаются они тем, чем и положено заниматься уважающим себя гангстерам – крышуют бизнес, сжигают офисы и рестораны непокорных коммерсантов, берут соотечественников в заложники и режут им пальцы в ожидании выкупа.
Последний известный случай произошел в прошлом году, когда трое мужчин ночью пробрались на территорию туристического аттракциона "Змеиное шоу" в районе Муанг на Пхукете и подожгли здание. Кроме того, они связали охранника и жестоко избили его, в результате чего он навсегда остался инвалидом.
По словам полиции, первые двое арестованных подозреваемых признались, что получили приказ от бизнесмена Чайяната "Тухао" Корнчаянанта сжечь это место, поскольку оно принадлежало его конкуренту по бизнесу. Чайяната задержали по подозрению в руководстве преступной сетью триад в Таиланде.
Расследование в отношении Чайяната и его предполагаемой преступной сети началось в ноябре прошлого года после того, как бывший владелец массажных салонов и политик Чувит Камолвисит передал полиции информацию о деятельности триад в Таиланде.
Чайянат, китайский бизнесмен, получил тайское гражданство путем брака. Его жена – полковник тайской полиции, племянница бывшего начальника национальной полиции и заместителя премьер-министра. Она занимала роскошный дом в Бангкоке стоимостью более 200 млн. бат и также входит в число десятков подозреваемых, которые были арестованы или допрошены полицией.
Высокопоставленный источник в избирательной комиссии заявлял, что может быть также начато расследование по факту пожертвования г-ном Чайянатом бывшей правящей партии Паланг Прачарат (PPRP) 3 миллионов бат. Это последовало за сообщением главного стратега партии Сомсака Тепсутина о том, что PPRP приняла деньги от бизнесмена в прошлом году.
К настоящему времени власти конфисковали у Чайяната и его предполагаемых сообщников имущество на сумму 5,3 млрд. бат.
Отчет о проведенном полицией расследовании был передан генеральному прокурору 13 января этого года. На основании этого доклада Чайянату и еще 40 лицам были предъявлены обвинения в незаконном обороте наркотиков, транснациональной преступности и отмывании денег.
Министерство юстиции также наложило арест на активы, принадлежащие Чайянату и его предполагаемой преступной сети, на сумму еще 3 млрд.
Сам Чайянат виновным себя не признал.
Длиннокосые глупыши
Колониалисты всегда с презрением относились к колонизованным «дикарям». Насмехались, называли глупышами и удивлялись их ответной нецивилизованной жестокости. Читаю номер газеты «Восточное обозрение» за среду 21 июня 1901 г. и нет-нет да в голове проносятся параллели с отзывами современных цивилизованных либералов о коренных жителях Ближнего Востока.
Вот что пишет корреспондент газеты из Тяньцзиня: «Не знаю, дойдет ли сие писание до вас, ибо вот уже неделя как сообщение с Пекином прервано «боксерами», которые сожгли железнодорожные станции, разрушили мосты, etc. Боксерское движение сначала было направлено против китайцев христиан, которых китайцы ненавидят за то, что в обыденной жизни они всегда имели перевес во всех делах, пользуясь мощной поддержкой католических патеров, покровительствуемых Францией. Теперь движение направлено и против европейцев вообще, которым китайцы приписывают и постигший Чжилийскую провинцию неурожай. Но бедный Китай – с янгуйцами им ничего не поделать, а быть может, недалеко уже то время, когда Китай оседлают как Индию. В настоящее время в Тяньцзине до 1000 человек десанта, при 8 пушках (250 русских, 200 англичан, 150 немцев, по 75 итальянцев и японцев и до 250 французов и американцев). Город на военном положении: на перекрестках улиц пушки, на берегу, валу, мосту, – цепи часовых, гремит музыка, идут патрули. Сегодня состоится митинг, на котором будет предложено всем европейцам вступить в Home Guard. Мы вступаем в «домашнюю гвардию», ибо вооружились винчестерами-магазинками. На случай нападения женщин и детей запрут в здании муниципалитета.
Но… но все это мне кажется смешным. Какая, черт, может быть осада Тяньцзина, когда в Таку (50 верст от Тяньцзина по железной дороге) стоят 18 военных судов, из коих 6 русских, с 10000 десанта?
А знаете ли, как вооружены боксеры? Камнями, ножами, саблями времен Чингисхана и деревянной пушкой, стреляющей камнями, тогда как против них винчестеры, маузеры, 2-х линейные винтовки, максимовские пушки и митральезы. Ох, поплатятся же длиннокосые глупыши за свой бунт! Нет сомнения, что европейцы сдерут с них за «беспокойство» и деньгами, и территорией. Вот факты, относящиеся к бунту. Неделю тому назад в Тяньцзин прибыло 30 инженеров-бельгийцев, делавших изыскание железной дороги за Пекином, коих китайцы боксеры прогнали. Эти 30 дошли досюда в течение нескольких дней, все время отстреливаясь. Есть раненые. 5 человек бельгийцев отстали, на выручку им были посланы наши казаки отсюда (25 чел.). Казаки разогнали по дороге одну орду, но другая вступила в бой и в результате десятка два убито боксеров, а у казаков одному отрубили нос (я видел его) и несколько легкораненых. Чтобы показать вам, что за воины боксеры (китайцы считали их неуязвимыми), расскажу следующий, не совсем понятный для меня, эпизод казачьей атаки. К казачьей экспедиции присоединился один русский пехотный офицер; когда казаки бросились в атаку, офицер, не умея ездить верхом, моментально вылетел из седла.
Казаки умчались вперед, не заметив его падения. Офицера окружили боксеры и начали его деликатно (иначе не могу выразиться) татуировать пиками в шею, грудь и ту часть, которая пониже поясницы. – Во время этой татуировки офицер их расстреливал из скорострельного (10 пуль в магазине) карабина. Расстреляв первый магазин, он заряжает второй и опять «колошматит» боксеров, а те его покалывают деликатно.
Явились казаки и выручили офицера. Не понимаю, почему они его не могли убить, а только татуировали? Оружие ли уж у них такое деликатное или что другое? Офицер с царапинами и казак без носа в госпитале здешнем. Третьего дня вечером мы получили от русского консула записку: «ожидая неминуемого нападения боксеров в эту ночь, предлагаю переехать во французское консульство, где соберется русский десант». Мы посмеялись и спали превосходно у себя дома. Вечером я брожу по городу и дивлюсь суматохе и самовнушению людскому. … Мы спокойны и смеемся над всей этой несуразью».
Но скоро стало не до смеха.
Колониалисты всегда с презрением относились к колонизованным «дикарям». Насмехались, называли глупышами и удивлялись их ответной нецивилизованной жестокости. Читаю номер газеты «Восточное обозрение» за среду 21 июня 1901 г. и нет-нет да в голове проносятся параллели с отзывами современных цивилизованных либералов о коренных жителях Ближнего Востока.
Вот что пишет корреспондент газеты из Тяньцзиня: «Не знаю, дойдет ли сие писание до вас, ибо вот уже неделя как сообщение с Пекином прервано «боксерами», которые сожгли железнодорожные станции, разрушили мосты, etc. Боксерское движение сначала было направлено против китайцев христиан, которых китайцы ненавидят за то, что в обыденной жизни они всегда имели перевес во всех делах, пользуясь мощной поддержкой католических патеров, покровительствуемых Францией. Теперь движение направлено и против европейцев вообще, которым китайцы приписывают и постигший Чжилийскую провинцию неурожай. Но бедный Китай – с янгуйцами им ничего не поделать, а быть может, недалеко уже то время, когда Китай оседлают как Индию. В настоящее время в Тяньцзине до 1000 человек десанта, при 8 пушках (250 русских, 200 англичан, 150 немцев, по 75 итальянцев и японцев и до 250 французов и американцев). Город на военном положении: на перекрестках улиц пушки, на берегу, валу, мосту, – цепи часовых, гремит музыка, идут патрули. Сегодня состоится митинг, на котором будет предложено всем европейцам вступить в Home Guard. Мы вступаем в «домашнюю гвардию», ибо вооружились винчестерами-магазинками. На случай нападения женщин и детей запрут в здании муниципалитета.
Но… но все это мне кажется смешным. Какая, черт, может быть осада Тяньцзина, когда в Таку (50 верст от Тяньцзина по железной дороге) стоят 18 военных судов, из коих 6 русских, с 10000 десанта?
А знаете ли, как вооружены боксеры? Камнями, ножами, саблями времен Чингисхана и деревянной пушкой, стреляющей камнями, тогда как против них винчестеры, маузеры, 2-х линейные винтовки, максимовские пушки и митральезы. Ох, поплатятся же длиннокосые глупыши за свой бунт! Нет сомнения, что европейцы сдерут с них за «беспокойство» и деньгами, и территорией. Вот факты, относящиеся к бунту. Неделю тому назад в Тяньцзин прибыло 30 инженеров-бельгийцев, делавших изыскание железной дороги за Пекином, коих китайцы боксеры прогнали. Эти 30 дошли досюда в течение нескольких дней, все время отстреливаясь. Есть раненые. 5 человек бельгийцев отстали, на выручку им были посланы наши казаки отсюда (25 чел.). Казаки разогнали по дороге одну орду, но другая вступила в бой и в результате десятка два убито боксеров, а у казаков одному отрубили нос (я видел его) и несколько легкораненых. Чтобы показать вам, что за воины боксеры (китайцы считали их неуязвимыми), расскажу следующий, не совсем понятный для меня, эпизод казачьей атаки. К казачьей экспедиции присоединился один русский пехотный офицер; когда казаки бросились в атаку, офицер, не умея ездить верхом, моментально вылетел из седла.
Казаки умчались вперед, не заметив его падения. Офицера окружили боксеры и начали его деликатно (иначе не могу выразиться) татуировать пиками в шею, грудь и ту часть, которая пониже поясницы. – Во время этой татуировки офицер их расстреливал из скорострельного (10 пуль в магазине) карабина. Расстреляв первый магазин, он заряжает второй и опять «колошматит» боксеров, а те его покалывают деликатно.
Явились казаки и выручили офицера. Не понимаю, почему они его не могли убить, а только татуировали? Оружие ли уж у них такое деликатное или что другое? Офицер с царапинами и казак без носа в госпитале здешнем. Третьего дня вечером мы получили от русского консула записку: «ожидая неминуемого нападения боксеров в эту ночь, предлагаю переехать во французское консульство, где соберется русский десант». Мы посмеялись и спали превосходно у себя дома. Вечером я брожу по городу и дивлюсь суматохе и самовнушению людскому. … Мы спокойны и смеемся над всей этой несуразью».
Но скоро стало не до смеха.
Стена и яйцо
Перевод из блога «Литературная практика Чан Шуюаня» (Weixin ID: chccsywt)
В 2009 г. Харуки Мураками был удостоен Иерусалимской литературной премии, и когда его пригласили для вручения премии, он произнес свою знаменитую речь "Стена и яйцо": «Между высокой, твердой стеной и яйцом, которое об нее разбивается, – я всегда буду на стороне яйца. Какой бы «праведной» ни казалась стена, и каким бы «неправым» ни было яйцо, я займу сторону яйца. Кому–то другому — времени или истории — ещё придётся решить, что было верно, а что нет. Но если какой-нибудь писатель вдруг зачем–то начнёт писать с позиции стены — что за прок вообще будет от такого произведения?»
Каждый раз, когда я читаю это, я не могу не восторгаться. Люди знают, что он имеет в виду под "стенами и яйцами". Стены и яйца – это абстрактные метафоры, обозначающие контраст между сильными и слабыми, могущие привести к множеству противопоставлений. Сам Мураками объясняет, что, например, бомбардировщики, танки и ракеты – это стена, а безоружные люди, которых сжигает и убивает это оружие, – яйца. Он также говорит, что система, которая должна защищать людей, – это стена, а люди, на самом деле часто страдающие от этой системы, – яйца.
Писатель, конечно, не ограничивает свои метафоры конкретными вещами, но должен сублимировать абстрактное, искать универсальный смысл, как это и происходит в его творениях. Однако если отвлечься от этого универсального смысла и поместить "стену и яйцо" в конкретный контекст того времени, когда в Газе шла война и погибло большое количество безоружных мирных жителей, то стена, о которой говорил Харуки Мураками, относится скорее к Израилю, а яйцо – к народу Палестины.
Не думайте, что яйцо относится к палестинскому правительству или другим вооруженным организациям. Взгляд художника направлен только на людей. Настоящими аутсайдерами всегда являются народные массы, раздавленные военно-политической машиной, а не какой-либо аппарат насилия. По-настоящему гуманистический писатель и поэт всегда сострадает народу, всегда на стороне слабейших людей, а не на стороне какой-либо военно-политической группировки.
Быть всегда на стороне яйца – значит быть всегда на стороне слабейших людей, и именно так мы, самые обычные люди, должны относиться к мировым распрям.
Пора отказаться от этого привычного подхода: как только вы слышите о том, что надо встать на сторону более слабых людей, то сразу же хотите поддержать стоящее за ними правительство или местные вооруженные силы. Даже в демократических западных странах сомневаются в способности правительств твердо представлять интересы своих граждан, поэтому им необходимы частые выборы. А диктаторские политические силы, правящие в старых и бедных регионах мира, еще реже оказываются хорошими парнями, отстаивающими интересы народа; напротив, народ для них порой становится разменной монетой, инструментом, приносящим им стабильную выгоду.
Читать целиком:
via ilyafalkovsky.pop-grafika.net
Перевод из блога «Литературная практика Чан Шуюаня» (Weixin ID: chccsywt)
В 2009 г. Харуки Мураками был удостоен Иерусалимской литературной премии, и когда его пригласили для вручения премии, он произнес свою знаменитую речь "Стена и яйцо": «Между высокой, твердой стеной и яйцом, которое об нее разбивается, – я всегда буду на стороне яйца. Какой бы «праведной» ни казалась стена, и каким бы «неправым» ни было яйцо, я займу сторону яйца. Кому–то другому — времени или истории — ещё придётся решить, что было верно, а что нет. Но если какой-нибудь писатель вдруг зачем–то начнёт писать с позиции стены — что за прок вообще будет от такого произведения?»
Каждый раз, когда я читаю это, я не могу не восторгаться. Люди знают, что он имеет в виду под "стенами и яйцами". Стены и яйца – это абстрактные метафоры, обозначающие контраст между сильными и слабыми, могущие привести к множеству противопоставлений. Сам Мураками объясняет, что, например, бомбардировщики, танки и ракеты – это стена, а безоружные люди, которых сжигает и убивает это оружие, – яйца. Он также говорит, что система, которая должна защищать людей, – это стена, а люди, на самом деле часто страдающие от этой системы, – яйца.
Писатель, конечно, не ограничивает свои метафоры конкретными вещами, но должен сублимировать абстрактное, искать универсальный смысл, как это и происходит в его творениях. Однако если отвлечься от этого универсального смысла и поместить "стену и яйцо" в конкретный контекст того времени, когда в Газе шла война и погибло большое количество безоружных мирных жителей, то стена, о которой говорил Харуки Мураками, относится скорее к Израилю, а яйцо – к народу Палестины.
Не думайте, что яйцо относится к палестинскому правительству или другим вооруженным организациям. Взгляд художника направлен только на людей. Настоящими аутсайдерами всегда являются народные массы, раздавленные военно-политической машиной, а не какой-либо аппарат насилия. По-настоящему гуманистический писатель и поэт всегда сострадает народу, всегда на стороне слабейших людей, а не на стороне какой-либо военно-политической группировки.
Быть всегда на стороне яйца – значит быть всегда на стороне слабейших людей, и именно так мы, самые обычные люди, должны относиться к мировым распрям.
Пора отказаться от этого привычного подхода: как только вы слышите о том, что надо встать на сторону более слабых людей, то сразу же хотите поддержать стоящее за ними правительство или местные вооруженные силы. Даже в демократических западных странах сомневаются в способности правительств твердо представлять интересы своих граждан, поэтому им необходимы частые выборы. А диктаторские политические силы, правящие в старых и бедных регионах мира, еще реже оказываются хорошими парнями, отстаивающими интересы народа; напротив, народ для них порой становится разменной монетой, инструментом, приносящим им стабильную выгоду.
Читать целиком:
via ilyafalkovsky.pop-grafika.net
Telegraph
Стена и яйцо
Перевод из блога «Литературная практика Чан Шуюаня» (Weixin ID: chccsywt) В 2009 г. Харуки Мураками был удостоен Иерусалимской литературной премии, и когда его пригласили для вручения премии, он произнес свою знаменитую речь "Стена и яйцо": «Между высокой…
Чайна-таун Бангкока
Чайна-таун Бангкока – один из самых старых и больших в мире. Первоначально китайские торговцы селились там, где сегодня находится Большой дворец. После падения Аюттхаи в 1767 г. король Таксин основал свое королевство со столицей в Тхонбури. Ему помогали местные купцы-чаошаньцы, с которыми он был этнически связан. Они снабжали его новую столицу рисом и провизией. В ответ он предоставил им множество льгот, в том числе землю на восточном берегу реки Чаупхрая, напротив его дворца, на которой они могли поселить свою общину. Но там их существование продлилось недолго.
Правление короля Таксина закончилось в 1782 г., когда его друг детства Тонгдуанг возглавил переворот против него и основал королевство Раттанакосин, став королем Рамой I. Он приказал перенести дворец на восточный берег реки, который был более защищен в стратегическом отношении. Рама I попросил китайцев переехать в болотистую, необитаемую местность к юго-востоку вдоль реки Чаупхрая, чтобы освободить место для строительства нового дворца. На новом месте китайцы опять повторили ту застройку, которую они знали на родине: двухэтажные дома с магазинами внизу и жилыми помещениями на втором этаже, узкие переулки, где продавцы группировались по типам и видам торговли.
В то время как Китай сотрясали войны, голод и гражданские беспорядки, Таиланд с течением десятилетий становился надежным убежищем для все большего числа китайских иммигрантов из южных районов страны. Начался рост торговли между двумя странами. Каждый день все больше и больше китайских джонок привозили товары в Таиланд. Чайна-таун превратился в огромную и плотную трущобу. После одного из пожаров в 1891 г. были построены новые улицы района, в том числе его главная артерия, – Яоварат-роуд. Эту полуторакилометровую улицу часто называют "драконьей", она вьется среди исторических кварталов Чайна-тауна. К рубежу XIX-XX веков Чайна-таун стал главным торговым районом Бангкока, а также кварталом "красных фонарей", где располагались опиумные притоны, театры, ночные клубы и игорные дома.
Чайна-таун Бангкока – один из самых старых и больших в мире. Первоначально китайские торговцы селились там, где сегодня находится Большой дворец. После падения Аюттхаи в 1767 г. король Таксин основал свое королевство со столицей в Тхонбури. Ему помогали местные купцы-чаошаньцы, с которыми он был этнически связан. Они снабжали его новую столицу рисом и провизией. В ответ он предоставил им множество льгот, в том числе землю на восточном берегу реки Чаупхрая, напротив его дворца, на которой они могли поселить свою общину. Но там их существование продлилось недолго.
Правление короля Таксина закончилось в 1782 г., когда его друг детства Тонгдуанг возглавил переворот против него и основал королевство Раттанакосин, став королем Рамой I. Он приказал перенести дворец на восточный берег реки, который был более защищен в стратегическом отношении. Рама I попросил китайцев переехать в болотистую, необитаемую местность к юго-востоку вдоль реки Чаупхрая, чтобы освободить место для строительства нового дворца. На новом месте китайцы опять повторили ту застройку, которую они знали на родине: двухэтажные дома с магазинами внизу и жилыми помещениями на втором этаже, узкие переулки, где продавцы группировались по типам и видам торговли.
В то время как Китай сотрясали войны, голод и гражданские беспорядки, Таиланд с течением десятилетий становился надежным убежищем для все большего числа китайских иммигрантов из южных районов страны. Начался рост торговли между двумя странами. Каждый день все больше и больше китайских джонок привозили товары в Таиланд. Чайна-таун превратился в огромную и плотную трущобу. После одного из пожаров в 1891 г. были построены новые улицы района, в том числе его главная артерия, – Яоварат-роуд. Эту полуторакилометровую улицу часто называют "драконьей", она вьется среди исторических кварталов Чайна-тауна. К рубежу XIX-XX веков Чайна-таун стал главным торговым районом Бангкока, а также кварталом "красных фонарей", где располагались опиумные притоны, театры, ночные клубы и игорные дома.