Встретил одного известного умного человека и он произнёс «вынужденные патриоты». Я понял сразу о ком это.
…
Многие не довольны действиями и решениями власти. Но, 300 или меньше тысяч наших друзей, соседей, у девушек - мужей отправились на СВО. Законно или нет - уже неважно. Они там. И мы должны сделать всё, чтобы как можно меньше было убитых и раненных.
…
«Вынужденные патриоты» - это значит, что внутренние разборки потом будем устраивать. Кредит власти? Да. Потеря памяти? Нет.
…
Как это не парадоксально, но вынужденные патриоты должны думать, как сохранить жизни нашим парням и девушкам, защищающим нас, и о наших потомках. О том, как и в каком мире им жить.

Забавно. Открыл тетрадку перед завтрашними уроками, думал, что она пустая, а там всего одна страница со старой записью и проставленными датой-временем. Вот такая.

Это всем нам с вами, кто участвовал.

Ну что, вот закончился первый день нашего импровизированного интенсива в одном уважаемом военно-учебном заведении. "Да, товарищ генерал! А я тут с орнитологами занимаюсь!" Орнитологи — это мы. Кстати, мой любимый аффтар Джаред Даймонд ("Ружья, микробы и сталь") тоже по базовой специальности орнитолог.

Разбираю конспекты. Пытаюсь как-то структурировать в голове то, что понял по ходу, и не только из лекций.

Самое интересное, как ни странно, про ВСУ. Сплав базово советской военной школы с нынешней прививкой школы натовской. Местами даёт довольно мощную синергию, местами наоборот конфликтует. Самый мощный прорыв — в системе управления и координации, опирающейся даже не просто на цифровое, а на "платформенное" мышление — убер-война, алиэкспресс-война, старлинк-война и т.д. Это, конечно, серьёзное преимущество. О слабостях не буду, они нам ещё пригодятся ))) но если вкратце — то, как устроена и действует сейчас их армия, даже структурно неизбежно обрекает их на довольно большие потери. Результат — когда как, а вот потери — что называется, всегда и планово.

Что касается нас. Даже беглый экскурс в разные технологии, стоявшие на вооружении или вот-вот готовые к запуску в серию в 80-е — показывает, что мы в некоторых аспектах с тех пор не только не прогрессировали, а даже наоборот, откатились минимум на полпоколения. Разработки свернулись, образцы сгнили, конструкторы спились или застрелились, действующие системы массово проданы на юг и юго-восток... То, что уцелело, пылится в нескольких единичных экземплярах для выставок, равно как и уже новейшей разработки аналоговнеты. И теперь у некоторых не самых прославленных армий мира лучше обстоят дела с разными нужными нам ходовыми образцами нашего же оружия, чем у нас самих. Ну, маемо те, що маемо.

Тем не менее, если приложить совсем немного ума и организованности, то даже того, что есть, хватит для решения в общем любых задач на континенте. Вопрос только в том, где их взять, этих компонентов, куда более дефицитных, чем любые микрочипы.

Прямо сейчас я ломаю голову вот над какой задачей. Призвать на фронт несколько сотен тысяч гражданских — это ведь ещё не мобилизация. Мобилизация — это сделать из них армию, пригодную именно к той войне, которая уже идёт здесь и сейчас. Для начала, научить на ней просто выживать. Поэтому самые первые массовые курсы, которые мы будем делать, в продолжение уже записанных, будут на темы типа "как выжить при артобстреле", "как правильно замаскировать позицию от наблюдения с воздуха" или "как оказать первую медицинскую помощь раненому". Но здесь не обойдёшься видеолекциями — нужны именно тренировочные программы, своего рода КМБ-интенсивы. Примерно как мы уже делаем с дронами, но далеко не только про дроны.

Кстати, о дронах. Становится понятно, что базовый и массовый антидронный курс даже нужнее, чем программы подготовки операторов. Второе всё-таки для относительных спецов, а вот первое нужно каждому, практически как и стрелковая подготовка.

Ну и собственно к специфике. Натовская концепция, используемая противником — "изоляция района боевых действий" — предполагает высокоточные удары на оперативную глубину по логистике, складам, штабам, линиям снабжения и т.д. Соответственно, ей надо противопоставить устойчивую к таким ударам децентрализованную организацию ближнего тыла. То есть тоже убер-войну, где чем меньше связей по вертикали и больше по горизонтали — тем лучше. Весь вопрос в том, хватит ли у наших начальников для этого гибкости мышления. Хотя война — она, как мы знаем, хороший учитель. И ещё, оно нам потом ведь и в мирной жизни пригодится.

Вот ещё какое пришло в голову соображение в процессе осмысления сегодняшних лекций.

Война эта в основном артиллерийская. Из стрелкового оружия стреляют на поражение мало и редко, стрелковый огонь даже при штурмовых действиях чаще как заградительный. Основные людские потери, по словам военных медиков — снаряды, бомбы, мины. Пуля пробивает куда более серьёзную броню, чем может пробить осколок (если, конечно, прилетело не прямо рядом с тобой). Но при попадании в незащищённое бронёй тело — осколок, наоборот, опаснее и причиняет больше повреждений. Соответственно, эффективнее в такой войне броня не «пятого класса защиты» с бронеплитами на пузе и с соответствующим весом, в которой далеко не убежишь, а более лёгкая, но при этом закрывающая больший процент поверхности тела и больше уязвимых его частей.

Просто на заметку пока. Хорошо бы, чтобы кто-то в чате, кто поглубже в теме, скорректировал или развил или дополнил.

«Открыл все буквы, не смог угадать слова»

Наконец-то выкладываю более-менее отредактированную текстовую версию лекции недельной давности о технологическом суверенитете. Расшифровка получилась настолько длинной, что не влезла не то что в телегу, но даже и в telegra.ph, поэтому публикую у себя на сайте. Всем, кто ждал: извините, что так долго. В ближайшее время сделаю более структурированную и «причёсанную» с разделами версию. https://chadayev.ru/blog/2022/10/18/lektsiya-o-tehnologicheskom-suverenitete-moskva-12-10-22/

А тем временем подвожу итоги второго дня своих уроков. Сегодня было много матчасти. Утро началось с важной инструкции по технике безопасности: вот этот колпачок со взрывателя артиллеристы чаще всего используют потом как рюмку, но очень важно его перед тем тщательно вымыть, потому что были случаи отравлений...

Я тем временем думал вот о чём. Высокоточные боеприпасы страшно дорогие, но оно в общем стоит того, потому что, в отличие от обычных, летят куда надо, а не куда попало. Однако их боевая нагрузка даже меньше, чем у стандартных. И в этом смысле правильный путь состоит не в том, чтобы делать и тратить больше высокоточных, а в том, чтобы сделать высокоточными обычные. То есть, насколько это возможно, "уточнять" существующую технику.

Наши "тактические" дроны — это, по сути, просто бинокли, позволяющие делать цели видимыми, а результаты боевой работы наблюдаемыми и корректируемыми. Сама по себе эта видимость мало чего стоит, если не суметь ею должным образом воспользоваться. В этом смысле оператор — не только тот, кто должен уметь хорошо летать и бороться с РЭБ, но и быть единым целым с теми, кто стреляет. Знать и чувствовать, что может и чего не может та техника, чьими глазами он работает.

Я сегодня отсматривал "новыми глазами" украинские ролики про то, как их артиллеристы бьют по нашим колоннам. Они заранее пристреливают несколько последовательных точек на маршрутах, благо дорожная сеть развита так себе и потенциальных вариантов движения немного. Над наиболее вероятными местами остановок и задержек практически в режиме 24/7 висят их дроны, и когда колонна выходит на такую точку, они делают сосредоточенный артналёт по всей длине колонны. Странно, конечно, что наши офицеры до сих пор не в курсе, что в зоне 20+ км до передовой колоннами вообще нельзя передвигаться, а уж тем более останавливаться в походном строю. Но это, видимо, вновь прибывшие; те, кто там давно, уже научились.

Та сторона, несмотря на все западные поставки, живёт с начала лета в режиме снарядного голода, и потому сильно продвинулась в точности стрельбы, а значит и в корректировке. Они не перепахивают чернозём, выколупывая какой-нибудь один несчастный опорник. Не расставляют орудия в линию, вкапываются на отдельно расположенных защищённых позициях, возят боеприпасы к орудиям по чуть-чуть гражданскими машинами, и даже всякими самопальными багги (чего бы и у нас такие не клепать тысячами, не понимаю). Но у них всё же тоже мало дронов, особенно с нормальной дальностью полёта, и ещё меньше пряморуких операторов — это до некоторой степени спасает.

Пока что я пришёл к такому выводу: «хочешь сделать как следует — делай сам». Это больше даже не про себя, а про то, кто должен быть корректировщиком. В том смысле, что учить корректировке с дронов надо не всех подряд, а в первую очередь уже обученных боевых артиллеристов. Просто интегрировать беспилотники в их повседневную практику, как все эти их дальномеры, буссоли и квадранты. Особенно миномётчиков, учитывая, что они-то совсем "передний край", и для их рабочих дистанций вполне достаточно даже обычных мавиков. Вопрос в том, как сделать это относительно быстро и массово. Дромократия, как учит нас один известный автор.

Ученики вот пишут. За аппарат — это и вам всем спасибо тоже.

Мой третий день «экспресс-курсов». Самоходки и РСЗО. На фото я на месте мехвода в «Акации», и на водительском «Града».

Но моя сегодняшняя заметка — чуть про другое.

В 1994 году, такой же, как сейчас, осенью, юным студентом я приехал на первую в своей жизни международную студенческую конференцию — в Киев, в Киево-Могилянскую Академию, будущий главный рассадник всех тех идей, которые наша пропаганда сейчас называет укронацизмом. Могилянка тогда только что открылась, ещё и года не прошло. А открылась она на Подоле, в корпусах только что закрывшегося, в свою очередь, военного училища. И антураж в учебных корпусах был тогда примерно таким же, как и в том заведении, где я сидел за партой последние три дня. Включая и плакаты, и макеты, и ещё не убранные со стен советские лозунги. И я тогда поймал себя на смутной мысли, тогда ещё очень-очень смутной, что, в сущности, профиль заведения не сильно-то изменился. Просто изменился набор технологий войны.

Мой папа, потомственный москвич, ИТР и идейный пацифист, с детства внушал мне, что война — это всегда зло, а армия — это убийство людей, превращённое в профессию, и это есть самая худшая из профессий. Но моя деревенская мама, никогда с ним по таким вопросам не спорившая, контрабандой подсунула мне ещё в пятилетнем возрасте «Книгу будущих командиров», и я, так уж получилось, вырос совсем с другой картиной мира. В которой мужчина всегда означает ещё и воин, и в мире есть и всегда будут вещи, за которые можно и нужно воевать. Я люблю их обоих, и та часть во мне, которая от отца, не позволяет мне превратиться в берсерка, поющего гимны войне ради войны. Но именно благодаря матери я усвоил, что да, «есть такая профессия — родину защищать», и это, возможно, самая лучшая из профессий.

То, что сейчас дело дошло до большой войны — это ведь прямой результат того, что за прошедшие 28 лет была вчистую проиграна другая, неармейская война: та самая, для которой военно-политическое училище в Киеве было перепрофилировано в Могилянку. Не хочу петь мантры о «мягкой силе», это было бы слишком банально. Скажу по-другому. В самом словосочетании «вооружённые силы» содержится ключ к теме — вопрос ведь в том, _чем_ именно вооружённые. И здесь идеи и образы, а также создаваемые в их контексте смысловые и организационные структуры — тоже оружие.

Штука в том, что для любых «вооружённых сил» убийство — не цель, а средство. А цель — силовое доминирование, из которого проистекает основанное на нём устройство власти, права и прочего «порядка вещей». Зачем убивать, если можно обратить в свою веру — и «вероятный противник» сложит оружие, а то и перейдёт вместе с ним на твою сторону? Вот там и тогда, где и когда сделать этого почему-то не получается — тут вступает в действие оружие уже в буквальном, физическом смысле.

Я бы с удовольствием поучаствовал при случае в детальном разборе того, как именно Украина превращалась сначала в «не-Россию», а потом и в «анти-Россию». И почему настолько беспомощными перед этим процессом оказались наши отечественные инструменты влияния, включая сюда всё — от философии до гражданской самоорганизации. Мне много что есть сказать про это, но если совсем вкратце и на пальцах — у нас, когда закрывали военные училища, из них обычно делали офисные или торговые центры, а не аналоги Могилянки. В этом смысле да — мы, известные на весь мир «агрессивные агрессоры», опоздали в подготовке к этой войне даже не на восемь, а на двадцать восемь лет. По всем компонентам — от идей до снарядов. И ведь нельзя сказать, что разведка не предупреждала. Я готов рассказать в деталях — и не я один — о том, как и кого она предупреждала, но её предупреждения, как и восемьдесят лет назад, пропали втуне.

Но прямо сейчас, уж извините, не до того. Сейчас куда более насущный вопрос — в том, как сделать наши орудия более точными. Без всяких метафор, в самом буквальном смысле. Но только ВСЕ орудия — а не одни лишь те, которые из стали.

Моё сегодняшнее на «Большой игре» по поводу отставки Лиз Трасс (на тот момент самой новости я ещё не знал, но она была прогнозируема).

Выступление на круглом столе «Горизонт-2040» в Манеже — https://chadayev.ru/blog/2022/10/21/gorizont-2040/

Последний русский конунг

В летописях говорится, что в детстве князь Святослав Игоревич не расставался с матерью и постоянно проживал в Киеве. Однако ученые нашли доказательства неверности этого суждения. При жизни отца Святослав княжит в Великом Новгороде.

Возможно, именно здесь дружинники по традиции положили маленькому князю на грудь меч со словами «Нет у тебя ничего другого, кроме того, что приобретешь своим мечом» и посадили на коня, тем самым посвятив его в воины. Святослав стал настоящим «сыном полка», а дружина – для него отцом и воспитателем.

Дружина его состояла из представителей абсолютно разных славянских племен, всех их объединяла единая цель – «собрать русские земли». Плечом к плечу князь переживал с ними все лишения походной жизни. Уверенный в преданности своих воинов, он стремительно и легко переносился с одних земель в другие, без боязни предупреждая врага о своем наступлении письмом: «Иду на Вы». Это был первый в истории случай ведения психолого-информационной войны.

Святослава называют князем киевским, хотя в Киеве он толком не сидел, не нравился ему город, как чувствовал, что оттуда и стоит ждать предательства. Именно киевская знать известила печенегов о возвращении Святослава по Днепру с «малой дружиной».

Своими многочисленными завоеваниями Святослав отстоял территориальный суверенитет и идеологическую независимость Руси. При нем русскими городами стали Тмутаракань и Саркел. Кто знает, может именно он, взяв Керчь, первым произнес: «Крым наш!»

#новгородика

Настойчиво просят друзья прокомментировать на канале историю с Красовским. Неохота, но ок. За последние дни переобщавшись с военными, поотвык выражаться кучеряво и буду говорить просто.

Есть у «противоположной стороны» штатные медиа-людоеды? Да, есть в количестве. Их используют осознанно в рамках информационно-психологической войны, там и тогда, где и когда надо оказать точечное воздействие на психику противника, то есть нас. Ну, чтобы, например, люди, идущие работать в российские органы власти в Запорожской и Херсонской областях, до дрожи боялись, что их в любой момент взорвут, их семьи выкрадут и убьют с особым садизмом. И когда такие людоеды это обещают, они выглядят не как Красовский, а так, что как-то сразу веришь, что не только сказали, но и сделают не парясь.

У нас же подобные «непроизносимые речи» выглядят как отдельный всхлип истеричного московского журналиста, которому хочется посоветовать для начала хотя бы курицу убить на камеру, а потом сварить из неё суп и съесть. Мне вот в моём деревенском детстве как-то приходилось крола резать на жаркое, а он такой, знаете ли, пушистенький милый заяц с большими глазами и ушками, мимими, как бы сейчас сказали, то ещё удовольствие. Ну и сам всхлип, и реакция на него тусовки — показывает, что это никакая не часть инфовойны, а просто лебедь-рак-щука-менеджмент, кто в лес, кто по дрова, в огороде бузина, а в Киеве, как известно, дядька. На месте противника я б с этого всего разве что поржал в кулак — хотя публично, конечно, реагировал бы штатным гуманитарным ором по методичке.

Короче, делом бы лучше занимались. Даже и своим прямым, я имею в виду «информационный фронт» пресловутый. Которого нет, потому что если бы это был действительно фронт, то были бы и штабы, и связь, и координация, и стратегия какая-никакая. А так это выглядит как спонтанные сентиментальные охи и ахи кумушек на лавочке, разве что за зарплату.

Вот тот же Холмогоров сетует, что у нас зачем-то боятся «плохо выглядеть в глазах противника». Скажу за себя: мне вот уже очень давно вообще пофигу, как мои слова и действия смотрятся чьими-либо глазами вообще, за единственным исключением — я о глазах Судьи на Страшном Суде. А враг… ну, это просто тренер, причём довольно качественный, за что ему искреннее спасибо. В том числе и за то, что учит думать холодно и стрелять точно. И если есть на что сетовать, так это на себя, что мы пока не очень-то способные ученики.

К теме дня. Если вспоминать, где я в жизни больше всего сталкивался с садизмом именно как психическим проявлением, то ответ будет странным — в детском саду и в младшей школе. Потом как-то если и доводилось, то на дистанции, скажем так. Причём я не про жестокость как таковую — ею-то как раз жизнь накормила позже, а вот именно про наслаждение от причинения боли и/или страданий другому. Мне было и тогда ещё непонятно «умом», как можно испытывать от этого удовольствие, но глаза видели то, что видели.

Много позже, уже совсем во взрослом моём возрасте, один знакомец излагал мне как-то целое теоретико-философское обоснование того, почему он собирался попробовать при случае т.н. «БДСМ-отношения». Там была такая диалектика боли и наслаждения: мол, оно тем круче, чем сильнее боль накануне: в одном случае ты начинаешь восхождение к вершинам «с нуля», а в другом — «с минуса», поэтому, дескать, подъём в целом круче получается. От него же узнал, что обычный секс, не сопровождаемый насилием, адепты называют «ванилькой». Послушав всё это, сделал для себя вывод такой: столичные люди настолько, видимо, черствеют от пресыщенности, что простые человеческие радости им уже вообще никак не заходят, нужна максимальная доза эмоций, максимальная стимуляция, чтобы хоть как-то пробивало. Ну и сам себе сказал: не будь как столичные люди. Хоть я изначально по происхождению тоже из них. Кстати, примерно по этой же логике и наркотики никакие не пробовал никогда.

Из людей, действительно умеющих воевать, я лично не встречал ни одного, кого можно было бы заподозрить в таких склонностях. А я воинов навидался немало, в том числе и в прошлые годы — даже самого дедушку Старинова живым застал в своё время. Скорее это свойственно как раз тем, кого, что называется, в детсаду много обижали. Ну или как результат чрезвычайных жизненных обстоятельств.

Родной брат моей бабушки Иван рассказывал эпизод из своей зимы 44/45. Танкист, Померания. Колонна танков шла на запад по дороге, а по обочинам тянулись тоже на запад немецкие беженцы. И мехвод одного из танков, у которого в 43-м семью сожгли заживо зондеркоманды в какой-то из украинских деревень, съехал с дороги на обочину и пошёл наматывать этих немцев на гусеницы. Комбат остановил колонну, выстроил батальон и расстрелял этого мехвода перед строем.

Мораль тут, думаю, не нужна.

Комментирую назначение Риши Сунака на «Большой игре»

И добавил бы сюда. Примечательный факт, что «коалицией мировых демократий» руководят люди, которых никто не выбирал. Байден, который выиграл свои выборы мы помним как. Сунак, который возглавил британское правительство вообще без выборов, «автоматом», после внезапного самоснятия всех конкурентов на внутрипартийных выборах — в партии, у которой текущий рейтинг 13%. Фон дер Ляйнен с Боррелями и Мишелями, которые вообще назначенные чиновники. Шольц, который возглавляет шаткую коалицию, за бортом коей в этот раз остались не только АдГ, но и ХД, и его собственная партия имеет в бундестаге всего 206 голосов из 735; и так далее. Это просто важный факт для истории: всё это люди, которые не могут считаться демократически избранными лидерами тех стран и коалиций, которые они представляют.