Посидел сейчас над разными картами Донецка и пригородов, от спутниковых до топографических, обычных и не очень. Взял в руки украинскую методичку по планированию разведывательных полётов для дроноводов, попытался прикинуть модель для организации круглосуточного наблюдения с дронов позиционных районов, откуда бьёт украинская артиллерия.

В плане город Донецк представляет из себя почти прямоугольный треугольник, развёрнутый гипотенузой к северо-западу. Причём, что характерно, максимальный уровень высот приходится ровно на эту самую гипотенузу, от которой город плавно «спускается» на юго-восток в конечном счёте больше чем на сотню метров (то есть высотные здания в центре не особо поюзаешь как НП). Роза ветров там, к сожалению, тоже в основном с северо-запада на юго-восток — что немного добавляет им дальнобойности.

Там ровно четыре радиуса с развитыми твёрдыми дорогами, они же «основные угрожаемые направления»: Курахово-Марьинка, Кураховка-Красногоровка-Старомихайловка, Карловка-Первомайское-Пески и, наиболее развитая и трудная для наблюдения сеть — Орловка-Тоненькое-Авдеевка. Понятно, что наблюдать надо в первую очередь именно дорожную сеть, потому что техника движется из укрытий на позиции и обратно именно по этим дорогам; в укрытиях их не поймаешь, в движении — разве что «ланцетами» или «краснополями» при большой удаче, а вот «увидеть» на стадии выдвижения и «довести» до позиции, попытавшись попасть именно в момент, когда она туда выкатывается и останавливается — это небезнадёжный сценарий. Когда ляжет снег — видеть будет куда легче. Разумеется, учитывая крайне ограниченное время пребывания их техники на огневой позиции, в тех краях примерно всё должно быть заранее пристреляно по ориентирам так, чтобы попадать по координатной точке практически сразу, второго шанса не будет.

Световой день сейчас длится чуть больше восьми часов, а в инфракрасном спектре даже движущаяся техника фонит так себе, но всё-таки фонит, поэтому шансы засечь её с помощью тепловизора существуют — но при условии, что дрон висит достаточно низко, а тут уже возникают сложности с их противодронными системами. Хотя если врубили глушилку — это само по себе может быть признаком, что готовят пакость.

Чем хороша украинская методичка — она достаточно подробно расписывает для дронов с разными ТТХ глубину и ширину района разведки, высоты, время наблюдения и даже типовые траектории полётов. Просто берёшь и накладываешь на карту эти траектории при соблюдении пропорций — получай готовое полётное задание; я поразвлекался… в фотошопе.

Получилось следующее. Исходя из текущей конфигурации линии фронта, нужно иметь команды аэроразведки, по одной на каждое направление, кроме авдеевского, где лучше бы разбить на сектора. Нужны дроны класса их «Фурий» или наших «Элеронов», с дальностью полёта до 50 км и временем в воздухе до 3 часов, с возможностью тепловизионного наблюдения. Три-четыре штуки на группу, всего штук 15-20. Это позволит летать там 24/7, и видеть всё почти вне зависимости от погоды и облачности. Но это только часть решения, потому что дальше надо думать организацию связки с контрбатарейщиками, а тут мне тупо не хватает профильных знаний.

Кстати, ставя себя на место противника, я бы делал так. Я бы создавал укрытия двух типов — временные в максимальной близости от огневых позиций, к которым основное требование — чтобы не было видно с воздуха. И долгосрочные базы — хорошо закопанные, защищённые, в каких-нибудь шахтах, которые хрен разбомбишь. Стрельбу бы организовывал так: орудие выдвигается с базы во временное укрытие ночью при максимальной маскировке, доезжает туда и ховается там. Потом в момент «икс», если нужно точно навестись, то лучше вообще днём, выезжает на позицию, отстреливается и опять во временное укрытие. Там дождаться глубокой ночи, и также со всей маскировкой двигаться на базу, где уже заправляться, пополнять БК, ремонтироваться и всё такое. Любая другая схема работы имеет массу уязвимостей, а тут ты по сути нивелируешь контрбатарейные возможности противника, за исключением случаев, если ему вдруг посчастливится обнаружить временное укрытие и прислать туда подарок. Но даже в этом случае ты потеряешь максимум технику, расчёт цел останется. А технику партнёры ещё привезут.

Я к Димитриеву отношусь специфически, а к Шарию вполне однозначно: «днище». К Монтян и к Царёву отношусь с симпатией, но дело не в этом. Щас будет, не побоюсь этого слова, Программное Заявление.

Я считаю — и начиная с марта только укрепляюсь в этом мнении — что российскому «политическому классу» жизненно необходимо прирасти некоторым количеством носителей того, что они тут уничижительно называют «украинской политической культурой». Я имею в виду вполне конкретное качество, а именно — способность говорить и действовать БЕЗ оглядки на то, «что про это подумают в АП» — или, как у бывшей болотно-навальной оппозиции, «что про это подумают западные партнёры» (что, в сущности, одно и то же). Наша среда глубоко отравлена этим «инстинктом исполнителя», агентским способом мышления. У администраторов — фетиш управляемости и бесконфликтности, чтоб каждый сверчок знал свой шесток; а вот фигушки — пусть снова учатся управлять в ситуации, когда на площадке есть такие, которых нельзя заткнуть по звонку и которым плевать на кампании в стиле «да кто ты вообще такой»: У комментаторов, аналитиков, говорящих голов — тоже всё время в голове этот червячок: «а если я скажу вот так и вот так, что подумают за зубцами?» А не «что подумают мои зрители/слушатели/читатели etc.»

Именно это породило ситуацию, при которой политкласс тиражирует на все лады глупости, придуманные не пойми кем, думая, что это такой темник и методичка. А потом обтекает, когда случаются очередные «перегруппировки» и «непростые решения». Потому что даже методички за зубцами давно разучились делать, а в острых ситуациях и подавно.

Да, приход всех помянутых персонажей на нашу поляну означает перманентный конфликт — они по-другому просто не умеют. Но это продуктивный конфликт; гораздо более продуктивный, чем сеттинг десятых «охранители против несистемной оппозиции», где и те и те — мурзилки примерно одинаковой степени бездарности. Поэтому давай, Потупчик, мочи Шария, а ты, Шарий, мочи Потупчик. Пусть сильнее грянет, а мне чашечку кофе, пожалуйста.

"Украинская политическая культура" это как? Это когда тебе не хочется изображать долбоеба? И сворачиваться в калачик у ног начальства?

Кстати, пропустил момент, но пока летел с Сахалина, число подписчиков перевалило за 50000. С чем всех и поздравляю. Для меня это удивительно по-прежнему, поскольку канал задумывался как сугубо авторский и камерный, так сказать, «для своих». И ничего специально не делал для его «раскрутки», если это слово вообще уместно (что и где крутится?) И по-прежнему я пишу сюда то, что в голову приходит и когда приходит, без какой-то там «сетки вещания» (как делал обычно, когда работал главредом чего-либо) и вообще выстроенной политики.

У службистов сегодня праздник, но и у меня тоже своя памятная дата. Ровно четверть века назад, 20 декабря 1997 года, я впервые в жизни организовывал массовый митинг и вывел несколько тысяч человек под стены мэрии Москвы. Это был митинг фидошников, протестовавших против введения повременной платы за пользование городским телефоном (всё фидо тогда сидело на телефонных модемах, и повремёнка убила бы его сразу).

Из смешного: я был одним из трёх сопредседателей оргкомитета (он так и назывался: комитет 20 декабря), а ещё одним был Володя Матвеев, экс-главред газеты Новодворской, не помню как она у неё называлась. При том, что я тогда уже работал… в аппарате правительства РФ (по факту — делал сайт для Немцова, причём сам сайт был запущен только в марте-98, в декабре его ещё только разрабатывали).

Ну и да, милиция, когда согласовала митинг, ожидала максимум человек 50, и пришедшие тысячи стали для неё полным шоком. Мэр Лужков, естественно, принялся искать заговор, и нашёл в моём лице — хотя по основному месту работы об этой затее не знал никто и ничего. Зачем я тогда в это ввязался? Мне казалось, что вот это очень большая ценность: люди, которые сами и забесплатно строят сеть, причём без какого-либо начальства, просто скооперировавшись между собой.

Помню, как уже в 98-м спорил про это на РИФе (российский интернет-форум) с никому тогда неизвестным М.Мишустиным, который уже в те времена был последовательным адептом «цифровизации сверху», то есть централизованно управляемой госаппаратом. Ну, надо признать, он в итоге своего добился.

Поднимаю Авату, пока слушатели на лекцию подтягиваются и подключаются в онлайн. Завтра уже выложу основные тезисы.

Вот вчерашняя лекция — письменная версия, с некоторыми дополнениями.

Раз уж Путин на коллегии высказался по теме беспилотников, то как человек, предметно занимавшийся темой весь год, вставлю свои пять копеек.

1. «Арсенал средств должен быть в боевых отделениях, взводах, ротах, батальонах». Это как раз о тактических беспилотниках, «летающих биноклях», которые многозвёздные генералы и многомудрые эксперты старательно игнорировали, а гражданские дилетанты вроде нас, наоборот, делали и сделали де-факто стандартом. В этой роли сейчас используются китайские «мавики», созданные для свадебных фотографов и тревел-блогеров, и по большому счёту для боевых задач очень ограниченно годные — они не панацея, а, как и «баофенги» в связи, в лучшем случае неизбежное зло. Зло вдвойне потому, что их де-факто на фронте используют не только для очевидных задач вроде разведки и наблюдения, но и для совсем уже им несвойственных, вроде корректировки огня артиллерии или сброса боеприпасов на головы противнику.

Почему несвойственных? Потому, во-первых, что дальность полёта «мавика» и аналогов это максимум 5 километров, хотя отдельные мастера умудряются улетать и на 8 без потери сигнала. С такой дальности можно эффективно корректировать АГСы, миномёты 88мм, танки, в лучшем случае — «Рапиры». Но для корректировки 152мм артиллерии нужен дрон, летающий хотя бы километров на 20, и способный висеть в воздухе больше получаса. Наши пытаются и такую арту корректировать «мавиками», и в результате операторы подходят насколько можно близко к передовой и… гибнут, увы, потому что концепция противодронной борьбы у противника исходит из того, что надо не столько сбивать дроны, сколько вычислять и убивать операторов.

Ну, а сброс — это вообще «микроскопом гвозди забивать». Мавик стоит 200+ тысяч, несёт максимум одну гранату или ВОГ, шансы попасть точно прямо зависят от того, на какой он высоте, а на любой ниже сотни их сейчас вполне эффективно сбивают. Повторяю: лучший сброс — это хорошо откорректированный 152 мм снаряд или улитка АГС на 14 кг боевой нагрузки.

2. Сейчас, после путинской фразы про насыщение армии дронами, начнутся тараканьи бега подрядчиков, понимающих, какие это деньги. И, понятное дело, всем будет плевать на добрую сотню команд, делающих сейчас своими руками кустарные дроны по сути «гаражным» способом, наполовину из комплектующих с Алиэкспресса. В то время как история той самой фирмы DJI, которая делает «мавики», как раз и начиналась с того, что их хэдхантеры ездили по всему миру и «пылесосили» такие вот команды, нанимая их на работу, и сейчас у них порядка 7 тысяч инженеров — почти все когда-то были такими «самоделкиными». Я бы вообще формулировал задачу иначе — не «насытить армию дронами», а создать отечественную индустрию беспилотных систем, как военного, так и гражданского назначения. И это не должна быть одна компания: советский ВПК был тем и силён, что в нём существовала конкуренция различных КБ и постоянный конкурс решений от разных конструкторов. Чего сейчас, при вроде-бы-капитализме, не наблюдается: везде монополия.

3. Дроны вообще сами по себе не панацея. Они эффективны только тогда, когда есть действенные механизмы их интеграции в боевую работу, вплоть до прописанных до запятой боевых уставов и наставлений. Из того потока коммерческих беспилотников, который пошёл на фронт с марта, каждый третий был потерян в первом-втором вылете просто потому, что никто не умел толком ими пользоваться. Даже просто летать, не говоря уж использовать их для решения конкретных боевых задач. Здесь дефицитны две вещи: во-первых, отлаженная система обучения, как военных, так и гражданских дроноводов для создания мобилизационного резерва и инструкторского корпуса. А во-вторых — интеграция беспилотников в боевые уставы, управление и координацию, оргструктуру ВС. Но сильнее всего хромает вообще третья: толку от дронов не будет до тех пор, пока не будет нормальной защищённой цифровой связи, потому что из того, что что-то видит оператор, никак не следует, что это видит подразделение — командиры и бойцы.

4. Говоря о дронах, мы почему-то имеем в виду вот эти смешные вертолётики, ну или большие-тяжёлые «Герани». А на самом деле куда более полезным было бы задуматься, например, о грузовых беспилотных автомобилях, способных ездить по пересечённой местности и доставлять БК на координатную точку. Или о стационарных беспилотниках, висящих на тросах, которыми можно было бы надёжно прикрыть, например, белгородскую границу. Или о надводных и подводных беспилотниках, с помощью которых можно было бы защитить и Крым, и тот же Энергодар, а то и спуститься по Днепру от Смоленска прямо к Киеву. Или о летающих метеостанциях, с помощью которых можно было бы в реальном времени снимать погоду для артиллеристов. Или опять-таки о наземных ездящих беспилотниках, с помощью которых можно было бы осуществлять дистанционное минирование трасс, чтобы изолировать Артёмовск или Авдеевку. Или дронах-конвертопланах, с помощью которых можно было бы доставить рой ударных дронов и десантировать их на точку. Или, наконец, дешёвых ударных дронах тактического уровня, с помощью которых можно было бы штурмовать города, не снося их до основания.

5. Конструктора наперебой изобретают леталки, и потом ходят по кабинетам в надежде, что им дадут на них многоденех. А на самом деле сейчас вопрос стоит уже не о самих дронах, а о наземной инфраструктуре беспилотия — узлах ретрансляции, хабах перезарядки, мобильных платформах, с которых можно было бы выпускать рой, ремонтных станциях и центрах прототипирования, где можно было бы быстро печатать запчасти и т.д. Пришло время думать о беспилотной отрасли именно как об отрасли, где кроме самих летающих-ездящих-плавающих машинок должно быть очень много всего, что обеспечивает их способность летать-ездить-плавать.

6. Не надо думать, что всё это только про войну. Агроиндустрия, геологоразведка, топография, охрана тех же магистральных трубопроводов, грузовая логистика, освоение океанских глубин или той же арктической зоны, «дронификация» производственных комплексов, да что угодно, вплоть до покраски крыш пульверизатором и мониторинга зон лесных пожаров. Если осмыслить это как отрасль, а создаваемый сейчас в пожарном порядке для СВО в этой сфере кадровый пул специалистов как её ресурс — эффект будет на десятилетия. Но это надо с умом подойти, где бы его только взять.

Тут в основном комментирую визит Зеленского в США. Из смешного: в студии оказался только в 17 вместо 14, на которые было запланировано вью, по той причине, что три часа простоял в глухой пробке на Фрунзенской, ибо государь приехал на коллегию в МО, и по сему поводу перекрыли вообще всё, и ни вправо ни влево. Соответственно, на эфире был измочален буквально на ровном месте. Ну дело государево, чего уж там.

Планирую новогодние каникулы. Пока запланировал одно очень интересное развлечение. Снова, как и в октябре, сяду за парту и буду учиться. Только в этот раз уже не артиллерии, а опять-таки пилотированию. Осваивать теперь уже средние дроны и VTOLы, условный «орлановский» класс. В конце концов, на то он и Новый Год, чтобы реализовывать всякие детские желания, так ведь?

Ну а попутно посмотрю, что можно взять в программу обучения для таких леталок из наших наработок, которые были под «Мавики» и FPV-дроны. Особенно в сфере корректировки огня, конечно.

А вот эти очередные три мавика приехали ко мне в офис, чтобы после дооснастки отправиться к самарским артиллеристам. Большие планы своим чередом, а рутина — своим. С огромным скрежетом удержался от того, чтобы взять ещё один Термал — понимаю, что просто не осилю сейчас организацию инструктажа в расчёте на один расчёт (все заняты), а без него технику сложнее/дороже мавика стараюсь не отправлять. А больше одного пока взять не получается.

Во вчерашнем эфире у Шейнина начал одну мысль, которую хотел бы продолжить здесь. О том, как многое можно изменить в России, начав именно с построения армии. Она у нас выполняет функцию государствопорождающего института, но, что даже важнее, и народопорождающего тоже.

По известной формуле, не помню уже чьей, на Куликово поле шли московиты-владимирцы-тверичи-новгородцы, а возвращались оттуда русские. Стояние на Угре было тем, что сделало Московию из одного из уделов Золотой Орды «русским царством». Про опричнину мы знаем много всего плохого, но именно опричное войско Хворостинина победило при Молодях, радикальным образом и навсегда изменив соотношение сил между Москвой и Крымским ханством. Народно-волонтёрская армия Кузьмы Минина, «второе ополчение», стала субъектом, который смог завершить смутное время и переучредить страну, дав начало новой династии. Реформы Петра, превратившие страну в империю, также имели точкой отсчёта перезапуск «с нуля» армии и строительство флота. Золотой век русской культуры, включая литературу мирового уровня, от Пушкина до Толстого, а также русскую философию, русскую интеллигенцию и в конечном итоге русскую революцию, породила война с Наполеоном. Советскую Россию также создал не столько Октябрь, сколько Красная Армия, выигравшая Гражданскую войну; но вот уже «советский народ» возник как явление из победы в Великой Отечественной. Ну и даже в новейшей истории — «точка сборки» путинской России это, конечно же, Вторая Чеченская.

В России вообще сложно, почти невозможно что-то изменить: по известному выражению, «за два года может измениться всё, а за сто лет — ничего». Но каждый раз, когда что-то действительно менялось, и менялось необратимо — и на уровне «государства», и на уровне «страны», и на уровне «народа» — это были изменения, начинавшиеся с построения новой армии. И наоборот — всякий развал начинался с развала армии, либо её неспособности побеждать в войнах — Смута началась с поражения в Ливонской войне, революция — с Японской, а Перестройка — с Афганской. В этом смысле хочешь действительно что-то сделать в России — начни с армии.

В порядке утренней разминки мозга.

Меня сейчас знают как журналиста, политолога и т.д., но в одной из прошлых жизней я был айтишником. И, в частности, более двух лет руководил сначала проектированием, разработкой и запуском, а потом развитием цифрового сервиса по поиску работы и подбору персонала Rabota.ru, которым и по сей день пользуются миллионы людей — и работодателей, и соискателей. И многие из тех проблем, с которыми столкнулась «частичная мобилизация», мы решали в практической плоскости ещё 20 лет назад, когда проектировали архитектуру «Работы». И главное, что для меня удивительно — что за эти два десятка лет так и не произошёл переток технологий из гражданской в военную сферу, которая так и осталась на «аналоговом» уровне полувековой давности.

Я могу выделить три основных сущности, с которыми мы работали тогда. Это, во-первых, база вакансий и резюме, структура описания, с одной стороны, каждой позиции, а с другой — опыта и навыков соискателя. Во-вторых, рубрикатор специальностей — сложнейший многоуровневый каталог, описывающий устройство рынка труда размером со страну. И, в-третьих, пользовательский интерфейс, условный «личный кабинет» — как рекрутёра, будь то руководитель либо кадровик компании, подбирающей персонал, так и соискателя — человека, который ищет работу. Но была ещё четвёртая, менее очевидная, но в итоге не менее важная сущность: это профильное комьюнити специалистов, организованное как форум+чат, с регулярными офлайн-встречами: в нём «паслись» кадровики, рекрутинговые агентства, консультанты, тренеры, безопасники, все те, кто так или иначе имеет отношение к этой сфере.

В этой связи я сел и попытался прикинуть, как должна была бы выглядеть система «оцифровки» мобилизации. В реалиях начала 20-х годов это должна быть многопользовательская цифровая платформа с развитой иерархией прав доступа. Это «движок», к которому должно быть «подгружено» несколько баз данных. Во-первых, это база позиций («вакансий», как незанятых, так и занятых), описывающих функционал и требования к кадрам на замещение этих позиций. Во-вторых, это база личного учёта кадров, хранящая или в виде данных, или в виде ссылок всю необходимую информацию о потенциальных претендентах на эти позиции, вплоть до описаний боевого опыта, профилей в соцсетях и дипломов/сертификатов об образовании. В-третьих, это цифровое отражение штатной кадровой структуры ВС по родам войск — буквальный аналог того самого «рубрикатора». Наконец, в-четвёртых, это структурированная информация о системах подготовки — как «ускоренной», на уровне краткосрочных курсов, так и долгосрочной, вплоть до военных и гражданских ВУЗов с набором необходимых специальностей.

Ключевое в «надстройке» над этими базами — система, способная «моделировать» мобилизацию в цифровой реальности, буквально нажатием кнопки формируя базу на сотни тысяч позиций и набор вариантов для их замещения, с вычленением избытков и дефицитов. То есть вот так: группа специалистов в МО села, сформировала запрос и получила на экране максимально точное представление: кого хватает, кто в дефиците, кого в избытке, сколько и каких позиций надо «доучивать» и чему. Если надо проверить на практике — провели точечное тестирование, в разрезе одного региона, рода войск или даже подразделения; но вообще ты ещё даже не нажав «красную кнопку», уже примерно представляешь, что тебя ждёт в случае, если она будет нажата: готовь доклад Верховному Главнокомандующему.

Но вообще это не должно быть системой, которой могут пользоваться только большие чины в МО. Доступ к ней — с понятными ограничениями функционала — должны иметь командиры буквально начиная с ротного и батальонного уровней, с возможностью подбирать себе кадры в текущем режиме на контрактной основе. В том числе и на дальнюю перспективу — вот человек хочет пойти, к примеру, пилотом разведывательного коптера, но пока не умеет — ему даётся набор возможностей, где можно этому поучиться и получить необходимую квалификацию, и оказаться в листе ожидания, а то и в учебной части, где он может проходить сборы и боевое слаживание, после чего ехать себе домой.

Полезное рождественское чтиво. Что особенно приятно — получить под ёлочку лично от авторов.

Александр Невский и Даниил Галицкий – два великих полководца и правителя, на долю которых выпало тяжелое время и бремя рокового исторического выбора.

Русь растерзана на многочисленные княжества. С Востока - набеги монголо-татарских завоевателей, с Запада – приближающееся наступление крестоносцев. Воевать на два фронта не представляется возможным, нужно искать союзников. И здесь два русских князя являют противоположные политические подходы.

После многочисленных метаний между повиновением Орде и союзом с западными странами Даниил заручается поддержкой Папы Римского и вступает в прямую конфронтацию с татаро-монголами. Однако кроме короны и официального именования «первый русский король» не получает от Запада ничего. К 1258 году оставшись один на один с обозленной и значительно укрепившейся Ордой, он вынужден склонить голову и срыть укрепления своих городов.

Александр Невский изначально был неуклонен в своей политической линии. Выступал против экспансии Запада, но поклонился Орде и положил на алтарь свободу политическую, посчитав, что свобода религиозная имеет больший приоритет.

Итогом выбора Даниила стало исчезновение к концу 14 века Волынско-Галицкой Руси, ее территорию поделят между собой Польша и Литва. Выбор Александра с одной стороны обрек Русь на почти 2,5 века ордынского гнёта, с другой – обеспечил сохранение православной веры и способствовал впоследствии укреплению разрозненных русских земель.

О правильности выбора каждого из них спорят много. А вправе ли мы судить?

#новгородика