Поизучал «дракарис» (новый украинский дрон с термитом, выжигающим посадки). Слушайте, ну это же медленная низколетящая фигня, её ловить — сплошное удовольствие, у нас даже на Дроннице несколько инструментов было представлено против подобных штуковин. Просто нужен навык и нужна тактическая модель работы антидронщиков на такие случаи. Отработаем на полигоне в ближайшее время.

http://www.kremlin.ru/events/president/news/75066

Губернатор Новгородской области А.С.Никитин рассказывает Президенту в том числе и про наши с вами пламегасители.

Из интересного: у нас колледжи включились в работу по оборонно-промышленному комплексу на том оборудовании, которое в том числе наследие чемпионата рабочих профессий. В частности, пример: это пламегаситель, делают его на пятикоординатном станке, позволяет стрелять без света из автомата, то есть не видно выстрела. Очень удобно для того, чтобы дроны сбивать.

Программа выпуска продукции для СВО в колледжах тем временем расширяется: сейчас в ней уже шесть пилотных регионов, определённых Минпросом, десятки наименований продукции (Минобороны прислал свой список востребованного из того, что возможно производить силами студентов), и в скором времени это будет уже целый распределённый промышленный кластер. Но есть привычка рассказывать только о том, что уже сделано, а не о планах. Наши изделия уже используются и в Запорожье, и под Покровском, и под Волчанском, новые партии в работе, так что в данном случае результат есть.

Глянул поражения техники на Курском «Иноходцами».

Если кто не знает, это был наш ответ «Байрактару». Большая, дорогая и хорошая машина, я как-то тестировал её НСУ в режиме виртуального полёта и наблюдал на испытаниях реальный («Орион»). Но использовать её в местах, где действует современная система ПВО, нельзя. Однако особенность конфигурации курского фронта в том, что подтащить к нему близко много ПВО для ВСУ проблематично. Собственно, уже пытались, потеряли несколько установок. Поэтому их группировка вторжения нормально ПВО не защищена. И вот тут как раз наступает идеальный момент для работы больших птиц. И они её делают.

Вот если бы им удалось отодвинуть ВС РФ хотя бы километров на 30-40 на восток и примерно так же на запад, тут уже можно было бы мутить позиционный район. Отсюда одна из причин, почему такие накаты именно на Мартыновку и на Коренево. Пятачок оборонять трудно, надо либо вперёд, либо назад, но а как тут назад? Поэтому есть шанс в каком-то смысле повторить Крынки.

Не люблю шапкозакидательских интонаций, но, похоже, курская операция у них таки становится выстрелом себе в ногу. Если, конечно, у наших хватит ума и организованности воспользоваться возможностью сильно проредить парк наиболее дорогих натовских железок. Хочется пожелать нашим «удачной охоты», самый сезон.

В теливизере сегодня обсуждал спич женщины Нуланд про «новую Ялту» — что, мол, и старая-то была ошибкой. Я, кстати, в этом с ней согласен. Но вообще про Холодную войну у меня есть очень старый триптих «Право на тирана» — про три текста: Фултонскую речь Черчилля в 46-м, доклад «О культе личности» Хрущёва в 56-м и книжку «Перестройка и новое мышление» Горбачёва в 88-м. Про то, какова механика поражений в «холодных» войнах. Текст мой — 2006-го, когда первой исполнялось 60, второй 50, а третьей 18.

Применительно к истории с Пиктой и сеткой кошкиных детей хочу напомнить одну хрестоматийную цитату тов.Пелевина:

Враждебного дискурсмонгера, как ракету с разделяющимися боеголовками, целесообразней всего уничтожать на стадии запуска. Вместо того, чтобы выяснять огненную суть его силлогизмов и прикладывать их к своей жизни и судьбе, надо прежде всего поинтересоваться источниками его финансирования и стоящими перед ним задачами — то есть вопросом, кто это такой и почему он здесь.

Так вот, если разбираться, кто это вообще. Это просто платные тролли. Либо анонимы, либо ноунеймы. И буквально полторы фигуры более-менее публичных, которые их как бы «олицетворяют». Их при этом нет ни в каких медиа, кроме своих собственных каналов и гнездового нахтигальника, за ними нет больших аудиторий, они обычные «полевики» медиакампаний. И, более того, с некоторых пор нет даже крупных заказчиков, какие были — теперь в Лефортово штаны протирают. А с ними тут зачем-то по существу спорят. Брысь, блохастое — единственный адекватный разговор.

Хороший был репортаж у областного тв

Одну вещь, которую я говорил на Дроннице, имеет смысл вынести в канал.

Когда я недавно был под Донецком на Покровском направлении, я видел нечто очень приближенное к тому, как должна вестись современная война. Цифровая связь, управление, дроны, аддитивка в цехах при подразделении, оборудованный полигон с тренировкой полётов под РЭБом, налаженное взаимодействие с соседями, техническая возможность управлять бригадой как единым целым побатальонно, прямая связь между разведывательным и огневым контурами, распределённая логистика. Всё это — не в последнюю очередь результат более чем двухлетней работы волонтёров, «прокачивавших» подразделения технологиями и компетенциями.

Но под Курском картина радикально другая. Когда началось вторжение, те силы, что там были, сидели даже без коптеров (не говоря уж об фпв) и на купленных с зарплат баофенгах; связь им положили примерно сразу, а когда уже начали запечатывать прорыв, противника искали пару недель днем с огнем. Когда начали перебрасывать туда силы, координация между надёрганными с миру по нитке подразделениями даже не бригадного, а батальонного масштаба долго была никакой, в результате 70% потерь «глаз» было от дружественного огня. Тероборона в ближнем тылу оказалась малоуправляемой и малобоеспособной, что и неудивительно, учитывая, что её, в отличие от Белгорода, никто никогда не учил. И так далее, не хочу попадать под дискредитацию.

Вывод для нас такой. Волонтёрские команды работают с дружественными подразделениями, и, таки да, доращивают им технологии. Но это остаётся в границах помянутых подразделений, никак не масштабируясь на остальную группировку. Надеяться на то, что компетенции будут как-то растекаться сами собой по горизонтали — сомнительная. В этом смысле, как грустно заметил один из комментаторов в моём чате, деятельность волонтёров в чём-то даже вредна, поскольку она демонстрирует примеры и создаёт впечатление, что у нас в целом прогресс, а у нас прогресс по факту точечный. И сейчас вопрос в том, как масштабировать то, что доказанно работает — а значит, пора от партизанщины переходить к более системному взаимодействию ровно с теми самыми структурами, в которые возникла привычка регулярно плеваться; то есть со штабами и кабинетами.

И в общем даже неважно, насколько они к этому готовы. Надо искать формы.

Валерию Фёдорову — 50.

Мы знакомы уже очень много лет, и сложилась своего рода традиция: каждый раз, приходя к нему в офис на чай, я ухожу минимум с одной, а то и с несколькими книгами. Валера патологический книгоман, он один из самых читающих моих знакомых. Мне это удивительно, потому что и так по работе ты всё время сидишь на гигантском потоке социологической «руды» — бигдаты, и читать таблицы, опросники, листинги фокус-групп — это основной род занятий. А в свободное время… читаешь книги.

Долго пропуская через себя эту самую бигдату, ты поневоле калибруешь невероятную интуицию на большие социальные процессы и движения. Есть известная бюрократическая шутка, что сотрудники отделов по работе с обращениями граждан узнают о наступлении весны на несколько дней раньше синоптиков — по тем своим «партнёрам по переписке», у которых начинаются весенние обострения. Но это ничто по сравнению с прогностическими способностями практикующего социолога. Притом Фёдоров — социолог ещё и «придворный», что в его случае даёт тонкое понимание не только обычного социума, но и «социума власти». Только ленивый не обвинял ВЦИОМ в сервильности; но, как практикующий политтехнолог, я скажу одно: если мне нужна именно точность, в том числе точность прогноза, я иду именно к ним.

Всячески рекомендую подписываться на его канал — в особенности тем, кто имеет вкус к вооружённому цифрами размышлению. И, конечно, ещё раз с днём рождения.

Про это я тоже подробно говорил с комбригом и офицерами «гусар». Там основной тезис такой: не то чтобы «системное», но работающее оргрешение — дальнолёт-«глаза» над полосой наступления, мавики с бустером (от Грубника, хехе), ретрики в воздухе для обеспечения нужной дистанции радиоуправления и группа фпв-шников, задача всех вместе — охота за операторами противника, которые кошмарят дронами наступающую пехоту и особенно логистику последней мили. Работает так: дальнолёт засекает любое движение, мавики проводят доразведку, фпв летят в точки, где вскрыто присутствие противника. Если добивают миномёты, то подключают и их. Можно и артиллерию, но это сложнее: своей у бригады почти нет, а значит просить, а это время, плюс она работает по площадям, не столько про уничтожить, сколько про «подавить». Именно отсюда проистекает фраза про то, что неделя наступательного боя обходится бригаде в 4 млн спонсорских денег, в результате чего уровень потерь снижается до «приемлемого». На что деньги? В основном на всю эту летающую технику, которая по сути дорогой расходник и которой нет по штату снабжения. Но без неё уровень потерь сразу стремится к неприемлемому, потому что ситуация начинает приходить к той, как описано у Филолога во втором отрывке. В части пассивной защиты также важен носимый рэб у штурмов, причём не сам по себе, а в комбинации со средствами замера радиопогоды, чтобы понимать, на каких частотах летают дроны противника и давить именно их. Отсюда мой тезис выше в одном из постов, что либо тратить деньги на железки, либо всё равно тратить деньги… на выплату гробовых.

Да. И ещё про одну мантру. Насчёт того, что «мы отстаём по дронам».

Мы «отстаём» НЕ по дронам. Дронов можно и закупить, и наклепать в количестве, и это отчасти уже и происходит. Склады забиты изделиями разных производителей (а точнее — не таких уж и разных), чаще всего неочевидного качества (интересующихся отошлю к «Народному тестированию», проводившемуся КЦПН для восьми массовых фпв-шек летом), закупленные именно в угаре гонки за количеством.

Вот вам мой разговор с одним знакомым действующим оператором буквально сегодня в ночи о статистике их работы за прошедший день.

Отработано 160 птиц,
Уверенное поражение цели - 5
Поражение в район цели -20
135 - воздействие РЭБ противника.

Как думаете, зачем он мне, собственно, писал? Просил дать КВН, хотя бы немножко. Я не дал, ибо нету их, всё выгребли ваще. Но если б и дал, мало что поменялось бы.

Потому что мы отстаём в первую очередь в организационных тактических решениях, обеспечивающих эффективное применение дронов. Каких именно решениях? На самом низовом уровне — РЭР, картирование эфира. Модульность, возможность быстрой смены рабочей частоты управления способом «вынул одну микросхему с антенной — вставил другую с другой антенной» (и наличие на земле ассортимента средств управления под любые из них). Связка «глаз» и «камиков» — если нет разведчика с хорошей оптикой, фпв-оператор сам по себе не очень понимает, куда ему лететь. Связь вообще, в первую очередь цифровая, и софт, работающий на этой связи. Управление, когда приоритетность целей определяется командиром в соответствии с общей задачей подразделения. Интеграция дронов с пехотой, артиллерией, бронетехникой, логистикой и т.д.

А от тактики пляшет уже и техника. Средства радиоразведки, повышения дальности сигнала управления, сочетание дальнобойных решений (нужных для изоляции района БД) и штурмовых, активная антидронная защита — не надо ждать, пока в тебя прилетит, их можно и нужно находить и выбивать в воздухе, только на Дроннице было показано несколько таких решений, и не в прототипе, а уже с опытом боевого применения. Но в подразделениях должны быть выделены люди, кто занимается только и именно этим (и кого не спишут в штурмы, когда надо срочно взять вон ту посадку).

Даже когда у тебя в моменте нет годного технического решения, если включить голову, можно придумать организационное. Как сделал противник, придумав фпв-истребители для наших «глаз». Там вообще никаких ноу-хау, все технологии известные, просто применены в комплексе под задачу.

Поэтому — финальный тезис: мы отстаём НЕ по дронам. Мы отстаём по качеству мышления про войну дронов. И отсюда палим ресурсы, принимая и реализуя неверные решения. Это верно и про само ведение боевых действий, и про организацию производств, и про организацию перспективных разработок. Но это вполне преодолимо — против нас тоже не боги там воюют, у них ошибка на ошибке, просто разбор их ошибок надо делать в более узком кругу.

Я знаю сам, что власти наши дрянь. Установив это, перейдём к предмету текущего обсуждения. ((с)М.Ю.Соколов)

Нужно проговорить следующие вещи. Мы вступили в войну, имея,
в-нулевых, несправедливое общественное устройство,
во-первых, чудовищную разницу в доходах между стратами общества,
во-вторых, многолетний отрицательный кадровый отбор в т.н. «илиты»,
в-третьих, деградировавшие институты,
в-четвёртых, абсолютную неготовность и нежелание значительной части правящего слоя воевать, даже перед лицом риска потерять всё, включая жизнь.

Все эти позиции, как и вытекающие из них следствия — будь то Минские, за которые никто не понёс и не понесёт ответственности, будь то перевооружение армии, проводившееся нынешним Лефортовским военным округом известно какими методами, будь то разведка и аналитика в предвоенный период, я уж не говорю о такой роскоши, как дееспособная «мягкая сила». Всё это есть факты, лежащие на столе, и смешно их оспаривать.

Мы тридцать лет жили в обществе, где абсолютной доминантой было демонстративное потребление и личное благосостояние (причём неважно как добытое) как единственный объективный критерий успеха. Мы ничего не изменили в этих константах, не сделали пока ни шага в этом направлении — просто вместе с ними вдруг оказались, как в том анекдоте: «а теперь попробуем со всей этой ..нёй взлететь». Оно даже как будто бы летит, но, как уже в другом анекдоте, «низэнько-низэнько».

Единственное, надеюсь, чему нас научил-таки ХХ век — что решать подобные проблемы путём попытки свергнуть власть и изменить строй в воюющей стране — это гарантированное поражение. В одном случае вероятное, в другом гарантированное — чувствуете разницу? Есть, однако же, понятный страх, что в случае победы, которая если и возможна, то в общем-то только «вопреки» и «несмотря на» вышеизложенное, что всё это не просто сохранится, но ещё и забетонируется и забронзовеет, и тогда уже вообще никакие вопросы никому не задашь: типа, победителей не судят. Отсюда значимая часть тех, кто сейчас вложился «всем собой» в победу-как-задачу, пытается как-то застраховать риски этого (гипотетического пока что, как и сама победа) отлива в гранит. Застраховать политически, фиксируя противоречия и свою позицию в них.

Я на это смотрю как культуролог (в тч по диплому, ага). Для меня вся эта порча возникает и существует в первую очередь в культуре, и лишь во вторую, вследствие первого — в т.н. «власти», «илите», «системе», «институтах» и т.п. Не «власть» управляет культурой, а скорее культура — «властью», равно как и всеми прочими песочницами. И не так уж многое можно сделать с этим на уровне «политики» и «госуправления» — гораздо меньше, чем кажется. Но это не значит, что сделать вообще ничего нельзя — просто надо искать не самую верхнюю точку, а точку максимального влияния на процессы: а это почти всегда не одно и то же.

За семьдесят лет мы прошли путь от предельной ответственности, когда люди платили нередко жизнью даже за ошибки, включая невольные, а подчас даже и не свои — к предельной безответственности, когда можно, конечно, в порядке личного невезения попасть под раздачу, но в общем случае тебе ничего или почти ничего не будет ни за какие факапы и даже преступления. И это была базовая гуманистическая установка. Сейчас иначе: народ алчет репрессий и радостно улюлюкает вслед каждому арестованному по коррупционным статьям, даже не дожидаясь решения суда (взяли — значит, уже виновен), и всё время предъявляет претензии власти по поводу недостаточной суровости наказаний, в особенности для «элитариев».

Наверное, каждую неделю хоть один раз оказываюсь на встрече с уважаемыми высокообразованными людьми, которые занимаются, кажется, бесполезным делом: пишут отчёты, которые никто не читает, делают исследования, результаты которых никому не нужны, изобретают что-то, что другие давно производят серийно, производят устаревшую, неконкурентоспособную продукцию. В глубине души, как мне кажется, они подозревают, что заняты чем-то не тем, но делают это так давно, что боятся остановиться, критически оценить ситуацию и, возможно, разочароваться.

Похоже, это касается и того, как живут многие организации оборонно-промышленного комплекса. Я бывал, наверное, на сотне КБ и заводов и видел много выдающихся коллективов и уникальных производств. Но часто складывается впечатление, что многие и там чувствуют, что работают на 10-20% потенциала. Особенно это ощущается из-за отсутствия гибкости и низкой скорости принятия решений.

Яркий пример - производство беспилотников. Прав Алексей Чадаев:

Мы отстаём НЕ по дронам. Мы отстаём по качеству мышления про войну дронов. И отсюда палим ресурсы, принимая и реализуя неверные решения.

Мир меняется быстрее, чем способны реагировать громоздкие устаревшик структуры. Везде очень не любят "эффективных менеджеров", но именно руководители, способные брать ответственность и принимать решение, сегодня как никогда в дефиците, как бы их ни называли.

Вывод? Победить количеством мы не сможем. Но мы обязательно победим, когда станем умнее и быстрее. "Воевать не числом, а умением", как учил Суворов.

Про Гудвина. Он был у нас на предыдущих Дронницах (кроме недавней), он действительно был очень хорошим спецом по дальнолётам. Мир праху. То, что таких людей списывают в штурма — потеря безотносительно к причинам и деталям конфликта с командирами. Собственно, это главный аргумент в пользу беспилотия как отдельного рода войск — против чего я всегда был, но жизнь показывает, что есть ещё резоны, кроме чисто управленческих: нужен механизм, позволяющий беречь кадры, в том числе и от своеволия командиров. Их мало, очень мало.