Зафиксировал рубеж

Заметки к философии войны.

Писал об этом раньше, но отрывочно и кусками. Установка второй половины ХХ века, после 1945 — мир без войн, война это однозначно что-то плохое, а любой кто её начал — злодей. Этот взгляд, ставший общим местом, я здесь не собираюсь подвергать разбору, но крайне важно увидеть долгосрочные следствия из доминирования такой установки.

Самое важное — это нарастание тенденции решать те задачи, которые решались ранее посредством войн, иными, невоенными средствами. Как будто бы более конвенциональными, чем «сила оружия». И это тоже морально одобряется — «зато не стреляют», «гуманность». Но.

Типовой внутренний «движок» любой войны — это конфликт идентичностей. Например, конфликт между двумя народами за то, чья земля. Тут важно заметить, что особенность нынешнего российско-украинского конфликта в этом отношении в том, что предпочитаемая идентичность не является «врождённой» или вообще как-то обусловленной обстоятельствами происхождения — родился ты во Львове или в Томске, является твоим родным языком русский или украинский (чеченский, крымскотатарский, венгерский и т.д.) — ты очень даже запросто можешь выбрать любую из сторон, и такой выбор всеми будет признан и не вызовет вопросов; и это будет только твой выбор, никак не обусловленный обстоятельствами рождения и происхождения. Ещё вопрос, кого сейчас больше на какой стороне — украинцев (в т.ч. «этнических») на стороне России, или великороссов (как родившихся в границах бывшей УССР, так и на территории бывшей РСФСР) на стороне Украины.

То, что мы никак не можем сформулировать, включая и Путина в тезисе про «анти-Россию», это то, что территория Украины — это территория, где все последние годы происходила «перепрошивка идентичности», причём происходила в основном несиловыми, так сказать «гуманитарными» средствами — через систему образования, медиа, языковую политику, официальную версию истории, работу с памятниками и т.д. Конечно, был и силовой компонент — точечное (а иногда и не очень точечное) насилие в отношении к любым в той или иной степени «пророссийским» персоналиям, идеям, символам и т.д.; но в целом надо признать — это была успешная кампания по «смене кода» в масштабах целой огромной страны. Иными словами, задача, в «старом мире» решавшаяся посредством войны, была решена — и решена, как мы сейчас видим, достаточно эффективно — посредством в основном «гуманитарного» инструментария.

И сегодня мы видим, что на этой территории осталось крайне мало людей, способных воспринимать нынешний поход как освободительный, и очень много тех, кто воспринимает его как завоевательный и реагирует соответственно: есть «мы» и есть «они», «они» напали на «нас», «мы» защищаем «нашу землю», именно таков базовый сеттинг. Более того, что важно, и у нас немало таких, кто видит ситуацию в точности так же.

Этот пример показателен вот в каком отношении. Установка на абсолютную и безусловную ценность жизни предполагает в качестве следствия, что ради жизни человек должен быть готов пожертвовать любыми обстоятельствами идентичности: будь то язык, вера, ценности и т.д. Отсюда вытекает соответствующая этика: нет и не может быть ничего, за что имело бы смысл умирать и тем более — тем более! — убивать. Кто умирает за что-то такое — дурак; кто убивает — злодей. Всякий, кто исходит из того, что обстоятельства идентичности есть что-то такое, за что можно умирать или считает допустимым защищать их силой — первоочередная мишень, таких надо изолировать и ликвидировать первыми как угрозу общественному спокойствию.

Разумеется — крайне важное уточнение! — только если они выступают на «неправильной стороне истории». Если на правильной — таким, наоборот, надо прощать любые «шалости» вроде увлечения табуированными ещё вчера экзотическими теориями и практиками, выбор стороны важнее, чем вербально выражаемые мотивы оного.

На пальцах. Один комментатор-киевлянин у меня в канале пишет — моя дочь еврейка, но я отправил её в эвакуацию сейчас не из-за бойцов Билецкого («Азов»), которые никогда не угрожали и не будут ей угрожать, несмотря на всю свою любовь к свастикам и прочему творчеству австрийского художника, а из-за русских солдат, которые уж точно будут убивать, грабить и насиловать. Понятно, что тут сработал сеттинг, в координатной сетке которого эти вот свои, ну просто такие немножко экзотические, а то враги, от которых не жди ни пощады, ни милости: «вы» пришли «к нам», чтобы «творить геноцид». То есть этика выносится за пределы содержания убеждений и превращается в следствие из сделанного выбора стороны: моральны все те, кто на нашей, какими бы они ни были, а кто не на нашей — аморальны, опять же чем бы они ни руководствовались.

Итак, важная деталь в «гуманитарном» аспекте противостояния. Реальной ценностью, той, что дороже жизни, являются не идеи и мотивы выбора, а сам выбор как таковой. Умирать и убивать имеет смысл только за правильную сторону. За неправильную — не имеет, потому что её… нет — cancel culture, доведённая до почти античной простоты и глубины. И именно поскольку её нет, все, кто на ней стоит, тоже «по ту сторону» всего ценностного багажа цивилизации — будь то право на жизнь или иные «права человека» — от «свободы слова» до всякой там «частной собственности» или иных уже совсем малозначительных мелочей, вплоть до «спорт вне политики». Оказалось, что они все работают, действуют только при одном, базовом условии — при условии нахождения на правильной стороне истории. Поэтому не нужно удивляться тому, например, что гражданские жертвы обстрелов Донецка попросту игнорируются в качестве жертв — они в каком-то смысле сами выбрали свою судьбу, оказавшись не с той стороны. А учитывая, что переход, как я писал выше, прост и лёгок и его в любой момент можно было сделать, но они не сделали — значит, их нет.

В этой оптике примерно весь наш агитпроп совершенно напрасно транслирует в эфир бесконечные страдания по поводу двойных стандартов. Нет никаких двойных стандартов. Есть единый стандарт, просто он расположен на метауровне.

Кусок из сегодняшнего интервью каналу Политвера, где рассказываю про «толкиеновскую» прошивку современной антироссийской медиакампании — почему «орки».

Годное расследование по работе укропропа в интернетах. На англ. https://www.mintpressnews.com/ukraine-propaganda-war-international-pr-firms-dc-lobbyists-cia-cutouts/280012/

Сегодня на РБК комментирую санкции

Принимаю ставки: бросится сейчас Роулинг открещиваться от путинского сочувственного комментария или промолчит

Кстати “отмена” Джоан Роуинг была связана с ее заявлениями относительно трансперсон. В этот раз Путиным используется формулировка “поклонники гендерных свобод”, возможно, чтобы избежать появления новых мемов и не назвать кого-то трансформерами.

https://youtu.be/EDc5NRXmPyk

Помню свой разговор с ним в Киеве в 2010-м. «Украинскому национальному самосознанию надо дать шанс избавиться от детских болезней. Со временем вся эта русофобия уйдёт, это наносное. Я думаю, что придёт следующее поколение, более прагматичное и более осмысленное, без этого радикализма, и оно сможет выстроить с Россией нормальный диалог…» Умный, образованный, прекраснодушный, вполне себе проукраинский — в своём, ныне запрещённом понимании… теперь вот представители этого самого поколения будут ему в застенках СБУ объяснять за диалог.

В Киеве арестован политолог Михаил Погребинский. В его доме во время обыска нашли результаты опросов, где 46% украинцев поддерживают Президента Путина. Погребинский 1946 г.р. Старше Путина.

Борьба за «многополярность» мира — это ещё и борьба за то, чтобы институты международного права не превращались в фикцию. Само по себе международное право работает только тогда, когда оно основано на балансе сил, а не на доминировании какой-то одной. Именно поэтому фоновым сюжетом рос-укр конфликта является коллективная фронда ряда крупных стран (многие из которых никогда не были союзниками России, а некоторые, как Пакистан, были старыми её противниками) против «миропорядка-91».

И в связи с этим важно ещё вот что понимать. Тактика украинской обороны в городах направлена НЕ на нанесение российским войскам боевого поражения. В логике NCW она направлена на другое: на организацию максимально телегеничной гуманитарной катастрофы с заранее объявленным виновником.

Вещь, которую я понял уже в первые дни спецоперации, но только сейчас смог доформулировать. Российские ВС вели войну ХХ века, а противник — войну ХХI века. И этот противник — отнюдь не Украина, роль которой сводилась к подчинённой роли сакральной жертвы. Противник — тот же самый: коалиция Холодной войны. Которая для них — в отличие от нас — ни разу не заканчивалась.

Что такое война ХХI века, или NCW? Её основной принцип: традиционное понятие военной стратегии «театр военных действий» переосмыслено до буквального изначального значения слова «театр». Причём театр не современный, а скорее античный, где происходит мистерия. Непосредственная зона БД — это лишь сцена, на которой разворачивается действие. На сцене действуют герои (и антигерои, разумеется), их действия сопровождает хор (в едином сценарии выступающий на стороне героев), а в качестве зрителей подключается примерно вся аудитория телекоммуникационных платформ.

Герои могут героически гибнуть, и тогда хор оплакивает их гибель. Могут столь же героически убивать врагов — и тогда хор восхваляет их доблесть. Антигерои, в свою очередь, могут подло убивать, а могут и позорно издыхать сами — в обоих случаях хор опять-таки даст нужные формулировки. Вообще второстепенный вопрос, чем закончится именно силовое противостояние — главное, что происходит в умах аудитории, которая по итогам должна примерно целиком превратиться в болельщиков стороны добра.

Соответственно, основные результаты в такой войне тоже достигаются далеко за пределами собственно ТВД. Вообще без разницы, кто в итоге получит силовой контроль над тем или иным клочком земли. Важнее то, кто получит соответствующие общепризнанные статусы героев и антигероев, длящиеся в пространстве и времени далеко за пределами точки конфликта. Потому что из них проистекают преференции в торговле, доля влияния на правила и механизмы контроля их соблюдения, конфигурация международных альянсов и, самое главное, «контроль повестки».

Вывод простой. Если мы действительно хотим быть в дальнейшем суверенной страной, мы не можем далее строить свой суверенитет на устаревших технологиях. Нужно уметь вести и выигрывать ещё и такие войны. Мы, как показала нынешняя ситуация, пока не.

Задача на поколение-два, не меньше.

Ну и кстати про NCW. Не такая уж и архисложная штука. Даже Рамзан (!), не будучи великим технологическим инноватором, но будучи прирождённым воином, вполне правильно, хоть и на свой манер, уловил механику «трансформации войны» ((с)Ван Кревельд) и показал небольшой мастер-класс в последние пару недель.

И ещё одна вещь. «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт». Сама формула «информационная война» является неверной и ущербной — происходящее на фронтах NCW куда шире, чем «информационная война». Из простого. Например, блогерские видосы это не только пропаганда, но ещё и источник разведданных. А жертвы и документированные средствами фотовидеофиксации обстоятельства их гибели — не только пропагандистский материал, но и повод для санкций или изменения статусов отношений. Гуманитарная помощь — не только помощь, но и транслятор информационного сигнала. Взломы баз данных — не только «кибервойна», но и вычисление родственников и близких тех, кто на передовой, с точечной работой по ним. Из технологических новинок этого года — реконструированный с помощью выложенных в соцсетях видосов голос и лексика человека, используемый для обучения нейросетки, с помощью которой можно симулировать якобы его звонки этим голосом — и не обязательно родным и близким. Опять же, дроны и данные с них — примерно так же, как частный автотранспорт в войнах ХХ века: любой владелец обычной DJI-леталки с опытом пилотирования это внезапно ценнейший кадр для разведки. И всё это не имеет никакого или почти никакого отношения к пропаганде.

«Шина данных» — вот главное понятие современной войны. В том числе, да, и пропагандистской тоже.

Макс Григорьев изучает библиотеку «Азова». Написал ему просьбу привезти некоторые книжки оттуда для вдумчивого чтения на досуге.

Один из уроков, преподанных русскими революциями начала ХХ века — то, что классовый антагонизм может успешно конкурировать с национально-патриотической мобилизацией и быть фактором поражения в войнах.

Наша патриотическая общественность много вылила яда на обласканных до недавнего времени властью представителей медийно-культурной богемы, которые в нынешнем конфликте выбрали позицию пораженчества. Однако они, эти верные ленинцы, всего лишь последовали классовой логике. Зеленский — мало того что плоть от плоти их среды, буквально бывший коллега, причём в медиатусовке каждый третий с ним был лично знаком и каждый пятый на каких-нибудь проектах пересекался; да ещё и "сумел стать властью". В нынешней России ни для кого из них такое даже теоретически невозможно. Путинская Россия, их глазами — это государство силовиков, чиновников и влиятельных петербургских семей, а они — обслуга, с мнением которой давно уже никто не считается, только спускают методички, и то не всем и не всегда.

Короткий "роман" российской власти с городским креативным классом закончился вместе с Болотной и уходом из власти Суркова, после чего он весь, буквально как класс, на подозрении как потенциальная пятая-шестая колонны. А недавно Дугин написал ещё и про "седьмую" — то есть про тех, кто даже работая в прорежимном агитпропе и транслируя нужные формулы, втайне исповедует взгляды идеологического противника, но тщательно шифруется.

И здесь как раз работает это различие в российской и украинской политической модели. Украинская власть — это никакой не "хутор" и никогда им не был. Это продукт в основном скорее восточноукраинского городского креаклитета, включая и таких его экзотических представителей, как выпускник харьковского истфака Билецкий, создатель и вдохновитель "Азова". Роль пресловутых "западенцев" там миноритарная — она сводится к роли патентованных носителей исконной идентичности, включая язык — примерно как у религиозников в Израиле. А так вся эта, по Путину, "Анти-Россия" — о том, как хай-миддлы могли бы построить своё государство без всей этой тяжеловесной феодально-имперской надстройки. Да, и с олигархами, и с силовиками, и с внешними кураторами, но тем не менее прописью:

Украинская модель: "городской креативный класс" входит, наряду с прочими, в число классов _правящих_. И во многом ещё и поэтому встал стеной не только на защиту Украины, но и на защиту своего социального места: в «русском мире» для них оно просто не предусмотрено. Российская модель: не только не входит, но и числится "системой" весь целиком, как класс, на подозрении как потенциально неблагонадёжный. Включая и присягнувших, в которых бдительный товарищ майор всё равно предполагает и всегда будет предполагать "двойное дно".

И поэтому, даже в условиях нынешнего противостояния, идея когда-нибудь сделать из России "Украину" или несколько "Украин" — очень, очень привлекательная мечта для их здешних "одноклассников". Безотносительно к любви к Родине.

А реальный идеолог превращения империалистической в гражданскую, напомню, по-прежнему лежит-таки на площади в центре Москвы, а вовсе не Киева. И Путин не случайно так много всего нехорошего сказал в последние месяцы именно в адрес его незримой тени.

Морали, в общем, опять не будет.

Вынесу из комментов одного из читателей к предыдущему посту. «…сейчас в голове такая же каша, как и под колесами - еле еле выезжаешь, при этом отчаянно буксуя и пытаясь поймать руль.
Тов. Чадаев выразил (и попытался донести) интересную мысль. Именно вот про особый класс, который считает себя генератором смыслов, идей, эпицентром творчества и тд.
В какой то мере это пустота, пусть даже талантливая.
Но главная пустота не в физическом мире (они могут быть бизнесменами, достаточно успешными) - главная пустота внутри.
Эти люди измеряют жизнь, процессы и действия особыми категориями.
Все прогоняя через пртзму восприятия и формируя смыслы и понятия о реальном мире для своего окружения и последователей.
Беда их всего лишь в том, что они считают себя автономными - а на самом деле они всего лишь проводники чужих идей в исходное общество.
И вот в России эти потуги разбиваются о тупость народа, чиновников, власть, силовиков, Путина - нужное подчеркнуть.
А им летать охота, и они могут искренне верить, что несут свет и добро, со всеми вытекающими - кто не с нами, тот против всеобщего блага.
И ему нет места в нашем счастливом обществе.
Кавычки сами расставите.
О таких персонажей приходилось часто спотыкаться».

Один из моих знакомых, в прошлом руководитель одной федеральной структуры: «Что вижу по Мариуполю? Война неофитов: с нашей стороны — ДНР-овцы, крымчане и чеченцы, которых вот только взяли в Россию, с их стороны — русские, которых вот только взяли в Украину. И те и те не щадя жизней доказывают право быть частью своей большой новой родины — право совсем свежее, недавнее, но они готовы на всё, чтобы его подтвердить. При этом ни украинские западенцы, ни русские из глубинной России на войну особо не рвутся, хотя, конечно, всей душой за, но не так, чтобы проситься на передовую. Ещё вижу различие в элитах — их элита воспринимает происходящее как угрозу себе и своему положению, и настрой соответствующий; наша же в значительной части — ну вот, нормально же сидели… интересно, кто-нибудь из «школы губернаторов» или участников «лидеров России» поедет доказывать свою управленческую состоятельность на освобождённые территории, с риском для жизни в условиях СБУшного подполья? Очередей желающих не вижу». Жёстко, но мне сказать было нечего в ответ.