Как-то раз в аптеке я забирала онлайн заказ, и только придя домой обнаружила, что мне по ошибке положили то, что я не заказывала. Это был комплекс витаминов для женщин. Ну, понимаете, специальные женские витамины для женщин. Вумен комплекс. Я, конечно, обрадовалась, но было неудобно перед мужем, ведь он мог подумать, что я трачу деньги на какую-то ерунду. Я, конечно, объяснила ему, что это не я — это подарок судьбы, а подарками судьбы пренебрегать не стоит, и решила пропить этот комплекс

Забавная история, но это еще что — мы открыли розовую упаковку и там оказались ну просто огромные капсулы в розовой оболочке. Ну, чтобы сразу было понятно — розовые, значит, для женщин. Коллаген, который я пью для кожи, ногтей и волос, тоже розовый, хотя, как бы производитель ни пытался его маскировать под вкус клубники, он все равно тошнотно пахнет треской. Мы посмеялись, но это, конечно, не очень смешно. Прямо почувствовала, как придавило огромной машиной бьюти-индустрии

Все говорят, что невидимая рука рынка — это хорошо. Рынок решает всё. Может быть, конечно, и правда — рынок решает все, но он продолжает перемалывать кости калечить нас, и я не могу это ему простить. Чувствую себя, как в мясорубке, когда алгоритмы на каждом шагу подсовывают мне аппаратные массажи по борьбе с целлюлитом и инъекционную терапию для похудения, добавки для снижения аппетита, волшебную таблетку укол оземпика, звезд до и после пластики, бодискульптурирование и весь тот треш, который появляется каждый день. Все это, конечно, отвлечение и было бы актуально пару-тройку лет назад в каком-то параллельном мире, не в том, в котором мы оказались. Но должна быть какая-то отдушина.

Я нашла свою отдушину. В письме, здесь – на канале и в прозе, чтобы говорить о губительном воздействии конформизма – о чем бы не шла речь. Какие-то вещи так сложно объяснить. Я объясняю их для себя конформизмом

Человек должен понимать, как он может повлиять на происходящие процессы, преодолевая свой конформизм.

Другая отдушина — это «Гражданская оборона». Да, я уже говорила о ней, но не оставляю надежды написать какой-то более осмысленный текст о том, что есть творчество Летова для меня.

Это язык, шифр. Оружие, которое у нас еще не забрали.

Не обязательно буквально понимать, о чем он поет — мне, по крайней мере, было бы очень сложно выразить в словах, о чем его тексты. Его понимаешь на аффективном уровне — уровне чувств. Чувства сплетаются в один электрический клубок. Этих чувств так много, что мысли не поспевают за ними. Видишь только вспышки-молнии, и муражки пробегают по телу, как разряд тока.

Это эскапизм. Я сбегаю в Гражданскую оборону. Отрываешь ноги от земли. Ощущаешь себя частью чего-то большего. Атомом, который находит свое место в пространстве хаоса.

Это чистая интуиция. То, что мы понимаем, но не можем сформулировать, Летов формулирует очень точно. Так точно, что точнее нельзя. И этого так много, и его точность на вес золота.

Это проживание горя. Тогда, в феврале, я не знаю, как справилась бы, если бы не ГрОб. В хорошие времена ГрОб, наверное, принесет только боль, но в темные времена помогает эту боль/горе/потерю пережить. Пережить боль, не забывая о ней, храня ее в сердце, как идеалистическую идею справедливости.

Я чувствую себя степным сусликом, который нашел в открытом поле глубокую теплую нору для зимовки, когда слушаю ГрОб. Я чувствую себя борцом анархии, как Саша Шапиро, хотя на самом деле просто пинаю камешки на дороге.

Звереет сердце, каменеет кулак
В моей душе чёрным пламенем
Пылает чёрный флаг

1. Моя редактор Мила прислала правки ко второму роману. Один момент ставит нас в затруднение. Она отметила слово и сказала подумать над этичностью его употребления.

Слово сильное и употреблено, чтобы вы знали, в контексте сравнения.

Мне хочется его оставить, потому что это не просто художественное средство. Это автобиографический факт. Прямая точная цитата

2. Я тоже о него спотыкаюсь и не могу спокойно пойти дальше. Так как семантический и ассоциативный ряды к этому слову снова актуальны спустя почти сто лет. Но это только моя надстройка

3. Если мы его оставим, я прямо вижу, как эту фразу выносят в заголовки рецензий

4. На медицинских препаратах, которые я принимаю, стоит логотип немецкой фармацевтической компании Bayer. Пью их давно, но обратила внимание на логотип только сейчас. Меня парализовало от ужаса.

В 1904 году логотипом компании Bayer стал знаменитый крест. Крест печатался на таблетках, чтобы потребители могли связать название компании с препаратом. 

Bayer – это одна из крупнейших фармацевтических компаний мира. Основными регионами деятельности являются США, Германия, Китай, но и вы, если проверите свои аптечки, можете тоже найти что-то их производства, например «аспирин». Именно Bayer зарегистрировали товарный знак «аспирин» и начали продавать ацетилсалициловую кислоту под этим названием по всему миру

5. Bayer ведет свое существование с 1863 года. В 1925 году по инициативе президента Bayer был создан конгломерат IG Farben, объединивший все немецкие химические компании. И понеслось.

С приходом к власти нацистов компания использовала рабский труд заключённых трудовых лагерей. Во время войны Байер заказывала в концентрационных лагерях тысячи узников для проведения опытов, часто со смертельными исходами. А также в немыслимых количествах производила пестицид Циклон Б, который использовался в газовых камерах для массовых убийств

6. С окончанием Второй мировой войны руководство IG Farben было арестовано и предстало перед Нюрнбергским трибуналом, но получило небольшие тюремные сроки по 4—7 лет.

4—7 лет за геноцид, за миллионы смертей. А потом они вернулись на свои должности.

Как такое возможно? Голова идет кругом

7. Автофикциональная героиня в моем романе сравнивает истощенное анорексией тело с дошедшими до нас изображениями из концентрационных лагерей. Не ради скандального эффекта, но чтобы описать крайнюю степень ее состояния: «Дальше ничего нет, только смерть».

Для нее это нечто невозможное, что-то за пределами разумного, что невозможно понять с человеческой точки зрения. Она кричит о том, что не может поверить в происходящее. То, во что невозможно поверить, происходит.

О этичности чего-либо вообще очень сложно сейчас говорить. Допустимо ли оставить в тексте эту отсылку?

1. Бороться с внутренней мизогинией сложно

2. У поколения тех, кто на 9-10 лет моложе уже нет таких ярко выраженных аутомизогинных признаков, как у моего поколения. Нет паузы, между тем, когда кто-то говорит какую-то дичь (например, если женщина говорит «нет», это значит «да») и нужно ответить.

3. У меня эта пауза есть. Короткая, может быть на несколько секунд, но в эту паузу умещаются десятки лет размышлений и ленивой борьбы с собой, то есть — с выученными/дефолтными установками

4. В мизогинии очень уютно и удобно. Как лежать на старом продавленном диване и спорить с теликом, который не может ответить

5. Мурашки пробирают, когда слушаю песню исполнителя Nemo — I broke the code, и читаю трактат Поля Пресьядо. Действительно, сломать код — сложно, но — возможно

6. Вот так бредешь, как в лесу и думаешь: ну зачем все это нужно? а потом послушаешь подкаст про книги, где даже твое имя не могут правильно произнести, и понимаешь — да, точно, вот для этого. Чтобы снести дефолтные установки, чтобы протаптывать дорогу другим.

Чтобы не опускались руки, когда тебе говорят, что ты все выдумала — тебе показалось

/
Манифест мизогина, или моя рожа просит кирпича

Ты непригодна ни на что
А раз ты не пригодна, то лучше помолчи.

Женщины не пишут глубоких книг
Но ты настолько тупа, что даже помолчать не можешь

То, что ты описываешь в своих книжонках, могло бы быть интересным,
Если бы было правдой.

Могло бы быть талантливыми,
Если бы у тебя был талант как у меня —
белого цисгендерного мужчины

Но твоя правда — неумелая выдумка
Даже нейросеть справилась бы лучше,
Потому что я так сказал.

Твой наивный выдуманный мир
Никакого отношения к действительности не имеет
Потому что я так сказал.

Твоя правда настолько нелепа
Потому что я никогда не окажусь на твоем месте

И потому что я так сказал.

Воля авторки или 99,9%

Не в первый раз я слышу высказывая о книге «Вероятно дьявол» подобно: «Немыслимо, чтобы героиня в 21 год была такой глупой, наивной, инфантильной и восхищалась названиями грузинских блюд»

А во сколько лет это было бы мыслимо, поведение героини, ее внутренний мир и возраст не вызывали бы сомнений в достоверности, свойственной автофикшену?

Будь героине 18, это было бы более достоверно? Если да, то три года — не такая уж и большая разница, вполне допустимая погрешность в литературном произведении.
Или она тянет только на 15?

Чтобы не уходить в такие крайности, придется раскрыть карты. Во время событий, описанных в романе «Вероятно, дьявол», мне был не 21 год, как героине, но на пять лет больше. Ведь я предполагала, что для какой-то части читателей вся история не будет вписываться в их картину мира. Чтобы не сильно их шокировать я решила допустить такую погрешность, сделав автофикциональную героиню моложе.

Эта замена — конформизм? желание избежать осуждения? Возможно. Но самое смешное, что избежать осуждения так и не удалось. Ведь немыслимо, что взрослый, двадцатиоднолетний (двадцатишестилетний) человек способен мыслить и вести себя таким образом. Действительно — шок!

Наверное, действительно, следовало сделать героиню пятнадцатилетней 🤡

А знаете, что еще шок? Можно подставить любой возраст, когда речь идет о психологическом насилии. У героини может быть жизненный опыт, который делает ее уязвимой для манипуляций, независимо от возраста. Может быть так, что она и не знала доверительных отношений без манипуляций, и не видела подобного примера в жизни. Здесь я провожу мостик ко второй книге

Кринге 😝

Церемония продолжается, члены жюри комментируют свой выбор. Павел Басинкий хвалит «Голод» Светланы Павловой вопреки тому, что ему (цитата) надоела литература травмы. Алексей Варламов хвалит «Полунощницу» Нади Алексеевой за то, что это не автофикшн.

1. Со второй книгой все по-другому. Я не прошу редактора сфотографировать, как я подписываю договор. Не выкладываю референсы для обложки (хотя стоило бы)

2. Ведется дискуссия о том, должны ли авторы сами продвигать свои книги. Спойлер: должны. Я чувствую давление, но не со стороны издательства, а скорее от шума вокруг. Больше даже со стороны других авторов. Да я и сама раньше так говорила: автор должен сам продвигать свои книги. Соответственно, хорошие авторы — это те, которые продвигают свои книги. А плохие — ждут, что это за них сделает издательство

Хочется быть хорошим автором.
Если ты не участвуешь в гонке —
Рискуешь навсегда остаться маргиналом
Будто оказался здесь случайно
Будто все это тебе дали на время погонять
А потом заберут
И потребуют плату
А отдавать нечем

3. Я старалась продвигать первую книгу, хотя, может быть, это было не очень заметно. И все же — чувствую себя на тех же маргинальных позициях.

4. «Продвигать» звучит будто совершить какую-то хитрость. В этом слове уже содержится подтекст «как бы всучить кому-то что-то, что может быть ему не очень нужно». Книги, всё-таки, это не горячие пирожки

5. Я хочу отнестись к этому по-пиратски. Не продвигать, а пронести на белый свет контрабандой. Pussy, King of the Pirates

6. Продвигать чтение и письмо. Чтение возбуждает желание что-то написать, а письмо реструктурирует сознание. Только во время письма я думаю по-настоящему, а не теряю мысль где-то на полпути между импульсами. Только во время письма мысль имеет развитие и приходит в какую-то конечную точку

7. Когда пишу, я чувствую себя пиратом. Не так уж плохо остаться маргиналом.

И под сердцем колосится рожь, и по горлу пробегает мышь, и ворочается в печени червивый клубок, и продолжается изнурительное бегство в никуда из ниоткуда.

Егору Летову сегодня 60 лет

Еще в мае мы с редактором загадывали книжное событие в Новосибирске на 2025 год, но оно состоится уже в эту субботу благодаря организаторам фестиваля «Книжная Сибирь».

14 сентября буду участвовать сразу в двух встречах (Новосибирск)

13:00-14:00 —«Как написать бестселлер». Открытая дискуссия. Модератор – Екатерина Алексеева, редактор издательства «ЭКСМО». Участники: Павел Беляев (Томск), Софья Асташова (Новосибирск). Малый конференц-зал, 2 этаж

15:30-16:30 — «Скромное обаяние автофикшена». Встреча с автором книги «Вероятно, дьявол» Софьей Асташовой. Главная сцена, 2 этаж

Фестиваль проходит в здании ГПНТБ. Вся программа тут. Вход на все мероприятия свободный.
Приходите знакомиться, обниматься, подписывать книги и говорить о том, если ли жизнь после первой книги об автофикшене 🫶

Почти год назад WLAG просили меня рассказать для их соцсетей про свою первую книгу. Я написала небольшой текст, но по каким-то причинам он остался неопубликованным. В нем я рассказываю не столько о «Вероятно, дьяволе», сколько признаюсь в любви издательству No kidding press

Сейчас, в связи с выходом на русском долгожданной и такой значимой для меня книги Крис Краус «Пришельцы и анорексия», хочу сделать это еще раз

Моё письмо началось с No kidding press. Это не шутка. А именно, с их перевода книги Крис Краус I LOVE DICK. Я не владела английским настолько, чтобы читать ее тексты в оригинале и вообще мало про нее знала, но чутье подсказывало, что знакомство с ней будет судьбоносным

Представьте мою радость, когда я узнала, что одна из ее самых значимых книг выходит на русском в новом независимом издательстве. 30 декабря 2019 года я заказала книгу онлайн, но испугалась, что она придет ко мне только после праздников. Я не могла ждать так долго. Я писала на почту No kidding и умоляла их отправить мне книгу до Нового года. Я получила книгу на следующий день

I LOVE DICK перевернула мое представление о письме. Я еще не знала слова «автофикшен», но книга меня абсолютно зачаровала. От восторга приходилось делать перерывы в чтении, чтобы подышать и успокоиться. Поднималось слишком много эмоций от осознания, что оказывается, так можно. Можно писать про себя и свои чувства. Не стыдиться — и писать, или стыдиться — но продолжать писать. Я подумала: «Я тоже так могу». Не в смысле, что могу написать такую резонансную книгу, как Крис Краус, но могу писать про себя

У меня была история, которую я хотела рассказать и, заручившись поддержкой сообщества WLAG, начала работу над своей первой книгой. Надеюсь, что «Вероятно, дьявол» и готовящаяся к выходу «Любовь моя Ана» станут для кого-то таким же источником силы, как для меня стали книги No kidding press.

Я не делала формальный анонс о завершении работы над второй книгой. Всё говорю какими-то намёками, загадками, недосказанностями. По разным причинам это уже стало привычкой.

Наверное, не совсем осознанно растягиваю этот волнительный момент, когда работа сделана, но хочется продлить ожидание и еще пофантазировать о том, как ее встретят. Но мы с редактором и командой Inspiria на одной волне, и события развиваются довольно быстро – правки, вёрстка, вычитка, обложка.

Обложку мы снова делаем в коллаборации с художницей, снова это невероятная удача и радость, когда всё совпало – и по форме, и по содержанию. Пока я готовлю пост о невероятной художнице Элли Златар, посмотрите референсы, на которые мы ориентировались, пока не нашли «то самое».

В общем, целую неделю пишу длинный пост. Провожу исследование, перерываю в памяти, все, что читала по теме и ломаю мозг. Потом перечитываю и понимаю, что в нем уже бесстыдно много слоев и нагромождений. Для формата блога выходит слишком замысловато и тяжеловесно. Не оставить ли его для большого текста, например, для эссе или следующей книги? Да, в этом плане я жадная — каждую, даже самую маленькую идею сохраняю, лелею, откладываю в копилочку и жду, когда их накопится критическое количество.

А потом все повторяется. Новый черновик растет и перерастает размер поста, отправляется под замок для чего-то большего. Эта причина, почему здесь и пишу так редко. Надеюсь на ваше понимание и буду рада, если поделитесь, какие посты вы хотели бы видеть здесь на канале?

На картинке Жиль Делёз и Феликс Гваттари тоже хочу быть философом для привлечения внимания

Всю неделю хожу по ведомствам, а потом по полдня отсыпаюсь. Там вампиры высасывают всю кровь энергию — вот поэтому и нет новых постов… Сегодня проснулась и поняла, что у меня тоже есть повод отпраздновать День учителя. А именно, поздравить моего мужа — самого талантливого, доброго, веселого и терпеливого преподавателя иностранных языков (английского и французского). Если бы у меня был такой учитель в школьные годы, то я выучила бы английский в миллион раз быстрее, а сейчас могу только завидовать его ученикам)

Бэйб, с праздником! 🫶

Прочитала в одном тг-канале: «НаучИтесь радоваться простым вещам, например, тому, что вас нет в списке должников по ЖКУ на двери подъезда»

— Хах, — подумала я, — вообще мимо! Я как раз на этой двери вишу или висю, — есть я там, в общем. Зато, как никогда, чувствую общность с соотечественниками, долги по ЖКУ которых на сегодняшний день бьют все рекорды

Моё стыдное признание — я не передавала показания счетчиков воды 4 года. Теперь пойду сдаваться в ГБУ «Жилищник»

Но сегодня есть важный повод порадоваться, что женщины в литературе становятся всё более репрезентированы. Нобелевскую премию по литературе, как вы, наверное, уже знаете, получила южнокорейская писательница Хан Ган.

Я Хаг Ган не читала — удивительным образом она прошла мимо меня, — поэтому болела за Харуки Мураками

Вы можете себе представить, что написана не одна, а даже две книги о том, почему Харуки Мураками не получает Нобелевскую премию? Я не могла этого представить, пока не обнаружила такую

Суси-нуар 1.Х.
Суси-нуар 2.Х.
С подзаголовком: «Занимательное муракамиЕдение»

Автор, он же главный переводчик Мураками, Дмитрий Коваленин, исследует феномен Харуки Мураками: почему он до сих пор так и не получил Нобелевскую премию по литературе, несмотря на то, что входит в шорт-лист на протяжении последних 15 лет.

Книга, конечно, не только об этом. Как говорится в описании, это глубокое исследование всего творчества Мураками: «почему в его книгах так много джаза, а сами они настолько кинематографичны, что по ним невозможно снять ни одного фильма»

Я еще не читала, но очень планирую после Хан Ган, конечно)

Закончив работу над второй книгой, подкрадывается страх «а сможешь ли ты написать третью?» Особенно остро вопрос встает передо мной, как авторкой автофикшена

Честно говоря, писать очень хочется. И подстегивает паника — давай-давай, скорей-скорей, ведь можно и не успеть (не спрашивайте). У страха глаза велики, и дошло до того, что я все больше разуверивалась в себе, как в авторке. И пошла, как в первый раз, с чистого листа, разбираться: а как писать?

Посетила несколько лекций, организованных писательскими школами; встречи с авторками; и даже сходила на занятие литературного клуба ВШЭ. Последний организован как открытый курс по креативному письму. На первом занятии нас просили написать короткий текст за три минуты, а потом учили вычеркивать из него лишние слова. С ужасом я подумала, сколько же в моей новой книге лишних слов?

Вся информация слилась в один большой жужжащий ком из «надо», «можно», «нельзя». И я окончательно растерялась

Потом долго размышляла и заметила в услышанном общую тенденцию: транслируется отношение к тексту как к чему-то существующему в одной системе коммуникации — передачи информации от «я» к «другому»

Искусство в эпоху глобализма — единственная сфера, не подчиненная рациональности и эффективности. А я смотрю на письмо, как на искусство

Но искусство — это использование не одного способа коммуникации. Передача сообщения ни от одного субъекта к другому, а перевод сообщения в новую систему значений.

Поле напряжения образуется, когда текст, как маятник, качается между разными системами коммуникации – от «я — он» к «я — я».

Хочется вернуться в то состояние, когда писала первую книгу — твердо стоять на своем замысле и не сбиваться с пути, пытаясь соответствовать и/или попасть в ожидания.