Схема – это и движущая сила, и способ выражения для мышления как такового. Если есть мышление, схема сопровождает его – может быть, возникая один раз для конкретной задачи, выражаясь в тексте или даже в речи как структурность изложения, как самопобуждение фраз – когда слова подталкивают другие слова.

Некоторые схемы повторяются и могут быть выражены в чистом виде. Много лет меня увлекал этот феномен: мышление можно "отжать" в субстрат схемотехники, который позволяет усиливать мышление в новых ситуациях очень естественными шаблонами.

Пару лет назад я загорелся желанием написать об этом книгу – собрать схемы и схемотехники. И наработал, собрал целую кучу материала.

Схематизировал местности Сунь Цзы, чтобы уловить образы затруднений, ошибок сознания и управления в сложных ситуациях.

Интерпретировал знак Книги перемен как полный цикл реализации изменения.

Собирал трёхслойки – Щедровицкого, Небо-Земля-Человек, Тело-Речь-Ум.

Онтологическая схема Парибка с дополнениями Инь и Ян, и связь её со структурой сознания, его пятеричностью – едва ли не главный мой инструмент, самый полезный в ежедневном использовании.

Провёл работу над схемой Шлиффена – о запасении времени, и запас-таки немного времени, воплотив её на работе.

Были и всякие другие работы, исследования, практики. Каждый мыслительный ход я обнаруживал, выявлял в своём мышлении, а потом сколь мог оттачивал применением; ничего теоретического здесь для меня нет.

Но теперь кажется, что мой интерес к чистому мышлению как таковому... несколько остыл. Содержание мышления интересует больше, чем его методология. И работа над схемотехникой отходит на второй план, теперь обслуживает мышление, а не является его предметом.

С другой стороны, проведённая работа ощущается незавершённой.

Поэтому хочется пустить накопленные инструменты мышления в более живой процесс – пообщаться о них или, с их помощью, о чём-то волнующем.

Есть ли у вас желание поучаствовать? В чём ваш интерес? Или ну их к чорту, эти схемы, помчали жить дальше?

О книге Кристофера Бакли "Здесь курят", и немного – о сравнении американской (атлантической) и русской (континентальной) литературы.

Текст есть тут: https://vk.com/metaware?w=wall-186723895_162

О книге Шарля Рамю "Царствование злого духа" и зомби-апокалипсисе

О пределах науки и запредельном науки, о синхронии и борьбе с подсознательным. https://baaltii1.livejournal.com/198675.html

Находка моего короткого увлечения современной французской эстрадой – певица Pomme. В ютубе концерт помечен как "контент, созданный для детей", а сохранять такой в плейлистах нельзя 🤷‍♂️ так что пусть будет здесь.
https://www.youtube.com/watch?v=73EcDGP3jTU

В рамках музыкальной паузы, Линдеманн в Эрмитаже. Признаюсь, "Девятаева" Тимура Бекмамбетова я смотреть не буду: судя по прошлым работам, режиссёр он хуже, чем никакой. Но Линдеманн – феномен.
Мои знакомые немцы не любят Рамштайн. "Random shouts", говорят.
https://www.youtube.com/watch?v=EZOVpZ7UOCc

Инициация предполагает обязательное обретение человеком нового качества - но это новое качество обретается лишь через принесение части прежнего себя в жертву новой ответственности. Мальчик, puer, становится мужем и входит в круг тех, кто имеет право на оружие и голос, то есть получает власть (власть причинять неприятности другим), но также и обрекает себя на вечное самопринуждение и самопожертвование. Девочка становится женой и входит в число тех, кто даёт жизнь - но жизнь эту она отнимает, конечно же, у себя.

/ Виктор Мараховский

Нам опереться не на что. Те же яйца, только в профиль. Не римско-католическая, а византийско-греческая. А там имперская идеология, непростая, неоднозначная, не имеющая отношения ни к русскому языку, ни к русскому народу, насажденная жесткими мерами. Но когда сживешься со всей этой глупостью, в конце концов начинаешь видеть в ней мудрость и доброту. Но единственное, что она не дает, так это возможности долгого устойчивого развития. Мы знаем, на что нам опереться до X века, но не дальше, не вглубь. После X века там больше ничего нет. Но этого не может быть, нельзя так оставлять, надо решать эти вопросы.

/ ББ Виногродский -- об объективной устойчивости китайцев и неустойчивости русских

Эрих Фромм разворачивает дихотомию "Иметь или быть" как жёсткое противоречие: добро или зло, правда или ложь, религия или идеология, демократы или республиканцы.

Схемы мышления подсказывают, что это перебор.

В онтологической схеме (знак +, крест) модус бытия соответствует вертикальной оси, опирается на проживание и тянется к служению. Модус обладания -- горизонтальная ось: присвоенное как образцы, выделенное как результат.

Они же ян, Пуруша, дух, небо в вертикальной оси и инь, Пракрити, материя, земля в горизонтальной.

Связывает всё -- человек.

Человек есть и у человека есть.
Человек берёт и даёт, ему даётся и у него забирается.
Человек частица и волна.

Вертикальная ось не лучше и не хуже горизонтальной. Обретение целостности -- это то же, что и проживание целостности, когда целостность уже здесь и сейчас. Человек обретает-ся целиком, в реальности и действительности, пространстве и времени.

Противоречие "Иметь и/или быть" разрешается как маятник, чередование спинов фотона, последовательная актуализация одной и другой оси.

Это динамическая целостность -- знакомая схема Великого предела, Тай Цзи. Замечательный чёрно-белый кружок, разделённый волной, нераздельный, неслиянный.

В лекции Виногродского встретился с утверждением, что создание женщины "из ребра" Адама -- это неправильная огласовка ивритского текста, где теми же согласными написано "в дополнение" Адаму: мужчина без женщины неполон.

И здесь (в связи с прошлой заметкой и текстами Мараховского об инфантилизации современников) появилась мысль о разнице устремлений "быть женщиной с мужчиной" (и наоборот) и "обладать мужскими качествами в женщине" (и наоборот).

Здесь проживание собственной природы, дополняющей близость с Другим, заменяется выделением желанных качеств (таких как мужественность и успешность, или женственность и красота) и напяливанием их на себя, чтобы эти качества стали своими собственными. Иметь все свойства всех сортов, все органы, все права.

Мараховский указывает на фигуру Матери в культе экологизма и заботы о природе, и фигуру Отца в чудесном изобретателе, который сейчас прийдёт и молча исправит всё (в отношениях с неудовлетворённой мамой). Фигуры туманны, неразличённы; коллективное бессознательное мается в модусе обладания, который есть и модус потери; и нет ни обретения Родителя (первичной фигуры), ни отделения от него.

Серебряный век -- голубой океан, и всё сначала

Русская культура в начале ХХ века переживала рост и спроса, и предложения. Растёт количество образованных людей, а проработке отечественной словесности всего лет сто и только в высших кругах: есть, на что опереться новым творцам, но поле ещё непаханое. Это "голубой океан", на котором нашлось множество талантливых и удачливых творцов.

Стать великим писателем в начале века XXI -- труднее: спрос сжимается, предложение безгранично. Уже переведена и китайская классика, и марвеловские комиксы. Мировое культурное поле уже освоено, отдельные участки пора оставлять под паром -- затёрли. Новое творческое высказывание требует новой, невиданной, эксклюзивной формы, чтобы как-то отстроиться от наследий-конкурентов.

В прошлом веке такими точками сборки были великие фильмы вроде "Спартака", "Космической одиссеи", "Титаника". В начале этого -- дорогие игры (например, half-life 2).

Теперь -- "повестка" и социальные платформы как цельное высказывание. Инстаграм со всем контентом как фраза. Тикток как способ синхронизации. Вместо поэтического ритма -- свайп, следующий ролик в тренде.

Культура вновь разделилась на слои. Для восстановления эксклюзивности, уникальности высказывания -- пришлось сделать уникальной не внешнюю доступность (возможность взять книгу, посмотреть фильм), а внутреннюю: способность заинтересоваться книгой.

Это подобно вэньяну -- литературному языку старого Китая: только способный положить жизнь на своё образование получал доступ к подлинной культуре. Очень устойчивая конструкция, опирающаяся на неподдельный фильтр. А массам -- только массовое, простое.

Таким образом, полагаю, высказыванием через пять-десять лет станет театр, проза крупной формы, поэзия. И чем больше укоренение в традиции, тем лучше.

Философский семинар "Котлы", в котором в этом году участвую дистанционно, побуждает вспомнить о том, что мышление – не только среда и инструмент, но и объект. Мышление можно рассматривать, перестраивать, совершенствовать, практиковать. Мыслепрактика – шаг от чистого мышления к прикладному: интересно не столько мышление как таковое, сколько его применение к сложному, изменчивому миру вокруг. К бизнесу, проекту, к осознанию своей судьбы, к выявлению ценностей и изменений в них. Попасть в ситуацию, уловить верный ход, промыслить его и воплотить (стать другим) – вот задача мыслепрактики.

Мыслепрактика -- коллективное действие.
Лет 15 назад мы собирались на философски-методологические беседы в Новосибирске.
10 лет назад вёл работу Футурологический кружок в Петербурге.
5 лет назад мы устраивали междисциплинарную работу в Краснодаре.

Теперь время многоцентровых, распределённых процессов с дистанционной синхронизацией.
Собираться везде и нигде, всегда и никогда. Промысливать нераздельно, неслиянно. Практиковать явно и скрыто.
Вот дух времени!

Как олень Филипп убежал от волков

Олень Филипп щипал травку на поляне в роще. Вдруг из-за деревьев вышли волки и бросились на него. Олень Филипп испугался и побежал.

На пути оказались непроходимые колючие кусты. Их можно только перепрыгнуть. Олень Филипп замедлился на миг, но собрался с силами и перепрыгнул колючий куст.

Волки бежали следом. Но волков стало меньше.

Самые маленькие волки испугались кустов и остались позади.

Впереди было русло лесного ручья. Ручей был широкий, глубокий, в нём текла холодная вода.
Олень Филипп не останавливаясь вбежал в воду, большими прыжками преодолел ручей и вышел на другом берегу.

Волки не сдавались и не отставали. Олень Филипп бежал, и волки бежали следом.
Но волков стало меньше. Только самые матёрые и крепкие, только мокрые волки догоняли Филиппа.

Олень Филипп увидел впереди, за деревьями, самое страшное: пятнышко горячего света.
Там были люди. Люди жгли костёр.

Олень Филипп устремился к костру и с разбега перепрыгнул его.
Жар огня опалил его шерсть, удивлённые крики людей неслись вслед Филиппу, когда Филипп убегал дальше, в лес.

Волков позади больше не было.

#ОленьФилипп