Имперское сознание

Бывают люди, которые соображают о благе, учитывая разных – далёких – людей. С ними можно строить Империю.

Имперское сознание избыточно. "Человек долгой воли" – имеет воли больше, чем эгоистически необходимо.

Противоположен ему – хуторянин. Хуторянину достаточно хаты. Он не учитывает в поступках и намерениях чужого блага, особенно блага далёких.

"Моя хата с краю" – говорит он, и край всё приближается к его хате, пока она не перевалится или не порвётся.

> "Счастье найдено нами", – говорят последние люди, и моргают.

Учитывание дальнего в помышлении общего блага – это не о заработке на клиентах любых взглядов и географий. Это о неэгоистичном усмотрении правил общежития, мечтания и будущности и для себя, и для другого.

Без людей, помышляющих общее благо – и имеющих волю приводить свои помыслы к исполнению, – общее благо не возникает. Нет ни государств, ни законов. Есть сплошная война всех против всех – и каждый бьётся за чужой интерес.

Не смотрящие блага дальнего – живут в той системе отношений, которую имперски осознанные проецируют на них. Как дети, ждущие решения отца.

Так одни народы становятся великими, а другие – отнюдь. Хотя отдельные его представители могут играть свою партию блестяще, но – в чужом концерте.

Чтобы созидать мир, быть автором и творцом мира, – нужно созидать Империю, а для того – взращивать имперское сознание: соображать о благе дальнего. И претворять его в жизнь.

Русская Трансценденция имеет неожиданную форму.

Наше запредельное не нуждается в лишних словах, в дискурсе. Нет языковых игр, ритуальных речей о достижении коммунизма, о Третьем Риме, о правах меньшинств и подобное.

Наше запредельное не нуждается в храмах, в преклонении колен. Аналитическую медитацию – размышление – если нужно, каждый устраивает сам.

Наше запредельное, высшее – вообще не нуждается в идеологии. А точнее, будучи эволюционно совершеннее всякой идеологии, постоянно "размывает", сносит идеологические конструкции.

Всё настолько фундаментально просто, что почти незаметно.

Русская Трансценденция – это миф о наличии подлинной реальности, и о том, что можно к ней приблизиться недискурсивно: просто устроить так жизнь.

Миф о Правде.

Мир как есть – он уже здесь. Можно быть в нём. Даже не называя.
Это бытовая, всеорганизующая подлинность. Правда жизни.

Так как подлинность безусловна, её миф не артикулируется. Он не нуждается в идеологическом обосновании, благословении духовного иерарха или чём-то подобном. Не нужно порождать языковые конструкты, рассудочные игры. Правда = живу так, как оно и есть.

Русский смысл – отсутствие искусственных смыслов.

Это запредельное положение разворачивается во множесте форм.

Общество воспроизводится в здоровых, детных семьях, для того и существует социально поддержанный институт семьи.
Возобновляемая энергетика неустойчива, а традиционная – вполне. Энергия и пища – базис мирового хозяйства.
Мир разнообразен, культуру индийцев не свести, вместе с китайской, персидской, русской и арабской – к одному лекалу, даже западному. Глобализация подразумевает насилие – развращение гегемона и поруху периферии.
Человек – единственная геологическая сила, способная вернуть связанный в уголь и нефть углерод обратно в живое вещество, для чего его нужно добыть и сжечь. Что и следует делать, пока Гренландия не станет опять зелёной, а на русском севере не возобновится популяция шерстистого слона на подножном корме.

Это рассуждения вида "капитан очевидность" – для нас. Однако в текущем, современном медиа-мире – они являются нестерпимым протестом и Вызовом.

Атака на Россию – борьба с её доминирующей Трансценденцией. Высвобождение Русской Трансценденции, облечение её в форму – уничтожит всю цивилизацию медиа, трансгуманистов, ООН, ВОЗ, доллар, западоцентризм и прочая, прочая. Ведь король – голый, ну это же факт. Поэтому – война.

И Россия медленно разбирается: так, тут головотяпство, тут экзистенциальная угроза, тут попутчики, тут враги. Всё происходит в хаосе, в буре.

Хаос жизни необходим как подтверждение подлинности жизни, обналичивание её правды. Не-знание – как живое проживание подлинного выбора. Это нужный этап, всегда нужный.

По Сунь Цзы, лучший способ победить противника – это разбить его замыслы.

Футуроцид, уничтожение будущего, – запредельная форма войны: разбиение замыслов ещё до того, как они возникли. Победа в войнах наперёд.

Представьте себе человека, у которого один за другим забирают замыслы, мечты, собственные планы на жизнь. Со временем единственное, что может получиться – это манкурт: человек без своих намерений, покорный внешней воле, раб.

Футуроцид так же стирает из сознания народа мысли о возможностях, проектах, образах будущего. Остаётся всё меньше вариантов, о чём мечтать. Приходится брать чужие мечты и мечтать их, а в конце концов – просто покориться чужим смыслам, не имея собственных.

Следы футуроцида можно увидеть в России: она мечтала о себе, и эти мечты стали запретными.

Пётр Первый проектно созидал Россию Морей. Надёжный выход в Балтийское море – цель невероятного действия: переноса столицы из центра России – на неосвоенную приморскую окраину. Екатерина Великая с подобными намерениями присоединяла Крым, осваивала Черноморское побережье. Дальше шли мечты о Босфоре и Дарданеллах. В XIX веке плавали в далёкие моря русские исследователи.

Мечта о России Морей получила смертельный удар в Крымскую войну, и была добита войной Японской. Теперь флот – скромный, маршруты – сухопутные.

Мечта о Мировой Революции – победе русских смыслов, торжестве советской гуманитарной культуры, – получила удар в Польскую войну и была добита Отечественной: Фултонская речь показала, что идея коммунизма теперь не может восприниматься как идея, она воспринимается как враг.

Мечта о Космосе как продолжении освоения человеком природы – начала гибнуть с программой Аполлон и высадкой на Луну, а скончалась с постановкой "Бурана" на вечный прикол – сразу после первого полёта, с чувством неизбывной досады: как же так, ведь сделали лучше, неужели всё тлен. Американская фантастика в это время продолжала давить на мечту о Космосе: что думать и мечтать самим, если обо всём уже написаны хорошие рассказы и повести, а позже – и сняты фильмы. Пойдите почитайте, посмотрите, сублимируйте.

Шрам футуроцида проявляется в ярком нежелании, даже невозможности смотреть в направлении "убитого" будущего. Это бессмысленно, бесполезно, пусто, не нужно этого делать... – такие аргументы.

И атомный буксир "Зевс" начинают тоже – придавливать. Объяснить само восхищение и восторг, вызвать эмоцию и мечту, на которой только и может случиться прорыв – оказывается сложно. Когда я рассказывал о "Зевсе" знакомому американцу, он ответил "О, ну, Илон Макс точно сделает это лучше" – что без сомнения патриотично, – но почему так же говорят в России? Потому что это шрам, нечувствительное слепое пятно, отчуждённая мечта.

Футуроцид – причина бессмысленных, эгоистичных, недальновидных предательств. Корень усталости войны, согласия на самое безнадёжное поражение.

Но где есть футуроцид, возможна и футуротерапия – что начинается с качественных забываний.

Футуроген, консорция, конвинция...
Или просто лихой беспредел лихолетья.
Беспредел созидающий, освобождающий, вольный.

https://www.youtube.com/watch?v=9XkI7uqyaos

Всем сказкам сказка, грёзам грёза.

Друзья! Пара технических моментов.

- Подкаст теперь доступен на Яндексе и Вконтакте. И там и там – с задержкой относительно телеграма.
- Название и картинка поменялись для большей милоты и теплоты душевной.
- Теперь запись будет вестись в нормированном виде, как в последней передаче. Пришлось освоить базовый постпродакшн, без него никак.
- Какое-то время намереваюсь заниматься работой над изъяснением схемности, с переходом к мыслительной бахроме – пост-ризоматической, пост-постмодерновой структуре мышления. Потом, даст Бог, будет составлен текст с картинками, но не сразу.
- Если есть пожелания, о чём хотелось бы послушать и поговорить, пишите заявки 🙂

Да будет свет. @will_rise_the_sun

Всякие социальные механики можно разделить (см. частичный порядок) на четыре группы по характеру обратной связи:
- Случайные – стохастические, следующие за внешними поводами,
- Самоугасающие и вымирающие,
- Самоподдерживающиеся – социальные эстафеты,
- Самовозрастающие, с положительной обратной связью.

Трансформируют общество только последние.
Это рост кристалла – или цепная реакция взрыва.

Когда речь идёт о росте структурности, мы наблюдаем Золотой век – как уже готовый блестящий кристалл. Вот русская литература: прекрасен был Салтыков-Щедрин, великолепен Лев Толстой, сейчас бы нам таких писателей. А вот русский космос: прекрасен был Циолковский, великолепен был Королёв, сейчас бы нам таких космистов.

Здесь есть две оптических иллюзии:
- Внимание привлекает готовая эпоха в своей зрелости, в наивысших достижениях; хотя именно это означает, что рост кристалла закончился, все доступные социальные и материальные ресурсы пожраны им.
- Повторение зрелой эпохи невозможно без повторения автокаталитического контура, того самого витка положительной обратной связи, что когда-то стал втягивать всех в физику и математику, или в словесность, или в строительство коммунизма, – и без того, что давало этому витку топливо, помогало крутиться.

Золотой век конечен и невозвратен именно потому, что является побочным эффектом, оттиском чудовищных по масштабам нарастающих тенденций – схватывания и вовлекания. Работает вот это схватывание и повторное вовлекание. То, что называется Семя, 精, и лежит перед началом сложного – Узора, 理.

Аналогично – с неостановимыми процессами разложения: они также энергетически выгодны и вовлекают всё больше людей, даже если только на один раз – до тех пор, пока не исчерпают энергию и материал.

Недавно по рунету прошла эпидемия копирастии. С сайта AmDm удалили аккорды на песни Цоя – потому что владельцы авторских прав подали в суд, требуя по пять тысяч рублей в год с песни. Заблокировали несколько больших сообществ по поиску книг ВКонтакте. Это контур обратной связи по монетизации культуры: чем больше захватить готового культурного материала, от аккордов (уже даже не песен!) до героев Союзмультфильма, книг советских классиков и так далее, – тем больше культурные, нуждающиеся в культуре люди будут вынуждены платить. И так до тех пор, пока не окажется, что не осталось ни культуры, ни платёжеспособного спроса – просто из-за вымирания и выхолащивания.

Европейский "Юстас", "повесточка" (с соответствующими финансовыми бонусами за ESG), "долина пирамид", перестроечные кооперативы... всё это не останавливается до тех пор, пока энергетический баланс (или отношение личная прибыль – социальный риск) не нарушается, что происходит, как правило, не раньше банального выгорания материала.

Если мечтать о новом мире, о новой Сказке, о новом Рассвете... то важно заложить именно то Семя, что не станет материалом для уже бегущей взрывной волны.

Семени нужна почва, влага, свет. И время, ровно столько времени, сколько нужно.

Сельскохозяйственный календарь до сих пор строится по звёздам, по большим временным циклам на небесах.

Это был наилучший год из возможных. Новый, 2023-й не даст соврать.

Дважды я обнаруживал себя в ожидании чуда. И не раз – в тревожной печали, начиная с Ошибки прогноза СВО.

Эмоций море! В таком потоке всё вторичное, нежизнеспособное уносит в небытие.

Из новых мест побывал в Италии – посмотрел Флоренцию, и в Исландии – опустился внутрь вулкана и полежал на мягком и мокром северном мхе. Был в Лиссабоне, на берегу Атлантического океана, и узнал, как он громко нагнетает, гудит, когда накатывает волна. Посчастливилось оказаться в столице моей Родины – Москве, и в Санкт-Петербурге. И даже в потустороннем Тбилиси. Во всех этих местах у меня были дела – туда привела меня работа.

Не помню эпохи более интересной и многообещающей. Страна выстояла и стремительно реорганизовывается: долгожданные процессы самоочищения. Конечно, не обходится без "бестолковщины", и война может развернуться по-разному. Будущего не знает никто.

Главная цель на новый год – принести больше пользы стране. Лучшее, что у меня есть, это опыт работы со сложным мышлением: то, что я годами развиваю и оттачиваю на работе, и о чём пишу и говорю здесь. Новому времени нужно сильное и сложное мышление. В этом я могу, хочу, и должен приложить силы и сделать свой вклад.

Символично, что год обещает начаться с первого моего краткого мыслепрактического доклада – на Зимних Котлах. Значит, пора.

Я желаю нам с вами выстоять, Родине – победить, и всем, по возможности, суметь встретить 2024-й. Как раньше – не будет, как впредь – зависит от нас. В кризисную эпоху роль личности становится максимальной, и подобного шанса сделать свой вклад может не оказаться. Откладывать жизнь, творчество, и главное – труд – – – больше нельзя. Некуда отступать. Позади Москва.

С праздником, дорогие.
Берегите себя.

Смотрите: Новый мир. Новая страна. Новое будущее.
Что это значит, как обнаружить Новый мир, как его направить, как его породить?

Новый мир сам возникает из небытия.
Но это я наблюдаю его рождение.

Новый мир возникает сам: стоит только отвернуться – и что-то происходит, оседает, рассыпается, строится.
Но кто не наблюдает, не волит Нового мира, кто закрывает глаза – тот материал, а не творец.

Это зазор, оставленный нам квантовой механикой, Творцом, мирозданием, природой: свобода воли, воли наблюдать – и этим обналичивать выбор следующего настоящего, обнаруживать ту реальность, что оказалась.

Сила духа – это та способность активно наблюдать рождение мира, что делает бойца – творцом, а не материалом. Случись потеря духа – и остаётся только воля старших: вся надежда на их мощь внимания, различения, наблюдения. Вершина – Император.

Как происходит Наблюдение? В какой трафарет небытие оформляется, что проходит через Предел, протискивается через мембрану, грань Небытия и Наличия?

Этот трафарет, выбор существующего в различении и несуществующего в различении – форматирует обналичивающееся, задаёт ему возможные формы.

Правда – совершеннейший способ смотреть (само)порождение мира. Смотрение правды не требует согласования. Эта конфигурация мембраны восприятия – наиболее энергетически выгодная, энтропийно чистая, простая. Как высшая смекалка инженера, как чистая строфа поэта, как несделанный лишний мазок художника.

Быть творцом Нового мира через различение отсветов правды – тяжёлый труд, облегчающий сердце.

Новый мир рождается под взглядами, как он есть.
Я приветствую его – и смотрю.

Образ Будущего как ИКР (1/2)

Вроде без Образа Будущего – никак. Действительно, это эффективный способ согласования масс: рамка будущности выстроена, и действия каждого предприятия, руководителя, и даже других стран – соотносятся с этой рамкой, стремятся встать в фазу или в противофазу в зависимости от того, друг ты или враг.

Поэтому образ будущего (другое слово: государственные проектности) исторически был полем борьбы: футурогена и футуроцида.

Писались проекты, проспекты великого будущего, которое никогда не настанет, как не настал коммунизм, но – в направлении которого нужно жить. "Верной дорогой идёте, товарищи!"

В этом первая слабость: образ будущего вызывает скепсис на основании опыта прошлых проектностей разных стран и народов, и в то же время ограничивает вариантность, делает поведение предсказуемым.

Так, длительная риторика о борьбе за "зелёную энергетику" мешает США оперативно решать появляющиеся проблемы – например, наращивать внутреннюю добычу нефти, когда это необходимо.

А рассуждения о правах на средства производства – заставили СССР убить НПО "Факел", который был очень нужен стране и народу, что, кстати, усилило разочарование системой, укрепило ощущение, что что-то идёт не так.

Привязанность к образу будущего заставляет "убиваться" об этот образ, как об стену – рано или поздно. За этот образ можно держать в захвате, взять на болевой приём, даже если сам образ уже был опровергнут. Обстоятельства другие, время проходит, меняются поколения, а образ так и маячит – уже не как свободная воля к развитию, а как фантомная боль.

Болью является образ будущего Полудня Стругацких: космос, "прогрессоры", развитие...
Болью отражается и СССР, снабжается меткой 1.0, и идёт нерефлексивное (в отличие от коммунистов стран, где СССР не было) желание повтора чего-то былого-прекрасного – без различения его внутренней фатальной противоречивости, и самого изменения времени.

За Образ Будущего позже приходится платить.
Но зачем? ⬇️

Образ Будущего как ИКР (2/2)

Когда средства коммуникации, создания и доставки сообщения – ограничены по скорости и проводимости, без Образа Будущего никуда: нет иных способов согласования масс. Нужна связующая догма.

Темп обновления догмы в ответ на изменение общества и мира – вторая слабость концепции Образа Будущего. Когда догма уже развёрнута в обществе, её изменение – это большое решение и большая работа, что не может происходить быстро.

Но если снять это ограничение, довести технологии коммуникации до предела, то сама нужда в Образе Будущего – окажется сугубо христианским явлением.

Образ Будущего – отображение эсхатологии на общественное устройство. Мощная концепция, но необязательная. Есть альтернативы.

Эсхатологической модели, Стреле Времени – обычно противопоставляется модель циклического времени дохристианства или нехристианских цивилизаций.

Встаёт перед взором дикое общество мезолита; или ярче: вечная и нерушимая империя Цин – растоптанная варварами, не знающими традиций. Вероятно, Стрела Времени продуктивнее такого косного отношения – по крайней мере, об этом говорит история Европоцентризма. Но китайцы же позже, устами Дэн Сяопина, сказали: "Неважно, какого цвета кошка, главное, чтобы она ловила мышей".

Есть третий вариант, не сводимый ни к Стреле Времени (онтологическая горизонталь), ни к Циклическому времени (онтологическая вертикаль). Здесь вкладывается и другое восприятие времени, но о нём в другой раз.

Это Образ Будущего как ИКР – Идеальный Конечный Результат: его нет, но его функция выполняется.

Будущность как свободная пустота творческого напряжения.

Посмотрите на лицо и язык тела Кайхана Калхора, когда он играет на ситаре. Кроме божественной музыки, это ещё и сложная психодинамическая практика, целостность чувства, тела, выражения в звуке.

Живая культура – это не только жизнь в музее. Это культура строительства иного и сложного в индивидуальной и коллективной психике, доступные способы обрабатывать человеческое в человеке – его мышление – в развитии в соотношении с чувствами и телом.

В этом плане, легализация наркотиков – социально приемлемое угнетение мышления – это противоположность культуре, антропоцид, убийство человеческого в человеке и обществе.

У Советского союза были слабые места, которые в конечном счёте прикончили его. Это породило глубокие страхи.

Об одной слабости говорит Сафронов: это проблема личной мотивации и течения информации в плановой экономике. Проблему пытались решить, но, вполне в соответствии с диалектической логикой, она каждый раз воспроизводилась на новом уровне, пока решатели не дошли до онтологического дребезга и кооперативов.

Другая проблема – диссиденты: порождение самой структуры общества. Одновременно запретное, привлекательное, вездесущее, и необязательное.

Иосиф Бродский был исторгнут из страны. Он, великий русский поэт, был осуждён за тунеядство, посажен в самолёт и обнаружил себя в Нью-Йорке. Там он работал и творил – и это при сильном государстве и обществе на Родине, совсем не беженец.

Лишним оказался Довлатов. Лимонов. И сотни, тысячи других. Им не только не нашлось места, им было указано их место снаружи, вовне системы. Где они работали на иной образ страны, не внося наработанные смыслы обратно, а строя другой образ: образ неудовлетворённости тем, что есть, и ожидание чуда, если это сломать и перестроить.

Их сложность и их пассионарность поглощал Запад – даже если это были люди категорически патриотических взглядов. И это ослабляло страну, ослабляло голема, соблазняло его самоубиться.

Недопущение таких слабостей – это позиции, наиболее защищаемые теперь элитой России (кроме позиции на сохранение самой элиты):
- Результат работы предприятия связан с личными результатами собственников-акционеров, менеджмента, сотрудников, и попаданием в спрос. Капитализм.
- Никакие стерхи* не могут быть выгнаны: все уезжают и приезжают по своей воле, границы открыты в обе стороны.

Хотя никого не гоняют, люди бегут сами. Вероятно, по старой памяти.

Элита же стремится опираться на уехавших, а не отрицать их. "Врагами народа" (с государственной неохотой) становятся те, кто действует открыто враждебно – а не те, кто заботится о себе и не выдерживает полутонов.

Государственный голем ничего не забыл: ни того, что заставило его тяжело болеть, ни того, что казалось лекарством и не помогло. Но – он не забыл только то, что сумел осознать.

---

* В 2011 году или около, после полёта Путина со стерхами, Собчак на пресс-конференции спросила о его отношении к протестам в Москве, типа:
– В.В., а если бы были в стране стерхов некие серые гуси, которые летали бы в районе Садового кольца и протестовали, вы бы приказали их посадить в автозак и казнить?
Путин ответил что-то вроде:
– Эти серые гуси непохожи, конечно, на основной народ, странные они, но они тоже родились и живут среди нас и мы будем о них заботиться, как о гражданах России.
К сожалению, найти в ютубе этот диалог у меня не удалось. Если вам попадётся, скиньте, пожалуйста.

Долгая волна

Есть телесные ритмы, опорные, ведущие само субъективное время.
Это пульс, волны мозга, китайские меридианы – циклы акцентированного управления органами, двухчасовки-"стражи".

К этим ритмам стремятся ритмы общественные – ритмы коммуникации и медиа. Предел медиа – физиология. Пост в ленте – секунды и доли секунд, реакция на грани осознавания и уже следующий пост. Кино внутри двухчасовки, инфоповод стремится полностью развернуться за день.

В каждом ритме можно уместить цикл контакта, ключевой сюжет: завязка, кульминация, развязка, новая экспозиция. Этот цикл стремится к полноте захвата внимания.

Так мы приходим к идее опоры на долгие ритмы – и к потере их за шквалом инфоповодов. Без долгих ритмов жизнь – это дребезг.

Вот длинные посты или подкасты раз в неделю – это долгий ритм, если в них есть общий мотив. Долгий и для автора, и для слушателя. Здесь можно опираться и из долгого ритма видеть частотный шум как шум, не захватываться им.

Написание книги туда же. И чтение книг, так как это высокое качество внимания.
Написание подкаста и книги – это практики долгой волны. Но какие есть волны ещё дольше?

Субъективно – судьба. Жизнь тела и души. Отношения (только длительные). Интересы.

Шире – природа ума, тела, речи – как не принадлежащая никому в отдельности. Эргономика, мышление, чувство – в целостности. Сама природа здесь – ещё дольше, чем любое индивидуальное.

Большие фигуры истории – та же природа, но внеположная себе. Там же мышление как оно есть, там же Бог.

Говорят, смысл жизни – войти в резонанс с Богом. Поймать в духе самую долгую волну – без начала и конца – и лечь на неё, поддержать её, стать ей.

Можно считать это духовной практикой, её составной частью.

Вечером пятницы Роскомнадзор прислал жалобу на очередной комментарий на сайте, который я создал 19 лет назад, Литклубе. Через пару минут провайдеры уже не открывали эту страницу, и я не мог удалить комментарий через админку. К утру Яндекс заблокировал мой аккаунт на Облаке, со всеми сайтами, которые там есть, с хранилищем файлов и т.п.

Это называется оверкомплайенс, избыточное следование предписаниям. Роскомнадзор раз в несколько месяцев отряжает кого-то из своих сотрудников читать Литклуб, читает, что-то разбанивает, потому что материал удалён; где-то находит новую старую крамолу. Такое путешествие по мавзолею, ведь активная жизнь на сайте закончилась лет 12 назад, дальше – только длинный хвост. Банить весь сайт и весь аккаунт из-за одного комментария – это абсурд.

Однако, Литклуб, рождённый на заре Интернета, теперь стал категорически токсичным активом. В те годы не было понятных правил и законов в Сети, и мы предавались анархии. Литераторы в те годы были зачастую людьми выразительно талантливыми – и с отбитыми головами. Естественно, что в глубинах сайта можно найти и инструкцию по поведению в тюрьме, и рассуждение о суициде (не все рассуждавшие – живы), и алкоголь-секс-наркотики-насилие. Тусили у меня тогда и зубастые русские националисты (кое-кто до сих пор сидит в тюрьме, а казалось – божий одуванчик), и беззубые украинские и белорусские (до 2012-2014 казалось, что это всё сорт дружбы народов).

Это было чрезвычайно бодрое, бурное пространство, теперь совершенно ненужное никому – отпечаток былой социопрактики. Десятки тысяч авторов-любителей в эру до Вконтакта, Телеги, Инстаграма и Ютуба – это была настоящая сила. Форточка, как многие говорили, в которую можно было дышать.

Возможно, похожие проекты теперь возможны в пространстве web3, без цензуры и пр. Но социального базиса для них больше не существует.

Однако все эти десятки тысяч авторов когда-то пришли на Литклуб и написали стихотворение или рассказ, и выложили его, и шевельнулись душой. И теперь иногда возвращаются туда посмотреть на самих себя, на свою душу: что-то с ней происходило тогда? Как это было, кто я такой был? Что это за боль и восторг, неужели так много чувств влезало вот в эту душу, теперь разорванную постами, рилсами, тысячами замьюченных каналов, наконец, войной?

Из уважения к этому возврату к самому себе – я поддерживал сайт все эти годы, перевозил его с сервера на сервер, из страны в страну.

Вероятно, и этому пора положить конец.

Интернет – пространство медиа, а не знания. Здесь нет и не может быть долговременного архива.

На каждый интернет-архив найдётся свой Роскомнадзор. Раз в десять лет не продадут стране какие-нибудь сервера, землетрясение разрушит дата-центр, сдвинутся границы, перепишут историю.

Здесь мы можем узнать друг о друге, чем-то вместе заняться, что-то прочитать и выкинуть, послушать в подкасте или ютубе – обсудить, преобразиться и забыть. Снесёт и социопрактику, и подлежащее под ней сообщество, и сам понятийный язык, в котором осуществимы эти ежедневные выражения смыслов.

Долгосрочны только долгосрочные форматы, которыми владеешь вместе с носителем. Если нет владения носителем и средствами доступа к носителю – это носитель-мотылёк.

Сайт с циклом блестящих статей – мотылёк. Те же статьи в виде цельной электронной книги, разошедшейся по каналам, форумам, устройствам читателей – уже кое-что. Бумажная книжка, которая стоит на полке у всех нужных людей, это идеальный вариант, единственный долгосрочный вариант. И "долгий" здесь срок – это просто выход на следующий шаг долгой волны, далеко не в вечность. Хотя бы за ритм медиа, в котором погибает всё.

В 2005, кажется, году мы на Литклубе впервые решили опубликовать альманах – сборник избранных текстов литклубовских авторов. Когда я поставил первую книжку на полку, старшее поколение смотрело на меня квадратными глазами: зачем вы делаете книги, наоборот, выбрасывайте книги, ведь у вас есть интернет, там всё всегда можно найти, всегда есть доступ из любой точки мира!

Оказалось, это было "всегда" глобализма – или чуть меньше.
Остались только книги.

"Меня можно уволить :)" – признался утром наш техписатель и прислал скриншот: чатботу отправляется список "о чём надо написать" – и он возвращает складный, стильный текст в ответ, практически не требующий ни доработок, ни правок.

Индийские ткачи, вероятно, планировали успеть в течение жизни приспособиться к миру, в котором есть фабричное производство тканей, но стали хрустом костей вдоль дорог.

Однако, не лучше ли ткачеством – действительно заниматься ткацким машинам, а не универсальным людям?

Не лучше ли раскрывать тезисы в тексте – роботам? Не отбирают ли здесь, как во многих других областях, человеки честный труд у роботов, для чего сами становятся полуавтоматическими существами, расчеловечивают себя?

Там, где задача может быть поставлена как изолированная, машина всегда справится лучше. Вот нитка, из неё получается материя. Вот тезисы, из них получается текст. Вот правила игры в го, доска и камни, критерий победы.

Но, возвращаясь к техническому писателю: если нужно извлечь знание (произошедшие события ума) и тонкости языка у практика и молчуна, а для этого – найти хороший вопрос, нужный момент, и дополнить вопрошание собственным опытом... то получается уже достойная задача для человека: участие в мыслительной паре. Результат – тезисы и техническая часть развёртывания их в текст и картинки, что можно делегировать исполнителям-роботам – действующим на любом носителе. В том числе выступить таким роботом самому, если технологии пока что подкачали.

Человек, участвующий в мышлении, коммуникации, организации, деятельности – не может быть заменён машиной, но только дополнен ею. Совершенствование ИИ ведёт цельного, реализованного человека дальше, к свободе и творчеству. А того, кто и так был придатком ЧМС – только к новым тревогам.

И здесь я вижу два фундаментально разных подхода к ИИ. Кажется, их отблеск есть в текущей войне.

Один – сосредоточиться на форме и, с помощью ИИ, довести её до предела. Мир нечеловечески прекрасной мультипликации, идеальных новостных потоков, совершенной системы управления и контроля. ИИ воспринимается как составная часть человека и общества, супероружие, источник эффективности.

Другой – заниматься содержанием. Сделать фактически существующий танк, на поле боя поддержать его пехотой. Проложить фактический новый торговый путь через континент. Снять первый в космосе фильм, построить первый замкнутый ядерный цикл. ИИ воспринимается то как развлечение, то как инструмент.

Но это тема для отдельного исследования: какое мышление воюет, в каком происходит эрозия, и какие ещё позиции есть на планшете.

Об ИИ же. Сейчас, как и в другие эпохи активизации луддитов – нет задачи важнее, чем становиться человеком и проводить инициативное, творческое мышление в реально существующую жизнь.

Эргономика прикладного мышления здесь нам в помощь – а в ещё большей степени, в помощь нашим детям.

Когда положение безнадёжно, надежда на будущее – в милости победителя. Потому жизненная потребность – умиление победителя любой ценой и отказ от всякой связи с той силой, которую он побеждает.

Тогда случаются унизительные сцены. Нихт коммиссарен, нихт коммунистен, мобилизован большевиками и вообще ариец в душе.

Другая ситуация – когда личное положение безнадёжно, но позади – Москва. Текущее поражение может восприниматься как трудный шаг к победе. Это даёт волю к борьбе, а сдачу на милость может сменить партизанщина.

Чтобы реализовать поражение противника, необходимо убедить его в том, что он уже проиграл. И наоборот.

Среди уехавших из России много тех, кто обвиняет Путина не в том, что он злой диктатор, а в том, что не подчинился в безнадёжной ситуации. Нужно было просто делать, как говорят американцы, и всё было бы нормально. А раз нет, то лучше бежать, чтобы не участвовать в неизбежных выплатах репараций. И поскорее натурализоваться где-нибудь. Уйти от беды.

Здесь есть множество аргументов в обе стороны, вроде статистики военного производства (Россия делает больше снарядов и танков, чем весь Запад включая Японию и Ю.Корею, причём больше во много раз – что намекает на интересные свойства экономик) – и военной статистики (в России проблемы со спутниковыми группировками, тактической связью, высокоточными ракетными комплексами, полупроводниками и коммутационным оборудованием, КПП для тяжёлой техники, легковым автопромом и так далее).

Но сейчас меня интересует миф: миф победы и миф поражения, та архетипическая убеждённость, что заставляет людей бороться (жить в России и планировать здесь своё будущее) или сдаваться (набирая для этого свои рациональные поводы). Рассмотрим несколько наиболее выразительных, проявленных мифов.

Миф первый (морской).
Ни одна страна не пережила тотальной блокады со стороны Запада. Ни Франция, ни Германия, ни СССР. Тотальные санкции рано или поздно приведут к истощению и покорению России. Всё остальное – агония и бездарные попытки выторговать прощение, за которое нужно отдать душу.

Миф второй (южный).
Единственная страна, которая била объединённый Запад на поле боя – это Россия. Россия никогда не казалась готовой к войне, не кажется и сейчас – однако, сражается и выглядит уверенно. Поэтому глобальный Юг (Индия, Китай, Африка, арабские страны, персы и даже тюрки) поддерживает Россию в борьбе с Западом: историческая память подсказывает, что это шанс на их собственный реванш. Блокада невозможна, всё решится на поле боя, где русский солдат и русский ВПК – сильны.

Миф третий (катастрофический).
Мир входит в фазовый кризис, что выражается в перенапряжении инфрастуктур, потере технологий, глобальном Вавилоне – потере взаимного понимания. Депопуляция, болезни, войны, кризис управления, культуры, образования, семьи, мышления. Смещение повестки в иллюзорную, победа паразитарных процессов над базовыми. Рыба гниёт с головы: отключиться от Запада, центра умирающей мир-системы, нужно как можно быстрее. Россия строит свою Византию, что будет островком стабильности и нормальности в том хаосе, что ждёт планету в ближайшие 10-20, а то и больше лет. Спрятаться на Земле негде, но есть шанс построить и защитить свой малый мир, и важнее всего – прагматика и автаркия во всём. Время работает против Запада и помогает России подготовиться к настоящим испытаниям.

Миф четвёртый (инфантильно-тоталитарный).
Всё происходящее – игра нездорового ума одного человека, Князя Тьмы, Путина В.В. Но век человека конечен, и Путин уйдёт. В этот момент возникнет потребность в подлинном правительстве реконструкции и развития. Не запятнавшие себя войной и коррупцией люди вернутся в страну и возьмут власть. И будет нормально. А за пределами России всё и так нормально, если нет – то проблема в Путине, который начинает войны.

Какие ещё мифы здесь работают? Пишите в комментарии.

Живое учение передаётся в запакованной концептуальной форме – вложенной в личные пояснения и наставления.

Скажем, берётся бином Ньютона. Учитель пишет его на доске: это – концептуальное знание, собственно цель. А также учитель даёт пояснения: какой истинный смысл в этой формуле, что она описывает, что отражает, что ухватывает в реальности и как разворачивается в уме. Закрепляется новое знание – решением задач и наставлением, как именно применять (нерадивому ученику, стремящемуся к просветлению учёности) эту формулу на практике.

Можно обойти этот шаг и распаковать непосредственно концептуальное знание. А можно ознакомиться с ним как с информацией – и лишь принять к сведению, пойти дальше.

Если я сам познаю бином Ньютона по книге, то, скорее всего, у меня было подводящее учение, как-то: арифметика от человека, прожившего математику как свою; благословение – разрешение получать учение из книг, вида "да, читай это и всё получится";
и неординарная практика самозабвенной концентрации на предмете – самопроизвольное Шине.

Преображение воспринимающего ума – трудно. Поэтому жизнеспособная традиция, школа, всегда включает в себя процесс получения пояснений и наставлений.

Книга Перемен состоит из афористического знания в предельной / фрактальной запаковке и сопровождается каноническими наставлениями и пояснениями – корпусом комментариев, Крыльями. Малейшей пылинки подводящего учения или благословения (даже инсайта от контакта с живописью, каллиграфией, тайцзицюань или другой психотехникой) достаточно, чтобы ученик мог распаковать архив – если он этого хочет.

Буддийская Дхарма же, как правило, так и передаётся: от учителя к ученикам. И строчка текста может снабжаться пространным рассуждением о том, как это учение проявлено сейчас, в нашем языке, нашем времени, в реальности, данной в ощущениях.

Размышляя (и прокрастинируя, чё греха таить) о своей книге, я постоянно сталкиваюсь с похожим процессом. Пояснение и наставление – зыбко, я вновь и вновь объясняю то же самое, десять лет одно и то же – всегда по-разному: разный я, разный собеседник, разный язык.

Как зафиксировать это пояснение? Как остановить распаковку? Это ведь то самое: мысль изречённая есть ложь, так как уже второе прочтение произойдёт в другом контексте.

Суть же, схема, одна. Как конфета в разных упаковках. Как повидло, вокруг которого меняется пирожок. Как изюм, воплощённый во всех мыслимых булках.

Возможно, мой вариант книги – это схема и стихотворение, переворот страницы, схема и новое стихотворение. И, – при наличии вопрошающего, – спонтанно-своевременный рассказ о том, как эту схему можно распаковать и применить.
С пояснениями и наставлениями, когда и кому они требуются.