Посмотрите на лицо и язык тела Кайхана Калхора, когда он играет на ситаре. Кроме божественной музыки, это ещё и сложная психодинамическая практика, целостность чувства, тела, выражения в звуке.

Живая культура – это не только жизнь в музее. Это культура строительства иного и сложного в индивидуальной и коллективной психике, доступные способы обрабатывать человеческое в человеке – его мышление – в развитии в соотношении с чувствами и телом.

В этом плане, легализация наркотиков – социально приемлемое угнетение мышления – это противоположность культуре, антропоцид, убийство человеческого в человеке и обществе.

У Советского союза были слабые места, которые в конечном счёте прикончили его. Это породило глубокие страхи.

Об одной слабости говорит Сафронов: это проблема личной мотивации и течения информации в плановой экономике. Проблему пытались решить, но, вполне в соответствии с диалектической логикой, она каждый раз воспроизводилась на новом уровне, пока решатели не дошли до онтологического дребезга и кооперативов.

Другая проблема – диссиденты: порождение самой структуры общества. Одновременно запретное, привлекательное, вездесущее, и необязательное.

Иосиф Бродский был исторгнут из страны. Он, великий русский поэт, был осуждён за тунеядство, посажен в самолёт и обнаружил себя в Нью-Йорке. Там он работал и творил – и это при сильном государстве и обществе на Родине, совсем не беженец.

Лишним оказался Довлатов. Лимонов. И сотни, тысячи других. Им не только не нашлось места, им было указано их место снаружи, вовне системы. Где они работали на иной образ страны, не внося наработанные смыслы обратно, а строя другой образ: образ неудовлетворённости тем, что есть, и ожидание чуда, если это сломать и перестроить.

Их сложность и их пассионарность поглощал Запад – даже если это были люди категорически патриотических взглядов. И это ослабляло страну, ослабляло голема, соблазняло его самоубиться.

Недопущение таких слабостей – это позиции, наиболее защищаемые теперь элитой России (кроме позиции на сохранение самой элиты):
- Результат работы предприятия связан с личными результатами собственников-акционеров, менеджмента, сотрудников, и попаданием в спрос. Капитализм.
- Никакие стерхи* не могут быть выгнаны: все уезжают и приезжают по своей воле, границы открыты в обе стороны.

Хотя никого не гоняют, люди бегут сами. Вероятно, по старой памяти.

Элита же стремится опираться на уехавших, а не отрицать их. "Врагами народа" (с государственной неохотой) становятся те, кто действует открыто враждебно – а не те, кто заботится о себе и не выдерживает полутонов.

Государственный голем ничего не забыл: ни того, что заставило его тяжело болеть, ни того, что казалось лекарством и не помогло. Но – он не забыл только то, что сумел осознать.

---

* В 2011 году или около, после полёта Путина со стерхами, Собчак на пресс-конференции спросила о его отношении к протестам в Москве, типа:
– В.В., а если бы были в стране стерхов некие серые гуси, которые летали бы в районе Садового кольца и протестовали, вы бы приказали их посадить в автозак и казнить?
Путин ответил что-то вроде:
– Эти серые гуси непохожи, конечно, на основной народ, странные они, но они тоже родились и живут среди нас и мы будем о них заботиться, как о гражданах России.
К сожалению, найти в ютубе этот диалог у меня не удалось. Если вам попадётся, скиньте, пожалуйста.

Долгая волна

Есть телесные ритмы, опорные, ведущие само субъективное время.
Это пульс, волны мозга, китайские меридианы – циклы акцентированного управления органами, двухчасовки-"стражи".

К этим ритмам стремятся ритмы общественные – ритмы коммуникации и медиа. Предел медиа – физиология. Пост в ленте – секунды и доли секунд, реакция на грани осознавания и уже следующий пост. Кино внутри двухчасовки, инфоповод стремится полностью развернуться за день.

В каждом ритме можно уместить цикл контакта, ключевой сюжет: завязка, кульминация, развязка, новая экспозиция. Этот цикл стремится к полноте захвата внимания.

Так мы приходим к идее опоры на долгие ритмы – и к потере их за шквалом инфоповодов. Без долгих ритмов жизнь – это дребезг.

Вот длинные посты или подкасты раз в неделю – это долгий ритм, если в них есть общий мотив. Долгий и для автора, и для слушателя. Здесь можно опираться и из долгого ритма видеть частотный шум как шум, не захватываться им.

Написание книги туда же. И чтение книг, так как это высокое качество внимания.
Написание подкаста и книги – это практики долгой волны. Но какие есть волны ещё дольше?

Субъективно – судьба. Жизнь тела и души. Отношения (только длительные). Интересы.

Шире – природа ума, тела, речи – как не принадлежащая никому в отдельности. Эргономика, мышление, чувство – в целостности. Сама природа здесь – ещё дольше, чем любое индивидуальное.

Большие фигуры истории – та же природа, но внеположная себе. Там же мышление как оно есть, там же Бог.

Говорят, смысл жизни – войти в резонанс с Богом. Поймать в духе самую долгую волну – без начала и конца – и лечь на неё, поддержать её, стать ей.

Можно считать это духовной практикой, её составной частью.

Вечером пятницы Роскомнадзор прислал жалобу на очередной комментарий на сайте, который я создал 19 лет назад, Литклубе. Через пару минут провайдеры уже не открывали эту страницу, и я не мог удалить комментарий через админку. К утру Яндекс заблокировал мой аккаунт на Облаке, со всеми сайтами, которые там есть, с хранилищем файлов и т.п.

Это называется оверкомплайенс, избыточное следование предписаниям. Роскомнадзор раз в несколько месяцев отряжает кого-то из своих сотрудников читать Литклуб, читает, что-то разбанивает, потому что материал удалён; где-то находит новую старую крамолу. Такое путешествие по мавзолею, ведь активная жизнь на сайте закончилась лет 12 назад, дальше – только длинный хвост. Банить весь сайт и весь аккаунт из-за одного комментария – это абсурд.

Однако, Литклуб, рождённый на заре Интернета, теперь стал категорически токсичным активом. В те годы не было понятных правил и законов в Сети, и мы предавались анархии. Литераторы в те годы были зачастую людьми выразительно талантливыми – и с отбитыми головами. Естественно, что в глубинах сайта можно найти и инструкцию по поведению в тюрьме, и рассуждение о суициде (не все рассуждавшие – живы), и алкоголь-секс-наркотики-насилие. Тусили у меня тогда и зубастые русские националисты (кое-кто до сих пор сидит в тюрьме, а казалось – божий одуванчик), и беззубые украинские и белорусские (до 2012-2014 казалось, что это всё сорт дружбы народов).

Это было чрезвычайно бодрое, бурное пространство, теперь совершенно ненужное никому – отпечаток былой социопрактики. Десятки тысяч авторов-любителей в эру до Вконтакта, Телеги, Инстаграма и Ютуба – это была настоящая сила. Форточка, как многие говорили, в которую можно было дышать.

Возможно, похожие проекты теперь возможны в пространстве web3, без цензуры и пр. Но социального базиса для них больше не существует.

Однако все эти десятки тысяч авторов когда-то пришли на Литклуб и написали стихотворение или рассказ, и выложили его, и шевельнулись душой. И теперь иногда возвращаются туда посмотреть на самих себя, на свою душу: что-то с ней происходило тогда? Как это было, кто я такой был? Что это за боль и восторг, неужели так много чувств влезало вот в эту душу, теперь разорванную постами, рилсами, тысячами замьюченных каналов, наконец, войной?

Из уважения к этому возврату к самому себе – я поддерживал сайт все эти годы, перевозил его с сервера на сервер, из страны в страну.

Вероятно, и этому пора положить конец.

Интернет – пространство медиа, а не знания. Здесь нет и не может быть долговременного архива.

На каждый интернет-архив найдётся свой Роскомнадзор. Раз в десять лет не продадут стране какие-нибудь сервера, землетрясение разрушит дата-центр, сдвинутся границы, перепишут историю.

Здесь мы можем узнать друг о друге, чем-то вместе заняться, что-то прочитать и выкинуть, послушать в подкасте или ютубе – обсудить, преобразиться и забыть. Снесёт и социопрактику, и подлежащее под ней сообщество, и сам понятийный язык, в котором осуществимы эти ежедневные выражения смыслов.

Долгосрочны только долгосрочные форматы, которыми владеешь вместе с носителем. Если нет владения носителем и средствами доступа к носителю – это носитель-мотылёк.

Сайт с циклом блестящих статей – мотылёк. Те же статьи в виде цельной электронной книги, разошедшейся по каналам, форумам, устройствам читателей – уже кое-что. Бумажная книжка, которая стоит на полке у всех нужных людей, это идеальный вариант, единственный долгосрочный вариант. И "долгий" здесь срок – это просто выход на следующий шаг долгой волны, далеко не в вечность. Хотя бы за ритм медиа, в котором погибает всё.

В 2005, кажется, году мы на Литклубе впервые решили опубликовать альманах – сборник избранных текстов литклубовских авторов. Когда я поставил первую книжку на полку, старшее поколение смотрело на меня квадратными глазами: зачем вы делаете книги, наоборот, выбрасывайте книги, ведь у вас есть интернет, там всё всегда можно найти, всегда есть доступ из любой точки мира!

Оказалось, это было "всегда" глобализма – или чуть меньше.
Остались только книги.

"Меня можно уволить :)" – признался утром наш техписатель и прислал скриншот: чатботу отправляется список "о чём надо написать" – и он возвращает складный, стильный текст в ответ, практически не требующий ни доработок, ни правок.

Индийские ткачи, вероятно, планировали успеть в течение жизни приспособиться к миру, в котором есть фабричное производство тканей, но стали хрустом костей вдоль дорог.

Однако, не лучше ли ткачеством – действительно заниматься ткацким машинам, а не универсальным людям?

Не лучше ли раскрывать тезисы в тексте – роботам? Не отбирают ли здесь, как во многих других областях, человеки честный труд у роботов, для чего сами становятся полуавтоматическими существами, расчеловечивают себя?

Там, где задача может быть поставлена как изолированная, машина всегда справится лучше. Вот нитка, из неё получается материя. Вот тезисы, из них получается текст. Вот правила игры в го, доска и камни, критерий победы.

Но, возвращаясь к техническому писателю: если нужно извлечь знание (произошедшие события ума) и тонкости языка у практика и молчуна, а для этого – найти хороший вопрос, нужный момент, и дополнить вопрошание собственным опытом... то получается уже достойная задача для человека: участие в мыслительной паре. Результат – тезисы и техническая часть развёртывания их в текст и картинки, что можно делегировать исполнителям-роботам – действующим на любом носителе. В том числе выступить таким роботом самому, если технологии пока что подкачали.

Человек, участвующий в мышлении, коммуникации, организации, деятельности – не может быть заменён машиной, но только дополнен ею. Совершенствование ИИ ведёт цельного, реализованного человека дальше, к свободе и творчеству. А того, кто и так был придатком ЧМС – только к новым тревогам.

И здесь я вижу два фундаментально разных подхода к ИИ. Кажется, их отблеск есть в текущей войне.

Один – сосредоточиться на форме и, с помощью ИИ, довести её до предела. Мир нечеловечески прекрасной мультипликации, идеальных новостных потоков, совершенной системы управления и контроля. ИИ воспринимается как составная часть человека и общества, супероружие, источник эффективности.

Другой – заниматься содержанием. Сделать фактически существующий танк, на поле боя поддержать его пехотой. Проложить фактический новый торговый путь через континент. Снять первый в космосе фильм, построить первый замкнутый ядерный цикл. ИИ воспринимается то как развлечение, то как инструмент.

Но это тема для отдельного исследования: какое мышление воюет, в каком происходит эрозия, и какие ещё позиции есть на планшете.

Об ИИ же. Сейчас, как и в другие эпохи активизации луддитов – нет задачи важнее, чем становиться человеком и проводить инициативное, творческое мышление в реально существующую жизнь.

Эргономика прикладного мышления здесь нам в помощь – а в ещё большей степени, в помощь нашим детям.

Когда положение безнадёжно, надежда на будущее – в милости победителя. Потому жизненная потребность – умиление победителя любой ценой и отказ от всякой связи с той силой, которую он побеждает.

Тогда случаются унизительные сцены. Нихт коммиссарен, нихт коммунистен, мобилизован большевиками и вообще ариец в душе.

Другая ситуация – когда личное положение безнадёжно, но позади – Москва. Текущее поражение может восприниматься как трудный шаг к победе. Это даёт волю к борьбе, а сдачу на милость может сменить партизанщина.

Чтобы реализовать поражение противника, необходимо убедить его в том, что он уже проиграл. И наоборот.

Среди уехавших из России много тех, кто обвиняет Путина не в том, что он злой диктатор, а в том, что не подчинился в безнадёжной ситуации. Нужно было просто делать, как говорят американцы, и всё было бы нормально. А раз нет, то лучше бежать, чтобы не участвовать в неизбежных выплатах репараций. И поскорее натурализоваться где-нибудь. Уйти от беды.

Здесь есть множество аргументов в обе стороны, вроде статистики военного производства (Россия делает больше снарядов и танков, чем весь Запад включая Японию и Ю.Корею, причём больше во много раз – что намекает на интересные свойства экономик) – и военной статистики (в России проблемы со спутниковыми группировками, тактической связью, высокоточными ракетными комплексами, полупроводниками и коммутационным оборудованием, КПП для тяжёлой техники, легковым автопромом и так далее).

Но сейчас меня интересует миф: миф победы и миф поражения, та архетипическая убеждённость, что заставляет людей бороться (жить в России и планировать здесь своё будущее) или сдаваться (набирая для этого свои рациональные поводы). Рассмотрим несколько наиболее выразительных, проявленных мифов.

Миф первый (морской).
Ни одна страна не пережила тотальной блокады со стороны Запада. Ни Франция, ни Германия, ни СССР. Тотальные санкции рано или поздно приведут к истощению и покорению России. Всё остальное – агония и бездарные попытки выторговать прощение, за которое нужно отдать душу.

Миф второй (южный).
Единственная страна, которая била объединённый Запад на поле боя – это Россия. Россия никогда не казалась готовой к войне, не кажется и сейчас – однако, сражается и выглядит уверенно. Поэтому глобальный Юг (Индия, Китай, Африка, арабские страны, персы и даже тюрки) поддерживает Россию в борьбе с Западом: историческая память подсказывает, что это шанс на их собственный реванш. Блокада невозможна, всё решится на поле боя, где русский солдат и русский ВПК – сильны.

Миф третий (катастрофический).
Мир входит в фазовый кризис, что выражается в перенапряжении инфрастуктур, потере технологий, глобальном Вавилоне – потере взаимного понимания. Депопуляция, болезни, войны, кризис управления, культуры, образования, семьи, мышления. Смещение повестки в иллюзорную, победа паразитарных процессов над базовыми. Рыба гниёт с головы: отключиться от Запада, центра умирающей мир-системы, нужно как можно быстрее. Россия строит свою Византию, что будет островком стабильности и нормальности в том хаосе, что ждёт планету в ближайшие 10-20, а то и больше лет. Спрятаться на Земле негде, но есть шанс построить и защитить свой малый мир, и важнее всего – прагматика и автаркия во всём. Время работает против Запада и помогает России подготовиться к настоящим испытаниям.

Миф четвёртый (инфантильно-тоталитарный).
Всё происходящее – игра нездорового ума одного человека, Князя Тьмы, Путина В.В. Но век человека конечен, и Путин уйдёт. В этот момент возникнет потребность в подлинном правительстве реконструкции и развития. Не запятнавшие себя войной и коррупцией люди вернутся в страну и возьмут власть. И будет нормально. А за пределами России всё и так нормально, если нет – то проблема в Путине, который начинает войны.

Какие ещё мифы здесь работают? Пишите в комментарии.

Живое учение передаётся в запакованной концептуальной форме – вложенной в личные пояснения и наставления.

Скажем, берётся бином Ньютона. Учитель пишет его на доске: это – концептуальное знание, собственно цель. А также учитель даёт пояснения: какой истинный смысл в этой формуле, что она описывает, что отражает, что ухватывает в реальности и как разворачивается в уме. Закрепляется новое знание – решением задач и наставлением, как именно применять (нерадивому ученику, стремящемуся к просветлению учёности) эту формулу на практике.

Можно обойти этот шаг и распаковать непосредственно концептуальное знание. А можно ознакомиться с ним как с информацией – и лишь принять к сведению, пойти дальше.

Если я сам познаю бином Ньютона по книге, то, скорее всего, у меня было подводящее учение, как-то: арифметика от человека, прожившего математику как свою; благословение – разрешение получать учение из книг, вида "да, читай это и всё получится";
и неординарная практика самозабвенной концентрации на предмете – самопроизвольное Шине.

Преображение воспринимающего ума – трудно. Поэтому жизнеспособная традиция, школа, всегда включает в себя процесс получения пояснений и наставлений.

Книга Перемен состоит из афористического знания в предельной / фрактальной запаковке и сопровождается каноническими наставлениями и пояснениями – корпусом комментариев, Крыльями. Малейшей пылинки подводящего учения или благословения (даже инсайта от контакта с живописью, каллиграфией, тайцзицюань или другой психотехникой) достаточно, чтобы ученик мог распаковать архив – если он этого хочет.

Буддийская Дхарма же, как правило, так и передаётся: от учителя к ученикам. И строчка текста может снабжаться пространным рассуждением о том, как это учение проявлено сейчас, в нашем языке, нашем времени, в реальности, данной в ощущениях.

Размышляя (и прокрастинируя, чё греха таить) о своей книге, я постоянно сталкиваюсь с похожим процессом. Пояснение и наставление – зыбко, я вновь и вновь объясняю то же самое, десять лет одно и то же – всегда по-разному: разный я, разный собеседник, разный язык.

Как зафиксировать это пояснение? Как остановить распаковку? Это ведь то самое: мысль изречённая есть ложь, так как уже второе прочтение произойдёт в другом контексте.

Суть же, схема, одна. Как конфета в разных упаковках. Как повидло, вокруг которого меняется пирожок. Как изюм, воплощённый во всех мыслимых булках.

Возможно, мой вариант книги – это схема и стихотворение, переворот страницы, схема и новое стихотворение. И, – при наличии вопрошающего, – спонтанно-своевременный рассказ о том, как эту схему можно распаковать и применить.
С пояснениями и наставлениями, когда и кому они требуются.

Мы словно опять в XVI веке, при Иване Грозном, только Путин не слишком грозный царь и вместо отуречивания – наш внутренний Рамзан.

Прошла встреча русского царя с китайским императором, двух единоличных центров, глав государств в структуре принятия решений. Пышность и торжественность – моё почтение.

В это время на западе короли, маркизы, бастарды и принцы лаются под ковром и на ковре, ибо никто из них не царь, не помазанник Божий, и нужно обязательно заручиться поддержкой нынешнего Святого Престола, даже если он языческий и переехал в Брюссель. Иначе кто скажет, что это – королевство, а ты – король? Для того Брюссель и создали.

Про Дикое поле и Руину, про караваны с фарфором и скоростные поезда вместо ямщицкой службы – всё ясно.

За океаном же – союзы племён выдвигают своего представителя-старейшину, задача которого – представлять собой тайные силы Порядка и Правил, и отвлекать внимание от самих племён и кланов, которые решают тысячу вопросов и ведут сразу тысячу войн за общий пирог. Как всегда, летят во все стороны проклятья, оторванные конечности, люди становятся богатыми и нищими в момент, и никто в этом не виноват – ведь старик продолжает исполнять ритуалы. Если что, сядут у костра и затянутся косячком.

На Юге султан держится за трон, и трон шатается. Вместо византийской чумы, которую так и не удалось проигнорировать, – замлетрясения и войны. В тени плетёт свои сети будущий халиф.

А дальше на Юге – роскошь и уверенность арабов, строящих себе чудесные торговые города. Пусть теперь они торгуют нефтью и проходом через канал, но этот блеск, одежды, великие города в пустыне – это их архетип.

В Индии же – древний эпос: восстания сикхов, лоскутные штаты, целый мир, организующийся внутри континента так, чтобы стать нужнее морю.

Проснись Афанасий Никитин сегодня, он быстро сориентировался бы, что здесь и как устроено. После странного резонансного пика Европы – всё возвращается на круги своя, как велит география.

О первичности в языке

Великий текст буддизма Махаяны – Сутра Сердца Праджняпарамиты – по-китайски называется 般若波羅蜜多心經 Bōrě bōluómìduō xīn jīng "божэ боломидо синь цзин".

心 синь – сердце, иероглиф из обыденного языка
經 цзин – прямо соответствует по смыслу (графике) слову "Сутра", то есть "основа ткани"; переводится на русский как "канон", ср. Дао Дэ Цзин – Канон Дао и Дэ, или Пути и Благодати.
般若 божэ – это звукоподражание "Праджня"; 波羅蜜多 боломидо – это "Парамита".
Можно сказать, непереводимых на китайский слов столько же, сколько и на русский; сам текст сутры так же полон заимствований.

По одной из версий, утерянный санскритский текст был получен из китайского обратным переводом. Китайский вариант полон прямых калек с санскрита и в возможность полного восстановления оригинала – вполне можно поверить. Потому что этот священный текст не является в полной мере высказыванием китайского языка, даже будучи живущим в языке и культуре – полторы тысячи лет.

道德經 Дао Дэ Цзин же, главная книга даосизма, изначально написан на китайском, в китайском синтаксисе, с использованием структурных и метафорических повторений вместо пунктуации, с визуальной рифмовкой иероглифического текста, и разумеется – обычными китайскими иероглифами, каждый из которых участвует в тексте всей своей тотальностью – и текстом порождается, впечатывается в культурный канон.

Есть всего несколько языков, в которых дано первичное трансцендентное, запредельное высказывание:
- Арабский,
- Китайский,
- Несколько языков Индии,
- Тибетский,
- Иврит,
- Арамейский, потом греческий,
- Всё*.

Весь глобальный Север – это пространство многократно переродившейся (возможно, вплоть до вырождения) трансценденции. Ни в русском, ни в английском, ни в других языках Запада первичная трансценденция выражена не была. Наличные священные тексты – это переизмысливание, пусть порой – гениальное. Это – пересказ трансценденции, наполняемый словами типа "мантра", "евхаристия", "намаз", и разнообразными подстрочниками исходных смыслов, прожитых носителями языков как свои.

В неполном субъектном обладании трансценденцией может скрываться зерно атеизма, агностицизма, тоталитаризма, скептицизма, – науки и дискурса. Север в трансцендентном плане объединён своим сиротством и попытками породить Отца – Маркса, Фрейда, хоть Битлз, – который постоянно проигрывает в сравнении с Отцом Абсолютным, оказывается опровергнут уже в одном-двух поколениях.

* Возможно, сюда стоит включить немецкий как язык европейской философии (?), но проверки временем эта гипотеза пока не проходит: философия легко выветривается в переводы, не порождая устойчивого общества – и не становясь практикой.

Пояс верности и Путь обмана

Китайская инициатива "Пояс и путь" (一带一路) – начиналась с такого road show: китайцы приезжали во все интересующие их страны с красивыми картами и говорили, что здесь будет Большая Дорога, а где дорога – там торговля и деньги.

На встречи и презентации приходили местные элитарии – представители бизнеса и власти. Губернатор приходит, потому что если дорога пройдёт через его регион, он должен учесть здесь множество интересов. Предприниматели и капиталисты – чтобы понять, как эта дорога финансируется, строится, какая вокруг инфраструктура и что по ней будут возить, с кем по этому поводу разговаривать.

Потом медленно-медленно какие-то из картинок и схем превращались в реальные дороги и пути – зачастую не столь грандиозные. А в СМИ продолжали говорить о "Поясе и пути" – как о чём-то аморфном, но значительном. Появилась ещё формулировка "Сообщество общей судьбы человечества" (人类命运共同体), что бы это ни значило.

Теперь, когда весь мир вскрывает карты, роудшоу уже не кажется безобидным турне торговцев-китайцев. Гипотеза: это была величайшая в истории спецоперация по массированной вербовке и подкупу.

Привычный образ меркантильного китайца – может быть глубоко ошибочным на планетарном, историческом уровне. Представьте: после Века унижений (百年国耻) – государство на подъёме экономики, но отстаёт и в технологии, и в международном влиянии, и в военной силе – хотя очевидно, что столкновение с гегемоном следует ожидать. Задачи:
- Избежать войны, в идеале – втянуть в неё других; сделаться максимально неинтересной целью "на дальнюю перспективу, поскольку – ну Китай же не готов",
- Перенять технологии, стать местом размещения технологических цепочек по умолчанию, вырастить свою школу по образцу СССР 30-х,
- Обрести влияние, но так, чтобы не испугать технологии и не спровоцировать войну – насколько это возможно.

В условиях профицита платёжного баланса, тотальный подкуп аборигенов всех податливых стран – а соблазн, не ассоциирующийся с военной угрозой, многих делает податливыми, – кажется оптимальной стратегией.

"Таинственность" Китая тоже может быть в его чрезвычайных интересах: пусть аборигены не знают ни языка, ни культуры, не ведают новостей, не смотрят фильмов. Пусть всё произойдёт незаметно, пусть они даже не поймут.

И вот пришло время потянуть за паутинки, привязанные к поясам, охватывающим раздавшиеся животы. Едут в Пекин беларусы, сауды, иранцы, европейцы; едут на поклон Императору и на его суд. Это и есть тот самый Пояс и Путь, а не то, что вы подумали.

Перемещаясь из Брюсселя через Антверпен в Амстердам, из франкоязычного католического европейского города в датскоязычный католический и затем протестантский, я обратил внимание на изменение характера капиталистического китча.

Бельгия кичится располагаемым капиталом в его наиболее прямой форме – власти и материальной собственности. Власть, сосредоточенная в Евроквартале, может быть наполнена мигрантами и прокурена коноплёй, собственность – покрыта граффити, но всё равно фундаментальна, масштабна.

Голландия же демонстрирует горделиво применяемый человеческий труд и располагаемый социально-экономический капитал. Голландия полна новых, обновлённых, переосознанных, осознаваемых и преображаемых прямо сейчас вещей и пространств. Социально-экономический капитал – это Амстердам: здания могут быть покосившимися, но ухоженными и с оптимальными собственниками и арендаторами, а главное – в них и вокруг них кипит жизнь, как нигде.

Амстердам кажется вершиной т.н. креативного класса. Море красивых молодых людей, почти без детей: дети социально-экономически невыгодны, детные выталкиваются из города дороговизной – как и немолодые, некрасивые, некреативные.

Но пусть выталкиваются, если есть, куда выталкивать. Интересно, какой Амстердам магнит и какая он (креативная) среда. Я не видел такой концентрации социальности нигде. Огромные окна без штор с видом на каналы – это предтеча социальных сетей: мультипликатор значимости социальных событий, которые происходят внутри. А теперь креативные представители всех народов мира носятся по улицам и заполняют собой мириады кафе.

Креативный класс – это прослойка людей, ищущих новые способы сделать жизнь лучше, и способные делать это только в среде достаточно хорошей, сытой жизни. Взращивать креативный класс – очень дорого. Притягивать его затратно. Без социальных кафе, международного аэропорта, красивых видов и тонкого различения на бытовом уровне – они не становятся креативными и не обращаются в класс. И тогда креатив приходится импортировать без осознавания, как "консультантов" с их методичками – они же внешнее управление.

Продуктивный креативный класс порождает управление эстетикой, управление творчеством, управление экономикой, управление управлением. Хотя и не без отходов производства, естественно.

У нас, в России те же задачи решаются совершенно иначе – и, возможно, нам нужен свой островок Амстердама. Для повышения внутренней сложности нашей креативной и даже творческой ткани.

Кстати, российский капиталистический китч – это брошенная великая мечта.

Краткий трендовый прогноз

Главный вызов для России – это отсутствие цивилизационного давления. Возможно, потому, что она потеряла способность его держать.

Что за цивилизационное давление? Что с того, что его нет?

Во времена Советского союза Россия была вынуждена искать и находить самостоятельные способы развития. Несмотря на широкое использование западного опыта (завоз инженерных школ и промышленного оборудования в 30-е, разведка и вывоз специалистов и техники в 40-е), задача всегда ставилась прорывная: догнать и перегнать.

Собственные, независимые ответы, данные советским народом, были серьёзным давлением для стран Запада: от космоса до градостроения, спорта и образования. Сейчас мы видим, как без эсхатологической конкуренции стало ненужным государство всеобщего благоденствия, как Запад стал искать себе внутренние повестки и вызовы и к чему это приводит: к деградации.

Но единственный незападный центр развития сейчас – Китай.

Китай строит поезда на высокотемпературных сверхпроводниках, гигантские радиотелескопы, квантовые каналы связи, свою космическую станцию. Китай побеждает на олимпиадах и становится чемпионом мира по шахматам. Китай стремится к внутреннему контролю собственного развития, отвечая таким образом на цивилизационное давление "развитых" стран.

А значит, Россия может воздержаться от развития.

Россия стала выходить из-под давления, из необходимости и практики конструирования собственной цивилизации, в 50-е. И до сих пор избегает этой возможности и обязанности.

Это выражается в несвоевременности ответа. А несвоевременно данный ответ звучит как извинение.

Нет нефтерубля (а можно было сделать). Нет РОСС, Зевса и возвращаемой ступени. Нет ответственных за реформу образования. Всё складывается как-то само.

Цивилизационное давление, принятое на себя, принуждает к росту сложности. Сложность начинается с риска создания иного и нового: новой связи, нового предприятия, нового продукта, иного метода, подхода, мышления.

Главный риск России – это ответ на текущий экзистенциальный кризис через упрощение, с экспортом сложности в Китай (через перенаправление импорта) и на Запад (через эмиграцию сложных людей, потерявших в России возможность заниматься своим сложным делом).

Что здесь можно делать?

Учить языки, мышление в языках, и обогащать русский язык – чудо вместилища и гармонизации сложного. Распространять сложное, сложностное мышление. Идти на личный прорыв. Не лениться.

И – для полноты картины. Главный риск сейчас есть у всех, это эпоха главного риска.

Запад рискует выродить сложность мышления в постсложности постменьшинств и посткрайностей.
Китай рискует повторить историю династии Цинь, но в ускоренной перемотке.

Задача управления

Управление, в своём корне, это проявление воли – управление усилием. Изменения любого масштаба начинаются с конкретного усилия по изменению текущего положения дел.

Состояние управленческой готовности – это удержание в Наблюдателе двух аспектов:
- принятие реальности и
- отсечение лишнего.

Важно: это не пара, а часть онтологии, включающей субъект управления, – то есть, как минимум, тройка.

К примеру: управление целеполаганием.

Принятие реальности:
- Какая цель является потребной, желанной и имманентной?
- Какая цель может быть достигнута, или
- организованное движение к какой цели окажет нужное воздействие?

Отсечение лишнего:
- Является ли цель собственной или наведённой, чужой?
- Какое минимальное усилие (единственно необходимое, предельно эффективное) требуется для постановки цели?
- Какое минимальное, наиболее чистое и простое артикулирование цели возможно? Простейший и прямой способ поименовать, выразить, сообщить цель? Нужны ли для этого слова? Какой подходит язык?

Другой пример – управляющее воздействие на работника (например – сотрудника или себя).

Принятие реальности:
- Чем в реальности занят человек, что он делает, куда направлено его усилие – чем он управляет и что окучивает?
- Каковы актуальные способности человека, в том числе способность к рефлексии, обучению, смене курса?
- Какие установки человек воспринимает в работе как свои? Чем он руководствуется, какими целями и угрозами?
- Снабжён ли человек знаниями, методами, связями, нужными для работы? Или он находится в реальности других, неподходящих знаний, методов, связей?

Отсечение лишнего:
- Мои (управленца, субъекта, Наблюдателя) ожидания от человека относятся к реальности человека – или к другому аспекту ситуации? Есть ли задача управления работником вообще, или это другая задача?
- Нужно ли здесь прямое управление? Или нужно правильным образом не мешать хорошим людям работать? Как не мешать, в чём помеха?

Вопросы в ситуации могут быть другими. Находить верные вопросы, уметь задавать их, приближаясь к сути вещей без многочасовых рассуждений "о текущих проблемах" – это отдельный вид искусства. Различить саму ситуацию, относительно которой стоит рассмотреть вопрос применения усилия, тоже не всегда удаётся. Для этого есть специальные методы и опыт.

И только после, когда факт и направление усилия определено, возникает ситуация развёртывания управления – составление программы развития, всматривание в будущее и так далее. Само развёртывание управления можно разделить на применение методов (работу управления надо работать) и применение управления (какую работу работать в ситуации, как она есть, не делая лишнего).

Так, на сегодняшний день, я понимаю задачу управления.

Сложное мышление, глубокая культура, патриотическая позиция, широта взгляда.
Такие у них критерии.
Значит, этим и нужно заниматься.

ESG, аскетизм, и глобальное вымирание левоверных человеков

Мараховский прекрасен в своей отчётливости, поэтому я просто процитирую.

—————

«Почему ‎аскеза‏ ‎в ‎том‏ ‎виде, ‎как‏ ‎она‏ ‎понимается ‎Христианством‏ ‎— ‎это ‎хорошо ‎и ‎правильно,‏ ‎а ‎аскеза‏ ‎ради‏ ‎матушки-природы ‎— ‎это‏ ‎в ‎лучшем‏ ‎случае ‎повод ‎для ‎насмешек?»

Потому‏ ‎что‏ ‎Мать-Природа ‎как‏ ‎таковая, ‎напомню,‏ ‎одинаково ‎любит ‎всех ‎своих ‎детей‏ ‎и‏ ‎одинаково ‎пытается‏ ‎всех ‎их‏ ‎убить. Мать-Природа, ‎как ‎установлено ‎научно, ‎считает‏ ‎взаимные‏ ‎непрерывные‏ ‎убийства ‎наилучшим‏ ‎способом ‎служения‏ ‎ей. ‎Мать-Природа‏ ‎сердечно‏ ‎поощряет ‎внешний ‎и‏ ‎внутренний ‎паразитизм, ‎хищничество ‎и‏ ‎геноцид. ‎Великие‏ ‎вымирания‏ ‎для ‎неё ‎— ‎прекрасный ‎повод ‎отобрать ‎самых ‎неспециализированных‏ ‎и ‎замутить‏ ‎с‏ ‎ними ‎новые‏ ‎экосистемы ‎с ‎нуля. ‎Мать-Природа‏ ‎не ‎будет ‎возражать,‏ ‎если‏ ‎ув.‏ ‎человечество ‎вымрет ‎—‏ ‎но ‎не‏ ‎будет ‎и‏ ‎против‏ ‎того, ‎чтобы‏ ‎человечество ‎истребило ‎всех ‎уникальных ‎акул‏ ‎или ‎там‏ ‎мечехвостов.

Когда‏ ‎к ‎Матери-Природе ‎в‏ ‎кабинет ‎влетает‏ ‎гонец ‎и, ‎задыхаясь, ‎вопит‏ ‎«Мэм,‏ ‎ваши ‎люди‏ ‎поубивали ‎всех‏ ‎странствующих ‎голубей!» ‎- ‎та ‎отрывается‏ ‎на‏ ‎секунду ‎от‏ ‎наблюдения ‎за‏ ‎кровавой ‎резнёй ‎в ‎чирикающем ‎весеннем‏ ‎лесу‏ ‎и‏ ‎говорит:

- Ай ‎молодцы.‏ ‎Распакуйте-ка ‎новый‏ ‎штамм ‎холеры.‏ ‎Хочу‏ ‎посмотреть, ‎как ‎они‏ ‎справятся.



Повторю: ‎это ‎Мать-Природа, ‎так‏ ‎сказать, ‎в‏ ‎поп-научном‏ ‎смысле. ‎В ‎жёстко ‎научном ‎смысле ‎она ‎ещё ‎жёстче,‏ ‎поскольку ‎не‏ ‎имеет‏ ‎никакой ‎субъектности‏ ‎вообще ‎и ‎плевать ‎на‏ ‎всё ‎хотела. ‎И‏ ‎адепты‏ ‎Зелёной‏ ‎Религии ‎приносят ‎свои‏ ‎аскетические ‎жертвы:

1) Божеству,‏ ‎в ‎реальность‏ ‎которого‏ ‎они ‎не‏ ‎верят

2) Божеству, ‎вообще-то ‎заповедавшему ‎своим ‎созданиям‏ ‎убивать, ‎грабить,‏ ‎насиловать‏ ‎и ‎пожирать ‎друг‏ ‎друга

3) Божеству, ‎которое‏ ‎вознаградит ‎их ‎за ‎жертвы‏ ‎смертью.

https://sponsr.ru/marahovsky/32534/Boginya_XXI_veka_blagodarno_istreblyaet_svoih_adeptov/

—————

Пользуясь случаем: ожил Смыслочат, в нём поводы для бесед более контекстуальны. Заглядывайте, если интересно.

Способы поддержания осведомлённости

Можно выделить три способа поддержания осведомлённости. Так как разных сведений много, а жизнь одна, – каждому приходится составлять какой-то микс. Вот способы:

- Помощь робота
- Личная вовлечённость
- Помощь человека

---

Робот

Социальные сети и поисковики прошли путь от принуждения пользователей к адаптации в обмен на данные об их поведении – до абсолютного алгоритмического замещения реальности, вплоть до реальности текста, изображения, голоса, поведения. Робот изображает что ему угодно.

"Умная лента" ВКонтакте или в инстаграме – такой же чатбот, как и поисковая выдача, как рекомендации в ютубе. Низший путь осведомлённости – потребление машинного содержания: содержания ума, лишённого природы.

В обмен на подбор сведений, которые робот сочтёт нужным вам предоставить, он изымает дух, душу и истину. Мало в каких областях можно позволить себе такой обмен.

Поэтому ВКонтакте я отключил умную ленту (галочка "сначала интересные") – и вижу вообще всё, что пишут те, на кого я решил подписаться (это не так уж и много – ВКонтакте демотивирует писать). А вот многие подписчики "Мыслепраксиса" с декабря прошлого года его постов в ленте не видят, и неизвестно, их ли это решение – или изменение алгоритма.

---

Вовлечённость

Вовлечённость – тонкая плёнка актуальности в той среде, в которой находится и действует человек. Держится на арго, личных связях, понимании имманентной сути вещей между строк.

Это высшая степень осведомлённости, но, к сожалению, предельно локальная: редко выходит за границы рабочего места, предмета увлечения, маршрута дом-работа.

Когда Путин (или Переслегин) внезапно приезжает в Мариуполь, он на мгновение вовлечён.
Способность искать информацию по узкой теме и так формировать осведомлённость – претензия на вовлечённость, но ещё не она сама.

---

Человек

Есть живые люди, обладающие вовлечённостью и способные делиться своей осведомлённостью. Проблема в том, что нужен перевод с их арго, с языка их предметной области. А это – труд.

Вовлечённый человек должен быть вознаграждён за труд перевода.
Поэтому качественное содержание может быть только оплаченным. В первую очередь, деньгами.

Вовлечённый человек не может быть оплачен рекламой: это проституирует, шаг за шагом, год за годом. Мотивирует к кликбейту и гроусхакингу. И то и то – обслуживание робота, попытки ему угодить, что ввергает содержание в низшую форму.

За осведомлённость приходится платить напрямую.
Не редакции журнала или газеты (слишком велик соблазн работать на спонсора или робота, слишком мало ответственности). А конкретному автору.

Отсюда растущая популярность substack.com, boosty.to, sponsr.ru или даже ДеньТВ. Семинары малой группой с очным участием – максимально драгоценны. А вот как получить сведения, на какой семинар пойти?

Интересно, что это маркирует возврат в эпоху до радио и даже до книгопечатания, в те времена, когда нужно было находиться в помещении, где происходит событие: монастыре, университете, лаборатории, салоне. Иначе – мир кривых зеркал. И старых книг.

---

Немного особняком стоит телеграм, который является инструментам не осведомлённости, а диффузии: такой гигантской губкой, через которую продавливается информация – не потому, что кто-то кого-то осведомляет, а потому, что просто некоторые люди думают текстами и порой делают это публично, со ссылками на источники. Телеграм – это нейросеть, запущенная на нас с вами. "Открою ли я этот канал/чат, если там написали?" – "Сделаю ли я репост, продиффундирует ли эта мысль сквозь меня?" – такие параметры у сети.

Краткий контртрендовый прогноз

Подавление (репрессия) приводит или к слому (депрессии), или к избыточному реагированию. Если пружина не проржавела, она найдёт возможность выпрямиться.

В 1991 году Россия была подавлена и лишена:
- Простора,
- Фронтира.

Простор сворачивался: уменьшалось пространство русского языка и культуры, науки. Не хватало империи – простора воли упорядочивать жизнь. Где простор? В безудержном туризме и эмиграции? Это заменители, временные подспорья, или даже симптом.

Простор включает в себя фронтир: место, где человек присутствует и зачем-то нужен, но нет освоенности, порядка, зарегулированности. Заменой советского фронтира космоса (ещё раньше фронтиром был коммунизм) стал внутренне-пограничный процесс адаптации к капитализму и Западу, включая дикие этапы "первоначального накопления".

Теперь новые регионы – и фронтир, и простор.

Дороги, инфраструктура и архитектура (вплоть до переучреждения городов), а далее – включение всего хозяйства в российскую хозяйственную плоть, причём хозяйства не разрушенного – а того, о котором мечтали. Потому что только такое, прорывное хозяйство на новых территориях может в наших собственных глазах обосновать произошедшее.

Отсутствие умопомрачительного развития новых территорий и связности с ними представляется невозможным для русского культурного кода. Если тренд на угасание был сломлен расширением пространства Новороссийским фронтиром, то мы попали в контртренд русского ренессанса.

Начались релаксационные войны: это спадает мощь мира модерна. Воюют усталые нации. Сто лет назад целые империи готовили молодых спортивных бойцов за идею, сто пятьдесят лет назад смерть во служение была культурно приемлема, теперь же люди, готовые, способные и желающие воевать – высшая ценность и дефицит.

Расширяясь, Россия способна контртрендово к реликтовому миру модерна-постмодерна нарастить сложность: не "сверху", через реформы и указания, а вся целиком, всем народом и хозяйством.

Иначе никак.

---

Для полноты, предложим контртренды и для всех остальных акторов. В режиме блиц.

- Китай захлебнётся своими пенсионерами и не сможет стать новым гегемоном, погрузится во внутренние проблемы – проиграет темповую игру. Маньчжурия отойдёт последним японцам, управляющим гигантскими боевыми роботами.

- Соединённые Штаты успешно проведут решоринг и восстановят пуританскую цивилизацию (приняв ислам). На следующем такте – политический изоляционизм ради устроения космического шариата.

- Индия распадётся на воюющие царства, на все разом, хотя и будет продолжать отправлять единственного представителя в ООН: "белые люди" всё равно не поймут эту Махабхарату, вот пусть и не лезут.

- Возвращение чёрного населения в Африку после того, как забудут ЕС, приведёт к неожиданному взлёту эклектичной науки субсахары. Мировым городом станет Банги.

- Латинская Америка в едином порыве будет драть сама себя на части, стремясь поделить зону влияния бывшего гегемона – а то и оторвать у него какую-нибудь Флориду. Что приведёт к введению шариата в Колумбии американскими коммандос ещё через такт.

- В Европе релаксационные войны перейдут в междоусобицы и войны типа "деревня на деревню – великая битва за дограбление склада".

- О довоенном богатстве Индонезии сложат сказки на всех языках мира.

- Деньги будут забыты.

Соматическая когнитивистика
и эргономика чистого мышления
==========================

Тело – единственный локус прямого проявления воли.

Если рассмотреть, как происходит развёртывание волевого усилия в теле, то окажется, что обслуживает его сложная система управления – начиная с ЦНС. Экономия ресурсов управления (центров обработки, путей получения и доставки сигналов) порождает явление психосоматики.

Психосоматика – влияние состояний центра управления, психики, на тело, обусловленное переиспользованием контуров управления и телом, и психикой.

Предельно упрощая: печень и желчный требуются для агрессивного расщепления съеденной пищи, поэтому эффективно "подключить" управление печенью туда же, где расположено и управление агрессией.
Оборотная сторона: если в психике подавлена агрессия, то и желчный будет обделён управляющим воздействием, что приводит к застою в теле, – а это, согласно Парацельсу, единственная болезнь. И так далее и тому подобное – с другими чувствами, органами, цепочками.

Психосоматику и переиспользование управления в уме и теле активно исследовали и применяли в Индии и Китае, где были созданы соответствующие медицины и телесные практики. В таком изложении, все меридианы, каналы, двухчасовки (стражи), акупунктурные точки, перекрёстные влияния органов по модели "пяти стихий", которые кажутся сперва, например, в китайской медицине произвольной дичью – приходят в согласие с современной наукой, в чём-то продолжая её опережать.

Обратный процесс – структурное влияние тела на ум, в том числе на познание и мышление – рассматривается реже. Это не соматопсихика, а соматическая когнитивистика: интересно влияние тела на саму структуру ума и возможность мышления.

Язык, сознание, ум – сквозь которые проглядывает мышление – несут отпечаток структуры телесной реальности в грамматике, внимании, обращении со временем. Мышление в абсолютной форме чистó от грамматики, внимания, времени: однако же, конкретные мыслящие люди прикасаются к мышлению только так.

Примером соматической когнитивистики является мандала человеческого восприятия: отражение пятичастной структуры тела на пятипозиционной структуре осознавания, известной как D2, Онтологическая схема, или даже по классической статье "7±2" (фундаментально, -2). Эта же схема развёртывается в наиболее насыщенные грамматические категории (сепульки сепулькарием сепулируют в сепулярии: кто, где, что делает, с помощью чего).

Эргономика (учёт человеческого) может снизить барьеры на вход в мышление и выход из него. Соматическая когнитивистика ставит вопрос об эргономике чистого мышления, признавая, что этим мышлением занимаются люди – по меньшей мере, как проводники.

Поводом для возникновения задачи управления часто становится проблема, выраженная в событиях, вещах, времени: не успели, не сделали, не получили, не поставили, или встретились с соответствующей угрозой.

Тогда необходимо волевое усилие. Выправление, налаживание.

Достигается лад – в коммуникации, реорганизующей деятельность. Это звучит как "договорились, и стало лучше".
Деятельность следует за организованной коммуникацией. Есть такой закон в управлении программистами: как организована разработка, так организована и программа, – что недалеко ушло от идей научной организации труда по Тейлору.

Можно оказывать управляющее воздействие на коммуникацию. Вопросы могут быть такими:
- Как проникает информация, как распределено знание?
- Что является причиной деятельности на местах, меж кем и кем распространяется эта причина?
- Какова структура потери вестей, где избыток и недостаток?
- Если деятельность не соответствует реальности (что и выражено в разладе), то какое именно изменение коммуникации подтянет деятельность к реальности?

А можно отойти ещё на шаг, к мышлению, и достроить трёхслойку Щедровицкого: мышление, коммуникация, деятельность.

Китайцы интерпретируют эту тройку: Состояния, Дела, Обстоятельства. Столкновение с обстоятельствами – вещами и ритмами вещей, внешними ритмами, реальностью, – может быть разрешено только на уровне дел: делая, при-лаживаемся к обстоятельствам и людям (у Щедровицкого это коммуникация с оттенком деятельности). Но само пространство возможных дел определяется состоянием – отдельных людей, групп.

Состояние, оно же: климат (не нужно добавлять "психологический"). Климат как таковой, как выражение состояния небес, как их характер. Здесь холодно, и новые коммуникационные тропы не прокладываются: таковы условия незарождения воли к сообщению. Или напротив: небесных вод настолько много, что потоки появляются везде, во всех направлениях, без разбора.

Инструменты коммуникации (чаты, методологии, документооборот) можно сравнить с подложкой потоков и троп, с ландшафтом. Ещё отчётливее – в офисе: какой фэншуй, есть ли "курилка", есть ли диван, на котором можно уютно выпить чая – и поговорить наконец не формально, а по существу. Это качество пространства. Коммуникация стремится течь по подложке: и или течёт, или нет. И это или помогает фронту работ, продвижению, посевной, или нет.

Но если сейчас в состоянии, мышлении – туча вулканического пепла от когда-то произошедшего эмоционального взрыва, или затмение из-за невозможности что-то помыслить, – то никакие посевы не выживут, как ни окучивай их в поте лица.

Потому прежде активности в налаживании коммуникаций-дел, в инструментах и обстоятельствах – требуется усилие воли в прояснении воли небес.

Это работа с мышлением, состоянием, климатом, сознанием, качеством времени. Речь об одном и том же, но не совсем.

В ситуации (сложностного) кризиса,
- Толковый управляющий обращает внимание и волю на небесный корень проблем – мышление и состояние,
- Следует за ним тот, кто стремится налаживать коммуникации и методы, не замечая мышление,
- Самый трудный путь – или самая запущенная ситуация – у того, кто бросается "тушить пожары" и делать всё за своих "нерадивых сотрудников" в полях и на фронте,
- А вот игнорирование – утеря шанса, пропущенный управленческий повод, – находится за гранью добра и зла.