#коммиш, заказчик

➖➖➖

Когда-то давно вперед Грая в помещение неизменно вплывал его свет. Словно маленькое, но такое яркое солнце маячило где-то в дверном проеме и готовилось нежно ослепить всех, кто находится внутри.

Ждал ли Адан этого света сейчас? В глубине души возможно, имея среди воспоминаний лишь те недолгие недели, что они провели рядом когда-то. Но вместо него в уже осточертевших стенах так и осталась одна только тяжелая, тянущая полутьма, которая отказывалась таять. Даже когда отдающиеся эхом шаги остановились на лестнице. Даже когда они так внезапно стали громче и ближе. Даже когда окончательно затихли ровно напротив решетки.

Не было никакого света и когда они наконец столкнулись взглядами. Словно вместо привычного весеннего тепла в сердце поселилась зимняя стужа.

Все слова временно потерялись, весь запал не погас – затих, словно выжидая момента, когда можно будет вспыхнуть вновь. И Грай, кажется, ждал этого – слабым движением вскинул бровь, мол, и где же все то буйство, с коим ты мучил приставленную стражу, требуя аудиенцию?

Глупый, невероятно глупый. До ужаса наивный – такие на улицах не выживают. Впрочем, поэтому такими и бывают только богатенькие детки. Кто еще мог так просто и искренне повестись?

Слишком искренне.

— Здравствуй.

Голос Грая похож на неприятный сквозняк, от которого невозможно избавиться, сколько ни затыкай все дырки. Хочется поежиться – но от каждого движения кандалы так противно звенят, гадко напоминая о положении. Грай видит это – сжимает губы, но взгляда не отводит, пусть и каждое мгновение глаза в глаза только сильнее драло старые раны, которые никак не могут зажить.

«Какой же из тебя король? Собственную корону защитить не смог»

— Молчи. Мне не нужны оправдания, — головой качает, видя, как Адан рот открыл, намереваясь что-то сказать. Сердце трепещет в грудной клетке, как потерянная пташка, но его мольбы не утоляют – оправдания не нужны. Ни слова от человека, который не умеет говорить правды.

— Я не собираюсь оправдываться.

Еще больнее. Что хуже – когда тот, кого ты искренне полюбил, пытается вымолить прощение, игнорируя требование помолчать, или напротив, когда не чувствует себя ни капли виноватым?

Как же... все одинаково отвратительно.

— Что ж... тоже ожидаемо.

Адан плюет на режущий слух звон кандалов, дергается вперед, хватаясь за прутья решетки, но и то выходит с трудом. Поднимается, отказываясь смотреть снизу вверх, словно щенок – цепи тянут назад, но он упорнее.

— Убить меня хочешь? Убей. Добровольно сдамся. Если отпустишь всех, кого повязал вместе со мной. Иначе сбегу и сам их заберу – ты меня знаешь. Уж я-то скрываться умею.

И бегает глазами, изучает пристально – что нужно? Мучительная смерть? Рабство? Расплата? Деньгами? Услугами? Только дай намек, дорогой король, поторгуемся...

Но во взгляде Грая мелькает лишь усталость. Нечто похожее на обреченность, но эта искра настолько хрупка, что разглядеть ее сложно, особенно когда обладатель отказывается выдавать нарочно.

— С чего ты взял, что мне нужна твоя смерть? — спокойно вопрошает. Не приближается, хотя кажется, что желает, коснуться прутьев немногим выше пальцев Адана, почувствовать отрезвляющую прохладу.

Впрочем, трезвости теперь в нем более чем хватает.

Трезвости и понимания того, что Адан решительно не тот. И это видно, все по тому же взгляду – как, однако, много он может сказать...

— Нет, Адан, — имя, впервые за это время сорвавшееся с губ, ощущается странно чужеродным. — У тебя будет жизнь. Но либо ты проведешь ее рядом со мной в качестве моего советника, либо будешь нести в душе груз гибели своих людей. Выбирай.

И несмотря на то, что за все время Адан был ведом рукой многих, сейчас, из уст Грая, это звучит как испытание, которое способно сломать хребет.

#коммиш, заказчик

➖➖➖

Королева этого вечера гордо сидит в кресле, вздернув нос, и таким очаровательным взглядом окидывает «свои владения». У королевы ноги не достают до пола, подлокотники «трона» расположены слишком неудобно для еще сравнительно небольшого тела, но зато в глазах счастье, а игрушечная корона в волосах сидит как влитая.

И как бы она не пыталась выглядеть серьезной и величественной, ее улыбка все равно грела души.

Мантия – покрывало, которое Адан с такой услужливостью и осторожностью придирчиво расправлял до идеала. В руке – игрушечная волшебная палочка, сейчас не выполняющая своего магического предназначения, однако указывать ею оказалось очень даже удобно.

— Мне нужно... зелье, которое сделает меня самой-самой сильной! Чтобы я смогла победить дракона, который похищает принцесс! — воинственная, грозная, Эсмиральда ведет себя как взрослая, но одновременно остается таким прекрасным ребенком, детство которого хочется сохранить навсегда.

Агнесс улыбку прячет, сидя прямо на полу, пред расставленными «склянками с магическими эликсирами» – самые обычные чашки, самый обычный сок, мед, вода. Но это не мешает совершать витиеватые пассы руками над единственным кубком, выделяющимся, словно «ведьминский котел», и понемногу вливать туда нужные «ингредиенты».

— Конечно, моя королева, — придавая голосу почтительности, с коей обычно обращались к ней самой, она осторожно поднимает кубок с гранатовым соком, смешанным с медом и водой. — Выпейте это, и тогда вы повергнете любого дракона.

Эсмиральда принимает кубок аккуратно, но ногами болтает нетерпеливо. Адан тут как тут – придерживает, чтобы «зелье» не пролилось. В его волосах смешные бубенцы, заходящиеся звоном при любом движении или прикосновении, а лицо изрисовано краской.

— Позвольте благословить Вас на удачу, Ваше Величество, — Адан обворожительно улыбается, привлекает внимание, крутя в пальцах монетку.

— Но ты ведь просто придворный шут! Чтобы помогать, нужно иметь магию или силу.

Но он смеется лишь в ответ, галантно целует тыльную сторону ладони Эсмиральды, вкладывает в нее согретую монетку и побуждает сжать пальцы.

— Отчего же? Вы чересчур критичны. Хитрость может сработать даже лучше магии, главное уметь хитрить.

И Адан отпускает ее руку, позволяя раскрыть кулак, в котором монета превратилась в конфету. Эсми смеется – и это лучшая награда за годы обучения в цирке.

Но смех недолог – за спиной внезапно вырастает устрашающая тень, размахивающая крыльями из одеял и издающая устрашающие рыки. Бокал вовремя подхватывает Адан, чтобы его содержимое не было разлито, Агнесс делает ужасно испуганный вид, Эсми визжит от неожиданности – остается лишь драматично подставиться, «спасая королеву».

«Опасный дракон» Грай, напавший на королевство, кажется, ничуть не разочарован внезапной сменой курса – Адана крепко прижимают к телу, несмотря на все его попытки наигранно брыкаться, и неумолимо утаскивают в «логово», устроенное между кроватью и стеной.

— Трепещите, жители, — Грай громогласный, стремящийся навести ужас на всех, а бубенчики в волосах Адана все еще звенят ему в унисон. — Я злой дракон-похититель, и вы получите свое сокровище обратно лишь если сумеете победить меня!

Адана почти взяли под подмышку – он уткнулся лбом куда-то в грудь Грая, изображая страх, пусть и на деле это был всего лишь смех, который становится все сложнее сдерживать, Эсмиральда машет волшебной палочкой, словно мечом, громко приказывая вернуть ее шута и направляя невидимые войска в атаку на дракона, а Агнесс уже готовит новое зелье, которое обязательно сделает дракона добрым и послушным.

И лишь когда дыхания на смех перестает хватать, Эсми берет передышку, плюхаясь в кресло и поправляя корону.

— А разве драконы не должны красть принцесс? — спрашивает задумчиво, обращаясь к Агнесс, аккуратно сдвигающей в сторону все, что может пролиться.

— У нас особенный дракон, — отвечает та, с улыбкой на нее глядя. — Но это ведь не повод оставлять самого лучшего придворного шута в плену, правда? Королева должна ценить своих приближенных, чтобы они отвечали ей преданностью.

— Конечно! Я его отвоюю!

#коммиш, заказчик

➖➖➖

Под пальцами тепло и нежно.

«Я хочу этого. Осознанно. Понимаешь?»

Адан гладит обнаженный торс.

«Я принял это решение не спонтанно. Не под вином. Бутылка полная, видишь?»

Адан смотрит в глаза. Ищет... что он там ищет? То, из-за чего он сможет отстраниться, или то, что успокоит его душу и даст возможность спокойно продолжить? То, что успокоит мысли, или то, что сделает их еще громче и невыносимей?

«Только если ты этого хочешь. Выбор за тобой»

Растерянность.

Адан все еще чувствует ее отголоски в душе.

Тогда он спросил – «Если я хочу? А если не хочу?».

И видел лишь покой в глазах напротив. Грай жал плечами так, словно говорил о погоде.

«Тогда я не буду настаивать»

Адан чувствует, что щеки эфемерно горят, когда он смотрит сверху вниз на Грая, распластавшегося по простыням. Белым, мягким, почти идеально чистым и совсем немного смятым постоянными движениями. Грая, так спокойно доверяющегося ему. Хотелось спросить – «а я этого заслужил?».

Отдать себя кому-то всегда было как раз плюнуть. Просто потому что так было нужно. Просто потому что какая разница, если он всего лишь отдает это тело в пользование ради своей выгоды? Словно разменная монета, которых у него было достаточно, которые можно было дать кому-то как плату и спокойно уйти с тем, что было нужно. Но принимать такие же монеты в свои руки?

Тело Грая считать разменной монетой и вовсе казалось чем-то подобным предательству Бога.

Думая об этом каждое свободное мгновение, он чувствовал, что хотел. Такое маленькое, быть может немного эгоистичное желание получить то удовольствие, которого он неизвестно заслуживал ли. Верить своему королю – как правило, которое должно следовать за ним неустанно, но что делать, когда этот король выбрасывает свою гордость и отдает тебе тело и душу? Свои, без страха, без напора – просто «Хочешь? Бери. Я верю тебе».

Адан трогает тело, но не решается зайти дальше. Касается губ, словно это может помочь, чувствует ладони Грая на своих плечах, мягко оглаживающие их и скользящие дальше по спине. Останавливающие поток мыслей словно и пытающиеся подарить спокойствие – отчасти у них это выходит.

— Мы все еще можем остановиться, если ты передумаешь. Знаешь?

Адан тычется в его плечо, словно потерянный котенок. Остается там на мгновения, но после приподнимается и подушечками пальцев касается щеки Грая. Кивает – он знает, но все ощущается так странно, что кажется – а правда ли могут?

— И если ты передумаешь, — так же негромко, напротив губ, всматриваясь в глаза пристально. Глаза, в которых играет лишь нежное спокойствие – Грай зеркально касается его щеки и гладит, а после полноценно прикладывается к ней ладонью.

— Не передумаю, — откликается уверенно. Адан чувствует – его пояс мягко сжимают чужие бедра, словно намекают льнуть ближе к телу, позволяют такую вольность. Позволяют все, что в голову взбредет – нельзя, нельзя королю быть настолько открытым для кого-то, нужно быть выше, нужно идти по головам, нужно отринуть человечность, разве не так учат каждого из правителей?

Почему тогда Грай прикладывает указательный палец к губам Адана, когда он хочет возразить, и качает головой? Почему они наравне? Почему Грай сам хочет этого, вверяя себя кому-то в руки и выглядя так, словно сейчас позволит даже нож себе в грудину всадить?

Ответом на сомнения становится поцелуй. Медленный, томящий, чувственный.

Любящий настолько, что сердце щемит. Но что-то в глубине души гадко напоминает – Адан не тот, кто этих чувств достоин.