#коммиш, заказчик

➖➖➖

Под пальцами тепло и нежно.

«Я хочу этого. Осознанно. Понимаешь?»

Адан гладит обнаженный торс.

«Я принял это решение не спонтанно. Не под вином. Бутылка полная, видишь?»

Адан смотрит в глаза. Ищет... что он там ищет? То, из-за чего он сможет отстраниться, или то, что успокоит его душу и даст возможность спокойно продолжить? То, что успокоит мысли, или то, что сделает их еще громче и невыносимей?

«Только если ты этого хочешь. Выбор за тобой»

Растерянность.

Адан все еще чувствует ее отголоски в душе.

Тогда он спросил – «Если я хочу? А если не хочу?».

И видел лишь покой в глазах напротив. Грай жал плечами так, словно говорил о погоде.

«Тогда я не буду настаивать»

Адан чувствует, что щеки эфемерно горят, когда он смотрит сверху вниз на Грая, распластавшегося по простыням. Белым, мягким, почти идеально чистым и совсем немного смятым постоянными движениями. Грая, так спокойно доверяющегося ему. Хотелось спросить – «а я этого заслужил?».

Отдать себя кому-то всегда было как раз плюнуть. Просто потому что так было нужно. Просто потому что какая разница, если он всего лишь отдает это тело в пользование ради своей выгоды? Словно разменная монета, которых у него было достаточно, которые можно было дать кому-то как плату и спокойно уйти с тем, что было нужно. Но принимать такие же монеты в свои руки?

Тело Грая считать разменной монетой и вовсе казалось чем-то подобным предательству Бога.

Думая об этом каждое свободное мгновение, он чувствовал, что хотел. Такое маленькое, быть может немного эгоистичное желание получить то удовольствие, которого он неизвестно заслуживал ли. Верить своему королю – как правило, которое должно следовать за ним неустанно, но что делать, когда этот король выбрасывает свою гордость и отдает тебе тело и душу? Свои, без страха, без напора – просто «Хочешь? Бери. Я верю тебе».

Адан трогает тело, но не решается зайти дальше. Касается губ, словно это может помочь, чувствует ладони Грая на своих плечах, мягко оглаживающие их и скользящие дальше по спине. Останавливающие поток мыслей словно и пытающиеся подарить спокойствие – отчасти у них это выходит.

— Мы все еще можем остановиться, если ты передумаешь. Знаешь?

Адан тычется в его плечо, словно потерянный котенок. Остается там на мгновения, но после приподнимается и подушечками пальцев касается щеки Грая. Кивает – он знает, но все ощущается так странно, что кажется – а правда ли могут?

— И если ты передумаешь, — так же негромко, напротив губ, всматриваясь в глаза пристально. Глаза, в которых играет лишь нежное спокойствие – Грай зеркально касается его щеки и гладит, а после полноценно прикладывается к ней ладонью.

— Не передумаю, — откликается уверенно. Адан чувствует – его пояс мягко сжимают чужие бедра, словно намекают льнуть ближе к телу, позволяют такую вольность. Позволяют все, что в голову взбредет – нельзя, нельзя королю быть настолько открытым для кого-то, нужно быть выше, нужно идти по головам, нужно отринуть человечность, разве не так учат каждого из правителей?

Почему тогда Грай прикладывает указательный палец к губам Адана, когда он хочет возразить, и качает головой? Почему они наравне? Почему Грай сам хочет этого, вверяя себя кому-то в руки и выглядя так, словно сейчас позволит даже нож себе в грудину всадить?

Ответом на сомнения становится поцелуй. Медленный, томящий, чувственный.

Любящий настолько, что сердце щемит. Но что-то в глубине души гадко напоминает – Адан не тот, кто этих чувств достоин.