#writober_40
день 1. чистокровок больше нет.

🌟🌟🌟🌟🌟

— Давай. Убей его.

Руки Джерома дрожат. Сколько раз он видел чужие смерти? Сотни. Рядом со Скэриэлом невозможно иначе. Со временем даже вышло прекратить на них реагировать – не выдавать того, что внутри что-то трескается то и дело, когда очередное тело бездыханно падает под ноги.

Не им убитое – и слава богу.

Но Скэриэл забирается под черепную коробку, в самый мозг, словно змей-искуситель. Обвивает, перекрывает дыхание, берет под контроль, шепчет, заставляя подчиняться. Никакой клятвы на крови нет, никакое сумасшествие вовсе не грозит – Джером знает это, уже знает, но продолжает идти следом, словно прикованный, не имея другого выхода.

В подрагивающие пальцы вкладывается прохладный металл пистолета. Обычно холод отрезвляет, но не сейчас – сейчас еще больше вгоняет в густой, тянущийся страх, словно Джерома уменьшили в тысячу раз и запихнули в самый центр детского слайма. Он задыхался, пытался ухватиться хоть за что-то, но вокруг были лишь склизкие стенки, сквозь которые проходили пальцы, а легкие забивались этой отвратной холодной массой, не давая сделать ни вдоха.

Джером уже давно не принадлежит сам себе.

Рука Скэриэла контрастно горячая. Мягко накрывает ладонь, заставляя сжать рукоять крепче и не позволяя выронить оружие, большим пальцем оглаживает заледеневшую кожу, согревая ее. Словно не он требует прямо сейчас пустить пулю человеку в голову, словно не он требует убить для него.

Скэриэл Лоу сошел с ума, но сейчас его решительно некому остановить.

— Скэриэл...

— Ну же, Джером, — перебивает моментально, еще крепче сжимая его ладонь. Кажется, еще немного, и ногти со всей силы вопьются в кожу, оставляя на ней глубокие следы-полумесяцы. Джером вздрагивает, послушно замолкает.

Искренне боится.

Скэриэл чувствует запах страха, словно дикий зверь, а Джером ощущает себя жертвой, к которой этот зверь так вкрадчиво крадется, не оставляя путей отхода. У него уже нет шанса выжить.

— Не бойся. Так будет правильно, — голос обволакивает, затекает в уши, проникает в мозг и плавит его, подчиняет себе. Джером чувствует, как его руку медленно, без его собственной воли, поднимают, заставляя направить дуло на того, кто прямо сейчас сидит на полу, в паре шагов от него, опираясь на стену и никак не реагируя на все происходящее. Словно без сознания – но Джером точно знал, что это не так, потому что Скэриэл хотел, чтобы он встретил свое последнее мгновение, полностью осознавая реальность.

Скэриэл Лоу сошел с ума, но наслаждался этим безумием.

— Вот так.

Вторая рука ложится на талию. Заставляет стоять ровно. Палец Джерома – на курке. Скэриэл – заставляет нажать, медленно, верно, останавливая дрожь.

— Последний раз. И мы с тобой будем править этим миром.

Джером боится щелчка. Зажмуривает глаза, но Скэриэл, словно чувствуя это, впивается-таки ногтями в его бок, заставляя вздрогнуть и снова открыть их.

— Только я и ты. Джером...

Скэриэл Лоу сошел с ума, а вместе с ним исчезнет и весь мир...

Громкий щелчок. Выстрел.

Тело, до этого опирающееся на стену спиной, вздрагивает, а потом безвольно заваливается на бок. Рука Джерома опускается, почти падает вниз, как только Скэриэл отпускает ее.

— Молодец. Ты сделал правильный выбор.

Выбор сделали за него.

Скэриэл оставляет мягкий, поощряющий поцелуй на его плече и отходит. Открывает окно, и казалось бы, должно стать легче, но вместо свежего воздуха в комнату врывается лишь едкий запах паленой плоти и крови, смешанный с истошными людскими криками.

Яркое пламя полыхающей Октавии отражалось в его глазах и делало их подобными аду.

Джером не хотел смотреть в окно. Не хотел смотреть под ноги. Не хотел слышать крики чистокровных, горящих заживо, и низших, восторгающихся собственным творением. Не хотел существовать здесь и сейчас.

— Чистокровок больше нет, — медленно проговаривает Скэриэл, неморгающим взглядом наблюдая за огнем.

— Ромус быстро сдался... — упавшим шепотом продолжает Джером, роняя пистолет рядом с телом Готье – последнего чистокровного Октавии, которого он только что убил своими руками.