в какой-нибудь аушке, где у-всех-все-хорошо-и-все-счастливы, скэромтье живут в одной квартире, спят в большой кровати, половину которой занимает скэриэл, развалившийся звездочкой, готовят друг другу завтраки и заводят котов.

белого приносит все тот же скэриэл, уверяя, что он смотрел такими невыносимо очаровательными глазками, был таким бедным, голодным и грязным, что у него сердце не выдержало. может это и правда, но кот, когда отмылся и отъелся, стал вполне себе гордым, довольным и жутко пушистым.

рыжего приносит готье, и джерому, который смотрит на это то ли вопросительно, то ли осуждающе, говорит простое «он был очень похож на тебя». и у джерома просто нет выбора, кроме как вздохнуть и достать запасную миску для корма.

и третьего, черного, тащит сам джером. после долгих переглядок под дождем, под его зонтом, после осторожных попыток лапкой потрогать коленку, после тихого мяуканья – просто не выдержал и сунул этого страдальца под куртку. и зашел в зоомагазин за третьей миской и новой пачкой корма. большой, очевидно.

теперь каждый из них шутит, что у него пять котов. джером убирает шерсть со всех поверхностей и ругается, когда она попадается ему в еде, скэриэл носится ночами вместе с этими котами, тыгыдыкая едва ли не громче них самих, а готье делает тысячу фотографий при каждом удобном случае. при этом фотографии рыжего кота почему-то оказываются выгружены в папку с фотографиями джерома, фотографии черного – в папку скэриэла, а белого – в папку с селфи. негласное распределение всех устроило. по характеру ни один не похож, но есть ли до этого дело?

скэромы на людях – осторожные, едва ощутимые касания, которые не хочется показывать другим. мимолетно провести кончиками пальцев по ладони, коснуться плеча, волос, встать за спиной близко-близко, но не трогать. без вольностей, со всей собранностью – зато взгляды, столько взглядов, долгих, тягучих, в которых хочется утонуть. сигарета одна на двоих, соприкасаться коленями под столом, гладить мизинцем ладонь. их близость в том, что они рядом, и они знают, что рядом, знают, что всегда будут друг у друга, друг с другом.

скэромы наедине – дичайший тактильный голод. объятия настолько крепкие, что, кажется, врасти друг в друга пытаются, до синяков от пальцев на коже. сплестись так, что будет непонятно, где чьи части тела, держаться так, что разделить невозможно, перебирать волосы, гладить кончиками пальцев спину, забравшись под одежду – не ради пошлости, а ради близости. и поцелуи. долгие, жадные и одновременно тягучие поцелуи, ладонь, которая давит на затылок, чтобы не позволить отстраниться, легкие укусы, взгляды. пока губы не начнут болеть, чтобы запомнить эту сладкую боль и держаться за эти воспоминания.

официально все мемы с котиками и про котиков это дарсериан