Лиссабон: что следует увидеть туристу. Lisbon: What the tourist should see. Фернандо Пессоа. Перевод А. Соколинской и И. Фещенко-Скворцовой. Издательство «Ад Маргинем», 2017.
Книгу взялась читать по двум причинам: она от Фернандо Пессоа (которым, что удивительно, недавно заинтересовались российские правоохранители; любопытно, что же предъявили португальскому автору) и она о Лиссабоне. Городе, в котором я хочу встретить закат своей жизни…
Путеводитель, составленный Пессоа, скорее всего, предназначался для какого-то турагентства, ориентированного на англоязычных туристов. Писатель сам составил несколько маршрутов, включив в них все самые популярные-известные-лично им любимые места, подобрал архивные данные, дополнил физическими величинами и… всё. Путеводитель не был опубликован, вплоть до 1988 года, когда его случайно обнаружили и вновь собрали из разрозненных листов, хранящихся в архиве писателя в национальной библиотеке Лиссабона.
Не могу сказать, что это шедевр, но для тех, кто нежно любит город у Тежу, будет невероятно приятно пройтись и проехать по лиссабонским улицам, площадям и проспектам при деликатном сопровождении Пессоа. А в дополнение идут его стихи, про детство в Лиссабоне и сам город. Цитатно.
* … Отправимся теперь в Монте-да-Граса, где располагается одна из красивейших городских церквей - церковь Милости (Граса). В ней хранится знаменитая скульптура Христа, несущего свой крест (Сеньор-душ-Пассуш), сделанная из красного сандала (фернамбука) - раз в год её выносили из храма, чтобы торжественно пронести по улицам города, однако с установлением республики религиозные процессии отменили…
* Замок - с толстыми зубчатыми стенами и башнями - построен маврами как укрытие в случае вражеской осады. В его стенах разворачивались многие события, ставшие частью политической истории Португалии… он всё-таки заслуживает внимания благодаря своему славному прошлому. Из замка открывается чудесный вид. Осмотреть его можно, получив разрешение у дежурного офицера, охраняющего казармы.
* Наша машина… оказывается перед башней Белень - одним из самых красивых памятников в Лиссабоне и напоминанием о военно-морском могуществе Португалии. Это чудо восточной архитектуры было возведено в Прайя-ду-Рештелу, месте отправления кораблей в дальние экспедиции на поиск новых земель. Изначально башня была возведена посреди реки по приказу короля Мануэла I как часть оборонительной линии для защиты португальской столицы… Строительство началось в 1515 году и завершилось через шесть лет. Со временем вода отступила и башня оказалась на берегу песчаной отмели…
* … Я всё обожаю.
Сердце моё - точно двор постоялый, открытый всю ночь.
Мой интерес к этой жизни так жаден,
Вечно стремлюсь я понять её чувством бессонным.
Всё я люблю, очеловечиваю, оживляю -
Камни и души, людей и машины -
Чтобы этим наполнить себя, углубить.
Рад во всём раствориться, чтобы связи с собою самим укрепить.
И хотел бы носить на руках я Вселенную, словно дитя,
Как няня её целовать…
* … Нежное, всё прошлое - что было здесь в Лиссабоне - пробуждается во мне…
Третий этаж моих тётушек, былой покой,
Покой разнообразный,
Детство без мыслей о будущем,
Шум швейной машинки, кажущийся постоянным,
И всё хорошо, и всё вовремя,
Всё - добро, всё - настоящее, что сегодня мертво.
Боже мой, что я сделал со своей жизнью?..
* * *
Атмосферная книжка. И в ней чудесные фото Лиссабона начала ХХ-го века.
Книгу взялась читать по двум причинам: она от Фернандо Пессоа (которым, что удивительно, недавно заинтересовались российские правоохранители; любопытно, что же предъявили португальскому автору) и она о Лиссабоне. Городе, в котором я хочу встретить закат своей жизни…
Путеводитель, составленный Пессоа, скорее всего, предназначался для какого-то турагентства, ориентированного на англоязычных туристов. Писатель сам составил несколько маршрутов, включив в них все самые популярные-известные-лично им любимые места, подобрал архивные данные, дополнил физическими величинами и… всё. Путеводитель не был опубликован, вплоть до 1988 года, когда его случайно обнаружили и вновь собрали из разрозненных листов, хранящихся в архиве писателя в национальной библиотеке Лиссабона.
Не могу сказать, что это шедевр, но для тех, кто нежно любит город у Тежу, будет невероятно приятно пройтись и проехать по лиссабонским улицам, площадям и проспектам при деликатном сопровождении Пессоа. А в дополнение идут его стихи, про детство в Лиссабоне и сам город. Цитатно.
* … Отправимся теперь в Монте-да-Граса, где располагается одна из красивейших городских церквей - церковь Милости (Граса). В ней хранится знаменитая скульптура Христа, несущего свой крест (Сеньор-душ-Пассуш), сделанная из красного сандала (фернамбука) - раз в год её выносили из храма, чтобы торжественно пронести по улицам города, однако с установлением республики религиозные процессии отменили…
* Замок - с толстыми зубчатыми стенами и башнями - построен маврами как укрытие в случае вражеской осады. В его стенах разворачивались многие события, ставшие частью политической истории Португалии… он всё-таки заслуживает внимания благодаря своему славному прошлому. Из замка открывается чудесный вид. Осмотреть его можно, получив разрешение у дежурного офицера, охраняющего казармы.
* Наша машина… оказывается перед башней Белень - одним из самых красивых памятников в Лиссабоне и напоминанием о военно-морском могуществе Португалии. Это чудо восточной архитектуры было возведено в Прайя-ду-Рештелу, месте отправления кораблей в дальние экспедиции на поиск новых земель. Изначально башня была возведена посреди реки по приказу короля Мануэла I как часть оборонительной линии для защиты португальской столицы… Строительство началось в 1515 году и завершилось через шесть лет. Со временем вода отступила и башня оказалась на берегу песчаной отмели…
* … Я всё обожаю.
Сердце моё - точно двор постоялый, открытый всю ночь.
Мой интерес к этой жизни так жаден,
Вечно стремлюсь я понять её чувством бессонным.
Всё я люблю, очеловечиваю, оживляю -
Камни и души, людей и машины -
Чтобы этим наполнить себя, углубить.
Рад во всём раствориться, чтобы связи с собою самим укрепить.
И хотел бы носить на руках я Вселенную, словно дитя,
Как няня её целовать…
* … Нежное, всё прошлое - что было здесь в Лиссабоне - пробуждается во мне…
Третий этаж моих тётушек, былой покой,
Покой разнообразный,
Детство без мыслей о будущем,
Шум швейной машинки, кажущийся постоянным,
И всё хорошо, и всё вовремя,
Всё - добро, всё - настоящее, что сегодня мертво.
Боже мой, что я сделал со своей жизнью?..
* * *
Атмосферная книжка. И в ней чудесные фото Лиссабона начала ХХ-го века.
Разнообразные книжки и периодика из экспозиции Владимирского исторического музея: разрядная книга XV-го века, сочинения Златовратского с автографом автора, сборник Бальмонта, альбомы второй половины XIX-го и повесть об убиении князя Андрея Боголюбского (одна из любимейших тем! рассказываю об этом на утренней экскурсии по Никольской).
Русский эксперимент в искусстве, 1863-1922. The Great Experiment: Russian Art 1863-1922. Камилла Грей. Перевод О. Демидовой. Издательство «V-A-C Press», 2024.
Книжка, которую первоначально напечатали в 1962 году, а потом тысячи раз перевыпускали на различных языках, но на всех, кроме русского - авангарда для СССР не существовало. Однако в 70-х андеграундно-незаконный перевод всё же появился, породнив Грей с советскими диссидентами. В 90-х пытались сделать уже законный перевод, но не сложилось. И вот, наконец, вышла официальная версия. Возрадуемся.
Грей хронологически собрала всё, что прочитала, узнала и услышала о развитии русского искусства с середины XIX-го века, сознательно ограничив описание 1922-м годом (остальная история должна была войти во вторую книжку, но увы). Собирать материал помогали ещё живущие авангардисты и им сочувствующие - Ларионов и Гончарова, супруги Родченко и Лисицкого, Бурлюк и Крученых, Барр и Линтон…
В итоге получилась замечательная книжка. Уникальная. Подчеркну: ничего подобного по масштабу и подаче о русском авангарде до сих пор не создано (ну, а критики пусть и дальше фыркают, что с момента написания книги исследования ушли далеко вперёд).
Цитатно.
* … К началу 1890-х Императорские театры не могли более игнорировать новаторство Мамонтова в привлечении профессиональных художников к работе над декорациями и тоже стали заменять привычных мастеровых профессиональными живописцами. Наконец, благодаря Дягилеву это новшество достигло Европы…
* … поэт Бенедикт Лившиц вспоминает, как впервые встретил Давида [Бурлюка] в Киеве, где гостил у Александры Экстер. Было Рождество 1911 года. Огромный мужчина во фраке и роскошном белом жилете, прокручивая в руке лорнет… и, вдруг повернувшись к молодому человеку, изрёк фразу, которая его мгновенно обезоружила: «Деточка, едем со мной на Рождество в Чернянку!». Далее следует описание лихорадочного путешествия на поезде из Киева до Черноморского имения Бурлюков, по ходу которого Бурлюк экспромтом сочиняет стихи, расхаживая по вагону и цитируя Лившицу Бодлера, Верлена и Малларме, а Лившиц, в свою очередь, открывает Бурлюку своего любимого Рембо. Этот пассаж даёт представление о скорости, с которой в те годы писали картины и книги и вели разговоры…
* … если художественные центры Западной Европы, члены которых разъехались кто куда, с началом войны распались, то в России [Первая мировая] война привела к объединению сил.
* … Мысль о «председателе земного шара» восходит к большому «карнавалу искусств», прошедшему за месяц до этого [начало 1917 года] в Петрограде. По этому случаю художники, писатели, композиторы и актёры на разноцветных автобусах праздничной колонной двигались по Невскому проспекту. Автомобильную вереницу карнавала замыкал большой грузовик, на борту которого мелом было написано «Председатель земного шара». На грузовике сидел сгорбленный Хлебников, одетый в солдатскую шинель.
* Не только в России, но и по всей Западной Европе художники вдохновлялись коммунистическим экспериментом, который русские с таким героизмом претворяли в жизнь. Западноевропейские художники возлагали на Россию надежды на воплощение своего «нового видения», усматривая в коммунизме ответ на трагический вопрос об изоляции художника в капиталистическом обществе. Им казалось, что в России при новой власти проводится эксперимент, при котором впервые со времён Средневековья художник и его творения становятся участниками общей жизни страны, искусство служит обществу, а художник считается его достойным членом.
* * *
Отличная книжка.
Книжка, которую первоначально напечатали в 1962 году, а потом тысячи раз перевыпускали на различных языках, но на всех, кроме русского - авангарда для СССР не существовало. Однако в 70-х андеграундно-незаконный перевод всё же появился, породнив Грей с советскими диссидентами. В 90-х пытались сделать уже законный перевод, но не сложилось. И вот, наконец, вышла официальная версия. Возрадуемся.
Грей хронологически собрала всё, что прочитала, узнала и услышала о развитии русского искусства с середины XIX-го века, сознательно ограничив описание 1922-м годом (остальная история должна была войти во вторую книжку, но увы). Собирать материал помогали ещё живущие авангардисты и им сочувствующие - Ларионов и Гончарова, супруги Родченко и Лисицкого, Бурлюк и Крученых, Барр и Линтон…
В итоге получилась замечательная книжка. Уникальная. Подчеркну: ничего подобного по масштабу и подаче о русском авангарде до сих пор не создано (ну, а критики пусть и дальше фыркают, что с момента написания книги исследования ушли далеко вперёд).
Цитатно.
* … К началу 1890-х Императорские театры не могли более игнорировать новаторство Мамонтова в привлечении профессиональных художников к работе над декорациями и тоже стали заменять привычных мастеровых профессиональными живописцами. Наконец, благодаря Дягилеву это новшество достигло Европы…
* … поэт Бенедикт Лившиц вспоминает, как впервые встретил Давида [Бурлюка] в Киеве, где гостил у Александры Экстер. Было Рождество 1911 года. Огромный мужчина во фраке и роскошном белом жилете, прокручивая в руке лорнет… и, вдруг повернувшись к молодому человеку, изрёк фразу, которая его мгновенно обезоружила: «Деточка, едем со мной на Рождество в Чернянку!». Далее следует описание лихорадочного путешествия на поезде из Киева до Черноморского имения Бурлюков, по ходу которого Бурлюк экспромтом сочиняет стихи, расхаживая по вагону и цитируя Лившицу Бодлера, Верлена и Малларме, а Лившиц, в свою очередь, открывает Бурлюку своего любимого Рембо. Этот пассаж даёт представление о скорости, с которой в те годы писали картины и книги и вели разговоры…
* … если художественные центры Западной Европы, члены которых разъехались кто куда, с началом войны распались, то в России [Первая мировая] война привела к объединению сил.
* … Мысль о «председателе земного шара» восходит к большому «карнавалу искусств», прошедшему за месяц до этого [начало 1917 года] в Петрограде. По этому случаю художники, писатели, композиторы и актёры на разноцветных автобусах праздничной колонной двигались по Невскому проспекту. Автомобильную вереницу карнавала замыкал большой грузовик, на борту которого мелом было написано «Председатель земного шара». На грузовике сидел сгорбленный Хлебников, одетый в солдатскую шинель.
* Не только в России, но и по всей Западной Европе художники вдохновлялись коммунистическим экспериментом, который русские с таким героизмом претворяли в жизнь. Западноевропейские художники возлагали на Россию надежды на воплощение своего «нового видения», усматривая в коммунизме ответ на трагический вопрос об изоляции художника в капиталистическом обществе. Им казалось, что в России при новой власти проводится эксперимент, при котором впервые со времён Средневековья художник и его творения становятся участниками общей жизни страны, искусство служит обществу, а художник считается его достойным членом.
* * *
Отличная книжка.