Красная Россия: записки Американской журналистки. Six Red Months in Russia: An Observer’s Account of Russia Before and During the Proletarian Dictatorship. Mirrors of Moscow. Луиза Брайант. Перевод В. Найдёнова. ООО «Издательство редких книг», 2025.
Одна из тех книжек, которые, даже при таком эффектном оформлении (видите силуэты значимых зданий на обложке? тиснение красной фольгой) и такой интересной для меня теме, не могу рекомендовать. Совсем. Честно говоря, не понимаю, почему именно этого автора решили извлечь из забвения - на мой взгляд, это одна из самых слабых книжек периода 1915-1925 годов, повествующих о войнах и революциях в России.
Луиза Брайант - репортёр, журналист, писатель, мемуарист, «вдова товарища Джона Рида» © В. Ленин, в дальнейшем жена Уильяма Буллита (это тот самый первый посол США, устроивший в 1935-м году в посольстве грандиозный бал, на который была приглашена чета Булгаковых… о продолжении, думаю, вы догадываетесь). Журналист… весьма средненький, чрезвычайно ангажированный. Тему схватывает налету, но ни глубины, ни широты взгляда, ни проработки оценки…
В общем. Если вы - такой же зацикленный на определённом периоде истории шизик как я, то, конечно, читайте. Остальным - опционально. Есть гораздо более интересные книги на эту же тему. Однако некоторые заметки всё же вынесу. Цитатно.
* … [В октябре 1917-го] я бесцельно бродила по улицам [Петрограда], мимо маленьких магазинчиков, на которые теперь было жалко смотреть: так они опустели… мимо витрин, в которых красовались цветы… эта масса цветов… До революции садоводство достигло небывалых высот. Особенно это касалось экзотических растений… Со сменой правительства спрос на эту роскошь резко прекратился, но остались теплицы, остались старые садовники. Невозможно в одно мгновение порвать с устоявшимися вещами. Торговые привычки так же трудно сломать, как и любые другие. Поэтому магазины продолжали заполняться цветами…
* [На единственном заседании Учредительного собрания в январе 1918-го] через час после принятия вышеупомянутого постановления… - было уже 4 часа утра - дежурившие в карауле кронштадтские матросы начали перешёптываться. Они устали, им хотелось пойти домой. Наконец один из них откашлялся и сказал [представителям собрания]:
- Все порядочные люди ушли, почему бы и вам тоже не пойти? Охране нужно немного поспать…
* … пленные немецкие солдаты… твердили, что они за революцию, что верят в неё и желают всячески помочь… Потом они признались: [прусские] офицеры в лагере пригрозили, что их всех расстреляют, когда они вернутся в Германию… Один из русских наклонился вперёд и тихо заговорил.
- Товарищ, - сказал он, - сколько офицеров у вас в лагере?
- Да немного, - ответил солдат, - всего три или четыре.
- Почему бы вам не убить их, товарищ? - продолжил русский ровным голосом…
* … на углу увидели несущийся на нас броневик… Мы прижались к арке… броневик… начал извергать огонь, стреляя вдоль улицы, а иногда и в нашу сторону… Первой жертвой стал рабочий. Он был ранен в ногу и без единого звука опустился на землю, постепенно бледнея и теряя сознание, по мере того как вокруг растекалась лужа крови. Никто из нас не смел пошевелиться. Какой-то человек в дорогом меховом пальто монотонно твердил:
- Меня уже тошнит от этой революции!
* К лету 1918 года советское правительство оказалось в железном кольце смерти. Кроме того, в рядах коммунистов царили коррупция, интриги и разврат. Сам Петерс, разрываясь между сторонниками и противниками восстановления смертной казни, в январе 1918 года сказал мне:
- Если нам когда-нибудь придётся убивать, то начать мы должны с наших собственных рядов.
* * *
Красивая, но весьма средняя по содержанию и стилю книжка.
#conread1920
Одна из тех книжек, которые, даже при таком эффектном оформлении (видите силуэты значимых зданий на обложке? тиснение красной фольгой) и такой интересной для меня теме, не могу рекомендовать. Совсем. Честно говоря, не понимаю, почему именно этого автора решили извлечь из забвения - на мой взгляд, это одна из самых слабых книжек периода 1915-1925 годов, повествующих о войнах и революциях в России.
Луиза Брайант - репортёр, журналист, писатель, мемуарист, «вдова товарища Джона Рида» © В. Ленин, в дальнейшем жена Уильяма Буллита (это тот самый первый посол США, устроивший в 1935-м году в посольстве грандиозный бал, на который была приглашена чета Булгаковых… о продолжении, думаю, вы догадываетесь). Журналист… весьма средненький, чрезвычайно ангажированный. Тему схватывает налету, но ни глубины, ни широты взгляда, ни проработки оценки…
В общем. Если вы - такой же зацикленный на определённом периоде истории шизик как я, то, конечно, читайте. Остальным - опционально. Есть гораздо более интересные книги на эту же тему. Однако некоторые заметки всё же вынесу. Цитатно.
* … [В октябре 1917-го] я бесцельно бродила по улицам [Петрограда], мимо маленьких магазинчиков, на которые теперь было жалко смотреть: так они опустели… мимо витрин, в которых красовались цветы… эта масса цветов… До революции садоводство достигло небывалых высот. Особенно это касалось экзотических растений… Со сменой правительства спрос на эту роскошь резко прекратился, но остались теплицы, остались старые садовники. Невозможно в одно мгновение порвать с устоявшимися вещами. Торговые привычки так же трудно сломать, как и любые другие. Поэтому магазины продолжали заполняться цветами…
* [На единственном заседании Учредительного собрания в январе 1918-го] через час после принятия вышеупомянутого постановления… - было уже 4 часа утра - дежурившие в карауле кронштадтские матросы начали перешёптываться. Они устали, им хотелось пойти домой. Наконец один из них откашлялся и сказал [представителям собрания]:
- Все порядочные люди ушли, почему бы и вам тоже не пойти? Охране нужно немного поспать…
* … пленные немецкие солдаты… твердили, что они за революцию, что верят в неё и желают всячески помочь… Потом они признались: [прусские] офицеры в лагере пригрозили, что их всех расстреляют, когда они вернутся в Германию… Один из русских наклонился вперёд и тихо заговорил.
- Товарищ, - сказал он, - сколько офицеров у вас в лагере?
- Да немного, - ответил солдат, - всего три или четыре.
- Почему бы вам не убить их, товарищ? - продолжил русский ровным голосом…
* … на углу увидели несущийся на нас броневик… Мы прижались к арке… броневик… начал извергать огонь, стреляя вдоль улицы, а иногда и в нашу сторону… Первой жертвой стал рабочий. Он был ранен в ногу и без единого звука опустился на землю, постепенно бледнея и теряя сознание, по мере того как вокруг растекалась лужа крови. Никто из нас не смел пошевелиться. Какой-то человек в дорогом меховом пальто монотонно твердил:
- Меня уже тошнит от этой революции!
* К лету 1918 года советское правительство оказалось в железном кольце смерти. Кроме того, в рядах коммунистов царили коррупция, интриги и разврат. Сам Петерс, разрываясь между сторонниками и противниками восстановления смертной казни, в январе 1918 года сказал мне:
- Если нам когда-нибудь придётся убивать, то начать мы должны с наших собственных рядов.
* * *
Красивая, но весьма средняя по содержанию и стилю книжка.
#conread1920
Воспоминания. Морозова Зинаида. Подготовка текста А. Маслиновой. ООО «Издательство редких книг», 2025.
Книжку очень рекомендовали и хвалили. Потому что Зинаида Григорьевна из московских купцов («как раз для твоих маршрутов»), из старообрядцев («ты такое любишь»), и жила на рубеже XIX-XX веков («твой любимый период»). Ну, и ранее эти воспоминания никогда не публиковали…
Что имеем в итоге? Довольно скромная по содержанию книжка. К сожалению, Морозова не была писателем, хотя её биография позволила бы создать не один и не два великих произведения. Но нет. Это всего лишь довольно занятные заметки, через которые ты - увы - не понимаешь ни автора, ни описываемых.
Цитатно.
* Мы как-то обедали [у Витте] с Саввой Тимофеевичем [Морозовым]… и когда я раздевалась и сняла фетровые белые ботинки… вместе с нами раздевался Министр [внутренних дел] Горемыкин. Он взял один мой ботинок и любовался им… И когда в гостиной я увидела [жену Витте] Матильду Ивановну и… я ей рассказала сцену с моим ботинком, она ответила: «Он помешан на ботинках. У него есть комната, вся уставлена разными ботинками». Я подумала: «Бедная Россия!!!».
* … помню, как ко мне приехал меня просить поступить в кадетскую партию князь Павел Долгорукий… [я] поблагодарила князя за честь… но я по своему свободомыслию ни в какую партию не пойду, так как не люблю рамок, и потом, я - богатая женщина, и, когда будут у меня просить на дела партии, мне будет трудно отвечать, что у меня денег [нет], и, кроме того, я совсем не симпатизирую кадетам… По-моему, это какая-то бесполезная партия, в которой играет роль честолюбие…
* В Москве все знали Александра Александровича [Козлова], он был долгое время градоначальником Москвы… «Слышали, что меня назначили генерал-губернатором?» - «Слышала», - ответила я… «Ну, - [говорит Козлов] - если мне приказывают, то я не могу отказываться. Приехал в Москву, пошёл, как знаете, пешком в генерал-губернаторский дом [на Тверской], подхожу к воротам, стоит часовой, я ему говорю: «Отопри», а он: «Тебе зачем сюда нужно?» - «Да я, - говорю, - генерал-губернатор», а он отвечает: «Мало ли тут шляется народу»…
* … В роду Морозовых уже были заболевания на нервной почве. В то время в Большом Купечестве в третьем поколении и четвёртом почти во всех семьях были подобные заболевания, именно в тех семьях, где деды создали большие фабрики и развили большую промышленность…
* … Я помню, как [Чехов] сидел и удил рыбу у нас в Покровском, а рядом с ним стояла и тоже удила рыбу наша англичанка, она не говорила по-русски, и он не говорил по-английски , и они только улыбнулись друг другу…
* * *
Повторюсь, книжка скромная по содержанию. Однако спасибо издательству за обширные комментарии.
P. S.: как видите, у книжки две обложки - видимо, для тех, кто на светлой и на тёмной стороне.
Книжку очень рекомендовали и хвалили. Потому что Зинаида Григорьевна из московских купцов («как раз для твоих маршрутов»), из старообрядцев («ты такое любишь»), и жила на рубеже XIX-XX веков («твой любимый период»). Ну, и ранее эти воспоминания никогда не публиковали…
Что имеем в итоге? Довольно скромная по содержанию книжка. К сожалению, Морозова не была писателем, хотя её биография позволила бы создать не один и не два великих произведения. Но нет. Это всего лишь довольно занятные заметки, через которые ты - увы - не понимаешь ни автора, ни описываемых.
Цитатно.
* Мы как-то обедали [у Витте] с Саввой Тимофеевичем [Морозовым]… и когда я раздевалась и сняла фетровые белые ботинки… вместе с нами раздевался Министр [внутренних дел] Горемыкин. Он взял один мой ботинок и любовался им… И когда в гостиной я увидела [жену Витте] Матильду Ивановну и… я ей рассказала сцену с моим ботинком, она ответила: «Он помешан на ботинках. У него есть комната, вся уставлена разными ботинками». Я подумала: «Бедная Россия!!!».
* … помню, как ко мне приехал меня просить поступить в кадетскую партию князь Павел Долгорукий… [я] поблагодарила князя за честь… но я по своему свободомыслию ни в какую партию не пойду, так как не люблю рамок, и потом, я - богатая женщина, и, когда будут у меня просить на дела партии, мне будет трудно отвечать, что у меня денег [нет], и, кроме того, я совсем не симпатизирую кадетам… По-моему, это какая-то бесполезная партия, в которой играет роль честолюбие…
* В Москве все знали Александра Александровича [Козлова], он был долгое время градоначальником Москвы… «Слышали, что меня назначили генерал-губернатором?» - «Слышала», - ответила я… «Ну, - [говорит Козлов] - если мне приказывают, то я не могу отказываться. Приехал в Москву, пошёл, как знаете, пешком в генерал-губернаторский дом [на Тверской], подхожу к воротам, стоит часовой, я ему говорю: «Отопри», а он: «Тебе зачем сюда нужно?» - «Да я, - говорю, - генерал-губернатор», а он отвечает: «Мало ли тут шляется народу»…
* … В роду Морозовых уже были заболевания на нервной почве. В то время в Большом Купечестве в третьем поколении и четвёртом почти во всех семьях были подобные заболевания, именно в тех семьях, где деды создали большие фабрики и развили большую промышленность…
* … Я помню, как [Чехов] сидел и удил рыбу у нас в Покровском, а рядом с ним стояла и тоже удила рыбу наша англичанка, она не говорила по-русски, и он не говорил по-английски , и они только улыбнулись друг другу…
* * *
Повторюсь, книжка скромная по содержанию. Однако спасибо издательству за обширные комментарии.
P. S.: как видите, у книжки две обложки - видимо, для тех, кто на светлой и на тёмной стороне.
До 14 марта в Государственной публичной исторической библиотеке в рамках цикла книжно-иллюстративных выставок доступна экспозиция «Тайны старых коллекций». Речь о вклейках и вложениях в библиотечных книжках, тех памятных мелочах, которые читатели забывают в книжках - закладки, открытки, старые этикетки, записки…
Читайте зелёные этикетки на фото. Продолжение - в комментариях.
Читайте зелёные этикетки на фото. Продолжение - в комментариях.
Бунт. Сказка. Bunt. Baśń. Владислав Реймонт. Перевод Я. Мержвы. Издательство Ивана Лимбаха, 2024.
Книжка печаталась частями в 1922-ом и одним томом в 1924-ом годах, и догадайтесь, какой бунт вдохновил автора, который на самом деле польский писатель Станислав Владислав Реймент.
Жизненный путь его извилист: сначала Владислав тяготел к театру, потом думал о монашестве, играл на органе, вынужденно служил на железной дороге, но после, получив производственную травму, переключился на литературу и публицистику. Вторую половину жизни провёл в Англии, Франции, Италии, Германии и США, и в описании этой части его биографии как-то зацепила формулировка «… в 1920 состояние здоровья вынуждало его проводить основную часть времени на Ривьере». Прям представила…
В сказке у Реймонта бунтуют домашние и дикие звери (да, как в притче у Оруэлла, но причина несколько более сложносочинённая, да и случился польский бунт на двадцать лет ранее британского) - против человека и во имя человека. Объяснять не буду, дабы не искажать ваше будущее впечатление, остановлюсь лишь на важных, как мне кажется, деталях, которые игнорируют многие рецензенты: 1) главный герой пёс Рекс не был дворнягой, и бунт он поднял не из-за тумаков и лишения домашней каши; 2) очень важной фигурой в сказке является паренёк-подкидыш Немой; 3) финал сказки - ироничная издёвка, и я понимаю, почему книжку запрещали публиковать на русском вплоть до 1989 года (а на польском она повторно вышла лишь в 2004 году).
Пишет Реймонт живописно, описание пейзажей - прям песня, давно такого не встречала (и спасибо переводчику). Но учтите, это всё-таки сказка, басня, притча, сказание, поэтому хронология рваная, герои высокопарны, а события эпичны. Цитатно.
* … А над ними распростёрли ветви деревья, живущие своей непостижимой жизнью. Вершинами они нежились в холодном мерцании звёзд, а корни их, поднимаясь из глубин, принимали свой зримый надземный облик, подобный соляным струям. Они стояли, глухие к суете этого мира, далёкие и пробуждают е подспудный страх своим вечным молчанием…
* … А дни стояли прекрасные, залитые теплом и светом. Солнце от восхода до заката рассеивало тепло и радость. Небо окружало мир незамутнённой синевой. Ночи глядели миллиардами искрящихся звёзд. Хоры жаб звучали почти непрекращающимся, наполняющим сладостью кваканьем. Распаренная трясина источала пьянящий запах. Ни на минуту не замолкали птицы. Священный гимн жизни, исполняемый тысячами голосов, лился волнами невыразимого очарования и мощи. От незрелого стебелька, от едва различимых существ до этих огромных лесов, белых облаков на горизонте, до сияющего солнца - всё пело одну бессмертную песнь неотвратимых перемен и вечной жизни…
* … Спаси пущу. Спаси мир от человеческой заразы… Встань, прикажи и веди нас..! Веди нас на нашего общего врага! Мы уничтожим его! Пусть сгинет память о нём… Он вбивает всё вокруг! Всё ему мало! Портит воду, изводит леса, оставляет после себя пустоту, смерть и эти постылые бескрайние поля…
* - Ну и кто победил? - прорычал Рекс, растягиваясь по-старому у очага. - И с людьми можно справиться! - хвастался он, грея бока.
- Каждая скотина сильнее человека - а вас так порубили, что ужас!
- Мы не ведём счёт погибшим за свободу!
* - Только вот боюсь, пойдут ли они?.. Как их сдвинуть с места?
- Обещаниями. Обещай им столько, сколько язык выдержит…
* * *
Хорошая книжка.
P. S.: в 1924 году Реймонт получил Нобелевскую премию по литературе, обойдя Томаса Манна и Максима Горького
Книжка печаталась частями в 1922-ом и одним томом в 1924-ом годах, и догадайтесь, какой бунт вдохновил автора, который на самом деле польский писатель Станислав Владислав Реймент.
Жизненный путь его извилист: сначала Владислав тяготел к театру, потом думал о монашестве, играл на органе, вынужденно служил на железной дороге, но после, получив производственную травму, переключился на литературу и публицистику. Вторую половину жизни провёл в Англии, Франции, Италии, Германии и США, и в описании этой части его биографии как-то зацепила формулировка «… в 1920 состояние здоровья вынуждало его проводить основную часть времени на Ривьере». Прям представила…
В сказке у Реймонта бунтуют домашние и дикие звери (да, как в притче у Оруэлла, но причина несколько более сложносочинённая, да и случился польский бунт на двадцать лет ранее британского) - против человека и во имя человека. Объяснять не буду, дабы не искажать ваше будущее впечатление, остановлюсь лишь на важных, как мне кажется, деталях, которые игнорируют многие рецензенты: 1) главный герой пёс Рекс не был дворнягой, и бунт он поднял не из-за тумаков и лишения домашней каши; 2) очень важной фигурой в сказке является паренёк-подкидыш Немой; 3) финал сказки - ироничная издёвка, и я понимаю, почему книжку запрещали публиковать на русском вплоть до 1989 года (а на польском она повторно вышла лишь в 2004 году).
Пишет Реймонт живописно, описание пейзажей - прям песня, давно такого не встречала (и спасибо переводчику). Но учтите, это всё-таки сказка, басня, притча, сказание, поэтому хронология рваная, герои высокопарны, а события эпичны. Цитатно.
* … А над ними распростёрли ветви деревья, живущие своей непостижимой жизнью. Вершинами они нежились в холодном мерцании звёзд, а корни их, поднимаясь из глубин, принимали свой зримый надземный облик, подобный соляным струям. Они стояли, глухие к суете этого мира, далёкие и пробуждают е подспудный страх своим вечным молчанием…
* … А дни стояли прекрасные, залитые теплом и светом. Солнце от восхода до заката рассеивало тепло и радость. Небо окружало мир незамутнённой синевой. Ночи глядели миллиардами искрящихся звёзд. Хоры жаб звучали почти непрекращающимся, наполняющим сладостью кваканьем. Распаренная трясина источала пьянящий запах. Ни на минуту не замолкали птицы. Священный гимн жизни, исполняемый тысячами голосов, лился волнами невыразимого очарования и мощи. От незрелого стебелька, от едва различимых существ до этих огромных лесов, белых облаков на горизонте, до сияющего солнца - всё пело одну бессмертную песнь неотвратимых перемен и вечной жизни…
* … Спаси пущу. Спаси мир от человеческой заразы… Встань, прикажи и веди нас..! Веди нас на нашего общего врага! Мы уничтожим его! Пусть сгинет память о нём… Он вбивает всё вокруг! Всё ему мало! Портит воду, изводит леса, оставляет после себя пустоту, смерть и эти постылые бескрайние поля…
* - Ну и кто победил? - прорычал Рекс, растягиваясь по-старому у очага. - И с людьми можно справиться! - хвастался он, грея бока.
- Каждая скотина сильнее человека - а вас так порубили, что ужас!
- Мы не ведём счёт погибшим за свободу!
* - Только вот боюсь, пойдут ли они?.. Как их сдвинуть с места?
- Обещаниями. Обещай им столько, сколько язык выдержит…
* * *
Хорошая книжка.
P. S.: в 1924 году Реймонт получил Нобелевскую премию по литературе, обойдя Томаса Манна и Максима Горького