Ильязд в портретах и зарисовках. Ружис Гейро. Перевод М. Лепиловой. Книгоиздательство «Гилея», 2015.
Книжка-портрет, причём, одновременно написанный разными мастерами. Эдакая визуальная биография, созданная современниками в пограничном периоде конца XIX - начала ХХ века, когда свидетелями событий были Пикассо, Ларионов и Миро, а стиль метался от псевдо-детского наива карандашных почеркушек до авангарда и сюрреализма, тектонично материализуясь в ошеломляющей архитектуре и экспрессивной скульптуре. ⠀
⠀
Книжка стала квинтэссенцией всего того, что жаждешь узнать, впитать и оставить в памяти о бурном развитии искусства на стыке веков. Тут и калейдоскоп ярких фамилий, и события со всеми мировыми войнами, эмиграция и манкая иллюзия свободы, обещания легенд, мода, издательское дело, фотография и визиантология с древними письменами.
А что за Ильязд? Илья Зданевич - поэт, драматург, историк, дизайнер и мизантроп, который остро чувствовал и, пожалуй, жадно эксплуатировал дух своей безумной эпохи. Творчество с Кручёных и Терентьевым, со скандальными пьесами и заумными стихами, знакомство с Джакометти, который создавал офорты с портретами Ильязда, работа с тканями и узорами вместе с Коко Шанель… Цитатно.
* Обстоятельства встречи Нико Пиросмани и Ильи Зданевича сегодня хорошо известны… работы [Пиросмани] обнаружил Ле-Дантю летом 1912 года, и лишь в январе следующего года, обойдя множество тифлисских харчевен, будущий Ильязд, так сказать, «случайно столкнулся» с Пиросмани, бывшим, по его собственным словам, героем «снов моих и мечты в течение долгих месяцев».
* Валишевский Зигмунт, «Илья Зданевич выступает перед ослами», 1915, бумага, тушь… Образы слушателей метафорически передают изображения ослов: несмотря на большие уши, эти животные не желают ничего слышать. Под сатирическим актом Валишевского в обличье ослов, интеллектуально глухих к проповедям Зданевича, выведены различные официально признанные представители «мира искусства» - и маститый Репин, и члены одноименного объединения во главе с А. Бенуа, и писательница популярных романов Е. Нагродская, и даже, как ни странно, старый академик и придворный художник К. Лемох… среди ослов находится и Сергей Судейкин, который будет одним из близких друзей Ильязда в первые парижские годы его жизни.
* На обороте портрета кисти Джоан Спенсер Ильязд сделал две надписи, и одна из них весьма любопытна с искусствоведческой точки зрения, поскольку сообщает имя девушки, которую Хаим Сутин изобразил на картине «Молодая англичанка» … Джоан предстаёт на них рыжеволосой девушкой с грустным взглядом… в специализированной литературе, посвящённой Сутину, имя натурщицы не упоминается.
* Джакометти и Ильязд познакомились ещё до начала войны. В 1949 году Джакометти принял участие в работе над сборником «Поэзия неведомых слов», сделав иллюстрации к стихам Алексея Кручёных. В 1961 году, когда Ильязд попросил Джакометти нарисовать его портрет для иллюстрации венка сонетов «Приговор безмолвный», тот, предварительно набросав несколько эскизов, прислал Ильязду по меньшей мере тринадцать медных пластин с выгравированными на них тринадцатью разными портретами Ильязда анфас и в профиль.
* До нас дошло множество историй о слабости, которую Ильязд питал к кошкам. В его маленькой двухкомнатной мастерской в Латинском квартале.. жило одновременно около тринадцати кошек. В 1986 году бывшие соседи Ильязда рассказывали в интервью, что им доводилось видеть, как он шёл по улице [Парижа] в кавказской пастушьей накидке и с пастушьим посохом, а за ним - на потеху туристам и многочисленным местным студентам - следовали, точно стадо овец, его кошки.
* * *
Замечательная книжка.
Книжка-портрет, причём, одновременно написанный разными мастерами. Эдакая визуальная биография, созданная современниками в пограничном периоде конца XIX - начала ХХ века, когда свидетелями событий были Пикассо, Ларионов и Миро, а стиль метался от псевдо-детского наива карандашных почеркушек до авангарда и сюрреализма, тектонично материализуясь в ошеломляющей архитектуре и экспрессивной скульптуре. ⠀
⠀
Книжка стала квинтэссенцией всего того, что жаждешь узнать, впитать и оставить в памяти о бурном развитии искусства на стыке веков. Тут и калейдоскоп ярких фамилий, и события со всеми мировыми войнами, эмиграция и манкая иллюзия свободы, обещания легенд, мода, издательское дело, фотография и визиантология с древними письменами.
А что за Ильязд? Илья Зданевич - поэт, драматург, историк, дизайнер и мизантроп, который остро чувствовал и, пожалуй, жадно эксплуатировал дух своей безумной эпохи. Творчество с Кручёных и Терентьевым, со скандальными пьесами и заумными стихами, знакомство с Джакометти, который создавал офорты с портретами Ильязда, работа с тканями и узорами вместе с Коко Шанель… Цитатно.
* Обстоятельства встречи Нико Пиросмани и Ильи Зданевича сегодня хорошо известны… работы [Пиросмани] обнаружил Ле-Дантю летом 1912 года, и лишь в январе следующего года, обойдя множество тифлисских харчевен, будущий Ильязд, так сказать, «случайно столкнулся» с Пиросмани, бывшим, по его собственным словам, героем «снов моих и мечты в течение долгих месяцев».
* Валишевский Зигмунт, «Илья Зданевич выступает перед ослами», 1915, бумага, тушь… Образы слушателей метафорически передают изображения ослов: несмотря на большие уши, эти животные не желают ничего слышать. Под сатирическим актом Валишевского в обличье ослов, интеллектуально глухих к проповедям Зданевича, выведены различные официально признанные представители «мира искусства» - и маститый Репин, и члены одноименного объединения во главе с А. Бенуа, и писательница популярных романов Е. Нагродская, и даже, как ни странно, старый академик и придворный художник К. Лемох… среди ослов находится и Сергей Судейкин, который будет одним из близких друзей Ильязда в первые парижские годы его жизни.
* На обороте портрета кисти Джоан Спенсер Ильязд сделал две надписи, и одна из них весьма любопытна с искусствоведческой точки зрения, поскольку сообщает имя девушки, которую Хаим Сутин изобразил на картине «Молодая англичанка» … Джоан предстаёт на них рыжеволосой девушкой с грустным взглядом… в специализированной литературе, посвящённой Сутину, имя натурщицы не упоминается.
* Джакометти и Ильязд познакомились ещё до начала войны. В 1949 году Джакометти принял участие в работе над сборником «Поэзия неведомых слов», сделав иллюстрации к стихам Алексея Кручёных. В 1961 году, когда Ильязд попросил Джакометти нарисовать его портрет для иллюстрации венка сонетов «Приговор безмолвный», тот, предварительно набросав несколько эскизов, прислал Ильязду по меньшей мере тринадцать медных пластин с выгравированными на них тринадцатью разными портретами Ильязда анфас и в профиль.
* До нас дошло множество историй о слабости, которую Ильязд питал к кошкам. В его маленькой двухкомнатной мастерской в Латинском квартале.. жило одновременно около тринадцати кошек. В 1986 году бывшие соседи Ильязда рассказывали в интервью, что им доводилось видеть, как он шёл по улице [Парижа] в кавказской пастушьей накидке и с пастушьим посохом, а за ним - на потеху туристам и многочисленным местным студентам - следовали, точно стадо овец, его кошки.
* * *
Замечательная книжка.
Nobrow. Культура маркетинга, маркетинг культуры. Д. Сибрук. Перевод В. Козлова. Ад Маргинем Пресс, 2017.
Книжка, на которую, наверное, я не обратила бы внимание, если бы не сочетание слов «маркетинг» и «культура» в названии. Стало интересно, как же, зачем же их смешали, о чем там, внутри речь?
Оригинал «Nobrow: The Culture of Marketing, the Marketing of Culture» от Джона Сибрука - культуролога, сценариста и журналиста - вышел в свет в 2000 году. Именно тогда он ввёл в обиход термин nobrow - культура вне уровня, одновременно и высокая, элитарная (highbrow), и низкая, растиражированная, коммерческая (lowbrow). Как музыкальный клип или рекламный ролик: и тот, и другой могут быть настоящим произведением искусства, но в то же время являются банальной рекламой - музыки, артиста или товара, услуги.
Книжку, пожалуй, можно назвать сборником личных размышлений автора на тему «как мы дошли до такой жизни», точнее, до чего развились или деградировали (но автор, всё же, за развились), в чём, в какой культуре, какой социально-эстетической парадигме мы сейчас существуем. И плохо ли, хорошо ли то, что принято называть современной культурой.
Отмечу, что рефлексия Сибрука понятна и близка, но лично со мной эмоционально несовместима. Какой-то он… отсутствующий. Будто стекло, которое пропускает свет, может треснуть, разбиться, иногда даже изменить изображение по ту сторону, но в целом нейтрально. А нейтральная рефлексия приводит… ну, да, к «Тошноте» Сартра )
Впрочем, шучу. Цитатно.
* Культура маркетинга, маркетинг культуры. В чем здесь различие?.. Культура шла первой. Культурой был способ испечь яблочный пирог с крошкой, потому что так его пекла твоя бабушка. Потом шёл маркетинг - рецепт бабушкиного яблочного пирога с крошкой от Марты Стюарт. Маркетинг пытался эксплуатировать культуру в коммерческих целях. Культура была спонтанным энтузиазмом, гением индивида и целого народа. Маркетинг пытался манипулировать этим гением - продавать культуру ее же носителям.
* К девяностым годам идея, что высокая культура является некоей высшей реальностью, а люди, которые ее создают, - высшими существами, была отправлена на помойку. Старое значение слова «культура» - нечто ортодоксальное, доминирующее и возвышенное - уступило место антропологическому, в духе Леви-Стросса, значению: характерная деятельность любой группы людей. Работники MTV говорили о культуре электронной почты, о культуре спора и о культуре курьеров-мотоциклистов…
* [в музее Гуггенхайма] Смотреть на публику почти так же интересно, как и на выставленные работы, и, похоже, публика это понимает. Некоторые пришли сюда с тем же серьезным «аристократическим» видом, с которым я инстинктивно прихожу в музей, - серьезность, с которой человек приходит в Метрополитен, чтобы «получить» высокую культуру. Но большинство людей пришли сюда лишь для того, чтобы развлечься и посмотреть друг на друга, твёрдо уверенные в том, что они и есть культура.
* Выбор между «хорошим» и плохим» в культуре часто настолько серьёзен, словно от этого зависит ваша жизнь, и до определенной степени так оно и есть. Ваш вкус временно становится частью вашей идентичности, и вы, в свою очередь, включаетесь в субкультуру других людей, также инвестировавших в акции поп-культуры. На культурном рынке ноубрау можно найти любой набор компонентов для создания индивидуальности. Вы строите ее из разных инвестиций, смешивая их так, чтобы добиться уникальности (и это уже вообще искусство). Вы хотите выглядеть оригинально, но не настолько оригинально, чтобы оказаться за пределами рынка общественного мнения.
* Дом производил... впечатление прекрасной копии: ощущение великолепного дизайна было везде и одновременно нигде. Вкус Геффена сводился к тому, чтобы разумно избежать любых возможных ошибок. Это был не столько хороший вкус, сколько отсутствие вкуса вообще. Такой же вкус был у Тины Браун, как мне казалось и, возможно, это и было сущностью вкуса в nobrow: утонченный инстинкт, показывающий, что тебе не нравится...
* * *
Хорошая книжка.
Книжка, на которую, наверное, я не обратила бы внимание, если бы не сочетание слов «маркетинг» и «культура» в названии. Стало интересно, как же, зачем же их смешали, о чем там, внутри речь?
Оригинал «Nobrow: The Culture of Marketing, the Marketing of Culture» от Джона Сибрука - культуролога, сценариста и журналиста - вышел в свет в 2000 году. Именно тогда он ввёл в обиход термин nobrow - культура вне уровня, одновременно и высокая, элитарная (highbrow), и низкая, растиражированная, коммерческая (lowbrow). Как музыкальный клип или рекламный ролик: и тот, и другой могут быть настоящим произведением искусства, но в то же время являются банальной рекламой - музыки, артиста или товара, услуги.
Книжку, пожалуй, можно назвать сборником личных размышлений автора на тему «как мы дошли до такой жизни», точнее, до чего развились или деградировали (но автор, всё же, за развились), в чём, в какой культуре, какой социально-эстетической парадигме мы сейчас существуем. И плохо ли, хорошо ли то, что принято называть современной культурой.
Отмечу, что рефлексия Сибрука понятна и близка, но лично со мной эмоционально несовместима. Какой-то он… отсутствующий. Будто стекло, которое пропускает свет, может треснуть, разбиться, иногда даже изменить изображение по ту сторону, но в целом нейтрально. А нейтральная рефлексия приводит… ну, да, к «Тошноте» Сартра )
Впрочем, шучу. Цитатно.
* Культура маркетинга, маркетинг культуры. В чем здесь различие?.. Культура шла первой. Культурой был способ испечь яблочный пирог с крошкой, потому что так его пекла твоя бабушка. Потом шёл маркетинг - рецепт бабушкиного яблочного пирога с крошкой от Марты Стюарт. Маркетинг пытался эксплуатировать культуру в коммерческих целях. Культура была спонтанным энтузиазмом, гением индивида и целого народа. Маркетинг пытался манипулировать этим гением - продавать культуру ее же носителям.
* К девяностым годам идея, что высокая культура является некоей высшей реальностью, а люди, которые ее создают, - высшими существами, была отправлена на помойку. Старое значение слова «культура» - нечто ортодоксальное, доминирующее и возвышенное - уступило место антропологическому, в духе Леви-Стросса, значению: характерная деятельность любой группы людей. Работники MTV говорили о культуре электронной почты, о культуре спора и о культуре курьеров-мотоциклистов…
* [в музее Гуггенхайма] Смотреть на публику почти так же интересно, как и на выставленные работы, и, похоже, публика это понимает. Некоторые пришли сюда с тем же серьезным «аристократическим» видом, с которым я инстинктивно прихожу в музей, - серьезность, с которой человек приходит в Метрополитен, чтобы «получить» высокую культуру. Но большинство людей пришли сюда лишь для того, чтобы развлечься и посмотреть друг на друга, твёрдо уверенные в том, что они и есть культура.
* Выбор между «хорошим» и плохим» в культуре часто настолько серьёзен, словно от этого зависит ваша жизнь, и до определенной степени так оно и есть. Ваш вкус временно становится частью вашей идентичности, и вы, в свою очередь, включаетесь в субкультуру других людей, также инвестировавших в акции поп-культуры. На культурном рынке ноубрау можно найти любой набор компонентов для создания индивидуальности. Вы строите ее из разных инвестиций, смешивая их так, чтобы добиться уникальности (и это уже вообще искусство). Вы хотите выглядеть оригинально, но не настолько оригинально, чтобы оказаться за пределами рынка общественного мнения.
* Дом производил... впечатление прекрасной копии: ощущение великолепного дизайна было везде и одновременно нигде. Вкус Геффена сводился к тому, чтобы разумно избежать любых возможных ошибок. Это был не столько хороший вкус, сколько отсутствие вкуса вообще. Такой же вкус был у Тины Браун, как мне казалось и, возможно, это и было сущностью вкуса в nobrow: утонченный инстинкт, показывающий, что тебе не нравится...
* * *
Хорошая книжка.
Высокая кровь. С. Самсонов. Издательство «Эксмо», 2020.
«Высокую кровь» Самсонова выпустили в 2020-ом и сразу погнали по премиям, чем откровенно смутили. Не знаю, как вас, а меня дегармонизируют все эти премиальные лонг-шорт-листы: ещё ни разу хвалебные отзывы жюри не совпали с моим собственным мнением. В общем, уже почти совсем решила не знакомиться, да и обложка какая-то пелевински-аляповатая… но в аннотации упомянули Гражданскую войну. Нахмурившись, забросила книгу в избранное, и почти год она лежала там, в инет-магазине. Ждала.
Книга потрясающая. Не верьте тем, кто пишет, что язык сложен - он великолепен. Это настолько красивый литературный русский, чуть сглаженный жизненно-диалектными оборотами в зависимости от говорящего, что хочется обнять автора. А ещё раз тянет его обнять за характеры героев, за их сомнения, мысли, иронию. За жизнь. За смерти. За стремления.
О содержании. Гражданская война в книжке описана не без красоты, но страшно. Воюют все со всеми - отец с детьми, брат с братом, сосед с соседом. Так повернула история российская… И на этом кровавом фоне комкор Роман Леденёв, уже самоутвердившийся в своём жестоком полководческом мастерстве, пытается понять, разобраться, что делать с этой лихой силой, с собой. И не только он. И не только в этом. И все что-то потеряли, навсегда и насовсем. И места для обычного человеческого счастья в этом мире уже почти не осталось… Цитатно.
* Последние звёздные россыпи гасли, светлела дымчатая голубень в зените, и в густеющем тумане из мест невиданных в места незнаемые плыли взводными колоннами кавалерийские полки, и всё казалось невсамделишным, не только лишившимся естественных, привычных очертаний, но даже будто бы расторгшим пожизненный завет с самой своей вещественной природой: и редкие деревья, стоящие по грудь в туманной дымке, и бледные поля чужой земли, затопленные тихо зыблемым, причудливо курящимся голубоватым молоком, и серые спины передних гусар, и крупы коней, и даже ты сам - как собственная тень, сбежавшая от самого тебя…
* Под гулкими сводами храма стучали каблуки окованных сапог, гремела низвергаемая утварь и, как на колке дров, стреляло дерево - бойцы опрокидывали аналои, крушили ковчеги с мощами страстотерпцев и праведников, тащили золоченые потиры, дароносицы, лампады, раздирали парчовые ризы, ломились в царские врата и тайну тайн…
- Эй, кто тут? - позвал Леденёв, и тотчас подались к нему, угнувшись, вестовые. - Торговцев вот этих из храма изгнать - пущай старик на небесах порадуется.
* - Я, Рома, не приемлю равенства. Да и не я - меня никто не спрашивал, устраивает ли меня Господне творение. Сама природа не приемлет… А я всего лишь исполняю её волю, я жить хочу так, как дано мне. Царём - так царём, коль рождён таковым, а рабом - так рабом. Ты пойми, всё равно же придётся кому-то рабом жить. Это несправедливо, но у природы нет для человека справедливости. У неё есть как есть. А большевики хотят идеала. Они всю жизнь, какая есть, не любят. Не принимают Божий дар. Хотят Создателя подправить… Мы, дворяне, конечно, секли народ розгами… А они с ваших спин розги сняли, а наложат уж молот железный. Перековывать будут, пока кости не треснут.
* Он понимал: у офицеров рухнула вся жизнь - соборное строение России, где каждый из них, принёсший присягу на верность, был… одним из столбов, какие подпирают самый купол. У них был отнят смысл службы, а вместе с ним и сила, и достаток…
- Ты кто - казак или старец Зосима? В самую душку нашу зришь. Нас, брат, в самом деле изгнали из рая, где мы родились и резвились как дети, в святой убежденности, что так будет всегда, до самой нашей смерти и воскрешения из мертвых, а господа большевики решили иначе. Свободу всех провозгласили, а для нас, брат, свободы не стало, одна только судьба осталась, горькая судьба. Мы ведь, брат, не святые, и всё, что у нас было до недавней поры, - это набор элементарных требований душевной гигиены, чистоты то есть… Но раньше, брат, мы не жили на холоде. На холоде душа сжимается.
«Высокую кровь» Самсонова выпустили в 2020-ом и сразу погнали по премиям, чем откровенно смутили. Не знаю, как вас, а меня дегармонизируют все эти премиальные лонг-шорт-листы: ещё ни разу хвалебные отзывы жюри не совпали с моим собственным мнением. В общем, уже почти совсем решила не знакомиться, да и обложка какая-то пелевински-аляповатая… но в аннотации упомянули Гражданскую войну. Нахмурившись, забросила книгу в избранное, и почти год она лежала там, в инет-магазине. Ждала.
Книга потрясающая. Не верьте тем, кто пишет, что язык сложен - он великолепен. Это настолько красивый литературный русский, чуть сглаженный жизненно-диалектными оборотами в зависимости от говорящего, что хочется обнять автора. А ещё раз тянет его обнять за характеры героев, за их сомнения, мысли, иронию. За жизнь. За смерти. За стремления.
О содержании. Гражданская война в книжке описана не без красоты, но страшно. Воюют все со всеми - отец с детьми, брат с братом, сосед с соседом. Так повернула история российская… И на этом кровавом фоне комкор Роман Леденёв, уже самоутвердившийся в своём жестоком полководческом мастерстве, пытается понять, разобраться, что делать с этой лихой силой, с собой. И не только он. И не только в этом. И все что-то потеряли, навсегда и насовсем. И места для обычного человеческого счастья в этом мире уже почти не осталось… Цитатно.
* Последние звёздные россыпи гасли, светлела дымчатая голубень в зените, и в густеющем тумане из мест невиданных в места незнаемые плыли взводными колоннами кавалерийские полки, и всё казалось невсамделишным, не только лишившимся естественных, привычных очертаний, но даже будто бы расторгшим пожизненный завет с самой своей вещественной природой: и редкие деревья, стоящие по грудь в туманной дымке, и бледные поля чужой земли, затопленные тихо зыблемым, причудливо курящимся голубоватым молоком, и серые спины передних гусар, и крупы коней, и даже ты сам - как собственная тень, сбежавшая от самого тебя…
* Под гулкими сводами храма стучали каблуки окованных сапог, гремела низвергаемая утварь и, как на колке дров, стреляло дерево - бойцы опрокидывали аналои, крушили ковчеги с мощами страстотерпцев и праведников, тащили золоченые потиры, дароносицы, лампады, раздирали парчовые ризы, ломились в царские врата и тайну тайн…
- Эй, кто тут? - позвал Леденёв, и тотчас подались к нему, угнувшись, вестовые. - Торговцев вот этих из храма изгнать - пущай старик на небесах порадуется.
* - Я, Рома, не приемлю равенства. Да и не я - меня никто не спрашивал, устраивает ли меня Господне творение. Сама природа не приемлет… А я всего лишь исполняю её волю, я жить хочу так, как дано мне. Царём - так царём, коль рождён таковым, а рабом - так рабом. Ты пойми, всё равно же придётся кому-то рабом жить. Это несправедливо, но у природы нет для человека справедливости. У неё есть как есть. А большевики хотят идеала. Они всю жизнь, какая есть, не любят. Не принимают Божий дар. Хотят Создателя подправить… Мы, дворяне, конечно, секли народ розгами… А они с ваших спин розги сняли, а наложат уж молот железный. Перековывать будут, пока кости не треснут.
* Он понимал: у офицеров рухнула вся жизнь - соборное строение России, где каждый из них, принёсший присягу на верность, был… одним из столбов, какие подпирают самый купол. У них был отнят смысл службы, а вместе с ним и сила, и достаток…
- Ты кто - казак или старец Зосима? В самую душку нашу зришь. Нас, брат, в самом деле изгнали из рая, где мы родились и резвились как дети, в святой убежденности, что так будет всегда, до самой нашей смерти и воскрешения из мертвых, а господа большевики решили иначе. Свободу всех провозгласили, а для нас, брат, свободы не стало, одна только судьба осталась, горькая судьба. Мы ведь, брат, не святые, и всё, что у нас было до недавней поры, - это набор элементарных требований душевной гигиены, чистоты то есть… Но раньше, брат, мы не жили на холоде. На холоде душа сжимается.
Вот то-то и болит у нас, что уже и не чуем этой вянущей души в себе и отзываемся на эту боль единственно доступным нам движением - рубим, вешаем, жжём…
* … Мы с вами аплодировали размаху большевистского террора, но эта беспощадная, необъяснимая жестокость создала особую породу людей, да и сам этот террор стал возможен только потому, что эти люди изначально несли в себе готовность быть убитыми и пытанными во имя большевистской революции. Потерять всех родных, всю свою кровь, направленную в в будущее, - для них это, конечно, такая же естественная боль, как и для всякого человеческого существа, но именно эта боль и даёт им смысл. Максимальная боль - лишь она может быть доказательством истинности всего того, что эти люди делают…
* * *
Молюсь всем богам, чтоб этот роман не стал вершиной творчества, чтоб и дальше Самсонов продолжал расти. Тяжелая, но прекрасная книжка.
* … Мы с вами аплодировали размаху большевистского террора, но эта беспощадная, необъяснимая жестокость создала особую породу людей, да и сам этот террор стал возможен только потому, что эти люди изначально несли в себе готовность быть убитыми и пытанными во имя большевистской революции. Потерять всех родных, всю свою кровь, направленную в в будущее, - для них это, конечно, такая же естественная боль, как и для всякого человеческого существа, но именно эта боль и даёт им смысл. Максимальная боль - лишь она может быть доказательством истинности всего того, что эти люди делают…
* * *
Молюсь всем богам, чтоб этот роман не стал вершиной творчества, чтоб и дальше Самсонов продолжал расти. Тяжелая, но прекрасная книжка.
Авангард на Дальнем Востоке. «Зелёная кошка», Бурлюк и другие. Е. Турчинская. Издательство «Алетейя», 2011.
Без прелюдий. Книжка, конечно, своеобразная. Язык, стилистика, косность научного обоснования… Но если прикрыть глаза, затаить дыхание, заскрипеть сердцем и скреплёнными зубами, то захочется поблагодарить за сам факт ее появления на свет. Шутка ли, заняться исследованием трёх лет существования авангардного искусства на краю земли, в период Гражданской войны!
Конечно, в момент написания монографии и на той [на этой] части континента, которую и принято называть Россией, дальневосточный авангард оказался новой, внезапно открытой страницей истории отечественного искусства (хотя все знали, куда бежали Бурлюк, Асеев и Пальмов, откуда взялся любимец Троцкого Наумов [ворчит]). У нас-то там знали, рассказывали, ощупывали глазами, собирали в музеях, но не писали. Сами виноваты.
Книжка, конечно, не полна. Очень мало про Василия Граженского, нет деталей про хабаровскую жизнь Любарского, совсем нет Плассе. Обилен, как всегда, Бурлюк и все, кто рядом, до смешного мало понимания времени… Но всё терпим, всё, потому как пока эта книжка - лучшее, что есть. Цитатно.
* Раздражающей и непривычной для художественной жизни провинциального Хабаровска была сама форма существования и деятельности группы. Официальной резиденцией «Зелёной кошки» была небольшая комната Народного дома довольно аскетического вида, где и состоялась в конце 1918 года первая выставка. Будоражило всё: не только сами картины, но и способ их развески… Эти выставки были своего рода «зрелища», почти «позорища. От посетителя требовался активный отклик, неважно какого содержания.
* «Футуризм поставил во главу угла динамику… Ураганный футуризм… есть объективное отображение той ураганной музыки, которая сопутствует исторически утверждающейся гегемонии пролетариата, когда нужно сокрушать до основания, когда малейший остаток романтического аллегизма нужно вырвать из души, когда… приходится считать… красоту - кощунством».
* Скромность книг «Зелёной кошки», выпускавшихся в период Гражданской войны, в большей степени объясняется не эпатажем (хотя и он имел место), а разрухой и нищетой, которая провоцировала художников на поиски новых материалов. Плохая печать, серые листы оберточной бумаги [и обоев], «так и хочется завернуть селёдочку…». Это была своеобразная форма критики устаревших литературных и художественных норм, переоценка ценностей, рождение новой эстетики.
* Дальневосточный экспрессионизм - это экспрессионизм, не идущий дальше символа или даже характерности формы или внешности, что мы видим в портретах Любарского, Наумова, Львова. В нём нет трагичности немецкого экспрессионизма…, что происходит от национальной особенности русского искусства и усиливается романтическим мироощущением [!] дальневосточного искусства. Потому экспрессионизм у дальневосточных художников легко выходит на гротеск… Такой экспрессионизм можно определить как «мягкий»…
* … ни один из приезжих художников и поэтов-футуристов не повлияли на развитие дальневосточного искусства так, как Любарский, Львов, Наумов. Для Н. Чужака, Н. Асеева. С. Третьякова, Д. Бурлюка пребывание на Дальнем Востоке было, по сути, временным пережиганием смуты. Но невольно, историческими обстоятельствами они оказались втянутыми в процесс формирования новой культуры.
* * *
Хорошо, что книжка появилась. Давайте надеяться, что появятся и другие.
#conread1920
Без прелюдий. Книжка, конечно, своеобразная. Язык, стилистика, косность научного обоснования… Но если прикрыть глаза, затаить дыхание, заскрипеть сердцем и скреплёнными зубами, то захочется поблагодарить за сам факт ее появления на свет. Шутка ли, заняться исследованием трёх лет существования авангардного искусства на краю земли, в период Гражданской войны!
Конечно, в момент написания монографии и на той [на этой] части континента, которую и принято называть Россией, дальневосточный авангард оказался новой, внезапно открытой страницей истории отечественного искусства (хотя все знали, куда бежали Бурлюк, Асеев и Пальмов, откуда взялся любимец Троцкого Наумов [ворчит]). У нас-то там знали, рассказывали, ощупывали глазами, собирали в музеях, но не писали. Сами виноваты.
Книжка, конечно, не полна. Очень мало про Василия Граженского, нет деталей про хабаровскую жизнь Любарского, совсем нет Плассе. Обилен, как всегда, Бурлюк и все, кто рядом, до смешного мало понимания времени… Но всё терпим, всё, потому как пока эта книжка - лучшее, что есть. Цитатно.
* Раздражающей и непривычной для художественной жизни провинциального Хабаровска была сама форма существования и деятельности группы. Официальной резиденцией «Зелёной кошки» была небольшая комната Народного дома довольно аскетического вида, где и состоялась в конце 1918 года первая выставка. Будоражило всё: не только сами картины, но и способ их развески… Эти выставки были своего рода «зрелища», почти «позорища. От посетителя требовался активный отклик, неважно какого содержания.
* «Футуризм поставил во главу угла динамику… Ураганный футуризм… есть объективное отображение той ураганной музыки, которая сопутствует исторически утверждающейся гегемонии пролетариата, когда нужно сокрушать до основания, когда малейший остаток романтического аллегизма нужно вырвать из души, когда… приходится считать… красоту - кощунством».
* Скромность книг «Зелёной кошки», выпускавшихся в период Гражданской войны, в большей степени объясняется не эпатажем (хотя и он имел место), а разрухой и нищетой, которая провоцировала художников на поиски новых материалов. Плохая печать, серые листы оберточной бумаги [и обоев], «так и хочется завернуть селёдочку…». Это была своеобразная форма критики устаревших литературных и художественных норм, переоценка ценностей, рождение новой эстетики.
* Дальневосточный экспрессионизм - это экспрессионизм, не идущий дальше символа или даже характерности формы или внешности, что мы видим в портретах Любарского, Наумова, Львова. В нём нет трагичности немецкого экспрессионизма…, что происходит от национальной особенности русского искусства и усиливается романтическим мироощущением [!] дальневосточного искусства. Потому экспрессионизм у дальневосточных художников легко выходит на гротеск… Такой экспрессионизм можно определить как «мягкий»…
* … ни один из приезжих художников и поэтов-футуристов не повлияли на развитие дальневосточного искусства так, как Любарский, Львов, Наумов. Для Н. Чужака, Н. Асеева. С. Третьякова, Д. Бурлюка пребывание на Дальнем Востоке было, по сути, временным пережиганием смуты. Но невольно, историческими обстоятельствами они оказались втянутыми в процесс формирования новой культуры.
* * *
Хорошо, что книжка появилась. Давайте надеяться, что появятся и другие.
#conread1920
А в 2018-ом для лимонартовской встречи про «Зелёную кошку» нашли и про Плассе, который Пласе - https://natpopova.livejournal.com/387088.html Прекрасная была встреча 🤍
P. S. : да, жж никто не читает, но он отлично индексируется )
P. S. : да, жж никто не читает, но он отлично индексируется )
Livejournal
Как кошка превратилась в ворону
Ну, чтошш, давайте раскрасим одно белое пятно в истории хабаровского искусства. Резко и без пространных вступлений. Было у нас в Хабаровске в 1918-1920 годах художественное объединение под названием Зелёная кошка. Наверное, вы о нем слышали. Наверное здесь…
Книги с выставки «Аньоло Бронзино. Аллегорический портрет Данте». Обратите внимание на факсимильную копию писем Данте, русскоязычный перевод 1874 года и на китайскую книжку.