Разве ты не видел, насколько по-разному проявляют любовь отцы и матери? Первые приказывают детям вставать чуть свет и приступать к занятиям; даже в праздники не позволяют им бездельничать, заставляя лить пот, а порой и слёзы. Напротив, матери норовят прижать к себе, усадить на колени, не пускать на солнцепёк, желая, чтобы дети никогда не узнали огорчений, слёз и мучительного труда.

Бог по отношению к добрым мужам имеет душу отцовскую; он любит их мужественной любовью, словно говоря: «Пусть работа, скорби и утраты помучат их как следует, чтобы они накопили настоящую силу». Ожиревшее от праздности тело слабеет и уже не выдерживает не только трудов, но и просто движения и даже собственного веса. Кто знал лишь безоблачное счастье, не снесёт ни одного удара. Но кто постоянно боролся с невзгодами, чья кожа задубела от ударов несправедливой судьбы, тот не отступит перед бедой, а если упадёт, будет драться дальше, хотя бы на коленях.

Луций Анней Сенека. «О провидении»

​​Словно тень солнечных часов, мгновенно минующая полдень, или как мгновенный порыв ветра, быстротечна жизнь человеческая. Вот человек молод, и вдруг уже стареет. Молниеносно приходит дряхлость, и уже кажется, что на свете никогда не было такого существа. Ведь даже долголетие в сотню лет — это всего лишь немногим больше, чем тридцать тысяч дней!

Вот перед Вами дитя. Оно слабо и ничего ещё не знает. Мгновение — и это уже дряхлый старик, забывший о том, что существует радость и веселье. Вот перед Вам отрок. Он не зрел и юн. Прошло всего несколько десятилетий, и он уже обременен всеми скорбями и недугами. Время младенческого неразумия и старческих немощей отнимает половину нашей жизни.

Человек намеревается прожить сто лет, он весело смеётся и живёт в гармонии и мире, но умирает в пятьдесят или шестьдесят лет. Вот он уже ушёл от нас, и жизнь его закончилась. Из всей его жизни шесть-семь тысяч дней ушло на печали, болезни и скорбное прозябание. Глазом не успеешь моргнуть, а жизнь уже кончилась. Да и достигает ли столетнего возраста больше людей, чем один человек из десяти тысяч? Так остаются ли у нас основания смеяться над летней поденкой или утренним грибом, что живут столько мало? Поэтому человек, не знающий великого Дао-Пути, испытывает одни лишь страдания.

Гэ Хун. «Баопу-Цзы»

Как учение – мука для лентяя, а воздержание от вина – пытка для пьяницы, так умеренность является наказанием для привыкшего к роскоши, а телесные упражнения – тяготою для человека изнеженного и праздного, и тому подобное.

Вещи сами по себе не являются ни трудными, ни мучительными, и только наше малодушие или слабость делают их такими. Чтобы правильно судить о вещах возвышенных и великих, надо иметь такую же душу; в противном случае мы припишем им наши собственные изъяны.

Весло, погруженное в воду, кажется нам надломленным. Таким образом, важно не только то, что мы видим, но и как мы его видим.

Мишель де Монтень

Однажды меня спросили, что я думаю, и внимательно выслушали ответ, и это было самым большим комплиментом, который мне когда-либо делали.

Генри Торо. «Жизнь вне условностей»

​​Сама я Хайдеггера не изучала, Господь попустил. Да и Сартра знаю только потому, что он много говорил об искусстве и мне это нужно по работе. Но я видела, что бывает с теми, кто жадно читает этих двух и весь прочий список, особенно когда бедняги относятся к прочитанному всерьез. Ой вей. Но почему-то сохраняется консенсус, что «есть вещи, которые знать необходимо».

Нет, понятно, что преподавателям так называемых «гуманитарных наук» нужна кормовая база. Но подобное положение дел – это, по-моему, вредительство.

Сказать молодому и свежему уму: вот прочитай-ка для развития Хайдеггера, Сартра, Ведровуа и Бейонда – это как посоветовать юной деревенской красавице: чтобы познать жизнь, дочка, переспи по десять раз с каждым из двенадцати солярных механизаторов в вашем депо. Она это сделает, конечно – трогательная послушная бедняжка. И жизнь в известном смысле познает. Но вот красавицей уже не останется: во-первых, никогда не отмоет сиськи, а во-вторых, будет ссать соляркой до конца своих дней.

Философские тренажёры не воспитывают ум. Они его искривляют. Когда голову развивают подобным образом, в неё закачивают софт, который немедленно начинает участвовать в каждой вашей «встрече с бытием». И, закачав этот софт, назад вы его уже не откачаете.

Цепкий юный ум может освоить всех этих хайдеггеров и сартров. Но молодым, свежим и непредсказуемым после этого он не будет уже никогда. От него начнёт смердеть при каждом его взмахе; мало того, он и качаться-то станет в ту сторону, где давно не осталось ни людей, ни рейхсмарок, которые там были в 1943 году.

Откройте любую искусствоведческую статью, посмотрите на криво ссущего соляркой автора – и поймёте, о чём я говорю.

По этой же причине, кстати, все блестящие специалисты по чужому творчеству оказываются так ничтожны в качестве творцов – более удачливые предшественники навсегда хакнули их головы, и оттуда теперь идёт только вонь и дым. Дыма не бывает без огня, согласна, но это не делает печную трубу камином.

Виктор Пелевин. «iPhuck 10»

Дружба не зарождается ни в нужде, ни в беде. Те «трудные» условия жизни, которые, как говорят нам сказки художественной литературы, являются обязательным условием возникновения дружбы, просто недостаточно трудны. Если беда и нужда сплотили, родили дружбу людей – значит, это нужда не крайняя и беда не большая. Горе недостаточно остро и глубоко, если можно разделить его с друзьями. В настоящей нужде познаётся только своя собственная душевная и телесная крепость, определяются пределы своих возможностей, физической выносливости и моральной силы.

Варлам Шаламов. «Колымские рассказы»

Когда надвигалась гроза, Ф. Ницше спешил подняться на ближайшую гору. Он стоял на ней, подвергаясь опасности — но сливался в этот момент со стихией, с тучами и молниями, с ударами грома. В двадцать два года Ф. Ницше написал об этом так:

«Три вещи в мире способны успокоить меня, но это редкие утешения: мой Шопенгауэр, Шуман и одинокие прогулки. Вчера все небо было покрыто грозовыми тучами; я поспешно собрался, отправился на соседний холм… и взобрался на него. <…> В эту минуту разразилась гроза со страшной силой, гремел гром, сверкала молния. Я чувствовал себя несказанно хорошо, душа была полна силы и отваги, и я ясно почувствовал, что до глубины понять природу можно только подобно мне, ища у нее спасения от забот и срочных дел!

Что мне в такую минуту человек с его трепещущей волей. Как я далек от вечного “ты должен”, “ты не должен”. Молния, гроза и град точно из другого мира, свободные стихии, чуждые морали! Как они счастливы, как свободны! Робкий разум не смеет смущать их свободную волю!»

Только страдание изменяет человека. Все остальные опыты и феномены не могут изменить его сущностный характер или углубить имеющиеся у него определённые предпосылки вплоть до его полного изменения.

Эмиль Чоран

От долгой привычки к одним и тем же впечатлениям интеллект до того притупляется, что они начинают скользить по нему всё бесследнее. Дни от этого становятся всё незначительнее, а стало быть, и короче: потому час ребёнка длиннее, чем день старика.

Артур Шопенгауэр. «Афоризмы житейской мудрости»

Кто дорожит жизнью мысли, тот знает очень хорошо, что настоящее образование есть только самообразование и что оно начинается только с той минуты, когда человек, распростившись навсегда со всеми школами, делается полным хозяином своего времени и своих занятий.

Дмитрий Писарев

Либо вы счастливы, имея очень мало и не нагружая себя сверх меры, потому что счастье — у вас внутри, либо вы ни к чему не придёте. Это не оправдание бедности. Это оправдание сдержанности. Но мы выдумали общество потребления, которое постоянно ищет роста. Когда роста нет, это трагедия. Мы придумали гору чрезмерных потребностей. Вы должны постоянно покупать, выбрасывать. Это наши жизни, которые мы ломаем. Когда я что-то покупаю или когда вы это покупаете, мы ведь платим не деньгами. Мы платим тем временем нашей жизни, которое мы были вынуждены потратить на то, чтобы заработать эти деньги. Разница лишь в том, что невозможно купить жизнь. Жизнь проходит.

Хосе Мухика

При вступлении в брак нужно ставить себе вопрос: полагаешь ли ты, что ты до старости сможешь хорошо беседовать с этой женщиной? Всё остальное в браке преходяще, но большая часть общения принадлежит разговору.

Фридрих Ницше. «По ту сторону добра и зла»

Ищите людей, разговор с которыми стоил бы хорошей книги, и книг, чтение которых стоило бы разговора с философом.

Пьер Буаст

Согласно Юнгу, самый тягчайший грех — нежелание достигнуть осознания, хотя такая возможность есть. Именно поэтому Юнг говорит, что с точки зрения психологии одной из самых злых и губительных сил являются нереализованные творческие способности. Если кто-то обладает творческим даром и вследствие своей лени или по какой-либо другой причине его не использует, эта психическая энергия превращается в настоящий яд.

Мария-Луиза фон Франц. «Феномены Тени и зла в волшебных сказках»

Если женщина говорит, что любит цветы, но мы видим, что она забывает их поливать, то мы не поверим в её «любовь» к цветам. Любовь есть активная озабоченность жизнью и благополучием того, кого мы любим.

Эрих Фромм. «Искусство любить»

Молодость счастлива, потому что обладает способностью видеть прекрасное. Когда эта способность утрачивается, начинается безнадёжная старость, увядание, несчастье. Счастье исключает старость. Кто сохраняет способность видеть прекрасное, тот не стареет.

Франц Кафка. «Из разговоров Густава Яноуха с Францем Кафкой»

Чрезмерное знание порождает заблуждение, умственный хаос и в конечном счёте опустошение. Часто лучше не знать, чем знать. Лучше учиться понимать, чем копить знания. Знать надо необходимый минимум, понимать же надо максимально много. Знание пассивно. Понимание активно. Знание — то, что добыто другими. Понимание — то, что ты добываешь сам. Знание есть обладание, понимание — созидание. Понимание есть способность приобретать знания в случае надобности и освобождать голову от них после использования их.

Александр Зиновьев. «Иди на Голгофу. Исповедь верующего безбожника»