О мамах конечно, отдельно - стоит ли давать им читать то, что по определению вызовет у них отторжение? Значит ли это, что текст морально не достоин? Скорее всего нет, но сами по себе эти вопросы задавать нужно, где та степень внутренней свободы? Все ли я могу написать? Могу ли я писать как валялся в собственной блевотине, будет ли рада мама это прочитать? Или ее мнение вообще ничтожно? Или художник на то и художник, чтобы прибивать собственные яйца к красной площади и нет никаких ограничений?
Точно нет?

Осилил Петровых. Посвятил этому целый день. Что я могу сказать.

По пунктам.

1. Обилие описательных деталей ещё не означает что Герой есть. Героев в книге нет. Номинально их 4-6 человек, но все картонны, схематичны.

2. Героям не сопереживаешь от слова вообще. Я терпеть не могу такие книги. Причём бывают отрицательные герои в литературе, бывают мерзкие, никчёмные. Здесь они никакие. Их нет. Обычно читаешь на форумах вопросы автора, как сделать героя выпуклым, реальным. Тут автору удалось вообще убрать героя как класс. Есть Петровы, есть собутыльники, есть врачи, есть ещё продавцы, есть старики, но все они как смазанные чудовищной резкостью картинки.

3. В любой сильной книге обычно есть идея, мысль, надидея, развитие героя. Но не тут.

4. Сюжет, если так можно выразиться, в книге все же есть. Да, бухло занимает приличную часть, но есть и кое-что другое.

5. Я не отношу себя к читателям, которые ловят экстаз от описания банки с окурками на две страницы.

6. Кажется, у Франзена сегодня прочитал, что если читатель ловит себя на мысли, — да это же я, книга про меня, значит книга не удалась. Я понимаю, почему огромное количество людей так самозабвенно нахваливают Петровых: многие узнали надписи в лифтах, стекло на столе терапевта и тп и др.

7. Мистическая, детективная, лавкрафтовская составляющая? Ммм... под очень очень очень толстым слоем бесполезных и ненужных деталей — что-то есть.

8. Совок. Он сквозит из каждой щели, все эти диалоги упившись, в болезненном состоянии напомнили мне похожие, я жил у художника и мы примерно так же напивались и наши перемещения по городу и в целом ощущения и внезапные странные совпадения выглядели именно так. Да, и с ментами пили и с вдв дрались и на кладбище были.

9. Где то прочитал, что это уютное рождественское чтиво. Хрен!

Чему меня научила эта книга, какие мысли оставила после прочтения?

Слава богу, она кончилась.

Спасибо за внимание.

Мое мнение НИКОГДА не совпадает с мнением большинства.

практические мысли таковы:

0. кино не для всех.
1. обилие узнаваемых деталей может вытянуть любой сюжет или его отсутствие (почему все говорят про Гришковца)
2. драматизатор писал, что пьянство это плохая тема. пьянство в россии это всегда выигрышная тема
3. никакие правила не работают
4. герои не имеют значения
5. общее качество текста решает
6. подтекст.

но для популярной литературы эти правила не сработают. в любой книге из http://pro-books.ru/raiting/chart/hud/month есть ГЕРОЙ. Путь героя.

Я считаю, что
мы в силах создавать больше идейной литературы. Работать над
многослойностью истории, не погружаясь в пустое жонглирование словами.
Взять все самое лучшее и сделать что-то новое. Новую волну нагруженной
смыслом литературы, со сложным, нестандартным и интригующим сюжетом.
С хорошим языком, но без излишеств. С умными, но живыми и яркими
диалогами. С персонажами, которым хочется сопереживать.

https://medium.com/@lonelind/%D0%BD%D0%B5-%D0%BF%D1%8B%D1%82%D0%B0%D0%B9%D1%82%D0%B5%D1%81%D1%8C-%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B8%D1%82%D1%8C-%D0%BE-%D0%BA%D0%BD%D0%B8%D0%B3%D0%B0%D1%85-%D0%BF%D0%BE-%D0%BE%D0%B1%D0%BB%D0%BE%D0%B6%D0%BA%D0%B0%D0%BC-21e1c3a0fe72?source=linkShare-4c7e76a6a039-1520577935

Я так хочу сопережевать Петровым, что сил нет. Уж нет, увольте.

Думаю, это одна из главных причин, почему массовый читатель перестает читать отечественных авторов. Где бы я не читал отзывы на книги, везде одно и то же: «Не читаю отечественных авторов и не смотрю отечественное кино ПРИНЦИПИАЛЬНО». Героям Донцовой хотя бы сопережеваешь. А к этому слязню даже прикасаться неприятно

Про пустое жонглирование словами — очень метко.

Описание пластмассовой фигурки писающего мальчика на двери туалета квартиры Петровых — две страницы. Это так важно для сюжета? Кабздец, простите.

Важная деталь — струйка мальчика направлена в лицо входящего.

А знаете как выражает автор степень родственной привязанности (читай — любви)? Да очень просто:

«Мать Петровой выражала свою любовь к внуку наиболее сильно и настолько бурно, что Петрова как-то не выдержала и ляпнула в сердцах: «Мама, ну ты еще минет ему сделай!», а в другой раз сказала ей, пока она ворковала с внуком со всякими своими «Ути-пути»: «Когда кончите – позовете»

Отрывок из книги: Алексей Сальников. «Петровы в гриппе и вокруг него».

С Булгаковым его сравнивают, Карл! С Булгаковым! С Мастером, основной и главной темой творчества которого была вселенская, всепоглощаюшая ЛЮБОВЬ. ТЕРЗАНИЯ, ТВОРЧЕСТВО, ПРОЩЕНИЕ. Господи… минет…

Правка 32-й главы. За сутки успеваю максимум 4-5 глав. Многое приходится переписывать, в основном устраняю повторы слов, заменяю слова, убираю гусеничность, кое-где подправляю характеры. У меня все же есть и положительные и отрицательные герои, хотя сейчас, как вы понимаете, это совершенно не обязательно.
То есть, при самом оптимистическом раскладе, мне нужно ещё 6 дней. Потом ридеры дня два-три. И снова правки.
Конец марта вырисовывается, начало апреля выход.

Вообще, я тебе честно скажу, вот только что прислали повесть молодого автора, который упорно комментирует других авторов на литцехе, от которого я отписался. Ну чушь чушью, хочется спросить у автора, и вообще у 99% авторов, которых читаешь - ну как, как вам удается писать так неинтересно? как вообще читать эту чушь, эти ваши "жизненные" зарисовки? Они мне нахер не упали, я лучшу открою криминальную хронику или Mash в телеграме и там посмотрю, и то интереснее будет! Откуда они берут все эти наискучнейшие бредни, и, что самое главное, зачем их описывают???? Какой смысл тратить на это время?
Нет, я не понимаю.

Однажды я проснулся за городом, в костюме, лежащий на травке в огромной ложбине между закруглением кольцевой автодороги. Рядом со мной лежал мой рюкзак с фотоаппаратурой на 10 тыс долларов. Смутно помню, что вышел от приятеля в центре города. На моих руках была кровь, но... вроде бы все было в порядке.
Хороший сюжет? На нос тянет?
Тем не менее, я не буду его использовать. Потому что это чушь и бред. Хоть и реальный.

Самый полезный инструмент, который реально и чаще других пригодился в ходе написания романа, — аутлайнер Workflowy.
В нем вся структура, герои, идеи на главы вперёд, отдельно дыры в сюжете, справочная инфа, хронология (она же в aeon timeline).

КОНФЛИКТ ДЛЯ СЛАБАКОВ!

Кстати да, убийство это не конфликт, ругань это не конфликт. Беседы по пьяной лавочке не конфликт. Все это может быть источником конфликта, но само по себе нет.
Тока не надо про хлопок одной ладонью. Это только в Беларуси конфликт.
Получается, у него там и конфликта нет?
Получается что так.
Я ж и пишу — конфликт для слабаков.

Конфликт был, когда я один встал на общем потоке лекции по экономике и в абсолютной тишине заявил профессору, что он читает чушь.
До сих пор жилы стынут.
Да, я вылетел.
Но там сюжет для романа — как именно вылетел.

Вчера я встретил Алекс. Татуировщица из Медельина. Черные волосы. Черные глаза. Черные татуировки. Я назвал ее Алекс-пухлые губы. Нижняя губа похожа на французский багет, верхняя - на французский багет поменьше.
Она говорит, что ей нужен кокаин, но у нее нет денег на такси. У меня деньги, конечно, есть. В ее глазах я богатый русский с холодным взглядом и безжалостным сердцем.
Едем в район Антокио. За три квартала нас тормозят копы, выворачивают мои карманы, выворачивают ее карманы и карманы матерящегося таксиста. Это нас, в общем, не останавливает.
Пересечение 67-й и 20-й улиц. На углу несколько человек. У каждого в арсенале все, что угодно - от легкой травки до тратила и плана боевых действий американских войск в Иране.
У подъезда очередь бездомных, выстроившихся за почти бесплатным крэком. Алекс говорит, что это все ужасно, одновременно покупая кокаин у колумбийца в балахоне.
По дороге в Лаурелес Алекс вынюхивает почти грамм кокаина. Не знаю, много ли это, но, думаю, дохера.
На моем район тихо и спокойно. Улицы пусты, я слышу ветер и щелчки переключающихся светофоров.
Алекс, продолжая нюхать кокаин, рассказывает про свою семью. Ее дед работал на Эскобара и занимался крадеными автомобилями; дядя был киллером. Она помнит, как в ее 4 года дядя просил ее танцевать. Она повязывала огромный белый бант и представляла себя балериной. Белый бант, белое платье, а теперь белый кокаин. Она говорит, с рождением дочери все изменилось, - нюхает гораздо меньше. Ответственность, все дела.
Дядя в итоге застрелился - совесть или что-то вроде этого. А дед скончался в тюрьме.
Прикончив кокаин, она радостно сообщает, что хочет меня. Бледный русский, белый русский, богатый русский.
Мы сидим на лестнице мэрии. Возможно, из черных окон за нами уже наблюдают.
Я целую ее. Я чувствую горечь - как будто я целую мертвые тела, оставленные ее дядей, или целый период времени гангстерских войн. Но это всего лишь кокаин.
Я сплевываю. Она вжимает подбородок в шею и смотрит на меня "чувак, это кокаин!". Ее лицо в белом. Она жалуется, что у нее будет сердечный приступ - когда она сексуально возбуждена и под кокаином ее сердце работает в 17 раз быстрее.
"Я домой" - говорю я ей, - "хочу спать.".
"Мы увидимся завтра?" - спрашивает она.
"Не знаю", - отвечаю, - "если доживешь до утра"
Она улыбается какой-то грустной улыбкой.
Может, и не доживет.

Начну второй том романа после первой редактуры. Конечно, надолго оставлять героев нельзя, они теряют свои очертания, но я сейчас пишу 10 дипломных работ одновременно, если начну еще и роман, меня разорвет от «счастья». Надеюсь, в следующем году я забуду про студентов навсегда.