Барра де Гуиратиба — предместье Рио-де-Жанейро, где развернулся во всю мощь талант архитектора и ландшафтного дизайнера всех времен Роберту Бурле Маркса. Именно он в ответе за то, как выглядит столица Бразилии Бразилиа, штаб-квартира главного банка страны Safra и даже бульвар Бискейн в Майами. Кариокский модернизм супер брутальный. Чистота бетонных поверхностей, открытые фактуры дерева, необработанная известь, рваный холст — все будто из-под ножа. В случае усадьбы Бурле Маркса получилось еще интереснее: дом и мастерскую он спрятал в разбитом собой же кубистическом саду, где дикое многообразие всевозможных лиан, мхов и кореньев стало центром творческой жизни — именно от питомника и спасательной фермы исчезающих амазонских видов архитектор отталкивался в своем вдохновении.

Гастрономическую Бразилию я упакую в пост о ресторане своего друга Нельсона в бывшей авторемонтной мастерской. Sult открылся в ноябре 2019, после того, как владелец побывал в Mangia в Копенгагене: его наповал сразила тамошняя итальянская еда, суровый минимализм по части ингредиентов, open kitchen и белые холщовые полотенца. Сбросив с плеч двадцатипятилетний груз в виде компании по производству биоматериалов, Нельсон очень быстро превратил соседский гараж в самый популярный в Рио ресторан, чьи гости — локальные гурманы и продвинутые иностранцы, прилетающие со всего света за лазаньей и лимонной пастой. На кухне трудятся все национальности континента, а в тарелке получается Италия, но с колоритом кариока. Интерьер при этом — скандинавская коробочка, как оммаж копенгагенскому побратиму. В марте этого года Нельсон открыл еще один Sult — в Кашкайш, лететь за мильфеем мечты стало сильно ближе.

Сегодня год отмечает тайная сокровищница ‘Подписных изданий’ — букинистический магазин Академия. Раз попав в его сети, забудете про прежние отношения с книгами. Каждый месяц согласно вашей анкете (на некоторые вопросы о себе отвечать с возрастом все интереснее) кто-то из команды собирает посылку с томом, который захочется взять даже в трансатлантический перелет. Мне в апреле достался забытый американский шедевр Эдгара Л. Доктороу про искусство (напишу про него позже) и бонус в виде крошечной белорусской книжки и рукописного письма одного из сотрудников. Очень жду своей следующей именной посылки и поздравляю ребят с днём рождения!

Сочная ветхозаветная проза Исаака Башевиса Зингера в театре ‘Шалом’ обернута в метры хрустящего крафта. Обсуждения ‘Люблинского штукаря’ начинаются уже в фойе за форшмаком: как сыграют, кто будет Яшей и можно ли все-таки любить больше двух женщин одновременно. Ехать на Варшавскую из центра час, но последующие три в зале того стоят. Есть минимум две сцены, которыми режиссёр Яна Тумина (многократный лауреат ‘Золотой маски’ очень редко ставит в Москве, и тут ‘Шалому’ явно повезло) может очень гордиться. Танец возлюбленных-марионеток, которыми Яша в исступлении дирижирует, одна из них. Спектакль в общем-то очень прост, по-человечески полон и счастья, и горести — соблазны, обстоятельства, растрата своего уникального дара. Цирк смешан с кукольным театром и балаганной ярмаркой. Задник то по Шагалу, то по Брейгелю. На переднем плане свечи, тяжелые замки, красивые лица актрис, борющихся за сердце героя, и ангел с демоном — эти схватились насмерть за его талант.

За карри в ‘Цейлоне’ ребята из студии ‘Тихая’ объясняют мне правила: зимой Нижний — Горький, а летом Нежный. На парковке отеля Sheraton в это время жарко и говорливо: вторая ярмарка графики ‘Контур’ четко обозначает границы покупательского интереса. Людей море, торг бойкий, в строю ведущие легионеры вроде XL, Marina Gisich, Anna Nova, KGallery и pop/off/art, некоторые здесь — дебютанты. Изящный стенд с Мишей Никатиным у ‘Объединения’, классная Matiush First у Jessica, как всегда элегантная a-s-t-r-a, уфимцы Miras гадают с попугаем Борисом. Бродить по рядам любопытно, нерва и дерзости хватает, а в папках и вовсе можно найти чудеса — наброски Владимира Чернышева и оттиски Александры Гарт. Гуаши и пастели, офорты сухой иглой, перфорированная бумага на просвет, но самое важное — не дежурное внимание к каждому гостю со стороны галеристов и неподдельный зрительский интерес в ответ: все же ярмарочная жизнь в крови у столицы закатов. И запретить людям интересоваться друг другом и творчеством невозможно.