В разгар пандемии в Италию, в Бергамо прилетели русские военные врачи. Прямо на территории городского рынка они открыли военный госпиталь и спасали итальянцев. Самых тяжёлых спасали. А сейчас итальянское правительство шлёт тяжёлую технику на Украину, чтобы стрелять в русских солдат. В который раз убеждаюсь в безнравственности этого мира.

А почему? Почему это в каждом аэропорту вместе с акуниным и быковым? Неужели у владельцев сетей нет элементарной брезгливости?

Долго я смотрел на ситуацию вокруг МХАТа, но ничего не говорил. Фиг его знает, что там эти москвичи мухлюют. Слова все научились говорить верные. Сегодня погиб Пускепалис, актер, режиссер и человек мне безусловно и безгранично симпатичный во всех своих ипостасях. Да, я, пожалуй, склонен поверить и довериться искренне раскаявшемуся грешнику, нежели лукавому комсомольскому праведнику. На этом вопрос для себя закрыл, пожалуй что, последним из наших.

я стал себе скучен с началом войны,
везде неуместен и с чувством вины.
ведь всякую ночь за меня на краю
мой брат погибает, а я не в строю.
а я не вставал ни под гимн, ни под джаз,
все войны случались случайно без нас.
чтоб мы забывали, кто наши враги,
когда приходилось делить пироги.
я пожил, я знаю, я видел, я слеп.
я здесь столько лет, но не помню побед.
Господь, прикажи победить, - сможем жить.
И сможем простить и, глядишь, отмолить.
21.09.2022 (с)

Не радует лишь, что даже полная оккупация и последующая аннексия так называемой Украины, не означает конец войны и снятие угрозы. Враги себя обозначили. Победа над режимом Зеленского и восстановление большой России - лишь передышка. И долгой передышки нам не дадут. Как бы того не больно было признавать, но это третья мировая война. И мир от уничтожения может спасти только ситуация, при которой Россия вдруг обрастёт реальными союзниками, демонстрирующими военную решимость. Тогда есть шанс ещё немного пожить человечеству. А так-то все уже знаки были, какие всерьез, какие в шутку. Обидно, на самом деле.

Сказочно, конечно, драпанули "друзья" и коллеги из тех, у кого есть деньги. Последних, кстати, очень мало. Потому остальные подались в латентную эмиграцию. В латентной эмиграции всё, как в настоящей - по русски говорить стыдно, ностальгия и невозможность вернуться.

"Если ты старше старшего брата, его у тебя нет." Это прекрасный русский поэт Инна Теплова.

А ведь человек, плоды сепаратистской деятельности которого на Урале мы до сих пор пожинаем как феномен истерически-либерального Екатеринбурга, до сих пор жив. Первый и последний глава "Уральской республики" Эдуард Россель мирно доживает в городе Бор, в подбрюшии Нижнего Новгорода.

Лет пятнадцать назад у меня была большая статья в издаваемом и редактируемом мной же журнале "ТНЕ!", где я разбирал "Поэтику" Аристотеля. Поводом для статьи послужило письмо Евгений Рейн сотоварищи к Туркменбаши с предложением не то эпос ему написать, не то ещё что-то. Конечно, все (и я тоже) ерничали на эту тему. Я же был знатный либералище. Вчера искал-искал эту статью, не нашел. Видимо на каком-то старом компе осталась и не была скопирована. В сеть тогда материалы "ТНЕ!" мы выкладывали только в формате pdf, а сейчас и таких я не отрыл. Но помню суть... Я апеллировал к тексту Аристотеля, где он разбирает Илиаду и Одиссею. (Надо принять во внимание, что между "Поэтикой" и "Илиадой" три века осознания, "что же стало с Родиной и с нами"). И в этих текстах я заметил зачатки протопропаганды. Там же два сюжета: "герои идут на смерть" и "герои возвращаются из аида". В принципе, больше ничего не надо. И я тогда пенял Рейну - самоуверенный маленький выскочка - дескать, нет повода для эпоса. Нет его. Впрочем, стыдно. НО не в этом дело. Сейчас самый повод! Поводнее повода сложно придумать и его узурпировали древние укры. У них герои вначале идут на смерть по воле богов ("Илиада"), а потом возвращаются из загробного мира ("Одиссея"). Супер. А наши-то что? Что наши? Ребята, есть старшая Эдда, есть Гильгамеш. Куча мифов. Работайте, лентяи!

Нет! Не можем мы оставаться с вами товарищами. Не можем больше выпивать вместе, говорить о литературе, сплетничать или сетовать на судьбу. Всё. Если вы против моей страны, вы для меня умерли. И оплакать вас некому. Сами себя хороните. Огромное кладбище с ходячими надгробиями. Лишний раз в дом писателя и не зайдешь, смердит покойницким духом.

Разговаривал со своими друзьями, военными в отставке. Все большие патриоты, переживающие за нас, но все очень пессимистичны. Ибо видят и понимают то раздолбайство, которое стоит на пути нашей победы. Это раздолбайство во много раз опаснее и вреднее эшелонированной обороны врага в Донецкой области. Если там укрепления от Авдеевки до Славянска и Краматорска сооружали восемь лет, то линию обороны коррупции в российской армии укрепляли ещё с министра Иванова. Мы думаем, что это Отечественная, а это может оказаться Японской. И всё потому, что вначале чистка и посадки, а потом уже битва. Здесь псевдогуманность - это травоядность и в конечном итоге подножка войскам. Быстро, резко, жёстко навести порядок. Без оглядки на бывших друзей, на возможных партнёров. Это уже вопрос существования нации.

Сыну моего друга

Маленький мой, беги! Уезжай!
Ищи себе тропы, щели.
Смузи холодный, элитный чай
Тебе принести успели?
Маленький мой, не вини меня
Не меняй ту вину на евро.
Я не заметил как в смене дня
Тебе я расстроил первым.
Маленький мой, ох маленький мой,
А помнишь? Да-да, не помнишь:
Дед твой больной, кошелек пустой, -
Никто не придет на помощь.
Маленький мой, ты пиши-звони,
Миленький мой, не во злобе
Ты не попомни нам жизнь, а прости
С отцом твоим смерть в окопе.
(С) Даниэль Орлов

Странно, что среди тех, кому выгоден долгосрочный вывод им строя СП и СП2, не называется Турция. Эти ребята умеют и в тактику и в стратегию. Сейчас они готовятся к новому, переформатированному миру.

Был у мамы на даче, а там моими молитвами спутниковое телебачение. Так вот... Наша сраная пропаганда - это из серии "Я долго жил с этой проблемой. Но теперь я понял, что перхоть - это не приговор". Какая чистопородная пошлость. Ребята! Услышьте нас! Все не так.

*  *  *

Жизнь в суффиксах запуталась. Изволь!
Всё ныне так пристойно, так уныло…
Нам было по семнадцать. Нам не было
По сорок семь. Плескался алкоголь,

Нева клялась на перепрелом льду
Что ни тропы теперь, ни переправы!
Я пил портвейн, как старцы пьют отраву.
Заранее предчувствуя беду.

Клевал рассвет горбушки куполов
Из форточек выуживал глаголы.
А под Москвой татары и монголы
Ордой засохший доедали плов.

Плелась Валдаем княжеская рать
Дыша в кулак недельным перегаром.
Уже вполне готовая задаром
Не то что сдохнуть - родину продать.

Теперь рутина. Гарнизонный быт.
В уставы улиц, лиц, местоимений
Гляжу меж строк и между поколений
Как рядовой, что на часах забыт.

А у барыг по сотенным мильон
Не разменять. И это повод сдаться.
По всем полкам, кто ещё мог бы драться
Не наберётся нас на батальон.

Возможно, мы глупы не по годам
Возможно, это происки штабиста,
Но нас забыли. Всё, hasta la vista!
Глоток текилы. Лайм. И по домам.

В Иркутске в кафешке отеля постоянно включено муЗтв. А никак нельзя грязную и вонючую бомбу конкретно в их редакцию? Чтобы не было это всего больше никогда в эфире нашего богоспасаемого отечества.

За такое издевательство над русским языком надо штрафовать буржуев на огромные миллионы, которые отправлять в бюджет писательских организаций.

Побывал в Москве и абсолютно ясно понял, что ни хрена не изменится. Мы заглядываем в лица друг другу, ища сочувствие и надежду. Но тщетно, пока есть какие-то невзрачные люди с неизвестными именами, которые управляют по факту всякой институций. Над всяким выборным резиновая перчатка назначенного. Их никто не знает, они не отчетны перед обществом, они весьма конкретны, но одновременно невнятны. Старая площадь или Лубянка, а то и вовсе преисподняя, фиг знает, кто их порождает. Но они есть и они управляют поражениями. И это все знают, но молчат. Молчат и соглашаются. Каждый по своей причине. Но все.

Интересно, я доживу до тех времён, когда ГБОУ СОШ будет называться просто "Школа", а "СПб ГБУ «ЦБС Кронштадтского района» просто Центральная библиотека Кронштадта...

Из наблюдений над собой. Я весьма спокойно отношусь к каким-то косякам, тем более если люди извиняются; вхожу в положение и не бросаюсь жаловаться начальству. Говорю, мол, ничего-ничего, ничего страшного. Ну, как сказать... Потом это все выплывает в художественном тексте. Ладно если в романе. Пока роман допишешь, все "прототипы" будут либо уволены, либо пойдут на повышение, да и кто те романы читает. А если очерк? А я люблю очерки, чувствую свободу внутри такого текста. И это для меня в большей степени художественный, эмоционально-интуитивный, нежели документальный жанр: потому я себя не сдерживаю, наживая врагов. Вообще, с возрастом характер портится.