В Иркутске в кафешке отеля постоянно включено муЗтв. А никак нельзя грязную и вонючую бомбу конкретно в их редакцию? Чтобы не было это всего больше никогда в эфире нашего богоспасаемого отечества.

За такое издевательство над русским языком надо штрафовать буржуев на огромные миллионы, которые отправлять в бюджет писательских организаций.

Побывал в Москве и абсолютно ясно понял, что ни хрена не изменится. Мы заглядываем в лица друг другу, ища сочувствие и надежду. Но тщетно, пока есть какие-то невзрачные люди с неизвестными именами, которые управляют по факту всякой институций. Над всяким выборным резиновая перчатка назначенного. Их никто не знает, они не отчетны перед обществом, они весьма конкретны, но одновременно невнятны. Старая площадь или Лубянка, а то и вовсе преисподняя, фиг знает, кто их порождает. Но они есть и они управляют поражениями. И это все знают, но молчат. Молчат и соглашаются. Каждый по своей причине. Но все.

Интересно, я доживу до тех времён, когда ГБОУ СОШ будет называться просто "Школа", а "СПб ГБУ «ЦБС Кронштадтского района» просто Центральная библиотека Кронштадта...

Из наблюдений над собой. Я весьма спокойно отношусь к каким-то косякам, тем более если люди извиняются; вхожу в положение и не бросаюсь жаловаться начальству. Говорю, мол, ничего-ничего, ничего страшного. Ну, как сказать... Потом это все выплывает в художественном тексте. Ладно если в романе. Пока роман допишешь, все "прототипы" будут либо уволены, либо пойдут на повышение, да и кто те романы читает. А если очерк? А я люблю очерки, чувствую свободу внутри такого текста. И это для меня в большей степени художественный, эмоционально-интуитивный, нежели документальный жанр: потому я себя не сдерживаю, наживая врагов. Вообще, с возрастом характер портится.

А знаете, ведь почти нет удачных экранизаций Больших литературных произведений! Кое-какие неплохие фильмы есть, но всякий раз, это самостоятельное режиссерское высказывание, что отнюдь не плохо. Но это уже произведение другого автора. А за настоящие вещи мало кто берется, потому что язык прозы на киноязык переводится с трудом. Тут нужен либо огромный труд, либо огромный бюджет, либо фантастический талант. А лучше, если все это сошлось в одной точке. А наши литературные школы выводят поколение инкубаторских словиписцев, которые изначально заточены на экранизацию. И поскольку принципы построения прозы, о которых рассказывают и которые канонизируют, есть принципы голливудской сценаристики, а вовсе не художественного письма, то мы скоро будем иметь то, за что заплатили деньгами, а не судьбой. И это самое малое, на что мы обречены. Остановитесь уже! Не слушайте бесов!

Сравнивать публицистическое высказывание писателя с его художественным текстом, особенно крупной формы, всё равно что сравнивать эффект от щелчка по лбу с хорошо поставленным ударом тяжеловеса. Так себе, конечно, аналогия. Можно и щелчком разбудить от послеобеденного сна на задней парте, но дело не в аналогии. Я допускаю, (не так: мне хочется верить) что почти тотальное молчание петербургских писателей по поводу войны на юге России — это экономия слов, образов, сохранение и накапливание энергии для прозаического высказывания. Допускаю.

Это не только нормально, но, видимо, только так и надо поступать в принципе. Я сам редко говорю что-то на эту тему. Мне что, нечего сказать? О, не надо сомнений! Проблема в том, что высказываясь по актуальной повестке любой писатель снижает в дальнейшем вес своего художественного слова. Закон сохранения энергии — закон для вселенной общий, ему подчинены как физические, социальные, так и процессы творческие. Да и вообще, болтунов хватает. Некоторые сами себя настолько индуцируют, что чуть не выпрыгивают из экранов мониторов. Странно было бы соревноваться своим полушёпотом с их криком.

Это я добавляю возможную точку зрения. Сам-то вижу, что большинство просто гаденько затаилось и ждёт, чья возьмёт. А чтобы было удобнее ждать, по писательским организациям спускаются негласные директивы хрен знает откуда-то из центра Москвы: «о политике не высказываться». Может быть, чтобы «абы чего не вышло», а может быть, чтобы точно не вышло того, что выйдет, если это самое писательское слово станет внятным.

А сейчас развернусь спиной к оркестру и скажу для остальных собравшихся. Не надо заставлять нас сейчас в скорости ваять романы, рассказы и пьесы «про СВО». Можно, мы не будем делать говна? Это не только ремесло, это во многом результат огромной внутренней работы, помноженной на откровение. Прозу в себе надо пережить, переболеть. Это долгий и мучительный процесс. Лишь тогда получится нечто настоящее, имеющее цену. Да и будем честными… Кто-то сейчас готов смотреть спектакли про идущую войну? Или кто-то уже мечтает прочесть роман о войне, которой конец ещё не виден? Не время. Сейчас время фронтовой журналистики, очерков и поэзии. Ваше время, поэты!

Среди моих знакомых много людей творческих профессий, всяких художников, музыкантов, писателей. Много математиков, ещё больше геологов. Есть военные, врачи, библиотекари. Много сумасшедших, некоторые даже опасные. Убедителен процент алкоголиков. Есть несколько еврееев. Иногда это совпадает в одном человеке. Самые нормальные имеют какое-нибудь полезное хобби: рыбалка, резьба по дереву, огород. Наибольший процент психов, алкоголиков и скандалистов среди писателей. Не проходит ни одного литературного мероприятия, чтобы кто-то не поскандалил или не подрался. Возраст тут не помеха. Я видел дебоширов и за семьдесят. Иногда мне кажется, что при вступлении в союз писателей кандидат должен прилагать письменное обязательство не скандалить. А на приемной комиссии следует не столько разбирать его никому не интересные романы или стихи, сколько прикидывать: если напьется, то скорее наблюет на лестнице, полезет драться или тихо заснёт в углу у вешалки. С мерой таланта это всё, как правило не связано, скорее с темпераментом. Наиболее опасны меланхолики и холерики. Впрочем, среди писателей их, как раз, больше, нежели остальных. Ещё замечено, что редкие поэты моют руки после уборной. Тиражи поэтических сборников ничтожны. Всё это как-то связано между собой. Осталось понять, как.

Роскошь жить согласно принципам могут позволить себе только очень богатые люди или очень бедные. Последних боятся до усёра, ибо говорят, что думают и ничего им не страшно. Терять-то нечего: беспредельщики. Таких стараются лишний раз в общество не приглашать. Мало ли чего, всё же моральные авторитеты. С остальными получается договариваться.

Когда пятнадцать лет назад слово "**й" со всех заборов окончательно было вытеснено словом "фак" в различных грамматических версиях, я предрек, что нацию ожидают проблемы с идентичностью. Поганые нашлепки "18+" на книгах - явление из этого же ряда. Ханжество - плесень, поражающая саму основу общества, наносящая вред языку, подменяющая заимствованными эвфемизмами четкие понятия. Я против неоправданного мата в художественнах (опечатка замечена, но не исправлена) произведениях, но пуще того я против чиновничьей дури, не знающей меры и здравого смысла.

Звоню братушкам своим писателям и поэтам, ушедшим на фронт. Да, абонент вне зоны действия сети. Да, я все понимаю. Понимаю, что зачастую факт регистрации питерской или московской сим-карты в сети равносилен передаче координат для дальнобойной гаубичной артиллерии. Понимаю. Но от того не меньше переживаю. Что же не отвечаете? Что же молчите? Как вы там, пока мы здесь так, что самим по вечерам не заснуть, а утром стыдно просыпаться? Вернитесь, ребята, живыми.

Больше всего меня забавит некое иррациональное ожидание с той стороны Днепра, что, например, условный Путин выйдет из Кремля куда-то в район станции метро "Охотный ряд" и встанет с картонкой на которой синим фломастером будет написано: "отдам Крым в хорошие руки".

Хорошо, что я не поэт. Хоть в чем-то повезло.

Пусть делаю вид, что живу, словно и нет никакой войны: пишу роман, кривляюсь в социальных сетях, жалуюсь на глупости, возмущаюсь по пустякам, гуляю с собакой, ругаюсь на чиновников, экономлю. Но уже в 5 утра смотрю фронтовые сводки. Я молюсь за наших парней и вообще за свою несчастную Родину, чего, пожалуй, не делал никогда прежде. Живу верой в победу и надеждой, что всю плесень, наросшую в дому за тридцать лет, ещё можно повыводить, позаливать купоросом или ещё какой едкой гадостью. И болит от утра и до ночи, и жжёт изнутри, а и ночью не уснуть. И тех, кто предал, тех не забуду. Всех. И тех кто встал в полный рост, всех не узнаю. Злое время, но великое.

Дуда приехал во Львов. Истерика и ликование. В принципе, все понятно

Как я посмотрю, московский литературный функционер Александр Бобров всерьёз решил научить петербуржцев любить родину и русскую литературу. см. https://dzen.ru/a/Y8b07-AlxTUbjmS8
Ну что же, мы узнаём эту «столичную боярскую спесь». Их благородие изволит говорить от лица русских писателей, якобы всех как один выступивших против недавно установленного в Санкт-Петербурге памятнику поэту Александру Блоку работы нашего земляка, заслуженного художника РФ, скульптора Евгения Ротанова. Нет-нет, есть, конечно компания маргиналов: " ...единодушное неприятие, за исключением Даниэля Орлова, самой Барнабяги и окружения губернатора Беглова". Странно видеть, как «опытный журналист» демонстрирует из раза раз в качестве излюбленного полемического приёма подмену реального положения дел собственными фантазиями.

Оставьте, Александр, в покое Санкт-Петербург, займитесь наведением порядка в Москве. И не придумывайте за петербургских писателей, да и вообще за русских. У нас фантазия неплохо работает и у самих. Так что, говорите исключительно от своего имени. И нет большей глупости, нежели в то время, когда страна ведёт тяжёлую войну за само выживание нашего государства, пытаться подогревать нездоровый ажиотаж вокруг несуществующей проблемы. Вы сеете раздор и раздражение. Подобные воззвания — символ воинственного мракобесия, всё то, что вначале вызывает недоумение читателя, а потом и отвращает читателя от слова.

Вы и подобные превращаете слово «патриотизм» в жупел, подменяете веру ритуалом, любовь — сожительством, а труд на благо Отечества — имитацией бурной деятельности. Вы, Александр, демонстрируете пример чванства и пошлости, именно того, что много лет отвращало молодых литераторов от вступления в Союз и что в последние годы трудом подвижников и бескорыстных ревнителей честного литературного слова начало изживаться внутри Союза как тенденция. Возможно, что на секретариат СПР Ваша псевдосоветская риторика производит впечатление (кстати, сомневаюсь), однако люди здравые над ней смеются, поскольку способны различить фальшь и приспособленчество там, где якобы пылает праведное негодование.

Займитесь лучше делом. Напишите что-нибудь, что будут читать не по принуждению. Попытайтесь полюбить свой народ, свою страну и свою историю во всей противоречивой полноте. Возможно, Вам откроется истина. А до той поры, не узурпируйте право говорить от имени русских писателей. Всего наилучшего. Не болейте.

Подумалось: кто с памятниками воюет, тот и Рубцова довел до крайней степени алкоголизма, Бродского из страны выгнал, Башлачёва с окна скинул и Долгареву расстрелял. Упс... она ещё жива? Это многих раздражает.

https://news.1rj.ru/str/fuckyouthatswhy/68780 Daniel Orlov:
Смешные вы, москвичи ;) не знаете, что училище было имени "не того Серова", над чем в Ленинграде всегда ржали. Училище было имени Владимира Александровича Серова, того что был президентом Академии Художеств ;) и лауреатом Сталинской премии. Интересный, ктати, художник, но в девяностых ставший неудобным для новой буржуазии.

Кстати, многие же знают его картину "ходоки у Ленина", - очень "имперская" работа ;)

Родившиеся в нулевых не в состоянии осознать что такое были девяностые, а Блокаду и подавно. Это им вовсе не в упрёк. Это в заслугу другим, вынесшим, выжившим и отстроившим заново, заново заселившим пустые места. Сегодня день снятия Блокады. Мои выжили, не все, но выжили, перетерпев самую страшную зиму сорок второго, и эвакуировались по льду Ладоги только зимой следующей. Бабушку мою чуть не съели, напали убийцы-людоеды, но повезло, заметили дружинники, рабочие завода "Вулкан". Непонятная, карикатурная, кукрыниксовская Европа, немцы, итальянцы, финны морили мой город голодом, ждали, когда его жители сдохнут. А мы простили. В школе я учил немецкий, чтобы целоваться потом с немецкими девушками в Мюнхене, даже читал им по ночам из Гейне. Девушки хихикали. Но что меня удивляло, они оплакивали бомбардировки Гамбурга и Дрездена, готовы были бесконечно каяться перед всем белым светом за "окончательное решение еврейского вопроса", но в блокаду Ленинграда не верили. Они просто не могли себе подобное представить. Девушки интернационально многое не могут представить, это скорее хорошо. Мужики этим пользуются. Что до Блокады... Случись сейчас такое (а человечество стало лишь глупее и подлее), пережили бы? Вынесли? Не знаю. Для этого только желания жить мало.