Орлов.mp4 Позавчерашний эфир на Соловьев Лайв, рассказываю про правила волонтёра. Успел только половину ;)

Впервые за полгода банк отклонил платёж и мне позвонила дрессированная женщина, которая задавала вопросы и рассказывала про виды и типы мошенников. Видимо, лекция входит в комплект услуг от Сбера. Попытки ее прервать успехом не увенчались. Бедные подневольные роботы Грефа.

Это отрывочек из статьи некоего Егора Михайлова в "Афише", где автор оценивает шансы разных авторов на победу в "Большой книге". Урушадзе обрушили, Долина выперли, Юзефович сама куда срыла, а в блиндажи и окопы врага подвозят и подвозят пополнение. Москва живёт своей жизнью, для аудитории "Афиши" не интеллектуальный онанизм - мерзкое занятие, а служение своей Родине. Бляди, как они есть.

Наши подтвердили: взяли промку между Ясиноватой и Авдеевкой. Это важно. Во-первых она на высоте, Авдеевка внизу.

Я маму обычно восьмого марта поздравляю. Но я и Хелувин не праздную, такмчио, я не показатель. А вообще, я сижу и доделываю макет 4го в 2023 году номера "Традиции и авангард". Бомба, а не номер! Впрочем, а могло ли быть иначе?

Писатели-фронту покупают "буханку". Пока не заводится. Не теряем надежды

Я приехал в Калининград в отпуск в августе девяносто восьмого. Мне было почти тридцать, я работал верстальщиком в рекламном агентстве и параллельно с друзьями начинал издавать научно-популярный медицинский журнал, назначив себя его главным редактором. Молодость - удивительное время, когда не задумываешься, под силу тебе или нет, просто начинаешь делать и всё получается. Я был первый раз женат и мы решили провести совместный отпуск на Куршской косе в заповеднике, где до того долгие годы работала орнитологом в летний сезон моя тогдашняя тёща. Биостанцией руководил бывший муж моей теперь уже бывшей тёщи Виктор Дольник. Получается, что с автором любимой многими книги «Непослушное дитя биосферы» я некоторое время находился в сложных родственных отношениях. Кстати, свою повесть «Птицы или новые сведения о человеке» Андрей Битов посвятил, как раз, Дольнику, выведя его под именем «Доктор Д».

Чтобы иметь свободу передвижения, ещё в Петербурге мы купили два горных велосипеда (они только входили в моду) с колёсами, крепящимися на эксцентриках: раз и снял. Впрочем, чтобы их провезти, пришлось дать на лапу проводнику, а потом ещё на лапу какому-то очередному таможеннику, не то латвийскому, не то эстонскому. Все они были в глаженых рубашках с короткими рукавами, одинаково вежливы и одинаково рассчитывали на мзду с российского туриста, следующего из России в Россию сквозь их нервозно независимые княжества.
На вокзале Калининграда мы сдали рюкзаки в камеру хранения, прикрутили колёса и поехали знакомиться с бывшей столицей Восточной Пруссии. Калининград, не смотря на солнечный август произвёл на меня тогда весьма тяжкое впечатление запущенностью, скверным асфальтом, пылью, мусором и общим чемоданным настроением его жителей. Здесь не дорожили большой Россией, Россия скорее тяготила, заставляла постоянно оглядываться, тогда как хотелось смотреть только вперёд — на побережье от Гданьска до Ростока, от Гамбурга и до Ливерпуля. Где-то ещё дальше был южный берег Франции, пляжи Испании, Средиземноморье.

Вся Калиниградская область тогда считалась свободно-экономической зоной с особым режимом налогообложения и специальными таможенными правилами. Здесь всё было дешевле, нежели «на материке». По дорогам ездили исключительно иномарки с немецкими номерами. За месяц, что мы провели на Косе и в небольших прибрежных городках, я увидел не больше трёх десятков «жигулей». Фольксвагены, ауди, мерседесы, иногда бимеры («Старик, у них подвеска не для наших дорог!»), редко какой-нибудь европейский форд-скорпио или «рено-19». Встречались японки, чаще тойота или мазда. Мне казалось, что каждый студент здесь имеет права и катается на своём заграничном автомобиле. Не удивлюсь, что это было недалеко от правды. Мы же путешествовали вдоль побережья на велосипедах. Немецкое разливное пиво стоило шесть рублей за кружку, килограмм клубники — полтора, билет на автобус — рубль, но с велосипедом никак, только электричка.

Всякие местные вольнодумцы, с которыми знакомились за время отпуска, называли Калининград исключительно - «Кёниг», вместо Балтийска произносили «Пилау», а вместо Зеленоградска - «Кранц». В воздухе пахло виргинским табаком и желанием отчалить в Европу. Каждый книжный полон был литературы, в которой уважаемые люди, от (не вспомню уже имён) каких-то генералов из Генерального штаба и до Александра Дугина обосновывали принципы, по которым Россия должна отказаться от Калининградской области. Уважаемый мной Томас Венцлова, чудесный литовский поэт и мыслитель предлагал создать на этой территории новое государство Боруссия и наполнить его немцами из Казахстана. Что характерно, мне, в мои двадцать девять, повзрослевшему под качающуюся волну «Голоса Америки», BBC и радиостанции «Свобода», это не казалось полным бредом. А почему бы и нет? Врагов же нет, их придумали. Вокруг Европы — Европа и мы часть её. Несколько лет спустя я даже зарегистрировал и несколько лет издавал бесплатную городскую газету «Ты — настоящий европеец!» Ёлки-палки, да я всерьёз верил в это, пока спал.

Я почему-то прекрасно помню выступление Януша Онышкевича, на тот момент министра национальной обороны Польши, транслировавшееся по нашему телевидению, и его слова , что Россия излишне милитаризовала Восточную Пруссию. Калининградская область, де, представляет собой авианосец, посаженный на мель, т. е. тот самый непотопляемый авианосец. О да. Это раздражало и продолжает раздражать. Поляки первыми вспомнили о Великой Польше от моря до моря, когда нас предали свои. Данцига им показалось мало. Чем меньше личность во главе Польши, тем громче играют их оркестры. Войцех Ярузельский, окончивший в сорок третьем Рязанское пехотное училище и прошедший войну до победы был последним воином, кого ещё вытерпела Варшава, прежде чем с облегчением отдаться новой шляхте с Уолл-стрит. О эта Калининградская область в самом центре Европы! Это так неаккуратно смотрится на карте, почти неряшливо. Так и хочется закрасить другим цветом. С каждым годом всё сильнее и сильнее.

В этот раз я приехал чтобы встретиться с читателями в Калининградском музее изобразительных искусств. Сейчас музею отдано историческое здание биржи и музей медленно, но неуклонно заполняет всё его пространство, уделяя особое внимание русскому искусству.

Город изменился. Он вдруг стал современен, как современен другой ганзейский город — Гамбург. Так же, как и Гамбург, Кенигсберг был уничтожен британской авиацией. Но в отличие от Гамбурга, который сразу после второй мировой отстраивали по новому плану, учитывая все прогрессивные урбанистические тенденции, Калининград запоздал. Он только сейчас становится таким, каким должен быть современный город-порт с университетскими и ремесленническими традициями.
Местный университет, что характерно, был основал в 1544 году, назывался в честь его основателя, великого магистра немецкого ордена Альбрехта - «Академия Альбертина». Он просуществовал ровно четыреста лет. Впрочем к нынешнему Калининградскому Университету отношения, конечно же, не имеет. Это уже другая традиция, другая школа и другая преемственность, что хорошо, поскольку странно было бы жить чужой историей на своей земле.

Мы сидели с друзьями в небольшом кафе на Старопрегольской набережной, смотрели на собор, мимо проплывали прогулочные суда. Остров напротив утопал в зелени. Я помышлял назавтра поклониться могиле Канта. Однако так и не осуществил задуманное. Впрочем, категорический императив не стал от того для меня менее категорическим. Вглядываясь в лица калининградцев, я с радостным удивлением обнаружил, что с них исчезла эта чуть истерическая мимика скорого отъезда. Никто никуда не собирается уезжать. Мы здесь в своём праве на своей земле, нравится это кому-то или нет. И даже как-то приятно, что не нравится, что раздражает. Мы и это им простим. Прощать - привилегия народа великой культуры, живущего по своему времени.

Не молодеем

Хорошо, что поезд мой в Москву был поздно, потому приехал, поужинал и лег спать. А вообще, три утра и два дня общения с писателями - слишком для меня. Это мы ещё с Крусановым потратили почти 6 часов на буханку, которую так и не купили для наших парней: не стоит это ведро с гайками тех денег, что за нее просят. Хотя было заманчиво купить в Москве, в Москве же загрузить формой и спальниками и сэкономить 700 км. пути в Донецк. Не, не вышло. Хорошо ещё, что ни с кем вроде не поругался, да и накануне обратной дороги выспался. Однако гипертонию словил + какой-то вирусняк. Потому избегайте скопления литераторов, они считают возможным приходить с общество с кашлем и соплями, ибо думают только о себе, о своей гениальности и недооцененности. Пока ездил, оказалось, что абзднулись с формой. Заказывали комплекты, а получили только куртки. Теперь надо все это как-то решать, плюс по всему остальному, что осталось нерешенным. Повезло, детекторы дронов пришли! Уже радость. Но вообще, после поездок в Москву ощущение, что побывал с ранением в госпитале: нужно время для реабилитации.

А я еще прошлой осенью сказал: "Кто будет говорить о переговорах, настаивать на их необходимости, предлагать именно такой путь, - тот враг". Переговоры могут быть только о полной капитуляции киевского режима и окончании украинской государственности.

Просмотрев с десяток буханок, от весьма недурно выглядещей трёхлетки до четвертьвековой бабушки, понял парадоксальную суть этого механизма: с рождения неизлечимо больная, но бессмертная машина. Проблема в том, что на рынке за приемлемую цену буханок, которые хотя бы доедут до фронта, просто не найти. Это даже если вложиться в ремонт перед дорогой. Странный автомобиль. Я для него, наверное, слишком... (силюсь подобрать слово) никчемный что ли... За руль этого порождения потусторонней силы можно пускать только совсем реального, совсем корневого, сермяжного, такого, как персонаж моего романа "Чеснок" - "шофер Витька", бывший шахтёр, бывший вездеходчик, а ныне таксёр-частник. Да и других подобных можно, но точно не сильно пообтрепанного жизнью писателя. Писатель не доедет, да еще и оконфузится по дороге, растратив последние деньги, сберегаемые на новый аппарат для измерения кровяного давления, взамен так же сломавшегося прежнего. Не... Нельзя писателю за буханку. Особенно поэту нельзя. А верлибрист какой и сам шарахается даже от тени ея.

Итак, отчитываюсь промежуточно и неторопливо, если не сказать "сонно". В этом послеобеденном ритме есть, конечно, удовлетворение. Прежде всего, в этот раз мы заказали и оплатили парням на всю роту комплекты зимней формы. Мы заказали промышленное количество наплечников, напашников и нашейников (нет такого слова) с баллистической защитой. Оплатили пока частично. Мы заказали, оплатили и получили несколько комплектов дрон-детекторов "Булат" от наших уже давних партнеров из компании 3mx. Мы заказали, оплатили и получили зимние спальники. Куплено много инструмента и электрооборудования для ремзоны. Заказано и оплачено несколько рулонов арамидного волокна. По мелочи много еще всего, устанешь набирать буквы на смартфоне. Да, и кстати, купили саперам КРУТАНСКИЙ автомобиль маскировочного цвета. Двигатель 2.7 под 200 лошадей с 17ми колесами на злой резине. Пока это вместо буханки. Но буханку нормальную будем искать и делать. Пытаюсь купить листовой СВМПЭ не размерами не производства, т.е. 1,2 на 2,5, а так, чтобы влез в багажник нашего Штирлица. У Дмитрия Филиппова aka vozhak_Z все хорошо, насколько может быть хорошо на войне у простого солдата. На связь выходит редко по объективным обстоятельствам. Если что надо срочное спросить или передать, спрашивайте у меня в личном сообщении, я нахожусь на постоянной связи с командованием. Форма зимняя, та что купили, кстати, весьма недурна: сверху рипстоп, внутри синтепон, подкладка - новомодная такая блестючка, которая работает как термос, но при этом мембрана, отводит влагу, т.е. "дышит". Я опять побегал, поползал, в снегу повалялся, поприседал - "норм", как говорит моя старшая дочь.

Потратились капитально, вышли за бюджет, а еще нужно на дорогу, на ремонт крутанского автомобиля и по мелочам. Поедем, судя по всему, караваном из трех-четырех авто. Впереди бы я пустил мотоциклистов в белых шлемах с белыми же... крагами, но их загрызли феминистки, ужаснувшиеся фильмам с Челентано и Бельмондо еще в начале восьмидесятых. Ужас, ужас, ужас...

Помощь все так же принимается на карту МИР Сбер 2202203601365333 Даниэль Всеволодович О.

Кстати, видел у коллег какие-то крипто-кошельки. Мне кажется, что это эхо заграничного цифрового фашизма. Но вдруг полезно?

"Мы здесь собрались, чтобы заниматься литературой, а не...", - можно подставить что угодно, чтобы получить кондовую постсоветскую совписовскую серость; от заштатных литобъединений и до московских больших писательских организаций. Если жизнь отдельно, а литература отдельно, то это "про это". Даже не знаю, что мне мерзее: пошлое "всем поровну, и ненависти и любви" или эта гаденькая отстраненность. Не, ребята, - не те времена. Двое членов Союза Писателей Санкт-Петербурга в окопах, ежедневно с конца прошлого года с риском для своей важной не только для них самих жизни. Это два Дмитрия - Дмитрий Филиппов и Дмитрий Артис. Хоть бы одна б*ядь в совете Союза о том вспомнила и предложила не то что как-то помочь семьям, так даже не упомянули ни одной строчки нигде. Конечно, им стыдно, что такие муд*ки затесались в Союз. В Союзе же должны быть другие муда*и; те, что ездят заграницу как Коля Прокудин на тусы к Ходорковскому или как Валера Земских, устраивающие публичное аутодафе подписавшим письмо в поддержку нашим парням на фронте. Или... Я пока подожду. Авось сия фигура умолчания вразумит моих коллег и они покинут место "занятия литературой" и вернуться в МiРЪ, где их заждались их стремительно стареющие читатели.

Теперь надо понять, как все это погрузить... Спасибо моим любимым девочкам из "Маскировка Питер"! Они ангелы наши!

Нормальная суббота: забрал машину, которую везем парням, из сервиса, оформил страховку на писателя, который машину повезет. Решил вопросы со связью и с резиной, забрал из СДЭК посылки с грузом для штурмовиков. А тут и Алексей привез масксети и спальники. Выпили кофий, поговорили о дефиците лекарств.

Я когда форму парням заказываю, всякий раз заморачиваюсь с одним нашим товарищем, у которого размер ноги 48. Ну, серьёзный такой размер ноги, и у оптовиков таких размеров обуви по определению не сыщешь. Они берут "ходовые линейки". Приходится ковыряться долго на маркетах, пытаться заказать из Китая или из Турции. Это же тактическая обувь, а не сапог какой. Всё. Господь избавил меня от этой заботы. Нет у меня больше задачи искать Вове обувь.

Погиб наш товарищ. Убит дроном-камикадзе в районе "промки" в Авдеевке. А тут из Китая идёт пара шикарных тактических зимник ботинок 48.5 размера. Вчера про Вову сообщили, а сегодня утром мне SMS, "пришли на таможню" и меня в 11 утра опять дёргают таможенные брокеры с уточнениями данных паспорта. Если повезет, до отъезда успею получить в постамате в ближайшей к дому "Пятерочке". Получу и повезу. Только там нет уже того, кому я эти ботинки заказал. Нет его. Ботинки есть, а товарища нашего больше нет. Заказал службу заупокойную. Что ещё могу сделать?

Когда мы приезжали, он нам сразу как "дядька". И "отобедайте, мужики", и "чай будете? У меня с травками". Возился с нами, опекал. Нет его больше.

Спасибо, Господь, за таких русских солдат! Спасибо за этих вот простых мужиков с огромными ладонями и большими ступнями, которые крепко на земле тобой созданной стояли, чтобы всех нас подпирать. Помяни́, Го́споди Бо́же наш, в ве́ре и наде́жди живота́ ве́чнаго новопреста́вленнаго раба́ Твоего́ воина Владимира, и я́ко Благ и Человеколю́бец, отпуща́яй грехи́, и потребля́яй непра́вды, осла́би, оста́ви, и прости́ вся во́льная его́ согреше́ния и нево́льная, возставля́я его́ во свято́е второ́е прише́ствие Твое́ в прича́стие ве́чных Твои́х благ, и́хже ра́ди в Тя еди́наго ве́рова, и́стиннаго Бо́га и Человеколю́бца...

Есть ли выбор у Господа? А у Ангелов Господних есть ли выбор, кого сохранить на земле, а кого забрать на Небо? Не знаю. Не наша в том разумение. Друга моего оберегла Богородица, а товарища нашего на небеса забрали. Такие дела. Сел вчера один перед монитором и выпил как язычник или просто как обычный слабый человек. И там, за 4 тысячи километров от меня так же сел и выпил поэт Дмитрий Мурзин. И где-то ещё сели и выпили русские мужики и бабы русские оплакали своих сыновей и мужей. Война.

С Анатолием Козловым. Или "очень сердитые гномы".

Горд и вдохновлен.

То как грохочет в районе Марьинки - так давно не грохотало. Круглые сутки без перерыва. В районе Аэропорта и западнее тоже. Ну, там промку наши берут. Выгрызают ее у врага. Там парни подвиги совершают и ложатся в эту землю. Трупы никто не забирает: ни наши, ни чужие. Сейчас подморозило, говорят, чуть меньше смердят. А в паре километрах южнее ходят автобусы, в ларьках продают шаверму и чебуреки, гирлянды в окнах мигают. Грохот от вылетов прямо совсем рядом, а люди привыкли. Жить же как-то надо. Вот и живут.

До Питера не доехали. Устали. Лежу, не раздевшись, на кровати в гостинице в Химках. Спасибо, обувь скинул. Там внизу стоит наш "Штирлиц": грязный с почти отвалившимся бампером и перегоревшей лампочкой левого поворотника. А в багажнике три баула. Это вещи "двухсотых". Так там называют погибших ребят. Я везу вещи семьям. Двое пока считаются пропавшими без вести. Однако, это только фигура умолчания. Просто не нашли трупы, или не смогли вытащить. Третий мешок с вещами Вовы. Там сверху две пары берц 48,5 размера. Тело Вовы отправили семье накануне. На КПП нас заставили все это тащить на ленту, чтобы просветить, потом раскрывать мешки, все вынимать. Мы подчинились и все сделали. Это было почти невыносимо видеть пакетики с таблетками, наушники, какие-то домашние штучки, чтобы зашивать форму. Вначале все это просветили, а потом выпотрошили. Такие правила. Из зоны СВО зачастую вывозят оружие; разбирают по частям и вывозят , например, автомат через три разных пункта. Мы столкнулись с подобными ухарями, которые что-то врали про школьный музей, а на столе лежал возвратный механизм, пружина и вообще половина ак74. Музей... В вещах парней не оказалось ничего запрещённого. Мы заранее попросили, чтобы ребята еще в расположении проверили, чтобы нигде не завалялся патрон или что-то подобное. Все запихнули обратно, отнесли в машину. Ехали потом и молчали. А что скажешь? Ничего не скажешь. Сегодня я в гостинице в Химках, а завтра нам везти вещи погибших парней их семьям, смотреть в глаза вдовам и матерям. Вы смотрели в эти глаза? Не дай вам Боже...