О сегодняшних #Влюбленных вы, вероятно, уже немного знаете — ведь именно актрисе Анне Банщиковой музыкант Максим Леонидов подарил песню «Девочка-виденье», которую в нашей стране знают уж точно все.
Познакомилась пара в 1997 году. Анну, выпускницу питерского театрального вуза, позвали экспертом на шоу «Любовь с первого взгляда», где её увидел Леонидов и пригласил на концерт перед старым Новым годом. Проживая в Израиле с женой, Леонидов в те годы очень активно выступал на родине. Через два года, расставшись с женой, он вернулся в Россию, и в 1999 году пара расписалась. Гуляли свадьбу в маленькому кругу, но, как можно заметить по фото, с главными рок-звёздами тех лет.
Брак продлился семь лет. Банщикова, несмотря на любимую профессию, стала «гастрольной женой» — бесконечные разъезды с мужем, общий быт, на свою творческую реализацию времени не было. А когда Анну позвали сниматься в «Каменскую», муж воспринял возвращение в карьеру без восторга — и тогда, по признанию Банщиковой, она поняла, что в отношениях устала. Надо отдать им должное — развелись тихо и нашли своё семейное счастье вновь через несколько лет. Так что всё не зря, зато песня осталась.
Познакомилась пара в 1997 году. Анну, выпускницу питерского театрального вуза, позвали экспертом на шоу «Любовь с первого взгляда», где её увидел Леонидов и пригласил на концерт перед старым Новым годом. Проживая в Израиле с женой, Леонидов в те годы очень активно выступал на родине. Через два года, расставшись с женой, он вернулся в Россию, и в 1999 году пара расписалась. Гуляли свадьбу в маленькому кругу, но, как можно заметить по фото, с главными рок-звёздами тех лет.
Брак продлился семь лет. Банщикова, несмотря на любимую профессию, стала «гастрольной женой» — бесконечные разъезды с мужем, общий быт, на свою творческую реализацию времени не было. А когда Анну позвали сниматься в «Каменскую», муж воспринял возвращение в карьеру без восторга — и тогда, по признанию Банщиковой, она поняла, что в отношениях устала. Надо отдать им должное — развелись тихо и нашли своё семейное счастье вновь через несколько лет. Так что всё не зря, зато песня осталась.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
На днях стало известно о смерти Умара Джабраилова.
В конце декабря он успел дать большое интервью Юре Омельченко. Последнее интервью Джабраилова оказалось совсем не про привычно звучащие вокруг его имени темы, а про воспоминания — о детстве в Чечне, о семье и о любви к искусству. Эту сторону своей жизни он показывал нечасто.
Джабраилов говорил, зачем искусство вообще нужно человеку и что значит для него самого. Вспоминал, как в конце 1990-х и начале 2000-х начал собирать собственную коллекцию: часто покупал работы целыми сериями, многое раздаривал, а позже жалел об этом. В 2014 году Умар Джабраилов передал ММОМА около двухсот работ из своего собрания. Интервью сняли в музее, на фоне работ из той самой коллекции.
«Бахчисарайские гвоздики» теперь и в МАХ. Подписывайтесь!
В конце декабря он успел дать большое интервью Юре Омельченко. Последнее интервью Джабраилова оказалось совсем не про привычно звучащие вокруг его имени темы, а про воспоминания — о детстве в Чечне, о семье и о любви к искусству. Эту сторону своей жизни он показывал нечасто.
Джабраилов говорил, зачем искусство вообще нужно человеку и что значит для него самого. Вспоминал, как в конце 1990-х и начале 2000-х начал собирать собственную коллекцию: часто покупал работы целыми сериями, многое раздаривал, а позже жалел об этом. В 2014 году Умар Джабраилов передал ММОМА около двухсот работ из своего собрания. Интервью сняли в музее, на фоне работ из той самой коллекции.
«Бахчисарайские гвоздики» теперь и в МАХ. Подписывайтесь!
Forwarded from ЗДЕСЬ БЫЛ МАЙК
Эта фотография Валерия Плотникова - настоящий слепок эпохи фильма «АССА». Хотя здесь самые разные люди. Назову тех, кого знаю.
В верхнем ряду - компания, назовем ее новиковской: дизайнер Константин Гончаров, искусствовед Аркадий Ипполитов, собственно Новиков, Сергей Бугаев «Африка», Ирэна Куксенайте, ну а рядом с ней, отстраненно (потому что сам по себе), - Андрей Халявин, одноклассник режиссера Сергея Соловьева. Он мелькает в «АССЕ».
Следующий ряд - Лариса Гузеева, еще один соловьевский кинотипаж Илья Иванов, Авдотья Смирнова, далее ленфильмовский художник-постановщик Марксэн Гаухман-Свердлов (работавший над «АССОЙ»).
Сидят, среди прочих, музыкант «Аквариума» Андрей Романов, замдиректора «АССЫ» Юрий Шумило, Соловьев с сыном Митей, писатель Житинский. Мужчина рядом с Житинским - еще один одноклассник Сергея Соловьева, замечательный поэт Лев Васильев.
А само фото сделано, как видим, в доме 5 по Пушкинской, в мастерской Плотникова. Точная дата мне не известна, думаю, это 1988-1989 годы.
Как-то так.
В верхнем ряду - компания, назовем ее новиковской: дизайнер Константин Гончаров, искусствовед Аркадий Ипполитов, собственно Новиков, Сергей Бугаев «Африка», Ирэна Куксенайте, ну а рядом с ней, отстраненно (потому что сам по себе), - Андрей Халявин, одноклассник режиссера Сергея Соловьева. Он мелькает в «АССЕ».
Следующий ряд - Лариса Гузеева, еще один соловьевский кинотипаж Илья Иванов, Авдотья Смирнова, далее ленфильмовский художник-постановщик Марксэн Гаухман-Свердлов (работавший над «АССОЙ»).
Сидят, среди прочих, музыкант «Аквариума» Андрей Романов, замдиректора «АССЫ» Юрий Шумило, Соловьев с сыном Митей, писатель Житинский. Мужчина рядом с Житинским - еще один одноклассник Сергея Соловьева, замечательный поэт Лев Васильев.
А само фото сделано, как видим, в доме 5 по Пушкинской, в мастерской Плотникова. Точная дата мне не известна, думаю, это 1988-1989 годы.
Как-то так.
«Ты должна обязательно посмотреть этот фильм. Лучшее, что было на „Маяке“», — сказала мне пару месяц назад Женя Милова. Женя — человек разборчивый, по-хорошему сноб в восприятии реальности. Поэтому сомнений в том, что «Картины дружеских связей» окажутся большим кино, не было.
Дебют Сони Райзман и вправду оказался тем самым авторским «маленьким большим кино» в эпоху потрясений. Когда многое нельзя сказать, но можно выразить во взгляде, в паузе, в дурацких бытовых сценках. В итоге получилось душещипательное высказывание о современности, о дружбе, ну и, конечно, о свободе.
Бывшие однокурсники театрального вуза встречаются в один зимний вечер. Обычные люди, с обычными бедами, такими же, как у всех. Одна героиня кремирует кота, найденного в театре во время репетиции. Наследие студенческих лет, которое безвозвратно ушло от неё. У другого операция от близорукости — и весь вечер он в тёмных очках, плохо видит, а из глаз катятся слёзы (просто после такой операции всегда куча слёз). Третий герой — в отчаянной бедности, актёрское ремесло не приносит доход. У их подруги — очередные неудачные пробы, где ей говорят: «А у вас лицо всегда такое обиженное?» Есть ещё герой Саши Паля (кстати, прям сильно сдавшего), которому повезло — дали визу. Куда-то, где потеплее. И все пьют пиво в «Игги пабе» в Калашном. Ну прям как мы, как москвичи вокруг.
В финале фильма показан хороший ностальгический момент: уже направившись в аэропорт, герой возвращается и отдаёт тёплую куртку подруге. Такое вот «носи пальто и мечтай о чём-нибудь великом». В картине в целом множество реверансов советскому кинонаследию. Тут нам и операторская отсылка — работа камерой как в «Летят журавли», и проходки по Москве, как в «Заставе Ильича», и лирическая сценография «Июньского дождя», германовское шебуршание внутрь, как в «Хрусталёв, машину!», и невыносимость одиночества как «Иване Лапшине»… За это Райзман особое спасибо. Сделано тончайше. Представляю, сколько таких пасхалок я ещё не распознала.
Фильм, конечно же, во многом «про тусовку». Вчера во время премьеры это особо чувствовалось — зал то и дело улюлюкал, свистел, аплодировал происходящему на экране. Возможно, в чём-то местечковый, такой наш уютный, внутрисадовый. Элитарный. Но очень в ленте времени значимый. «Глоток свежего воздуха», как сказал Стас Тыркин, презентуя показ. Банально, зато правда.
Дебют Сони Райзман и вправду оказался тем самым авторским «маленьким большим кино» в эпоху потрясений. Когда многое нельзя сказать, но можно выразить во взгляде, в паузе, в дурацких бытовых сценках. В итоге получилось душещипательное высказывание о современности, о дружбе, ну и, конечно, о свободе.
Бывшие однокурсники театрального вуза встречаются в один зимний вечер. Обычные люди, с обычными бедами, такими же, как у всех. Одна героиня кремирует кота, найденного в театре во время репетиции. Наследие студенческих лет, которое безвозвратно ушло от неё. У другого операция от близорукости — и весь вечер он в тёмных очках, плохо видит, а из глаз катятся слёзы (просто после такой операции всегда куча слёз). Третий герой — в отчаянной бедности, актёрское ремесло не приносит доход. У их подруги — очередные неудачные пробы, где ей говорят: «А у вас лицо всегда такое обиженное?» Есть ещё герой Саши Паля (кстати, прям сильно сдавшего), которому повезло — дали визу. Куда-то, где потеплее. И все пьют пиво в «Игги пабе» в Калашном. Ну прям как мы, как москвичи вокруг.
В финале фильма показан хороший ностальгический момент: уже направившись в аэропорт, герой возвращается и отдаёт тёплую куртку подруге. Такое вот «носи пальто и мечтай о чём-нибудь великом». В картине в целом множество реверансов советскому кинонаследию. Тут нам и операторская отсылка — работа камерой как в «Летят журавли», и проходки по Москве, как в «Заставе Ильича», и лирическая сценография «Июньского дождя», германовское шебуршание внутрь, как в «Хрусталёв, машину!», и невыносимость одиночества как «Иване Лапшине»… За это Райзман особое спасибо. Сделано тончайше. Представляю, сколько таких пасхалок я ещё не распознала.
Фильм, конечно же, во многом «про тусовку». Вчера во время премьеры это особо чувствовалось — зал то и дело улюлюкал, свистел, аплодировал происходящему на экране. Возможно, в чём-то местечковый, такой наш уютный, внутрисадовый. Элитарный. Но очень в ленте времени значимый. «Глоток свежего воздуха», как сказал Стас Тыркин, презентуя показ. Банально, зато правда.
Бахчисарайские гвоздики
«Ты должна обязательно посмотреть этот фильм. Лучшее, что было на „Маяке“», — сказала мне пару месяц назад Женя Милова. Женя — человек разборчивый, по-хорошему сноб в восприятии реальности. Поэтому сомнений в том, что «Картины дружеских связей» окажутся большим…
Ну и хроника (давно я не видела такого геста!) со вчерашней премьеры «Картин дружеских связей» в любимом Художественном ❤️
P.S. При поддержке коньячного дома Courvoisier
P.S. При поддержке коньячного дома Courvoisier
Йоргос Лантимос решил по-своему переживать выгорание и временно уйти из кино в фотографию. Режиссёр рассказал журналу The New York Times, что после трёх больших фильмов подряд — «Бедные-несчастные», «Виды доброты» и «Бугония» (2023–2025) — немного устал и хочет на время сосредоточиться на фотографии. Сейчас в Афинах открывается выставка его работ. В неё вошли снимки, сделанные во время съёмок этих трёх фильмов.
Фотографией Лантимос увлекается ещё со времён учёбы. Он собирает винтажные камеры, иногда сам проявляет плёнку и часто берёт камеру на съёмочные площадки. За последние годы режиссёр выпустил несколько фотокниг.
«Бахчисарайские гвоздики» теперь и в МАХ. Подписывайтесь!
Фотографией Лантимос увлекается ещё со времён учёбы. Он собирает винтажные камеры, иногда сам проявляет плёнку и часто берёт камеру на съёмочные площадки. За последние годы режиссёр выпустил несколько фотокниг.
«Бахчисарайские гвоздики» теперь и в МАХ. Подписывайтесь!