«Ты должна обязательно посмотреть этот фильм. Лучшее, что было на „Маяке“», — сказала мне пару месяц назад Женя Милова. Женя — человек разборчивый, по-хорошему сноб в восприятии реальности. Поэтому сомнений в том, что «Картины дружеских связей» окажутся большим кино, не было.
Дебют Сони Райзман и вправду оказался тем самым авторским «маленьким большим кино» в эпоху потрясений. Когда многое нельзя сказать, но можно выразить во взгляде, в паузе, в дурацких бытовых сценках. В итоге получилось душещипательное высказывание о современности, о дружбе, ну и, конечно, о свободе.
Бывшие однокурсники театрального вуза встречаются в один зимний вечер. Обычные люди, с обычными бедами, такими же, как у всех. Одна героиня кремирует кота, найденного в театре во время репетиции. Наследие студенческих лет, которое безвозвратно ушло от неё. У другого операция от близорукости — и весь вечер он в тёмных очках, плохо видит, а из глаз катятся слёзы (просто после такой операции всегда куча слёз). Третий герой — в отчаянной бедности, актёрское ремесло не приносит доход. У их подруги — очередные неудачные пробы, где ей говорят: «А у вас лицо всегда такое обиженное?» Есть ещё герой Саши Паля (кстати, прям сильно сдавшего), которому повезло — дали визу. Куда-то, где потеплее. И все пьют пиво в «Игги пабе» в Калашном. Ну прям как мы, как москвичи вокруг.
В финале фильма показан хороший ностальгический момент: уже направившись в аэропорт, герой возвращается и отдаёт тёплую куртку подруге. Такое вот «носи пальто и мечтай о чём-нибудь великом». В картине в целом множество реверансов советскому кинонаследию. Тут нам и операторская отсылка — работа камерой как в «Летят журавли», и проходки по Москве, как в «Заставе Ильича», и лирическая сценография «Июньского дождя», германовское шебуршание внутрь, как в «Хрусталёв, машину!», и невыносимость одиночества как «Иване Лапшине»… За это Райзман особое спасибо. Сделано тончайше. Представляю, сколько таких пасхалок я ещё не распознала.
Фильм, конечно же, во многом «про тусовку». Вчера во время премьеры это особо чувствовалось — зал то и дело улюлюкал, свистел, аплодировал происходящему на экране. Возможно, в чём-то местечковый, такой наш уютный, внутрисадовый. Элитарный. Но очень в ленте времени значимый. «Глоток свежего воздуха», как сказал Стас Тыркин, презентуя показ. Банально, зато правда.
Дебют Сони Райзман и вправду оказался тем самым авторским «маленьким большим кино» в эпоху потрясений. Когда многое нельзя сказать, но можно выразить во взгляде, в паузе, в дурацких бытовых сценках. В итоге получилось душещипательное высказывание о современности, о дружбе, ну и, конечно, о свободе.
Бывшие однокурсники театрального вуза встречаются в один зимний вечер. Обычные люди, с обычными бедами, такими же, как у всех. Одна героиня кремирует кота, найденного в театре во время репетиции. Наследие студенческих лет, которое безвозвратно ушло от неё. У другого операция от близорукости — и весь вечер он в тёмных очках, плохо видит, а из глаз катятся слёзы (просто после такой операции всегда куча слёз). Третий герой — в отчаянной бедности, актёрское ремесло не приносит доход. У их подруги — очередные неудачные пробы, где ей говорят: «А у вас лицо всегда такое обиженное?» Есть ещё герой Саши Паля (кстати, прям сильно сдавшего), которому повезло — дали визу. Куда-то, где потеплее. И все пьют пиво в «Игги пабе» в Калашном. Ну прям как мы, как москвичи вокруг.
В финале фильма показан хороший ностальгический момент: уже направившись в аэропорт, герой возвращается и отдаёт тёплую куртку подруге. Такое вот «носи пальто и мечтай о чём-нибудь великом». В картине в целом множество реверансов советскому кинонаследию. Тут нам и операторская отсылка — работа камерой как в «Летят журавли», и проходки по Москве, как в «Заставе Ильича», и лирическая сценография «Июньского дождя», германовское шебуршание внутрь, как в «Хрусталёв, машину!», и невыносимость одиночества как «Иване Лапшине»… За это Райзман особое спасибо. Сделано тончайше. Представляю, сколько таких пасхалок я ещё не распознала.
Фильм, конечно же, во многом «про тусовку». Вчера во время премьеры это особо чувствовалось — зал то и дело улюлюкал, свистел, аплодировал происходящему на экране. Возможно, в чём-то местечковый, такой наш уютный, внутрисадовый. Элитарный. Но очень в ленте времени значимый. «Глоток свежего воздуха», как сказал Стас Тыркин, презентуя показ. Банально, зато правда.
Бахчисарайские гвоздики
«Ты должна обязательно посмотреть этот фильм. Лучшее, что было на „Маяке“», — сказала мне пару месяц назад Женя Милова. Женя — человек разборчивый, по-хорошему сноб в восприятии реальности. Поэтому сомнений в том, что «Картины дружеских связей» окажутся большим…
Ну и хроника (давно я не видела такого геста!) со вчерашней премьеры «Картин дружеских связей» в любимом Художественном ❤️
P.S. При поддержке коньячного дома Courvoisier
P.S. При поддержке коньячного дома Courvoisier
Йоргос Лантимос решил по-своему переживать выгорание и временно уйти из кино в фотографию. Режиссёр рассказал журналу The New York Times, что после трёх больших фильмов подряд — «Бедные-несчастные», «Виды доброты» и «Бугония» (2023–2025) — немного устал и хочет на время сосредоточиться на фотографии. Сейчас в Афинах открывается выставка его работ. В неё вошли снимки, сделанные во время съёмок этих трёх фильмов.
Фотографией Лантимос увлекается ещё со времён учёбы. Он собирает винтажные камеры, иногда сам проявляет плёнку и часто берёт камеру на съёмочные площадки. За последние годы режиссёр выпустил несколько фотокниг.
«Бахчисарайские гвоздики» теперь и в МАХ. Подписывайтесь!
Фотографией Лантимос увлекается ещё со времён учёбы. Он собирает винтажные камеры, иногда сам проявляет плёнку и часто берёт камеру на съёмочные площадки. За последние годы режиссёр выпустил несколько фотокниг.
«Бахчисарайские гвоздики» теперь и в МАХ. Подписывайтесь!
Недавно делилась тем, как моё утро началось с зум-лекции по искусству. Но на случай, если онлайн-лекции быстро забываются или нужно визуализировать рассказ, у искусствоведа и ректора Академии по изучению истории искусств Op-Pop-Art Анастасии Постригай проходят камерные закрытые лекции для тех, кто хочется углубить свои знания, а может, даже начать коллекционировать искусство.
Уже была встреча о Марке Шагале — как раз идеально перед походом в Пушкинский. А на прошлой неделе на лекции «Непокорные» говорили об андеграундном искусстве второй половины ХХ века — о художниках-шестидесятниках, интереснейшем периоде отечественного искусства в рамках советской действительности. Речь о Кабакове, Булатове, Звереве, Пивоварове, Рабине, Немухине, Кропивницком, Свешникове и других. Во время лекций можно познакомиться с коллекцией галереи Postrigay Gallery на Тверской, 8, и пополнить свою коллекцию работами того периода.
К слову, сейчас в Москве идут также ещё выставки шестидесятников: Анатолий Зверев в музее AZ, Дмитрий Краснопевцев в AZ/ART, Владимир Немухин в Новой Третьяковке.
Уже была встреча о Марке Шагале — как раз идеально перед походом в Пушкинский. А на прошлой неделе на лекции «Непокорные» говорили об андеграундном искусстве второй половины ХХ века — о художниках-шестидесятниках, интереснейшем периоде отечественного искусства в рамках советской действительности. Речь о Кабакове, Булатове, Звереве, Пивоварове, Рабине, Немухине, Кропивницком, Свешникове и других. Во время лекций можно познакомиться с коллекцией галереи Postrigay Gallery на Тверской, 8, и пополнить свою коллекцию работами того периода.
К слову, сейчас в Москве идут также ещё выставки шестидесятников: Анатолий Зверев в музее AZ, Дмитрий Краснопевцев в AZ/ART, Владимир Немухин в Новой Третьяковке.