Ирина Алфёрова и Роберт Де Ниро. Набережная Тараса Шевченко, 1983

начала утро с чашечки свежего бодрящего империализма от галины юзефович

как пишут в тви — сперва мы вас завоюем, потом будем последовательно насаждать свой язык, а потом все, кто станет на нём писать, окажутся «частью большой, мультикультурной и многонациональной русской культуры»

от твиттерских праваков такое слышать привычно, а вот от главной ликтритикессы рунета как-то 0_о

В принципе, всё верно: причисление всех говорящих и пишущих на русском языке к русским более всего напоминает выражения в духе «Россия там, где ступил сапог русского солдата»: ведь довольно сложно поддерживать литературную традицию на языках у которых по два раза насильственно менялась письменность (как у татар и бурятов), чьи литературные памятники целенаправленно уничтожались (как у крымских татар в 19 веке), а практически все самобытные авторы писавшие на национальных языках были убиты во время Большого Террора и последующих подобных акций («расстрелянное возрождение» украинцев, «ночь расстрелянных поэтов» беларусов, «ночь казненных поэтов» евреев и аналоги практически у всех национальных меньшинств СССР).

Да и Джойса с Марком Твеном, не говоря уж о Чинуа Ачебе, вряд ли кто причислит к английской литературе, на каком бы языке они ни писали. Так что заявления Юзефович и правда вряд ли можно объяснить чем-то ещё, кроме как неотрефлексированным колониальным восприятием.

https://news.1rj.ru/str/ryba_lotsman/213

Я люблю тебя до шагов на лестнице.
До бессильного стука в дверь широкую.
Ахая, охая, окая, акая,
Чтобы вы своими зрачками увидели,
Как ломается лилия горизонта скользкая,
И живые бабочки садятся на посетителей

В одиннадцатом выпуске цикла «Поэзия площади» избранные стихотворения художника и поэта Дани Берковского о лени, подростковых страстях, смирении, чаде кутежа, закончившемся вызовом скорой, о Гольяново, жизни за МКАДом и любви к Москве, и о том, как гадко и прекрасно быть человеком, что такое мир, и почему, живя в нём, нам остаётся лишь танцевать.

https://discours.io/expo/literature/poetry/danny-berkovskiy-poetry

После текста про Юрия Липницкого Ульяны Цейтлиной в последнем «Татлер» и упоминания там великого Хвостенко поняла, что надо напомнить историю про самую знаменитую его песню.

Итак, «Город золотой» — мистификационная песня, текст которой написал Анри Волохонский и Алексей Хвостенко, а музыку Владимир Вавилов. Сейчас её чаще вспоминают в исполнении Гребенщикова, благодаря тому, что песня появилась в фильме «Асса», но её первым исполнителем был Хвостенко.

В 1970-х Вавилов записал знаменитый альбом «Лютневая музыка XVI—XVII веков», где авторство своих композиций приписывал малоизвестным барочным композиторам, в течение лет никто не раскрывал афёру и пластинка переиздавалась несколько раз, её до сих пор не сложно найти на виниловых развалах. Композиция с этого альбома и стала музыкальной основой «Города золотого» (настоящее название песни «Рай», но сейчас это уже мало кого интересует). Старинный источник музыки особенно радовал фанатов, которые передавали из уст в уста легенду о песне на музыку барочного композитора.

В дискографии Хвостенко числится 18 альбомов, но «Город золотой» до сих пор самая известная его песня.

А в 70-х были только кухни

Хорошее было время, когда из Петербурга приходили деньги. Сейчас приходят только новости про то, что выбрали Беглова губернатором.

https://news.1rj.ru/str/tchaykovskydream/2422

Я родилась в Петербурге, а, как известно, наша петербургская весна весьма переменчива: то сияет солнце, то идет дождь. Поэтому у меня, как на фронтоне древнего греческого театра, два лица: смеющееся и плачущее

21 мая день рождения у Надежды Лохвицкой, более известной, как Тэффи, одной из главных писательниц в отечестве, автора «Демонической женщины» и музы Серебряного века.

Учитывая ее творческое наследие, удивительно, почему ее ещё не канонизировали феминистки.

Думайте, что хотите, но мне очень нравятся стихотворения Демьяна Кудрявцева!

кому ты золотце скажи о серебре
ценой в непропеченую буханку
когда тебя пацанку брал в охапку
в охотку брал нахалку во дворе
чтоб после в отрывном календаре
чтоб возле лампы лимфы вульвы плевры
когда соседка светка сучка стерва
с мигалкою наколки на бедре
кому ты сладкая скажи о молоке
которое свернется под десною
и в поднебесное в неместное в мясное
на люльке лодке ладанке лотке
когда он привстаёт на локотке
на том локте что жизнь спустя весною
повис над паханами и шпаною
где до сих пор висит на образке